Ирина Эланс

Автор который поможет с любыми образовательными и учебными заданиями

Лоббизм. 9

План

Введение

1. Динамика социальной стратификации и ее влияние на политический процесс

2. Группы интересов

3. Лоббизм

3.1. Понятие, цели и виды лоббизма

3.2. Плюсы и минусы лоббизма

Вывод

Список литературы

Содержание

Введение.

Возможность граждан обращаться напрямую к властным органам де-юре, конечно, существует. Первая поправка к Конституции США гарантирует гражданам право обращаться к органам государственной власти с петициями об удовлетворении жалоб. Похожие положения есть в Конституции РФ, конституциях европейских стран. Однако де-факто в современных развитых государствах существует мощный бюрократический аппарат, который в действительности не позволяет реализовывать гражданам это право. Общеизвестно, что для того, чтобы добиться какого-либо результата необходимо пройти большое количество инстанций. Например, для получения каких-либо льгот человек должен предоставить определенное количество справок, на получение которых приходится тратить время. Далеко не каждый человек в состоянии все эти справки получить: зачастую, по крайней мере в России, люди просто не знают о своих правах, о том, на какие льготы они могут претендовать.

Для упрощения процедуры представления интересов граждане объединяются в союзы, объединения, ассоциации и др. Эти организации занимаются представительством интересов общества. Процесс представления интересов общества называется лоббированием.

Основой лоббизма в любом случае является та или иная социальная группа, группа интересов. Группами интересов называют добровольные объединения людей, коллективов и организаций с формальной основной структурой, в которой личные требования соединены с материальной и духовной общественной пользой и которые выражают себя внутри своей организации или высказываются относительно других групп и политических институтов.

1. Динамика социальной стратификации и ее влияние на политический процесс

Одним из основных подходов к природе и содержанию политики и политического является социальная концепция политики, согласно которой политика и политическое имеют социально-групповую природу. Именно социальная дифференциация, складывание социально-групповых интересов явились основой для возникновения публичной власти и ее институтов (в том числе государства), призванных, с одной стороны, способствовать реализации этих интересов, а с другой — управлять их взаимоотношениями и поддерживать целостность сообщества. Политический процесс с точки зрения этого подхода — процесс взаимодействия интересов социальных групп (например, в виде классового конфликта) или/и смена состояний политической системы, обусловленная уровнем и характером политизации социального организма.

Не призывая полностью следовать за представителями данного подхода, все же отметим, что взаимоотношения социально-групповых интересов играют большую, а порой и определяющую роль в политическом процессе. Например, содержание и результаты законодательного процесса могут во многом зависеть от деятельности групп интересов, объединяющих в себе представителей какой-либо социальной группы (или нескольких социальных групп). Другой пример — изменение под влиянием динамики социальной дифференциации последних десятилетий характера политических партий, а также характера партийного соревнования. В качестве примера можно также отметить появление новых тенденций в поведении избирателей под влиянием социальных сдвигов. Все это свидетельствует о том, что анализ особенностей социальной стратификации и ее динамики, а также выявление зависимостей между социальной структурой и политическими явлениями (акторами, действиями акторов и т.п.) является важной частью исследования политического процесса.

Особенно значимым при этом является понимание современных изменений социальной структуры, связанных с переходом общества в постиндустриальную стадию развития. Учет этих изменений необходим, в первую очередь, для анализа развития институтов политического представительства, сложившихся в период развития индустриального общества, а также для выявления особенностей современных индивидуальных и коллективных акторов политического процесса (от индивида до государства).

В период индустриального общества, социальная структура которого была в целом верно описана марксистами, сформировались институты политического представительства (партии, законодательные органы власти и т.д.) социально-групповых интересов. Эти институты были во многом предназначены для защиты и реализации интересов определенных классов или более мелких групповых образований. Их особенности, а также само их наличие в основном отражали основные социальные расколы, характерные для индустриального общества. В частности, многие социал-демократические партии Западной Европы, возникшие на волне рабочего движения, были предназначены для представительства и реализации интересов рабочего класса. Некоторые из этих партий до сих пор сохранили в своем названии упоминание той социальной группы, для выражения интересов которой они и создавались, например СДРПШ (социал-демократическая рабочая партия Швеции).

