Марксова теория общественно-экономических формаций и современность

Марксова  теория общественно-экономических  формаций и современность

1. Центр и периферия материалистического  понимания истории

Величайшим открытием К. Маркса было созданное им в содружестве  с Ф. Энгельсом материалистическое понимание истории. Основные его  положения остаются в силе и сейчас.

В философии и методологии научного познания в настоящее время широкое  распространение получил взгляд, согласно которому каждая научная теория состоит, во-первых, из центрального ядра, во-вторых, из окружающей его периферии. Выявление несостоятельности хотя бы одной идеи, входящей в ядро теории означает разрушение этого ядра и опровержение данной теории в целом. Иначе обстоит с идеями, образующими периферийную часть теории. Их опровержение и замена другими идеями само по себе не ставит под сомнение истинность теории в целом.

Ядро  материалистического понимания  истории составляет, на мой взгляд, шесть идей, которые с полным правом могут быть названы центральными.

Первое  положение исторического материализма состоит в том, что необходимым условием существования людей является производство материальных благ. Материальное производство есть основа всей человеческой деятельности.

Второе  положение заключается в том, что производство всегда носит общественный характер и всегда происходит в определенной общественной форме. Общественной формой, в которой идет процесс производства, является система социально-экономических или, как еще называют их марксисты, производственных отношений.

Третье  положение: существует не один, а несколько  типов экономических (производственных) отношений, а тем самым и несколько качественно отличных систем этих отношений. Отсюда вытекает, что производство может происходить и реально происходит в разных общественных формах. Таким образом существует несколько типов или форм общественного производства. Эти типы общественного производства были названы способами производства. Каждый способ производства есть производство, взятое в определенной общественной форме.

Существование рабовладельческого, феодального и  капиталистического способов производства по существу признается сейчас почти всеми учеными, в том числе и теми, кто не разделяет марксистскую точку зрения и термином "способ производства" не пользуется. Рабовладельческий, феодальный и капиталистический способы производства суть не только типы общественного производства, но и стадии его развития. Ведь несомненно, что зачатки капитализма появляются лишь в ХV-ХIV вв., что ему предшествовал феодализм, который оформился, самое раннее, лишь в VI-IХ вв., и что расцвет античного общества был связан с широким использованием рабов в производстве. Бесспорно и существование преемственной связи между античной, феодальной и капиталистической экономическими системами. И выявление данного факта с неизбежностью порождает вопрос: почему в одну эпоху господствовала одна система экономических отношений, в другую - другая, в третью - третья.

На  глазах К. Маркса и Ф. Энгельса шла  промышленная революция. И там, куда проникала машинная индустрия, с  неизбежностью рушились феодальные отношения и утверждались капиталистические. И на сформулированный выше вопрос естественно напрашивался ответ: характер экономических (производственных) отношений определяется уровнем развития общественных сил, создающих общественный продукт, т.е. производительных сил общества. В основе смены систем экономических отношений, а тем самым и основных способов производства лежит развитие производительных сил. Таково четвертое положение исторического материализма.

В результате был не только подведен прочный фундамент под давно утвердившееся у экономистов убеждение в объективности капиталистических экономических отношений, но и стало ясным, что не только капиталистические, но и все вообще экономические отношения не зависят от сознания и воли людей. И существуя независимо от сознания и воли людей, экономические отношения определяют интересы как групп людей, так и отдельных людей, определяют их сознание и волю, а тем самым и их действия.

Таким образом, система экономических (производственных) отношений является ни чем иным, как объективным источником общественных идей, который тщетно искали и не могли найти старые материалисты, представляет собой общественное бытие (в узком смысле) или социальную материю. 
Пятое положение исторического материализма - это тезис о материальности экономических (производственных) отношений. Система экономических отношений материальна в том и только в том смысле, что она - первична по отношению к общественному сознанию.

С открытием социальной материи материализм  был распространен и на явления  общественной жизни, стал философским учением в равной степени относящимся и к природе и к обществу. Именно такой всеобъемлющий, достроенный доверху материализм и получил название диалектического. Таким образом, представление о том, что вначале был создан диалектический материализм, а затем он был распространен на общество, глубоко ошибочно. Наоборот, только тогда, когда было создано материалистическое понимание истории, материализм стал диалектическим, но никак не раньше. Суть нового марксова материализма - в материалистическом понимании истории.

