Международное положение и внешняя политика СССР в предвоенные годы

Международное положение и внешняя  политика СССР в предвоенные  годы

В истории внешней  политики СССР в 1939–1941 гг. можно выделить несколько периодов, каждый из которых  имеет характерные особенности. Первый период: конец 1938 – март 1939 г.

У историков внешней  политики сложилось устойчивое мнение, что истоки многих событий кануна войны лежат в мюнхенском сговоре 29 сентября 1938 г. (Великобритания, Франция, Италия и Германия заключили соглашение об отторжении от Чехословакии и передаче Германии Судетской области, где  проживало преимущественно немецкое население, что предопределило захват Германией всей Чехословакии в марте 1939 г.). Мюнхен открыл дорогу к новым агрессивным акциям фашистской Германии. Он подорвал возможность осуществления политики коллективной безопасности в Европе, породил неверие в широковещательные декларации Лондона и Парижа. Мюнхен поставил в дипломатическую изоляцию советское государство. Стало очевидно, что правящие круги Англии и Франции взяли курс на "урегулирование" всего комплекса отношений с нацистской Германией за счет предоставления "свободы рук" фашистскому рейху на Востоке.

В этих условиях политическое руководство СССР, решая важнейшую  задачу обеспечения безопасности страны наряду с укреплением обороноспособности, искало выход из дипломатической  изоляции. Мо жно предположить, что именно после Мюнхена в Москве стала складываться идея о возможном сближении с Германией, несмотря на то, что фашистский рейх считался наиболее опасным и наиболее вероятным противником СССР.

Следующий период в  истории внешней политики СССР начался  в марте 1939 г. и продолжался до 1 сентября 1939 г. Захват Германией Чехословакии изменил военно-политическую ситуацию в Европе. Гитлер открыто и цинично  продемонстрировал Парижу и Лондону, что он больше не нуждается в поддержке  мюнхенских умиротворителей. Возникла реальная угроза потери влияния Англии и Франции в европейских делах. Более того, возникла военная опасность  для этих стран, особенно для Франции.

Сложившаяся военно-политическая ситуация в Европе определила необходимость  выработки нового внешнеполитического  курса для всех европейских держав, в том числе и для СССР. Дипломатическая  изоляция Советского Союза закончилась. Англия, Франция и Германия предпринимали  активные попытки установить более  тесные отношения с СССР. Появилась  вероятность создания военно-политического  союза с Англией и Францией для противодействия агрессии Германии. Однако эти возможности реализованы  не были.

Англо-франко-советские  политические, а затем и военные  переговоры проходили в атмосфере  недоверия, взаимной подозрительности и тайных замыслов. Британские консерваторы не хотели подлинного союза с СССР, не оставляли надежды подтолкнуть  немецкую экспансию в восточном  направлении, то есть в направлении  Советского Союза. Переговоры с Москвой  рассматривались как средство давления на Германию и как способ для выигрыша времени. Франция практически следовала  за своим союзником. Советское руководство  не исключало заключения договора о  взаимопомощи с Англией и Францией. Но сомнения в возможности такого соглашения и его целесообразности оставались. Кроме того, англо-французская  и советская стороны расценивали  друг друга как ненадежного партнера, реальные силы которого для эффективного противодействия германской агрессии ограничены: Англия практически не имела настоящей сухопутной армии, а Франция исповедовала оборонительную пассивную стратегию и возлагала  надежды на непреодолимость фортификаций линии Мажино; советские вооруженные  силы были ослаблены репрессиями.

Складывается впечатление  при анализе материалов переговоров  военных делегаций СССР, Англии и  Франции, что они были лишены каких-либо шансов на успех. Английская и французская делегации не имели реальных полномочий заключить военную конвенцию, а советская делегация поставила перед своими партнерами по переговорам неразрешимую проблему – добиться от Польши возможности прохода частей Красной Армии через польскую территорию к восточным границам Германии (впервые этот вопрос был поднят в 1935 г. в связи с советско-французским договором о взаимопомощи, однако Польша занимала неизменно отрицательную позицию и не желала вести какие-либо переговоры по этому вопросу). Все участники англо-франко-советских переговоров одновременно вели секретные переговоры с Германией, дипломатия которой ставила конкретную цель – не допустить соглашения СССР с Англией и Францией.

