Митрополит Алексий и Сергий Радонежский жизнь и деятельность

Митрополит Алексий и Сергий Радонежский жизнь и деятельность.

Выполнила: студентка 1 курса

группы БХ-13 Колесникова Арина

Проверила: кандидат исторических наук, доцент

Шуршикова Анна Владимировна

Нижний Новгород 2014

Оглавление

Введение

Большую роль в объединении русских земель вокруг Москвы, в борьбе Руси с иноземными захватчиками сыграла Русская православная церковь. Это выражалось в том , что церковные деятели – митрополиты, руководители крупных монастырей оказывали мощную моральную поддержку московским князьям, не жалели денег на организацию русского войска, вдохновляли русских князей, воевод, простых воинов на защиту родных земель.

Не случайно, что появление церковных деятелей, просветителей и священнослужителей, которые собственным примером жизни и деятельности побуждали русский народ к консолидации и подвигу, во имя освобождения от чужеземных захватчиков.

Большое влияние на всю русскую жизнь оказал Митрополит Алексий и святой Сергий Радонежский.

Основная часть

Глава 1. Митрополит Алексий

Митрополит Алексий (в миру — Елевферий Федорович Бяконт) — митрополит Киевский и всея России, святитель, государственный деятель, дипломат. В церковных текстах именуется митрополитом Московским и всея России чудотворцем.

Родился в Москве в семье боярина Федора Бяконта и его жены Марии, выходцев из Чернигова. Семейство будущего Первосвятителя занимало заметное место среди московского боярства конца XIII—XIV. Боярами были его младшие братья — Феофан (Фофан), родоначальник Фофановых, и Александр Плещей, родоначальник Плещеевых

Постриг

Согласно житию, выучившись грамоте в раннем возрасте, святитель Алексий уже в отрочестве начал мечтать о монашеской жизни, после того как однажды, уснув на ловле птиц силками, услышал голос, называющий его монашеским именем и предвещающий стать «ловцом человеков».

19 лет пострижен, по свидетельству  жития преподобного Сергия Радонежского, в Богоявленском монастыре в  Загородье (современный Китай-город), старшим братом преподобного Сергия игуменом Стефаном, духовником великих князей; однако, по другим достоверным источникам, связь святителя и его рода с этой обителью не прослеживается.

Начало церковной деятельности

Примерно до 40 лет Алексий вёл монашескую жизнь. О большей части этого периода известно лишь, что святитель Алексий «всяко благоизволение иноческого жития исправле и всяко писание Ветхого и Нового закона проиде». Несомненно, в это время он продолжал сохранять связи с великокняжеским двором. По инициативе великого князя Симеона Иоанновича Гордого Алексий был назначен наместником престарелого митрополита Феогноста и переселился на митрополичье подворье. Возможно, в период наместничества он выучил греческий язык.

Митрополит Феогност ещё при жизни благословил Алексия «в свое место митрополитом». 6 декабря 1352 Алексий был посвящён в епископа во Владимир-на-Клязьме. Тем самым на короткое время была восстановлена Владимирская епархия, упраздненная в 1299 в связи с переселением Киевских митрополитов во Владимир; после возведения святителя Алексия в сан митрополита кафедра вновь была ликвидирована.

Государственно-дипломатическая деятельность

В Константинополь было направлено посольство от великого князя Симеона Иоанновича и митрополита Феогноста для получения согласия Патриарха на утверждение кандидатуры святителя Алексия. Уже в это время роль святителя Алексия в государственных делах Великого княжества Московского была весьма велика: согласно духовной грамоте великого князя Симеона , будущий митрополит оставался советником его младших братьев — князей Ивана и Андрея.