Начиная примерно с 60-х гг. XX в. в социальной структуре западных стран происходят заметные изменения, которые сказываются на характере институтов политического представительства. Сокращение сферы материального производства по сравнению со сферой нематериального производства, кризис традиционных отраслей промышленности наряду с развитием высоких технологий и третичного сектора экономики, потребности рынка в новой рабочей силе (как правило, высококвалифицированной), внедрение новых форм занятости (предполагающих не коллективные, а индивидуальные трудовые соглашения) оказали значительное влияние на характер и динамику социальной стратификации.

В качестве основных тенденций эволюции социальной структуры можно выделить следующие:

1. распад традиционных социальных групп (рабочий класс, мелкая буржуазия, крестьянство и т.д.);

2. дальнейшая социальная дифференциация, образование новых социальных групп и возникновение сложной, мозаичной социальной структуры;

3. изменение критериев социальной стратификации и появление новых средних и высших слоев общества;

4. возрастание социальной и географической мобильности и изменение образа жизни, большая открытость социального пространства;

5. кризис традиционной социальной идентификации и индивидуализация социального протеста.

Увеличение доли наемных работников при сокращении доли рабочего класса (то есть лиц преимущественно физического труда, занятых преимущественно в индустриальной сфере) было замечено еще в 60-х гг. Именно тогда в среде исследователей стали говорить о «закате пролетариата». Вместе с тем речь следует вести не только о значительном сокращении доли рабочего класса, но и дифференциации, происходящей в его среде, а также об изменении его социальных характеристик.

Ученые отмечают, что в настоящее время многие виды труда требуют, при всей их рутинности, значительной подготовки, а работники, занятые таким трудом, по своему профессиональному уровню и жизненным стандартам могут быть отнесены к средним слоям населения. Кроме того, отличительной чертой многих представителей данной социальной группы является участие трудящихся в акционерном капитале своих предприятий, а в некоторых случаях и в процессе управления.

Наряду с этой группой «рабочих» существует и другая категория — неквалифицированные и низкоквалифицированные работники, потребность в которых остается и по сей день. По своим характеристикам они также не подпадают под традиционное понятие пролетариата. Их интеллектуальный потенциал оказался обесценен современной технической организацией труда. Они лишены определенной классовой принадлежности и находятся под постоянной угрозой потерять работу. Эту категорию трудящихся А. Горц называл «неклассом нерабочих» или «неопролетариатом».

Исследователи также отмечают сокращение доли других традиционных социальных групп (например, крупной и мелкой буржуазии, крестьянства), а также распад локальных сообществ. Этот распад, в первую очередь, происходит под влиянием возрастающей географической мобильности.

Возникающие многочисленные социальные группы «нового среднего класса» (речь идет именно о многочисленности социальных групп в силу аморфного характера понятия «новый средний класс») включают в себя высококвалифицированных специалистов, занятых, в первую очередь, в высокотехнологичных отраслях (то есть представителей той социальной группы, которая получила в зарубежной литературе название «кадры»). Кроме того, по жизненным стандартам, а часто и по характеру труда к этой социальной группе можно отнести некоторых представителей традиционных средних слоев населения, таких как преподаватели, врачи, адвокаты и т.п.

К новым высшим слоям населения исследования 60—80-х гг. относили тех людей, которые концентрировали знания и информацию о производственном процессе, развитии общества в целом, а также участвовали в принятии управленческих решений («высшие кадры», менеджеры и проч.). Они получили название технократы (Д. Белл, Дж. Гелбрейт, Э. Тоффлер, А. Турен и др.). Господствующие позиции в обществе технократов («нового высшего класса») основываются уже не на собственности на «видимые вещи», такие как земля, фабрики, капитал и т.п., а на знаниях и информации, которые тоже могут рассматриваться как своеобразный капитал. Влияние данной социальной группы обуславливается, в первую очередь, доминирующим положением в социальной иерархии, сложившейся в различных областях человеческой деятельности. Хотя принадлежность к этой группе определяется, в первую очередь, научной компетентостью, а «новый высший класс» считается более открытым, чем традиционные высшие слои общества, не всякий человек может попасть в эту страту в силу переплетенности различных социальных институтов.