Советский Союз вел  параллельные тайные переговоры с Германией  с весны 1939 г. Начавшиеся как торгово-экономические, эти переговоры постепенно приняли  политический характер. Инициатива в  обсуждении политических проблем была проявлена германской стороной, но Москва очень внимательно слушала  предложения Берлина и осторожно  выдвигала встречные предложения. В частности, вопрос о дополнительном протоколе к пакту о ненападении был поставлен наркомом иностранных дел СССР В.М. Мо лотовым (суть секретного протокола сводилась к договоренности сторон о разграничении сфер влияния в Восточной и Юго-Восточной Европе; в советскую сферу влияния входили Западная Украина и Западная Белоруссия, Прибалтика, Буковина и Бессарабия, а также Финляндия). В конце июля – начале августа практически были согласованы почти все политические вопросы будущего соглашения. Именно в ходе параллельных тайных переговоров с Германией в Кремле пришли к выводу о целесообразности советско-герман ского сближения. Однако в деле подписания договора советское руководство проявляло сдержанность, колебания продолжались даже в середине августа 1939 г. И лишь после того, как надежда на создание трехстороннего союза СССР, Великобритании и Франции не оправдалась, Советский Союз пошел на сближение с фашистской Германией, и 23 августа 1939 г. советско-герман ский пакт о ненападении сроком на 10 лет был подписан. Вероятно, этот внешнеполитический шаг советского руководства опирался на следующие аргументы.

СССР не готов  к большой войне, надо выиграть время  и на какой-то период остаться вне  вооруженного конфликта в Европе.

Польша – слабое государство, она не выдержит натиска  германских вооруженных сил.

Англия и Франция  как союзники ненадежны, в случае возникновения войны между СССР и Германией Красной Армии  придется выдержать основной удар со стороны германских вооруженных  сил. Более того, Сталин полагал, что  империалистические Англия и Германия от существующей на тот момент конфронтации неизбежно придут к примирению и образуют единый фронт против СССР.

Германия готова пойти на большие уступки. СССР будут  выгодны экономические связи  с рейхом. Признавая "сферу интересов" СССР в Восточной Европе, Германия не будет препятствовать далеко идущим планам Советского Союза в регионе.

В этом перечне аргументов в пользу сближения с Германией  был, по всей вероятности, еще важный политический расчет о возможности  использовать противоречия в лагере империализма. Война между двумя  империалистическими группировками  могла оказаться выгодной стране социализма, поскольку она приведет к ослаблению как Германии, так и Англии и Франции.

К этому следует  добавить то, что советское руководство  должно было учитывать крайне сложное  положение на Дальнем Востоке, вызванное  агрессивными устремлениями Японии. Советско-японская война считалась  весьма вероятной.

Таковы, по-видимому, мотивы, которыми руководствовалось  советское правительство при  определении внешнеполитического  курса СССР накануне Второй мировой  войны. Это был прагматичный, циничный и беспринципный подход к анализу  международной обстановки, что привело  к соглашению с агрессором за счет Польши.

Советско-германский договор от 23 августа 1939 г. коренным образом изменил международное  положение СССР. Главное заключалось в том, что Советский Союз оказался вне начавшейся 1 сентября 1939 г. мировой войны и в условиях официального нейтралитета и сотрудничества с фашистской Германией решал крупные военно-политические вопросы обеспечения безопасности страны и расширения своего влияния в Восточной Европе.

