Личность Петра Великого. Исторический портрет

                                                   Введение

Пётр I - самого раннего детства  нам знакомо это имя. Мы черпаем сведения  о нём из литературы, скульптуры и живописи, художественных фильмов и музейных экспонатов.

Его историческая роль огромна  и неоднозначна. Его провозглашали национальным гением, просветителем, спасителем России, революционером, называли анархистом, ненавистником всего русского, разрушителем и святотатцем. Под гнётом его реформ народ падал, падал и в тот же момент поднимался, проделывая долгую и трудную дорогу к светлому будущему. Легендарный царь реформатор, кардинально изменивший ход русской истории, кто же он на самом деле?

В своём реферате я попытаюсь  изучить биографию Петра Великого, полностью раскрыть черты его  характера и личности. А так же ответить на главный вопрос, кем же был Пётр для России.

                              Рождение, детство и юность Петра I

Изучение первых лет жизни Петра  имеет большую важность в том  отношении, что позволяет понять, в какой обстановке развивался его характер, какие впечатления вынес Петр из своего детства, как шла его умственная жизнь, какое отношение сложилось в нем к среде, его воспитавшей. Существует мнение, что бурное детство было причиной всех дальнейших резкостей в поведении Петра и вызвало в нем жгучее озлобление против старины, стоявшей помехой на его дороге. Сам Петр иногда с горечью отзывался о своих детских годах.

В ночь на 30 мая (9 июня) 1672г. от второго брака царя Алексея Михайловича с Натальей  Нарышкиной родился крепкий и здоровый мальчик, названный Петром. Точное место рождения неизвестно; некоторые историки указывали местом рождения Теремной дворец Кремля, а согласно народным сказаниям Пётр родился в селе Коломенское, указывалось также и Измайлово. Петр был младшим из сыновей, его рождение окружено множеством легенд. Говорили, что Симеон Полоцкий предсказывал еще до рождения Петра его великое будущее; что в церкви дьякон, не зная еще о рождении Петра, в минуту его рождения возгласил о его здравии и многое другое.

Царь Алексей с женой Натальей, и все их родственники были очень рады рождению малыша. Бояре с опаской осматривали младенца и, подивившись его длинному телу, вздохнули с облегчением: ребенок  выглядел здоровым и жизнерадостным. Это особенно бросалось в глаза после взгляда на его сводных  братьев Федора и Ивана, сыновей царя и первой жены Марии Милославской,  которые с детства страдали тяжелыми врожденными недугами. Наконец,   династия Романовых могла рассчитывать на здорового и энергичного наследника престола. Это не особо радовало, даже вызывало раздражение у Милославских, которые мечтали заполучить трон.

Как и у всех, характер Петра I закладывался в детстве.

Царь-отец, верный заветам Домостроя, никак особенно не выделял младшего сына. Все заботы о ребенке легли на плечи матери. Будущая царица Наталия Кирилловна воспитывалась в доме Артамона Матвеева, который являлся, горячим  сторонником реформ, поощрял всяческие новшества в быту. Достаточно сказать, что женой Матвеева стала Мария Гамильтон, бежавшая от преследований Кромвеля в Москву и принесшая традиции туманного Альбиона в свою русскую семью. Гости из Немецкой слободы, иноземные офицеры из полков "нового строя" и дьяки Посольского приказа с удовольствием посещали гостеприимных  хозяев, где велись неторопливые разговоры о делах иностранных и военных. Только здесь можно было постоянно видеть театральные спектакли немецкой труппы, лишь тут женщины присутствовали за столом вместе с мужчинами. Неудивительно, что и после рождения сына царица постоянно бывала у Матвеевых. По ее просьбе Петру привозились иностранные игрушки - барабаны, оловянные пушки, сабли, булавы, а сама царица, заказывая ребенку одежду, старалась следовать западноевропейской моде. Раннее детство царевича прошло в  европейском доме и его неповторимой атмосфере, что потом помогало Петру без предубеждений бывать среди иностранцев и набираться у них полезного опыта.

На 4-м году жизни Петра, в 1676 году, умер царь Алексей Михайлович. Опекуном царевича стал его сводный брат, крёстный отец и новый царь Фёдор Алексеевич.