В 90-х гг. концепция «нового высшего класса» получила свое дальнейшее развитие в рамках теории «постэкономического общества». В рамках этой теории «новый высший класс» описывается следующим образом: «мы видим новую доминирующую социальную группу, обладающую контролем за информацией и знаниями, стремительно превращающимися в основной ресурс производства... Представители господствующего класса во все большей мере руководствуются мотивами нематериалистического типа: во-первых, потому, что их материальные потребности удовлетворены в такой степени, что потребление становится одной из форм самореализации; во-вторых, потому, что пополняющие его творческие работники стремятся не столько достичь материального благосостояния, сколько самоутвердиться в качестве уникальных личностей... В новых условиях господствующий класс не только, как прежде, владеет средствами производства, либо невоспроизводимыми по своей природе (земля), либо созданными трудом подавленного класса (капитал) на основе сложившихся принципов общественной организации, но сам создает эти средства производства, обеспечивая процесс самовозрастания информационных ценностей».

Одна из тенденций социального развития западных стран, наблюдавшихся примерно до 80-х гг., — тенденция сокращения социального неравенства и разрыва уровня жизни различных слоев населения, характерная для экономического общества. В настоящее время наблюдается противоположная тенденция: усиление дифференциации доходов и социальной поляризации.

В целом не подтверждаются выводы некоторых исследователей, сделанные ими в 70—80-х гг. о стирании социальных различий и сглаживании социальных противоречий. Вероятно, речь следует вести о формировании нового социального раскола наряду с существованием старых социальных противоречий. Новый социальный раскол формируется между «новым высшим классом» и низшим классом: «С одной стороны, это высший класс постиндустриального (формирующегося постэкономического) общества, представители которого происходят, как правило, из образованных и обеспеченных семей, сами отличаются высоким уровнем образованности, являются носителями постматериальных ценностей, заняты в высокотехнологичных отраслях хозяйства, имеют в собственности или свободно распоряжаются необходимыми им условиями производства и при этом либо являются руководителями промышленных или сервисных компаний, либо занимают высокие посты в корпоративной и государственной иерархии. С другой стороны, это низший класс нового общества, представители которого происходят в большинстве своем из среды рабочего класса или неквалифицированных иммигрантов, не отличаются высокой образованностью и не рассматривают образование в качестве значимой ценности, движимы главным образом материальными мотивами, заняты в массовом производстве или примитивных отраслях сферы услуг, а зачастую являются временно или постоянно безработными». Необходимо отметить, что эти две группы не являются социально однородными образованиями; они включают в себя множество разнообразных социальных подгрупп, отличающихся друг от друга некоторыми социальными характеристиками. Не представляет собой целостного образования, как отмечалось выше, и средний класс.

Среди ученых нет единого мнения относительно интерпретации более диверсифицированной и мозаичной социальной структуры современного общества. Одни из них считают, что социально-классовая принадлежность продолжает играть существенную роль. Однако при этом отмечается значительное изменение характеристик социально-классовой принадлежности. В частности, в качестве таких отмечаются уровень образования, обладание информацией и т.п. Другие считают, что социальная структура в современном обществе основывается не только на принадлежности к определенной социальной группе на основе социально-статусных характеристик, напрямую свидетельствующих об обладании какими-либо ценностями. Социальная дифференциация, по их мнению, осуществляется также на основе социально-психологических и социально-культурных различий.

В последние десятилетия появился ряд работ, авторы которых пытаются объяснить социальные позиции стилем жизни и выделяют на этой основе различные социокультурные группы. Ярким примером такой позиции является типология социостилей французского исследователя Б. Катля, положившего в основу своей типологии различия в условиях жизни и системах ценностей, определяющих, по его мнению, социальный выбор. В каждый из выделенных пяти типов социально-культурного менталитета автор включает представителей различных социально-статусных групп. Именно стиль жизни, сочетание социальных и ценностных факторов определяет, по мнению Б. Катля, политические предпочтения избирателей и характер их политического поведения.