Согласно  материалистическому пониманию  истории система экономических (производственных) отношений является основой, базисом  любого конкретного отдельного общества. И естественным было положить в основу классификации отдельных конкретных обществ, их подразделения на типы характер их экономической структуры. Общества, имеющие своим фундаментом одну и ту же систему экономических отношений, основанные на одном способе производства, относятся к одному типу, общества, основанные на разных способах производства, относятся к разным типам общества. Эти выделенные по признаку социально-экономической структуры типы общества получили название общественно-экономических формаций. Их столько, сколько существует основных способов производства.

Подобно тому, как основные способы производства представляют собой не только типы, но и стадии развития общественного  производства, общественно-экономические  формации представляют собой такие  типы общества, которые являются одновременно и стадиями всемирно-исторического развития. Это шестое положение материалистического понимания истории.

Понятие об основных способах производства как  о типах производства и стадиях  его развития и понятие об общественно-экономических  формациях как об основных типах  общества и стадиях всемирно-исторического развитий входят в ядро исторического материализма. Суждения же о том, сколько существует способов производства, сколько из них являются основными, и о том, сколько существует общественно-экономических формаций, в каком порядке и как они сменяют друг друга, относится к периферийной части материалистического понимания истории.

В основе схемы смены общественно-экономических  формаций, созданной К. Марксом и  Ф. Энгельсом, была положена утвердившаяся  к тому времени в исторической науке периодизация всемирной истории, в которой первоначально выделялись три эпохи (античная, средневековая, новая), а в дальнейшем к ним была добавлена в качестве предшествующей античной эпоха Древнего Востока. С каждой из этих всемирно-исторических эпох основоположники марксизма связали определенную общественно-экономическую формацию. Вряд ли нужно цитировать известное высказывание К. Маркса об азиатском, античном, феодальном и буржуазном способах производства.[1] Продолжая разрабатывать свою схему, К. Маркс и Ф. Энгельс в дальнейшем, базируясь в основном на труде Л.Г. Моргана "Древнее общество" (1877), пришли к выводу, что антагонистическим способам производства предшествовал первобытно-общинный, или первобытно-коммунистический. Согласно разработанной ими концепции настоящего и будущего человечества на смену капиталистическому обществу должна прийти коммунистическая общественно-экономическая формация. Так возникла схема развития человечества, в которой фигурируют пять уже существовавших и отчасти продолжающих существовать формаций: первобытно-коммунистическая, азиатская, античная, феодальная и буржуазная и еще одна, которой еще нет, но которая по мнению основоположников марксизма должна неизбежно возникнуть, - коммунистическая.

Когда та или иная подлинно научная  теория создана, она становится относительно самостоятельной и по отношению  к своим собственным творцам. Поэтому не все идеи даже ее создателей, не говоря уже о их последователях, причем даже прямо относящиеся к проблемам, которые ставит и решает данная теория, можно рассматривать как составные моменты этой теории. Так, например, Ф. Энгельсом в свое время было выдвинуто положение, что на ранних этапах развития человечества социальные порядки определялись не столько производством материальных благ, сколько производством самого человека (детопроизводством).[2] И хотя это положение было выдвинуто одним из создателей материалистического понимания истории, оно не может рассматриваться как входящее не только в центральное ядро, но и периферийную часть этой теории. Оно не совместимо с основными положениями исторического материализма. На это в свое время указал еще Г. Кунов.[3] Но главное - оно является ложным.

К.Маркс и Ф.Энгельс высказывались  по самым разнообразным вопросам. У К.Маркса была определенная система  взглядов на восточное (азиатское), античное и феодальное общество, у Ф. Энгельса - на первобытное общество. Но их концепции первобытности, античности и т.п. не входят в качестве составных моментов (даже периферийных) ни в материалистическое понимание истории, ни в марксизм в целом. И устарелость и даже прямая ошибочность тех или иных представлений К. Маркса и Ф. Энгельса о первобытности, античности, религии, искусстве и т.п. ни в малейшей степени не может свидетельствовать о несостоятельности материалистического понимания истории. Даже выявление неверности тех или иных идей Маркса, входящих в его теорию капиталистической экономики, являющуюся одной из основных частей марксизма, прямо не затрагивает центрального ядра материалистической концепции истории.