Когда потребовалось перейти от игр к обязательному для московских  царевичей обучению, Петру повезло  меньше, чем его братьям и сёстрам. Если Федора и Софью Милославских воспитывал хорошо образованный иеромонах Симеон Полоцкий, то учителем к Петру был назначен (по требованию царя Федора Алексеевича) не очень грамотный, но терпеливый и ласковый подьячий Большого Прихода Никита Моисеевич Зотов, который не стремился подавлять природное остроумие и непоседливость царственного отпрыска, и сумел стать другом Петра.

Зотову должен был воспитывать у Петра царственную величавость и статность. Однако он даже и не пытался принуждать шустрого малыша к многочасовому сидению на стуле с прямой спиной, чтобы выработать привычку к трону. Он позволял царевичу вволю бегать по окрестностям села Преображенского, лазать по чердакам, играть и даже драться с дворянскими и стрелецкими детьми. Когда Петр уставал от беготни, Никита Моисеевич усаживался рядом и, неторопливо рассказывая о случаях из собственной жизни, вырезал деревянные игрушки. Царевич внимательно смотрел за ловкостью учителя, перенимая сноровку, а так же впоследствии больше полагался на  собственный глазомер, нежели на чертежи и математические выкладки.

Привычку свободное время разными «рукомеслами» сохранилась у него на всю жизнь, он мог, беседуя с иностранными послами строгать доски для обшивки лодок или вытачивать шахматные фигурки. Многие утверждали, что одному из прусских послов пришлось залезать на верхушку мачты для того, чтобы отдать верительные грамоты царю – это говорит о том, что Пётр не мог сидеть без дела, его детская непоседливость переросла в постоянное желание что-либо делать, руки царя требовали занятий, дел и находили их. Никита Моисеевич постоянно приносил Петру книги с иллюстрациями из Оружейной палаты, а по мере развития интереса к «историческим" предметам военному искусству, географии и дипломатии заказывал ему "потешные тетради" с изображениями воинов, кораблей и городов, обучал истории России, всем примечательным и важным  событиям. Так в сознание юного и восприимчивого царевича входили сведения о прошлом отечества, славных деяниях предков. Никита Зотов сделал все, что мог, для первоначального обучения Петра.

Царевич учился всему охотно, особенно любил читать, впоследствии начал писать по-старославянски, правда, с многочисленными ошибками, зато его крепкая память до самой смерти позволяла ему цитировать часослов и стихи Псалтыри, а так же он умел петь в церкви « по крючкам», которые заменяли ноты.

И хотя, став императором, Петр I заявлял, что в русской старине нет поучительного, его исторические знания были весьма глубоки. Он знал огромное количество народных поговорок, присловий, пословиц, не просто знал, но и умел употреблять их к месту, чем поражал и вдохновлял европейских монархов. Но Петру предстояло изучить грамматику, пиитику, риторику, диалектику и философию, латинскую и греческую грамоту и, вероятно, польский язык. Но перед началом этого обучения началась смута 1682 года. Из-за этого Пётр остался без систематического образования. До конца жизни он игнорировал грамматику и орфографию.

Когда после смерти  царя Алексея  семью Нарышкиных отослали в село Преображенское, а Зотова приказали  изловить и казнить, Петру стало  не у кого обучаться, его школой стала московская окраина. Огненный, гениальный ребёнок не может сидеть в комнате без дела; он рвётся из печального опального дома на улицу, собирает около себя толпу молодёжи из придворных служителей: забавляется, играет с ними: как все живые дети любит играть в войну, в солдаты. На берегу Яузы у села Преображенского он построил себе “потешную” крепость - Пресбург и около неё собрал целую дюжину “потешных” воинов. Сначала это был сплошной сброд “Преображенские конюхи”, как выражалась Софья. Потом этой компании Пётр придал форму двух солдатских полков и понемногу из “потешных” полков у Петра образовались настоящие полки, положившие впоследствии начало гвардии. Полевая забава Петра получила широкие размеры и серьёзное значение. Пётр понял важность военного дела и стал учиться инженерному и артиллерийскому искусству. Он так и рос – сильным и выносливым парнишкой, не боявшимся никакой физической работы. Дворцовые интриги выработали у него скрытность, умение скрывать свои чувства и желания. Он постепенно превращался в дитя заброшенной боярской усадьбы, целыми днями пропадая, где угодно и прибегая только к обедне. Ему приходилось учиться тайком. Зная подозрительность Милославских, он делал вид, что не   умеет читать, писать и считать. Хотя это действительно давалось ему с большим трудом, особенно математика. Ему больше нравилось токарное дело, пиротехника. Широко стала известна страсть Петра к лодкам и кораблям(это произошло после нахождения в селе Измайлове заброшенного бортика, Пётр научился плавать на нём и весь погрузился в мир кораблестроения и морей) Таким образом, Петр усыплял бдительность всех своих кремлевских недругов, что впоследствии помогло ему стать хорошим дипломатом.