По возвращении в Москву посольства, заручившегося согласием Патриарха Филофея, святитель Алексий отправился в Константинополь. По дороге он получил в Орде проезжую грамоту (ярлык) от Тайдулы, жены хана Джанибека: грамотой свита, обоз и имущество святителя защищались от всех возможных посягательств, «коли к Царьграду пойдет». В столице Византии святитель Алексий провел около года. Настольная грамота Патриарха Филофея новому митрополиту датируется 30 июня 1354 г., согласно ей, святитель Алексий, не будучи греком, возводился в сан митрополита в виде исключения, за его добродетельную жизнь и духовные достоинства. Для помощи в управлении епархией ему придавался в качестве экзарха диакон Георгий Пердика, который, вероятно, недолго исполнял эти обязанности, так как уже в 1361 г. он вновь действовал в Константинополе. Той же грамотой, по просьбе святителя Алексия, Владимир-на-Клязьме был утверждён в качестве местопребывания Русских митрополитов с сохранением за ними Киева в качестве первого престола.

Выдвижение и одобрение Константинопольским Патриархом преемника митрополита Феогноста при жизни последнего были вызваны стремлением сохранить единство митрополии и ограничить вмешательство в дела Церкви неправославных светских правителей, поскольку к тому времени территория Киевской митрополии в политическом отношении была подвластна помимо русских князей частично польским королям-католикам и язычникам — великим князьям литовским. С конца XIII периодически повторялись попытки создания отдельных митрополий на юго-западнорусских землях, первоначально по инициативе православных галицко-волынских князей, позднее — польских королей и великих князей литовских. Особенно эти попытки усилились при великом князе Ольгерде, подчинившем большинство западных и юго-западнорусских земель и претендовавшем на господство над всеми русскими княжествами. Этим планам препятствовало существование неподконтрольной ему Церкви, глава которой с конца XIII в. находился в Великом княжестве Владимирском. Ольгерду нужен был особый митрополит для собственных владений либо Всероссийский, но подчиняющийся великому князю литовскому.

Вернувшись на Русь, святитель Алексий поставил епископов: Игнатия в Ростов, Василия в Рязань, Феофилакта в Смоленск и Иоанна в Сарай. Но уже через год после возвращения — осенью 1355 г.- он отправился вновь в Константинополь (куда ещё раньше прибыл его соперник Роман) решать вопрос о правомочности раздела митрополии. По словам летописца, «тамо межи ими бысть спор велик и грьцем дары от них великы». Результатом явилось подтверждение со стороны Патриарха прежних условий, и свт. Алексий зимой 1355/1356 г. вернулся на Русь. На обратном пути он попал в бурю на Чёрном море и дал обет в случае спасения основать монастырь. По этому обету был создан Андроников в честь Нерукотворного Образа Спасителя монастырь в Москве.

В августе 1357 по приглашению ханши Тайдулы святитель Алексий ездил в Орду и исцелил её от глазной болезни. Сохранился ярлык, данный в ноябре этого года Тайдулой святителю Алексию, традиционный по содержанию: согласно нему, Русская Церковь, молящаяся за ханов, освобождается от всех даней, поборов и насилий со стороны светских властей. По позднему преданию, кроме ярлыка в благодарность за исцеление Тайдулы святитель Алексий получил также земельный участок в Московском Кремле, занятый ордынским подворьем (или ханскими конюшнями).

В Кремле в 1365 святитель Алексий заложил каменный храм во имя Чуда архангела Михаила в Хонех и основал при нём Чудов монастырь. Согласно житию, святитель Алексий вел в Орде в присутствии хана прение о вере. Во время пребывания святителя Алексия в Орде здесь началась междоусобица, вызванная болезнью хана Джанибека и его убийством, но митрополит благополучно вернулся на Русь.

Отношения с Литвой

Отношения между Киевским (в Москве) и Киево-Литовским митрополитами продолжали оставаться напряженными. Опираясь на военные успехи Ольгерда, подчинившего своей власти к кон. 50-х гг. XIV в. Брянское княжество, ряд смоленских уделов и Киев, Роман, в нарушение условий поставления на митрополию, распространил свою власть на Брянск и первопрестольный центр митрополии. В январе 1359 г., во время смоленско-московско-литовских военных действий, святитель Алексий отправился в Киев (вероятно, чтобы заручиться поддержкой южнорусских князей), но был захвачен Ольгердом, ограблен и заточен, самая его жизнь находилась в опасности. Однако святителю Алексию удалось бежать, и в 1360 г. он вернулся в Москву. В том же году, вновь нарушая условия, митрополит Роман прибыл в Тверь. В 1361 г. по жалобам святителя Алексия Патриарх Каллист разбирал вопрос о границах Киевской и Литовской митрополий, подтвердив условия 1354 г.