В России до революции и за рубежом  и раньше и сейчас материалистическое понимание истории подвергалось критике. В СССР такая критика началась где-то начиная с 1989 г. и приобрела обвальный характер после августа 1991 г. Собственно назвать все это критикой можно лишь с большой натяжкой. Это было настоящее гонение. И расправляться с историческим материализмом стали теми же самыми способами, какими его раньше защищали. Историкам в советские времена говорили: кто против материалистического понимания истории, тот - не советский человек. Аргументация "демократов" была не менее проста: в советские времена существовал ГУЛАГ, значит исторический материализм ложен от начала и до конца. Материалистическое понимание истории, как правило, не опровергали. Просто как о само собой разумеющемся говорили о его полнейшей научной несостоятельности. А те немногие, которые все же пытались его опровергать, действовали по отлаженной схеме: приписав историческому материализму заведомый вздор, доказывали, что это - вздор, и торжествовали победу.

Развернувшееся после августа 1991 г. наступление на материалистическое понимание истории было встречено многими историками с сочувствием. Некоторые из них даже активно включились в борьбу. Одна из причин неприязни немалого числа специалистов к историческому материализму состояла в том, что он навязывался им ранее в принудительном порядке. Это с неизбежностью порождало чувство протеста. Другая причина заключалась в том, что марксизм, став господствующей идеологией и средством оправдания существующих в нашей стране "социалистических" (в действительности же ничего общего с социализмом не имеющих) порядков, переродился: из стройной системы научных взглядов превратился в набор штампованных фраз, используемых в качестве заклинаний и лозунгов. Настоящий марксизм был замещен видимостью марксизма - псевдомарксизмом. Это затронуло все части марксизма, не исключая и материалистического понимания истории. Произошло то, чего больше всего боялся Ф. Энгельс. "...Материалистический метод, - писал он, - превращается в свою противоположность, когда им пользуются не как руководящей нитью при историческом исследовании, а как готовым шаблоном, по которому кроят и перекраивают исторические факты."[4]

При этом не только превращались в  мертвые схемы действительные положения  материалистического понимания истории, но и выдавались за непреложные марксистские истины такие тезисы, которые никак не вытекали из исторического материализма. Достаточно привести такой пример. У нас долгое время утверждалось: марксизм учит, что первое классовое общество может быть только рабовладельческим и никаким другим. Фактом является, что первыми классовыми обществами были древневосточные. Отсюда следовал вывод, что эти общества были рабовладельческими. Все, кто думал иначе, автоматически объявлялись антимарксистами. В обществах Древнего Востока рабы действительно были, хотя эксплуатация их никогда не была ведущей формой. Это позволяло историкам хоть как-то обосновывать положение о принадлежности этих обществ к рабовладельческой формации. Хуже обстояло дело, когда в обществах, которым полагалось быть рабовладельческими, рабов не было. Тогда рабами объявлялись такие непосредственные производители, которые ими никак не были, а общество характеризовалось как раннерабовладельческое.

Исторический материализм рассматривался как такой метод, который позволяет еще до начала исследования того или иного общества установить, что будет найдено в нем исследователем. Большую глупость придумать было трудно. В действительности материалистическое понимание истории не предваряет результаты исследования, оно лишь указывает, как нужно искать, чтобы понять сущность того или иного конкретного общества.

Однако неверно было бы полагать, что для обратного превращения  исторического материализма из шаблона, под который подгоняли факты, каким он у нас долгое время был, в подлинный метод исторического исследования, достаточно вернуться к истокам, восстановить в правах все то, что когда то было создано К. Марксом и Ф. Энгельсом. Материалистическое понимание истории нуждается в серьезном обновлении, которое предполагает не только внесение новых положений, которых не было у его основоположников, но и отказ от целого ряда их тезисов.

Ни одна из идей, входящих в ядро материалистического понимания  истории, никогда никем не была опровергнута. В этом смысле исторический материализм непоколебим. Что же касается его периферии, то многое в ней устарело и должно быть заменено и дополнено.

В силу ограниченности объема статьи из большего числа проблем исторического  материализма, нуждающихся в разработке, я возьму только одну, но пожалуй самую важную - учение об общественно-экономических формациях.