Эволюция социальной структуры породила значительные изменения в массовом сознании, характере политического поведения и особенностях институтов политического участия. Характерные особенности этих изменений рассматриваются в соответствующих главах пособия. Мы же пока отметим, что среди этих изменений наиболее существенными с точки зрения параметров политического процесса являются следующие:

1. формирование новых черт политической элиты и стиля ее политической деятельности;

2. индивидуализация и рационализация социального протеста и политического поведения, влекущая за собой кризис традиционных механизмов и институтов политического представительства, имевших ранее устойчивую социальную базу, а также всей системы партийно-политического представительства;

3. появление нового ценностного раскола, характерного для постиндустриальной фазы общественного развития и влияние этого раскола на политические разногласия;

4. изменение значения для индивидуальных акторов уровней политического процесса, в частности усиление значимости местного уровня при снижении значимости общенационального уровня.

Для социальной структуры посткоммунистических обществ также характерна значительная динамика, оказывающая существенное влияние на массовое сознание, политическое поведение и участие. Среди основных тенденций можно выделить следующие:

1. значительное социальное расслоение и образование «новых богатых» и «новых бедных»;

2. несформированность «среднего класса»;

3. значительное перераспределение занятости по отраслям экономики;

4. высокая социальная мобильность и нестабильность социальной структуры в целом;

5. массовая маргинализация.

Как отмечают некоторые исследователи, основным критерием статусности в России и во многих других посткоммунистических странах является в настоящее время (и, вероятно, будет являться в ближайшем будущем) обладание капиталом или уровень дохода.

Новые параметры социальной структуры, характерные для постиндустриального и постэкономического обществ, лишь начинают вырисовываться. Это обуславливает то, что трансформация социальной структуры в посткоммунистических странах оказывает другое, отличное от западных стран влияние на политический процесс:

1. Нестабильность социальной структуры затрудняет процесс агрегирования и артикуляции групповых интересов и формирование институтов политического представительства;

2. Происходящая социальная поляризация способствует поляризации политических акторов;

3. Отсутствие сложившегося «среднего класса» затрудняет процесс формирования центристских политических сил и неблагоприятно сказывается на перспективах демократического развития;

4. Массовая маргинализация способствует усилению позиций радикальных политических партий и организаций;

5. Особая роль материальных критериев статусности свидетельствует о значительном преобладании в посткоммунистических странах ценностных расколов, характерных для индустриальных обществ, а также обуславливает значительное влияние представителей экономической элиты на процесс принятия политических решений.

2. Группы интересов

Как известно из курса по основам политологии, группы интересов — организации, целью которых является объединение граждан для выражения и защиты каких-либо специальных, конкретных интересов (например, по определенной конкретной проблеме или специфических интересов небольшой социальной, профессиональной, поселенческой, религиозной или культурно обособленной группы). Их основное отличие от партий лежит не только в организационной области. Оно также заключается в способах взаимодействия с государственной властью: группы интересов не ставят перед собой задачу прийти к власти и бороться за ее завоевание. Они пытаются лишь оказывать воздействие на механизм принятия политических решений с целью реализации групповых интересов.

В политической науке и политической мысли существуют два основных подхода, по-разному трактующих роль групп интересов в политической жизни и дающих разную нормативную оценку этому институту представительства.

Представители первого подхода считают их существование явлением отрицательным, оказывающим негативное влияние на функционирование демократической политической системы в силу того, они служат проводниками частного влияния на принятие политических решений. Все, что происходит в мире политики, рассматривается представителями этого подхода как следствие махинаций различных бизнес-групп, корпораций, мафии и т.п.

Аргументы, приводимые сторонниками данного подхода, можно целом свести к следующим.

Во-первых, существование групп интересов создает неравенстве возможностей различных групп относительно влияния на процесс принятия политических решений; в частности, таких возможностей больше у бизнес-групп, в то время как у групп, не обладающих достаточными ресурсами, они значительно ниже.

Во-вторых, существование групп интересов способствует неэффективности экономической политики и препятствует проведению aктивной социальной политики: более «сильные» группы интересов добиваются экономических и прочих благ, начинают в дальнейшем препятствовать перераспределению и переменам, а действительно нуждающиеся так и остаются без поддержки.