Когда 28 апреля 1682 года десятилетнего  Петра торжественно венчали на царство, иностранные дипломаты отметили, что он производит и речью, и образованностью, и осанкой впечатление 16-летнего юноши. Царевна Софья, почувствовав угрозу со стороны брата, подняла стрельцов на бунт, получивший в народе название "хованщина". День 25 мая, когда на глазах Петра, стрельцами  был поднят на пики любимый дядя Матвеев, стал самым страшным впечатлением детства, а красный цвет стал вызывать раздражение. 
                                                  Первый брак Петра I

Немецкая слобода была ближайшей «соседкой» села Преображенское, и Пётр уже давно присматривался к её любопытной жизни. Всё большее и большее количество иностранцев при дворе царя Петра были выходцами из Немецкой слободы. Это привело к тому, что царь стал частым гостем в слободе, где скоро оказался большим поклонником иноземной жизни. Он стал курить немецкую трубку, посещал немецкие вечеринки с танцами и выпивкой, завёл роман с Анной Монс. Его постоянные кутежи, шумные пирушки не могли остановить ни мать, ни воспитатели. Многие высокопоставленные люди из-за этого считали Петра весьма несерьёзным и даже пустым. Мать Петра была против всех этих перемен в сыне, решив образумить 17-летнего юношу, Наталья Кирилловна женит его на Евдокии Лопухиной, дочери окольничего. Она надеялась отвлечь сына от пустых забав и сделать его более солидным. Хотя это была скорее политическая, чем воспитательная мера, так как приближался конец опёки царевны Софьи над царями и царством.

Пётр не собирался перечить матери, и 27 января 1689 года была сыграна  свадьба «младшего» царя. Однако с женитьбой Пётр не изменил своих привычек. Несходством характеров супругов и нелюбовью двора к Лопухиной объясняется то, что “изрядная любовь” Петра к жене “продолжилась разве только год”, а затем Пётр предпочёл семейной жизни - походную, в полковой избе Преображенского полка. Новое занятие - судостроение - отвлекло его ещё дальше: с Яузы он вместе со своими кораблями переселился на Переяславское озеро и весело проводил там время даже зимой. Спустя год родился царевич Алексей, который воспитывался при матери в понятиях, чуждых реформаторской деятельности Петра. Остальные дети Петра и Евдокии умерли вскоре после рождения. Причина охлаждения Петра к царице Евдокии Федоровне, как это признают теперь почти все историки, крылась не только в том, что она "разонравилась царю”, что она не соответствовала его идеалу и даже не в том, что другая женщина заняла место  в сердце царя. Едва ли не главною причиною, почему Петр сначала охладел, а затем даже возненавидел её, была та, что она, происходя из семейства, преданного старым порядкам, приверженцам московской старины, как и вся её родня, не сочувствовала "новшествам” царя, не разделяла его идей, поддерживала партию недовольных мероприятиями царя-преобразователя. В этом и кроется главная, а, по крайней мере, одна из главных причин разрыва Петра с Евдокиею Федоровною”. В 1698 году Евдокия Лопухина оказалась замешана в стрелецком бунте, целью которого было возведение на царство её сына, и была сослана в монастырь.