2. Общественно-экономическая формация  и социоисторический организм

Один из важных недостатков ортодоксального  исторического материализма заключался в том, что в нем не были выявлены и теоретически разработаны основные значения слова "общество". А таких значений это слово в научном языке имеет по меньшей мере пять. Первое значение - конкретное отдельное общество, представляющее собой относительно самостоятельную единицу исторического развития. Общество в таком понимание я буду называть социально-историческим (социоисторическим) организмом или, сокращенно, социором.

Второе  значение - пространственно ограниченная система социально-исторических организмов, или социорная система. Третье значение - все когда-либо существовавшие и ныне существующие социально-исторические организмы вместе взятые - человеческое общество в целом. Четвертое значение - общество вообще, безотносительно к каким-либо конкретным формам его реального существования. Пятое значение - общество вообще определенного типа (особенное общество или тип общества), например, феодальное общество или индустриальное общество.[5]

Для историка особое значение имеют три первых значения термина общество. Социально-исторические организмы суть исходные, элементарные, первичные субъекты исторического процесса, из которых складываются все остальные, более сложные его субъекты - социорные системы разных уровней. Каждая из социорных систем любого иерархического уровня тоже была субъектом исторического процесса. Высший, предельный субъект исторического процесса - человеческое общество в целом.

Существуют  разные классификации социально-исторических организмов (по форме правления, господствующей конфессии, социально-экономическому строю, доминирующей сфере экономики и т. п.). Но самая общая классификация - подразделение социоисторических организмов по способу их внутренней организации на два основных типа.

Первый  тип - социально-исторические организмы, представляющие собой союзы людей, которые организованы по принципу личного членства, прежде всего - родства. Каждый такой социор неотделим от своего личного состава и способен, не теряя своей идентичности, перемещаться с одной территории на другую. Такие общества я назову демосоциальными организмами (демосоциорами). Они характерны для доклассовой эпохи истории человечества. Примерами могут служить первобытные общины и многообщинные организмы, именуемые племенами и вождествами.

Границы организмов второго типа - это границы  территории, которую они занимают. Такие образования организованы по территориальному принципу и неотделимы от занимаемых ими участков земной поверхности. В результате личный состав каждого такого организма выступает по отношению к этому организму как самостоятельное особое явление - его население. Такого рода общества я буду называть геосоциальными организмами (геосоциорами). Они характерны для классового общества. Обычно их называют государствами или странами.[6]

Так как в историческом материализме не было понятия социально-исторического  организма, то в нем не были разработаны  ни понятие региональной системы  социоисторических организмов, ни понятие человеческого общества в целом как совокупности всех существовавших и существующих социоров. Последнее понятие, хотя и присутствовало в неявной форме (имплицитно), но не было четко отграничено от понятия общества вообще.

Отсутствие  понятия социоисторического организма в категориальном аппарате марксистской теории истории с неизбежностью мешало пониманию категории общественно-экономической формации. Невозможно было по настоящему понять категорию общественно-экономической формации, не сопоставив ее с понятием социоисторического организма. Определяя формацию как общество или как стадию развития общества, наши специалисты по историческому материализму никак не раскрывали смысла, который вкладывали они при этом в слово "общество", хуже того, они без конца, сами совершенно не осознавая того, переходили от одного смысла этого слова к другому, что с неизбежностью порождало невероятную путаницу.

Каждая  конкретная общественно-экономическая  формация представляет собой определенный тип общества, выделенный по признаку социально-экономической структуры. Это означает, что конкретная общественно-экономическая формация есть не что иное, как то общее, что присуще всем социально-историческим организмам, обладающим данной социально-экономической структурой. В понятии конкретной формации всегда фиксируется, с одной стороны, фундаментальное тождество всех социоисторических организмов, имеющих своей основой одну и ту же систему производственных отношений, а с другой стороны, существенное различие между конкретными обществами с разными социально-экономическими структурами. Таким образом, соотношение социоисторического организма, принадлежащего к той или иной общественно-экономической формации, и самой этой формации есть отношение отдельного и общего.