В-третьих, существование групп интересов может привести к утверждению монополии на представительство групповых интересов или неокорпоратизма, когда заинтересованные группы присваивают право на монопольное представительство интересов общества. При этом извращается сам принцип представительства, который сводится к сделкам заинтересованных групп и бюрократии. Заинтересованные группы начинают представлять скорее самих себя, чем граждан. Наиболее точную, на наш взгляд, характеристику этому явлению дал Ф. Шмиттер, описавший неокорпоратизм как «систему представительства интересов, составные части которой организованы в несколько особых, принудительных, неконкурентных, иерархически упорядоченных, функционально различных разрядов, официально признанных или разрешенных... государством, наделяющим их монополией на представительство в своей области в обмен на известный контроль за подбором лидеров и артикуляцией требований и приверженностей». Такая монополия характерна, как правило, для недемократических политических режимов. Вместе с тем элементы корпоративизма отмечаются и в странах развитой демократии.

Представители другого направления признают объективный характер существования заинтересованных групп и отмечают их положительную роль в политическом процессе. В частности, «родоначальник» теории групп интересов А. Бентли в своей работе 1908 г. «Процесс правления. Изучение общественных давлений» отмечает, что все явления государственного управления есть результат деятельности групп, давящих друг на друга и выделяющих новые группы и групповых представителей для посредничества в общественном соглашении.

В целом сторонниками данного подхода выдвигаются три основных аргумента.

Во-первых, не все общественные группы имеют возможность участвовать в ресурсно-затратных видах политической деятельности: в выборах, в правительственных структурах и т.п. Существование групп интересов не подрывает принцип представительства, а, напротив, повышает его эффективность, так как предоставляет шанс мелким группам влиять на процесс принятия политических решений.

Во-вторых, существование заинтересованных групп является одним из элементов обеспечения необходимого для демократического правления плюрализма интересов.

В-третьих, группы интересов, так же как и партии, способны выполнять посреднические функции между государством и гражданским обществом, обеспечивая при этом не только реализацию собственных интересов, но и лояльность со стороны отдельных социальных групп. Представители данного направления считают (и с ними нельзя не согласиться), что чем более демократическим является общество, тем больше в нем существует различных механизмов, способов, организационных форм, облегчающих влияние на процесс государственного управления, тем больше в нем разнообразных групп интересов.

В политической науке и смежных дисциплинах разработано несколько типологий групп интересов. Типологией, в наибольшей степени отражающей эволюционные особенности того или иного типа, является типология Ж. Блонделя. Ее основанием выступает способ связи между членами группы и характер деятельности. Он выделяет два противоположных «идеальных типа» групп, которые не встречаются в действительности в чистом виде: группы общинные и группы ассоциативные. Их конструкция построена на противопоставлении традиционного современному (институтов, практик и т.д.).

Члены общинной группы связаны между собой, прежде всего, принадлежностью к сообществу, а только затем — своими мыслями и стремлениями. Можно сказать, что человек рождается, будучи уже членом группы. Близкими к таким группам можно считать существующие в действительности племенные и некоторые этнические группы. Ассоциативные группы создаются людьми вполне сознательно для реализации достаточно ограниченных интересов. Например, похожей на явления такого типа можно считать организацию, созданную в целях ликвидации атомной электростанции или химического завода. Остальные типы групп интересов располагаются между этими двумя по мере их удаления от традиционных форм и приближения к современным: группы «по обычаю», институциональные группы, группы защиты, группы поддержки.

Группы «по обычаю» чаще всего встречаются в странах «третьего мира», где обладание властным статусом рассматривается, прежде всего, как средство обеспечения своих родных и близких доходными местами и привилегиями. При этом к группам «по обычаю» относятся и группы, созданные с менее корыстными целями, например религиозные. Главная особенность этих групп заключается в том, что они действуют в обход формальных институтов, используя личные контакты с представителями государственной власти. В современных обществах роль таких групп невелика, исключение составляют некоторые религиозные организации.

Институциональные группы — группы, чья деятельность базируется на формальных организациях внутри государственного аппарата (органах исполнительной власти, законодательных органах, армии, силовых структурах и т.п.). Их влияние связано с близостью к процессу принятия политических решений. Эти группы интересов (кланы), имеющие влияние внутри каких-либо организаций (партий, армии и т.д.), выполняют посредническую роль между государством и обществом в основном в странах «третьего мира». Однако существование подобного типа групп имеет место и в странах развитой демократии.