                                    Образ и нравы Петра Великого

Петр Великий по своему духовному складу был один из тех  простых людей, на которых достаточно взглянуть, чтобы понять их. Ещё ребёнком Пётр поражал людей красотой и живостью своего лица и фигуры. Из-за своего высокого роста -204 см (6 футов 7 дюймов) - он выдавался в толпе на целую голову. В то же время, при таком большом росте, он был не богатырского сложения - носил обувь 38 размера, а одежду 48 размера. Руки Петра были также небольшие, и его плечи узкие для его роста, его голова была мала по сравнению с телом. Христосуясь на пасху, он постоянно должен был нагибаться до боли в спине. От природы он был силач; постоянное обращение с топором и молотком еще больше развило его мускульную силу и сноровку. Он мог не только свернуть в трубку серебряную тарелку, но и перерезать ножом кусок сукна на лету.

В 1717 году, во время пребывания Петра в Париже, герцог Сен-Симон, так записал своё впечатление о Петре: «Он был очень высок ростом, хорошо сложен, довольно худощав, с кругловатым лицом, высоким лбом, прекрасными бровями; нос у него довольно короток, но не слишком, и к концу несколько толст; губы довольно крупные, цвет лица красноватый и смуглый, прекрасные чёрные глаза, большие, живые, проницательные, красивой формы; взгляд величественный и приветливый, когда он наблюдает за собой и сдерживается, в противном случае суровый и дикий, с судорогами на лице, которые повторяются не часто, но искажают и глаза и всё лицо, пугая всех присутствующих. Судорога длилась обыкновенно одно мгновение, и тогда взгляд его делался странным, как бы растерянным, потом всё сейчас же принимало обычный вид. Вся наружность его выказывала ум, размышление и величие и не лишена была прелести.»

Петр уродился в мать и особенно походил на одного из ее братьев, Федора. Он был четырнадцатое дитя многосемейного царя Алексея и первый ребенок от его второго брака - с Натальей Кирилловной Нарышкиной. У Нарышкиных, живость нервов и бойкость мысли были фамильными чертами. Впоследствии из их среды вышел ряд остряков, а один успешно играл роль шута-забавника в салоне Екатерины второй. Очень рано уже на двадцатом году, у него стала трястись голова и на красивом лице в минуты раздумья или сильного внутреннего волнения появлялись безобразившие его судороги. Эти изменения в его лице пугали окружающих, многие говорят, что это последствия его детской психологической травмы, а точнее результат увиденных им картин при стрелецких бунтах и попытке отравления царицей Софьей. Его лицо вместе с родинкой на правой щеке и привычкой на ходу широко размахивать руками делало его фигуру всюду заметной. Его обычна походка, особенно при понятном размере его шага, была такова, что спутник с трудом поспевал за ним. Ему трудно было долго усидеть на месте: на продолжительных пирах он часто вскакивал со стула и выбегал в другую комнату, чтобы размяться. Эта подвижность делала его в молодых летах большим охотником до танцев. Он был обычным и веселым гостем на домашних праздниках вельмож, купцов, мастеров, много и недурно танцевал, хотя не проходил курса танцевального искусства.

Если Петр не спал, не ехал, не пировал или не осматривал чего-нибудь, он непременно что-нибудь строил. Руки его были вечно в работе, и с них не сходили мозоли. За ручной труд он брался при всяком представлявшемся к тому случае. В молодости, когда он еще много не знал, осматривая фабрику или завод, он постоянно хватался за наблюдаемое дело. Ему трудно было оставаться простым зрителем чужой работы, особенно для него новой. Ему все хотелось работать самому. С летами он приобрел необъятную массу технических познаний. Уже в первую заграничную его поездку немецкие принцессы из разговора с ним вывели заключение, что он в совершенстве знал до 14 ремесел. Успехи в разных ремеслах поселили в нем большую уверенность в ловкости своей руки: он считал себя и опытным хирургом и опытным зубным врачом. Бывало, близкие люди, заболевшие каким-либо недугом, требовавшим хирургической помощи, приходили в ужас при мысли, что царь проведает об их болезни и явится с инструментами, предложит свои услуги. Говорят, после него остался целый мешок с выдернутыми им зубами - памятник его зубоврачебной практики.