Договор Германии с  Советским Союзом явился полной неожиданностью для японского руководства, ориентировавшегося на военную солидарность с фашистской Германией. Япония связывала большие  надежды с нападением Германии на СССР и рассчитывала в связи с  этим на успех своих операций на Дальнем Востоке. Предпринятые Берлином без согласования с Токио действия по улучшению отношений с СССР вызвали разочарование у японского  руководства, подорвали веру японских правителей в Германию как своего стратегического союзника. Возникшее  тогда между Японией и Германией  недоверие не было преодолено до конца  Второй мировой войны и сказывалось  на отношении Японии к СССР (это  во многом предопределило то, что Япония не вступила в войну против Советского Союза).

С началом Второй мировой войны начинается новый  период в истории внешней политики СССР, который продолжался до конца 1940 г., когда были исчерпаны все  возможности для сохранения и  развития сотрудничества с фашистской Германией.

После заключения советско-германского  пакта о ненападении международное  положение СССР коренным образом  изменилось. Англия и Франция уже  не могли считать СССР своим потенциальным  союзником. Общественное мнение в западноевропейских странах осудило Советский Союз за сговор с фашистской Германией  за счет Польши.

Советско-германский пакт дезориентировал международное  коммунистическое и рабочее движение, особенно после того, как 28 сен тября 1939 г. был заключен между СССР и Германией Договор о дружбе и границе, а также после того, как Коминтерн определил начавшуюся Вторую мировую войну однозначно как империалистическую и несправедливую. Многолетняя деятельность коммунистов за объединение всех демократических сил в борьбе с фашизмом лишалась поддержки социалистического государства и ВКП(б).

Советско-германские соглашения августа – сентября 1939 г. заложили основы для всестороннего  сотрудничества в экономической, поли тической и военной областях. Военное сотрудничество фактически было установлено в период польской кампании вермахта (с 17 по 29 сен тября 1939 г. войска Красной Армии, почти не встречая сопротивления, заняли входившие в состав Польши Западную Украину и Западную Белоруссию; в период действий Красной Армии в Польше с германским командованием были согласованы рубежи продвижения советских войск, координировались военные действия).

Экономическое сотрудничество между Германией и Советским  Союзом было выгодно обеим сторонам (во всяком случае, до начала 1941 г., когда  Германия в одностороннем порядке  прекратила поставки в СССР). Из Германии в СССР поступало промышленное оборудование для военной промышленности. Из СССР фашистская Германия получала стратегическое сырье, продовольствие, что означало, по сути дела, прорыв британской блокады  Германии. Кроме того, Германия получила право транзита военных материалов из Японии и в Японию, что укрепляло  военно-политический союз этих держав.

В рамках политического  сотрудничества регулярно проходили  советско-германские консультации по вопросам, затрагивавшим общие интересы сторон. Советское правительство  официально поддерживало внешнеполитический курс Берлина. В частности, СССР одобрил "призыв к миру" Гитлера после  разгрома Польши и возложил ответственность  за продолжение войны на Францию  и Англию, поздравил Германию по случаю побед вермахта над Францией. Осуществлялось сотрудничество НКВД и германских спецслужб по борьбе с немецкими антифашистами, польским подпольным патриотическим движением (продолжалось до лета 1940 г., когда происходит переоценка позиции советским руководством, что особенно ярко проявилось в "польском вопросе": переговоры с арестованными польскими офицерами с целью создания польских частей при Красной Армии; "потепление" советских властей по отношению к полякам; культурно-просветительская деятельность в духе польско-советского патриотизма и т.п.).

Временный союз с СССР, а также политическая близорукость Англии и Франции позволили Германии осуществить "блицкриг" на западноевропейском театре военных действий. В короткие сроки была разгромлена англо-французская коалиция (май – июнь 1940 г.), оккупированы Польша (сентябрь 1939 г.), Дания, Норвегия, Бельгия, Нидерланды, Люксембург (апрель-июнь 1940 г.), Югославия и Греция (апрель 1941 г.).