Проблема  общего и отдельного принадлежит к числу важнейших проблем философии и споры вокруг нее велись на протяжении всей истории этой области человеческого знания. Начиная с эпохи средневековья два основных направления в решении этого вопроса получили названия номинализма и реализма. Согласно взглядам номиналистов в объективном мире существует только отдельное. Общего же либо совсем нет, либо оно существует только в сознании, является умственной человеческой конструкцией.

Иную  точку зрения отстаивали реалисты. Они считали, что общее существует реально, вне и независимо от сознания человека и образует особый мир, отличный от чувственного мира отдельных явлений. Этот особый мир общего по своей природе духовен, идеален, и является первичным по отношению к миру отдельных вещей.

В каждой из этих двух точек зрения есть крупица истины, но обе они неверны. Для ученых несомненно существование в объективном мире законов, закономерности, сущности, необходимости. А все это - общее. Общее таким образом существует не только в сознании, но и в объективном мире, но только иначе, чем существует отдельное. И эта инаковость бытия общего состоит вовсе не в том, что оно образует особый мир, противостоящему миру отдельного. Нет особого мира общего. Общее существует не само по себе, не самостоятельно, а только в отдельном и через отдельное. С другой стороны, и отдельное не существует без общего.

Таким образом в мире имеют место  два разных вида объективного существования: один вид - самостоятельное существование, как существует отдельное, и второй - существование только в отдельном и через отдельное, как существует общее. К сожалению, в нашем философском языке нет терминов для обозначения этих двух разных форм объективного существования. Иногда, правда, говорят, что отдельное существует как таковое, а общее реально существуя, не существует как таковое. Я в дальнейшем буду обозначать самостоятельное существование как самосуществование, как самобытие, а существование в ином и через иное как иносуществование, или как инобытие.

Чтобы познать общее (сущность, закон и  т. п.) нужно "извлечь" его из отдельного, "очистить" от отдельного, представить его в "чистом" виде, т.е. в таком, в котором оно может существовать лишь в мышлении. Процесс "извлечения" общего из отдельного, в котором он в реальности существует, в котором оно скрыто, не может быть не чем иным, как процессом создания "чистого" общего. Формой существования "чистого" общего являются понятия и их системы - гипотезы, концепции, теории и т.п. В сознании иносуществующее, общее выступает как самосуществующее, как отдельное. Но это самобытие не реальное, а идеальное. Здесь перед нами - отдельное, но не реальное отдельное, а идеальное.

После этого экскурса в теорию познания вернемся к проблеме формации. Так  как каждая конкретная общественно-экономическая  формация есть общее, то она может существовать и всегда существует в реальном мире только в отдельных обществах, социоисторических организмах, причем в качестве их глубокой общей основы, их внутренней сущности и тем самым и их типа.

Общее между социоисторическими организмами, относящимися к одной общественно-экономической формации, разумеется, не исчерпывается их социально-экономической структурой. Но объединяет все эти социальные организмы, обусловливает их принадлежность к одному типу прежде всего, конечно, наличие во всех них одной и той же системы производственных отношений. Все остальное, что роднит их, является производным от этой фундаментальной общности. Именно поэтому В. И. Ленин неоднократно определял общественно-экономическую формацию как совокупность или систему определенных производственных отношений. Однако вместе с тем он никогда не сводил ее полностью к системе производственных отношений. Для него общественно-экономическая формация всегда была типом общества, взятого в единстве всех его сторон. Он характеризует систему производственных отношений как "скелет" общественно-экономической формации, который всегда облечен и "плотью и кровью" других общественных отношений. Но в этом "скелете" всегда заключена вся сущность той или иной общественно-экономической формации.[7]

Так как производственные отношения  объективны, материальны, то соответственно материальной является и вся система, образованная ими. А это значит, что  она функционирует и развивается  по своим собственным законам, не зависящим от сознания и воли людей, живущих в системе этих отношений. Данные законы - законы функционирования и развития общественно-экономической формации. Введение понятия об общественно-экономической формации, позволив впервые взглянуть на эволюцию общества как на естественно-исторический процесс, сделало возможным выявить не только общее между социоисторическими организмами, но одновременно и повторяющееся в их развитии.

Все социоисторические организмы, принадлежащие  к одной и той же формации, имеющие своей основой одну и ту же систему производственных отношений, неизбежно должны развиваться по одним и тем же законам. Как бы ни отличались друг от друга современная Англия и современная Испания, современная Италия и современная Япония, все они представляют собой буржуазные социоисторические организмы, и развитие их определяется действием одних и тех же законов - законов капитализма.