Добрый по природе как человек, Петр был груб как царь, не привыкший  уважать человека ни в себе, ни в  других; среда, в которой он вырос, и не могла воспитать в нем  этого уважения. Природный ум, лета, приобретенное положение прикрывали потом эту прореху молодости; но порой она просвечивала и в поздние годы. Любимец Алексашка Меньшиков в молодости не раз испытывал на своем лице силу петровского кулака. На большом празднестве один иноземный артиллерист, назойливый болтун, в разговоре с Петром расхвастался своими познаниями, не давая царю выговорить слова. Петр слушал-слушал хвастуна, наконец, не вытерпел и, плюнув ему прямо в лицо, молча, отошел в сторону.

Он умел свое чувство царского долга  развить до самоотверженного служения, но не мог отказаться от своих привычек. Но если несчастья молодости помогли ему оторваться от кремлевского политического жеманства, то он не сумел очистить свою кровь от московской политики, от инстинкта произвола. До конца он не мог понять ни исторической логики, ни физиологии народной жизни. Впрочем, нельзя слишком винить его за это. Вся преобразовательная его деятельность направлялась мыслью о необходимости и всемогуществе властного принуждения; он надеялся силой навязать народу недостающие ему блага и верил в возможность создать народную жизнь с ее исторического русла и вогнать в новые берега. Потому, думая о народе, он до крайности напрягал его труд, тратил людские средства и жизни, не считаясь ни с чем, без всякой бережливости.

Петр был честный и искренний  человек, строгий и взыскательный  к себе, но справедливый и доброжелательный к другим. Однако по направлению своей деятельности он больше привык общаться с вещами, орудиями, чем с людьми. Поэтому и с людьми обращался, как с рабочими орудиями, умел пользоваться ими, быстро угадывал, кто на что годен, но не умел и не любил входить в их положение, беречь их силы, не отличался нравственной отзывчивостью своего отца Алексея. Петр знал людей, но не умел или не всегда хотел понимать их. Эти особенности его характера печально отразились на его семейных отношениях. Великий знаток и устроитель своего государства, Петр плохо знал один уголок его, свой собственный дом, свою семью, где он бывал гостем. Он не ужился с первой женой, имел причины жаловаться на вторую и совсем не поладил с сыном, не уберег его от враждебных влияний, что привело к гибели царевича и подвергло опасности самое существование династии.

Петр I талантлив, обладает незаурядной силой воли, активен и деятелен, его способности направлены не на возвышение собственной личности, а во славу России. Он упорен в достижении цели, а при временных поражениях не теряет присутствия духа. Но закладка флота, строительство новой столицы на костях тысяч и тысяч людей, массовые казни, преследования старообрядцев – всё это тоже деяния Петра. Он не терпел непослушания, хотя и просил обращаться к нему «просто» и «без Великого», т.е. без постоянного титулования. Если не исполнялись его повеления, то расправу требовал суровую и показательную. Он был порывист, впечатлителен и недоверчив. Не умея терпеливо объяснить другим то, что для него было очевидным Петр, встречая непонимание, легко впадал в состояние крайнего гнева и часто «вколачивал» истину сенаторам и генералам своим огромным кулаком или посохом. Однако был отходчив и через несколько минут уже мог хохотать над удачной шуткой провинившегося шутника.

Петр был способен переступить  через личную неприязнь во имя  интересов дела, был безразличен  к нарядам и не любил официальных  приёмов, на которых должен был носить горностаевую мантию и символ царской власти. Его стихией были ассамблеи, где присутствующие обращались друг к другу запросто без титулов и званий, пили водку, черпая её глиняными кружками из банных ушатов, курили, играли в шахматы и танцевали. Но чаще всего его веселость принимала форму бесшабашного разгула. В забавах Петра главное место занимало вино. Он пил неимоверно много сам и любил, чтобы те, которые присутствовали на пирах и празднествах, не отставали от него. Петр любил, чтобы вокруг него всё было пьяно, особенное удовольствие доставляло ему видеть пьяными женщин.       