Тем временем Сталин и его окружение сочли, что  создалась благоприятная обстановка для расширения влияния СССР в  Восточной Европе. Англия и Франция, находясь в состоянии войны с  Германией, были лишены реальных возможностей противодействовать советским действиям  в Польше, Финляндии, Прибалтике, Бессарабии. Планы Сталина распространялись и на Балканы.

После ликвидации Польши как самостоятельного государства  Сталин предпринял попытку распространить советское влияние на Финляндию. Попытка советизации последней, принявшая форму откровенной агрессии Советского Союза против суверенного государства, вылилась в кровопролитную советско-финскую войну (10 ноября 1939 – 12 марта 1940 гг.) Неудачи в ходе военных действий, упорное сопротивление финнов, угроза прямого вмешательства в конфликт Англии и Франции (в середине 1940 г. на помощь Финляндии должен был отправиться англо-французский экспедиционный корпус) вынудили Сталина отступиться: Финляндия сохранила независимость. Но к Советскому Союзу отошли важные в стратегическом отношении территории: на Карельском перешейке и в некоторых других районах советско-финская граница была отодвинута на несколько десятков километров в сторону Финляндии, тем самым была укреплена безопасность Ленинграда, Мурманска и Мурманской железной дороги; у входа в Финский залив на полуострове Ханко, отданном Финляндией в аренду на 30 лет, СССР получил возможность построить военно-морскую базу.

"Зимняя война"  в Финляндии ухудшила международное  положение Советского Союза. Действия  СССР были квалифицированы мировым  общественным мнением как агрессия. Советский Союз был исключен  из Лиги Наций.

Вопросы об отношениях СССР с прибалтийскими государствами  в 1939–1940 гг. и присоединении этих республик к СССР сложные и неоднозначные. В сентябре – октябре 1939 г. Советский Союз заключил с прибалтийскими республиками договоры "о взаимной помощи", предоставлявшие СССР право создания морских и воздушных военных баз и размещения советских войск в республиках Прибалтики. Урегулирование отношений с Эстонией, Латвией и Литвой, заключение с ними договоров о взаимопомощи – эти дипломатические цели советского государства были справедливы и оправданны. Но в дальнейшем советское руководство встало на путь грубого давления и ультиматумов, требований смены правительств в этих странах. Безусловно, значительная часть трудящихся, интеллигенции была против существовавших в Латвии, Эстонии и Литве политических режимов, многие выступали за установление Советской власти. Этим объясняется относительная легкость политических изменений в этих странах, приведших в 1940 г. к вступлению прибалтийских республик в состав СССР. Силы, противившиеся установлению Советской власти и пытавшиеся противодействовать про цессу объединения Литвы, Латвии и Эстонии с Советским Союзом, были изолированы, подверглись репрессиям.

В конце июня 1940 г. после проведения советско-германских консультаций Бессарабия и Северная Буковина, оккупированные Румынией в 1918 г., были присоединены к Советскому Союзу. Таким образом, большая часть утраченных в годы революции и гражданской войны территорий в 1939–1940 гг. вошла в состав СССР. Внешнеполитические акции СССР были продиктованы необходимостью принятия решительных мер по укреплению западных границ Советского Союза, а также появившимися в советской политике имперскими мотивами, стремлением использовать соглашение с Германией для территориальных приращений социалистического государства.

Летом 1940 г. международное  положение СССР осложнилось. В мае  – июне Франция потерпела сокрушительное поражение. Надежды Сталина на ослабление Германии в европейской войне  не оправдались. Экономический и  военный потенциал Германии и ее союзников вырос по сравнению с 1939 г., а враждебность не вызывала сомнений. В то же время СССР оказался без союзников (кроме МНР). Политическое и экономическое сотрудничество с фашистским рейхом, советско-финская война, действия в Прибалтике – все это укрепило враждебное отношение к СССР как Англии, продолжавшей войну с Германией, так и нейтралов.