Группы защиты и поддержки — наиболее распространенные в странах развитой демократии типы заинтересованных групп. Например, в США около 50% взрослого населения состоит в различных ассоциациях. Группы защиты — это, прежде всего, предпринимательские ассоциации и профсоюзы. Они призваны отстаивать, в первую очередь, материальные интересы своих сторонников. В силу распространения государственного вмешательства в экономическую и социальную сферы эти группы достаточно активно взаимодействуют с государством для решения основных вопросов. Некоторые из них являются постоянными участниками двухстороннего диалога с правящими структурами или трехстороннего диалога групп защиты (предпринимательских и профсоюзных) с участием государства.

Необходимо отметить, что роль групп защиты в настоящее время в странах развитой демократии постепенно эволюционирует, а их влияние неуклонно снижается. Наблюдается кризис профсоюзного движения, а трехсторонние отношения бизнеса, профсоюзов и государства постепенно утрачивают свое значение. Эти тенденции обусловлены, в первую очередь, социальными процессами, связанными с переходом к постиндустриальной стадии общественного развития: с изменением социальной структуры, с эволюцией отношений в сфере производства, с индивидуализацией массового сознания и социального протеста. Как справедливо отмечает С.С. Перегудов, одним из главных недостатков сложившейся в 50—70-е годы системы трехсторонних отношений явилась «ее неспособность адекватно реагировать на необходимость далеко идущей структурной перестройки экономики, новые повышенные требования к менеджменту и рабочей силе в условиях НТП... Укрепивший свои позиции бизнес предпочитает теперь решать проблемы напрямую с правительством и лишь в отдельных случаях соглашается на участие профсоюзов в переговорах и консультациях».

Группы поддержки — такие группы, которые стремятся к достижению определенных ограниченных целей. К ним относятся различные экологические движения, антивоенные организации и т.п. Эти группы, как правило, отличаются аморфной структурой, отсутствием четкого членства, иногда им присуще спонтанно организованное руководство. Вместе с тем некоторые из них с течением времени могут превращаться в постоянно действующие структуры, обладающие значительной степенью организованности и более/менее разветвленной структурой управления. Иногда группы поддержки оказывают существенное влияние на политический процесс и обладают солидным политическим весом.

Следует отметить, что разные группы интересов используют различные каналы влияния на принятие политических решений. Можно отметить определенную закономерность: чем «современнее» группа интересов, тем меньше она использует непосредственные каналы и механизмы воздействия на государственные институты, тем больше она стремится воздействовать на общественное мнение.

Следует отметить, что способы воздействия на власть, так же как и сами группы интересов, претерпевают эволюцию с течением времени. В частности, как отмечают исследователи, многие заинтересованные группы успешно осваивают роль активного участника электорального процесса, выступая помощником определенных политических партий в обмен на поддержку групповых целей. Другой тенденцией является то, что группы интересов активно интегрируются в систему «функционального представительства», созданную во многих странах в XX в. (комитеты, советы и проч. при исполнительных органах власти, состоящие из представителей групп интересов, трипартистские органы и проч.). Причем в настоящее время эта система активно используется не только группами защиты, но и группами поддержки. Третьей тенденцией является широкое распространение лоббирования и профессионализация лоббистской деятельности.

На современное развитие групп интересов в России наложили большой отпечаток проблемы социально-политической трансформации и политические традиции. Речь идет, в первую очередь, о том, что гражданское общество переживает лишь стадию своего становления, интересы отдельных групп лишь выкристаллизовываются, организационные формы их выражения только начинают складываться. Другим важным моментом является незавершенный характер модернизации, параллельное существование традиционных и современных практик и форм организации политической деятельности. Поэтому можно отметить наличие в России практически всех типов групп интересов, выделенных Ж. Блонделем. Кроме того, на деятельность заинтересованных групп, существующих сегодня в России, накладывают свой отпечаток традиции групп интересов советского периода, составивших систему корпоративно организованного представительства. Неразвитость демократических принципов конкуренции и формирования органов власти, несовершенство институциональных условий существенно ограничивает возможности развития «современных» групп интересов.