В основе разных формаций лежат качественно  отличные системы социально-экономических  отношений. Это значит, что разные формации развиваются по-разному, по различным законам. Поэтому с такой точки зрения важнейшей задачей общественной науки является исследование законов функционирования и развития каждой из общественно-экономических формаций, т. е. создание теории каждой из них. По отношению к капитализму такую задачу попытался решить К.Маркс.

Единственный  путь, который может привести к  созданию теории любой формации, заключается  в выявлении того существенного, общего, что проявляется в развитии всех социоисторических организмов данного типа. Вполне понятно, что раскрыть общее в явлениях невозможно, не отвлекаясь от различий между ними. Выявить внутреннюю объективную необходимость любого реального процесса можно, лишь освободив его от той конкретно-исторической формы, в которой она проявилась, лишь представив этот процесс в "чистом" виде, в логической форме, т. е. таким, каким он может существовать лишь в теоретическом сознании.

Если в исторической реальности конкретная общественно-экономическая  формация существует только в социоисторических организмах в качестве их общей основы, то в теории эта внутренняя сущность единичных обществ выступает в чистом виде, как нечто самостоятельно существующее, а именно как идеальный социоисторический организм данного типа.

Примером может послужить "Капитал" Маркса. В этом труде рассматривается  функционирование и развитие капиталистического общества, но не какого-то определенного, конкретного - английского, французского, итальянского и т.п., а капиталистического общества вообще. И развитие этого идеального капитализма, чистой буржуазной общественно-экономической формации представляет собой не что иное, как воспроизведение внутренней необходимости, объективной закономерности эволюции каждого отдельного капиталистического общества. Как идеальные социальные организмы выступают в теории и все другие формации.

Вполне понятно, что конкретная общественно-экономическая формация в чистом виде, т. е. как особый социоисторический  организм, может существовать только в теории, но не в исторической реальности. В последней она существует в отдельных обществах в качестве их внутренней сущности, их объективной основы.

Каждая реальная конкретная общественно-экономическая  формация есть тип общества и тем  самым то объективное общее, что  присуще всем социоисторическим организмам данного типа. Поэтому она вполне может быть названа обществом, но ни в коем случае не реальным социоисторическим организмом. В качестве социоисторического организма она может выступать только в теории, но не в реальности. Каждая конкретная общественно-экономическая формация, будучи определенным типом общества, является тем самым обществом данного типа вообще. Капиталистическая общественно-экономическая формация есть капиталистический тип общества и одновременно капиталистическое общество вообще.

Каждая конкретная формация находится  в определенном отношении не только к социоисторическим организмам данного типа, но к обществу вообще, т. е. тому объективному общему, которое  присуще всем социоисторическим  организмам, независимо от их типа. По отношению к социоисторическим организмам данного типа каждая конкретная формация выступает как общее. По отношению к обществу вообще конкретная формация выступает как общее менее высокого уровня, т. е. как особенное, как конкретная разновидность общества вообще, как особенное общество.

Говоря об общественно-экономической  формации авторы ни монографий, ни учебников  никогда не проводили четкой грани  между конкретными формациями и  формацией вообще. Между тем разница  существует и она значительна. Каждая конкретная общественная формация представляет собой не только тип общества, но и общество данного типа вообще, особенное общество (феодальное общество вообще, капиталистическое общество вообще и т. п.) Совершенно иначе обстоит дело с общественно-экономической формацией вообще. Она не есть общество ни в каком смысле этого слова.

Наши истматчики этого никогда  не понимали. Во всех монографиях и  во всех учебниках по историческому  материализму всегда рассматривалась  структура формации и перечислялись  ее основные элементы: базис, надстройка, включая общественное сознание, и т. п. Эти люди считали, что если выделить то общее, что присуще первобытному, рабовладельческому, феодальном и т. п. обществам, то перед нами предстанет формация вообще. А на самом деле, перед нами в таком случае выступит не формация вообще, а общество вообще. Воображая, что они описывают структуру формации вообще, истматчики в действительности рисовали структуру общества вообще, т.е. рассказывали о том общем, что присуще всем без исключения социоисторическим организмам.