В ноябре 1940 г. Сталин делает отчаянную попытку укрепить сотрудничество с Германией. После  поездки Молотова в Берлин он дал  свое согласие на заключение союзного договора с Германией, Италией и  Японией, признал возможным участие  СССР в дележе "британского колониального  наследства". Правда, за "пакт четырех" Сталин потребовал большую цену: создание военных баз в районе Босфора  и Дарданелл, признание интересов  СССР в регионе южнее Батуми и  Баку, содействие Германии в заключении советско-болгарского договора о взаи мопомощи и вывод германских войск из Финляндии. Однако готовность Сталина к широкому сотрудничеству с Германией не была оценена в Берлине. Ответа на свои предложения Сталин не получил. Гитлер взял курс на подготовку войны против СССР.

Конец 1940 – первую половину 1941 гг. следует квалифицировать  как последний период истории  внешней политики СССР до начала Великой  Отечественной войны.

Положительным достижением  советской дипломатии стало некоторое  улучшение отношений с Англией, наметившееся с лета 1940 г. Конечно, в  советско-английских отношениях оставалось много противоречий, не были преодолены взаимное недоверие и подозрительность, однако дипломатические контакты не нарушались. В свете дальнейших событий  – нападение Германии на СССР, создание антигитлеровской коалиции – это  было очень важно.

Большое положительное  значение имело также заключение договора СССР о нейтралитете с Японией  в апреле 1941 г. Договор свидетельствовал, что японские правящие круги не проявляли  намерения в ближайшее время  нападать на СССР. Конечно, дипломатический  документ не мог служить абсолютной гарантией безопасности Советского Союза на Дальнем Востоке, но снимал ту напряженность, которая существовала в советско-японских отношениях в 1938–1940 гг.

Признавая удачными некоторые внешнеполитические акции  советского правительства, большинство  исследователей оценивает как провал советскую дипломатию предвоенных  лет в целом и конца 1940 –  первой половины 1941 гг. в частности.

Последний период ознаменовался  резким ухудшением международного положения  СССР. Попытки советской дипломатии укрепить свои позиции в Юго-Восточной  Европе оказались безуспешны. В конце  октября 1940 г. итальянские войска вторглись  в Грецию, а в апреле 1941 г. в  Грецию были введены немецко-фашистские войска. В конце 1940 – начале 1941 гг. Румыния, Болгария и Венгрия присоединились к тройственному пакту, заключенному Германией, Италией и Японией. Немецко-фашистские войска были введены в Финляндию  и Румынию. Советское руководство  пыталось противодействовать акциям Германии. Но осторожные и сдержанные дипломатические  демарши в Берлине, Бухаресте  и Софии не имели успеха. Не оказала  какого-либо влияния на развитие событий  и такая антигерманская акция, как заключение 5 ап реля 1941 г. советско-югославского договора о дружбе и ненападении. На следующий день, то есть 6 апреля, немецко-фашистские войска вторг лись в Югославию и вскоре оккупировали эту страну.

Возрастание угрозы военного нападения Германии на СССР было очевидно для советского руководства. В связи с нарастанием военной  опасности осуществлялась огромная программа военного производства и  перевооружения Красной Армии и  Флота, увеличивалась численность  вооруженных сил. Весной 1941 г. началась передислокация войск приграничных округов ближе к границе, а  также выдвижение пяти армий из глубины  страны на запад. Однако оборонные мероприятия  не удалось завершить до начала войны. Кроме того, в советской военно-политичес кой доктрине существовали некоторые догмы, сыгравшие немалую роль в трагедии 22 июня 1941 г.

Существовало убеждение, что германское руководство, учитывая опыт Первой мировой войны, постарается  избежать войны на два фронта. Сталин, несмотря на многочисленные разведанные  и оперативные донесения о  готовящемся нападении вермахта, не подвергал сомнению, что столкновение с Германией будет неизбежным только после завершения войны Германии с Англией, то есть предположительно не ранее весны 1942 г.