 Пётр обладал выдающимся  дипломатическим талантом, владел всеми приёмами европейской политики, в нужный момент легко «забывал», вдруг перевоплощаясь в загадочного восточного царя. Мог неожиданно поцеловать в лоб собеседника, использовал в своей речи народные прибаутки, ставя в тупик переводчиков, или же внезапно прекращал аудиенцию, сославшись на то, что его ожидает жена. Внешне искренний и доброжелательный русский царь, по мнению европейских дипломатов, никогда не раскрывал своих истинных намерений и потому неизменно добивался желаемого.

Петр никогда не преувеличивал  своих полководческих  способностей, после Нарвы  предпочитая командовать  лишь своим Преображенским полком, а армию доверяя профессиональным полководцам.  Он, в совершенстве зная основы кораблевождения,  не брался командовать всей эскадрой,  поручая это Апракину,  Голицыну и даже Меншикову.  Страха в бою он никогда  не показывал. Когда  адмирал Крюйс во время похода на Гельсингфорс в 1713 году упрашивал Петра I сойти на берег ввиду  опасности  встретить  там шведский флот, царь с улыбкой ответил: «Бояться пульки - не идти в солдаты» и остался на флагманском корабле.  На упрек Меншикова,  что царь не бережет себя, лично спасая тонущих в ледяной воде во время наводнения в Петербурге, он сказал, что «за мое Отечество и людей жизни своей не жалел и не жалею».

                           Последние годы Петра Великого

В последние годы царствования Пётр сильно болел (предположительно, каменная болезнь почек). Летом 1724 года его болезнь усилилась, в сентябре он почувствовал себя легче, но через некоторое время приступы усилились. В октябре Пётр отправился осматривать Ладожский канал, вопреки советам своего лейб-медика Блюментроста. С Олонца Пётр проехал в Старую Руссу и в ноябре водой поехал в Петербург. У Лахты ему пришлось, стоя по пояс в воде, спасать севший на мель бот с солдатами. Припадки болезни усилились, но Пётр, не обращая на них внимания, продолжал заниматься государственными делами. 17 января 1725 году ему пришлось так худо, что он распорядился поставить в соседней со своей спальней комнатой походную церковь, а 22 января исповедался. Силы начали оставлять больного, он уже не кричал, как прежде, от жестокой боли, но только стонал.

27 января (7 февраля) были прощены все осуждённые на смерть или каторгу (исключая убийц и уличённых в неоднократном разбое). В тот же день в исходе второго часа Пётр потребовал бумаги, начал было писать, но перо выпало из его рук, из написанного смогли разобрать только два слова: «Отдайте всё…» Царь велел позвать тогда дочь Анну Петровну, чтобы она писала под его диктовку, но когда она пришла, Пётр уже впал в забытье.

В начале шестого часа утра 28 января (8 февраля) 1725 года Пётр Великий скончался. Был похоронен в соборе Петропавловской крепости, которая находится в Санкт-Петербурге.

                                                  Заключение

В заключение хочется сказать, что царь Петр I был непохожим на своих предшественников. Он был великий хозяин, лучше понимавший экономические интересы, более чуткий к источникам государственного богатства и сотканный из противоречивости черт характера, что бушевали в нём. Он был подобен своей великой и гигантской державе, такой же большой и старающийся отдать последнее своему народу, сделать преобразования в пользу людей. Интересы России были для Петра исключительными, единственными интересами, ради которых он жил и работал. Необъятная энергия, порождаемая в значительной степени характером ума, заставляет удивляться Петру, который старался всюду поспеть, начиная со спуска нового корабля или с собственноручного исправления первой русской газеты, духовного регламента, переводов с немецкого и кончая танцами на ассамблеях. Он стремился принять личное участие, показать, научить, устроить. События, пережитые Петром в детстве и юности во время борьбы с сестрой, центром коих явился государственный центр Москва, могли только создать в душе победителя антипатию к этому крамольному городу, которого он так избегал. Однако именно эти события, да и вообще все события, произошедшие с ним, сделали его таким: непобедимым, великим, физически-развитым, а главное живущим и дышащим своей державой.