Советская военная  доктрина делала ставку на разгром  агрессора в приграничных сражениях  и перенесение военных действий на территорию противника. Эта догма порождала конкретные военные решения (разоружение укрепрайонов на старой границе и вообще некоторое заметное пренебрежение к ним как теряющим значение, широкое строительство аэродромов и размещение военных складов вблизи западной границы и пр.), а также создавала определенную атмосферу, в которой было много места для самоуверенности и не хватало места для рассудительности, осторожности, предусмотрительности.

По некоторым признакам  в советском руководстве существовало довольно догматическое воображение и о дальнейшем ходе Второй мировой войны. Оценка войны как "империалистической" согласно логике ленинской теории неизбежно вела к курсу на превращение ее в социальную революцию. Уже осенью 1940 г. посредством Коминтерна была начата переброска коммунистов, в основном из интербригад в Испании, из лагерей во Франции в Германию и оккупированные страны с генеральной ориентацией на "общеевропейский октябрь", то есть на повторение революционной обстановки 1918 г. Предполагалось, что СССР вступит в империалистический конфликт последним и с последним словом своей военной и политической силы, в том числе силы революционных движений других стран.

Вместе с тем  Сталин хотел оттянуть критический  момент разрыва с Германией как  можно дольше и готов был за это заплатить самую высокую  цену и платил – подписанием советско-германских договоров 1939 г., поставками, позорными  уступками по отношению к дипломатам порабощенных стран (выдворение из Москвы дипломатических представителей Бельгии, Норвегии, Югославии, прием посла  марионеточного правительства Франции), угодливостью к немецким сателлитам (признание прогерманского правительства  Рашида Али в Ираке) и пр. По всей вероятности, существовала надежда выиграть еще какое-то время для повышения обороноспособности страны. Приобретенная ценой огромных политических и моральных издержек оттяжка вступления в войну будет, однако, перечеркнута последующими грубейшими просчетами.

Тем временем Германия готовила нападение на СССР. Об агрессивности  замыслов военно-политического руководства  фашистской Германии красноречиво свидетельствуют  выступление Гитлера 23 но­ября 1939 г. перед руководителями вермахта, решение Гитлера от июля 1940 г. о подготовке нападения на СССР, директива № 21 от 18 декабря 1940 г. "Барбаросса" и ход ее реализации, прерванный ненадолго балканской операцией (апрель – май 1941 г.).

Начало  ВОВ: 

В июне 1941 г. многое указывало  на то, что Германия развернула подготовку к войне против Советского Союза. К границе подтягивались немецкие дивизии. О подготовке войны стало  известно из донесений разведки. В  частности, советский разведчик  Рихард Зорге сообщил даже точный день вторжения и количество дивизий  противника, которые будут заняты в операции.

В этих тяжёлых условиях советское руководство стремилось не дать ни малейшего повода для  начала войны. Оно даже разрешило  «археологам» из Германии разыскивать  «могилы солдат, погибших в годы Первой мировой войны». Под этим предлогом немецкие офицеры открыто  изучали местность, намечали пути будущего вторжения.

13 июня 1941 г. было  опубликовано знаменитое официальное  заявление ТАСС. В нём опровергались  «слухи о близости войны между  СССР и Германией». Такие слухи  распространяют «поджигатели войны», которые хотят поссорить две  страны, говорилось в заявлении.  На самом деле Германия «также  неукоснительно, как и Советский  Союз, соблюдает пакт о ненападении». Немецкая печать обошла это  заявление полным молчанием. Министр  пропаганды Германии Йозеф Геббельс  записал в своём дневнике: «Сообщение  ТАСС – проявление страха. Сталина  охватывает дрожь перед грядущими  событиями».

На рассвете 22 июня, в один из самых длинных дней в году, Германия начала войну против Советского Союза. В 3 часа 30 минут части Красной армии были атакованы немецкими войсками на всём протяжении границы. В ранний предрассветный час 22 июня 1941 года ночные наряды и дозоры пограничников, которые охраняли западный государственный рубеж Советской страны, заметили странное небесное явление. Там, впереди, за пограничной чертой, над захваченной гитлеровцами землей Польши, далеко, на западном крае чуть светлеющего предутреннего неба, среди уже потускневших звезд самой короткой летней ночи вдруг появились какие-то новые, невиданные звезды. Непривычно яркие и разноцветные, как огни фейерверка – то красные, то зеленые, – они не стояли неподвижно, но медленно и безостановочно плыли сюда, к востоку, прокладывая свой путь среди гаснущих ночных звезд. Они усеяли собой весь горизонт, сколько видел глаз, и вместе с их появлением оттуда, с запада, донесся рокот множества моторов.

Этот рокот быстро нарастал, заполняя собою все вокруг, и наконец разноцветные огоньки проплыли в небе над головой дозорных, пересекая невидимую линию воздушной границы. Сотни германских самолетов с зажженными бортовыми огнями стремительно вторглись в воздушное пространство Советского Союза.

И, прежде чем пограничники, охваченные внезапной зловещей тревогой, успели осознать смысл этого непонятного  и дерзкого вторжения, предрассветная полумгла на западе озарилась мгновенно  взблеснувшей зарницей, яростные вспышки  взрывов, вздымающих к небу черные столбы земли, забушевали на первых метрах пограничной  советской территории, и все потонуло в тяжком оглушительном грохоте, далеко сотрясающем землю. Тысячи германских орудий и минометов, скрытно сосредоточенных  в последние дни у границы, открыли огонь по нашей пограничной полосе. Всегда настороженно-тихая линия государственного рубежа сразу превратилась в ревущую, огненную линию фронта...

Спустя час после  начала вторжения посол Германии в Советском Союзе граф фон  Шуленбург вручил В. Молотову меморандум. В нём говорилось, что советское правительство хотело «нанести удар в спину Германии», и потому «фюрер отдал вермахту приказ воспрепятствовать этой угрозе всеми силами и средствами». «Это что, объявление войны?» - спросил Молотов. Шуленбург развёл руками. «Чем мы это заслужили?!» — горько воскликнул Молотов. Утром 22 июня московское радио передавало обычные воскресные передачи и мирную музыку. О начале войны советские граждане узнали лишь в полдень, когда по радио выступил Вячеслав Молотов. Он сообщил: «Сегодня, в 4 часа утра, без предъявления каких-либо претензий к Советскому Союзу, без объявления войны, германские войска напали на нашу страну.

Три мощные группы германских армий двинулись на восток. На севере фельдмаршал Лееб направлял удар своих войск через Прибалтику на Ленинград. На юге фельдмаршал Рунштедт нацеливал свои войска на Киев. Но самая сильная группировка войск противника развертывала свои операции в середине этого огромного фронта, там, где, начинаясь у пограничного города Бреста, широкая лента асфальтированного шоссе уходит в восточном направлении – через столицу Белоруссии Минск, через древний русский город Смоленск, через Вязьму и Можайск к сердцу нашей Родины – Москве.

За четверо суток  немецкие подвижные соединения, действуя на узких фронтах, прорвались в глубину  до 250 км и достигли Западной Двины. Армейские корпуса находились в 100 – 150 км позади танковых.

Командование Северо-Западного  фронта по указанию Ставки сделало  попытку организовать оборону на рубеже Западной Двины. От Риги до Лиепаи должна была обороняться 8-я армия. Южнее  выдвигалась 27-я армия, задача которой  состояла в том, чтобы прикрыть разрыв между внутренними флангами 8-й  и 11-й армий. Темпы развертывания войск и занятия обороны на рубеже Западной Двины были недостаточными, что позволило 56-му моторизованному корпусу противника с ходу переправиться на северный берег Западной Двины, овладеть Даугавпилсом и создать плацдарм на северном берегу реки. 8-я армия, потерявшая до 50% личного состава и до 75% материальной части, начала отходить на северо-восток и север, в Эстонию. В связи с том что 8-я и 27-я армии отступали по расходящимся направлениям, путь подвижным соединениям противника на Псков и Остров оказался открытым.