За время отсутствия святителя Алексия в Москве умер великий князь Иоанн Иоаннович, и святитель Алексий оказался фактически одним из регентов при малолетнем Димитрии. В этих условиях в первую половину правления великого князя Димитрия Иоанновича роль святителя Алексия, бывшая значительной уже в годы «тихого и кроткого» Иоанна Иоанновича, ещё более возросла. Ярлык на великое княжение владимирское получил суздальский князь Дмитрий Константинович, и юный московский князь временно лишился многих территориальных приобретений — «купель» своего деда Ивана Калиты. Возможностью нового подъема Московское княжество и его династия во многом обязаны святителю Алексию, связавшему с ними судьбу митрополии и использовавшему в их интересах свой авторитет Первосвятителя. Это был глубоко осознанный выбор, сделанный задолго до регентства при князе Димитрии Иоанновиче.

Церковная политика Ольгерда не давала святителю Алексию возможности компромисса, позиции невмешательства в борьбе между двумя соперничавшими политическими центрами — Москвой и Литвой, даже если оставить в стороне московские корни и связи святителя Алексия, Великому князю литовскому нужно было не сотрудничество с Православной Церковью, а её подчинение его политическим планам. Язычник, стоящий во главе государства, подавляющее большинство населения которого составляли православные, женатый дважды на русских княжнах и связанный брачными союзами с православными князьями, Ольгерд не мог, разумеется, игнорировать существование Церкви, но смотрел на неё главным образом как на вспомогательный инструмент своей внешней и внутренней политики. Обязательным условием своего обращения в Православие и крещения языческой Литвы в переговорах со Вселенским Патриархом он ставил создание особой подвластной ему митрополии. Такая митрополия за годы его правления создавалась дважды (в 1355 и 1375), однако ответного шага за этим не последовало — сам Ольгерд крестился, по преданию, только на смертном одре. Поэтому, по всей видимости, святитель Алексий даже не колебался в своем выборе между упорным огнепоклонником и православными московскими князьями, чьи предки в свое время оказали существенную поддержку святому митрополиту Петру в трудную для него минуту.

Периоды сравнительно мирных отношений между Ольгердом и святителем Алексием были нечасты и непродолжительны. Наиболее значительный из них пришёлся на 1363—1368 гг., когда после смерти митрополита Романа (1362) святитель Алексий ездил в Литву и, очевидно, достиг там какого-то соглашения с великим князем, в результате чего поставил епископа в Брянск. Затем, следующим летом, святитель Алексий крестил в Твери дочь Ольгерда, привезенную из Литвы её бабкой, вдовой тверского князя Александра Михайловича Анастасией.

Противостоянию Великого княжества Владимирского экспансии Литвы на восток и захвату литовскими великими князьями русских земель препятствовало отсутствие среди русских князей политического единства. На Владимирский великий стол наряду с московскими Даниловичами в конце 50-х — 60-х гг. XIV в. претендовал суздальский князь Дмитрий Константинович (в 1359—1362 даже занимавший его реально), а в 1371—1374 и в 1375 гг.- князь Михаил Александрович Тверской. Первоочередной задачей святителя Алексия как руководителя московской политики являлось установление равновесия сил в регионе при главенстве Москвы и по возможности восстановление политического и церковного влияния в Смоленске и Брянске, достигнутого великим князем Симеоном Иоанновичем и утраченного с утерей его малолетним племянником владимирского стола. Опора на авторитет митрополита всея Руси позволяла в это время великому князю Димитрию Иоанновичу игнорировать ярлыки на великое княжение, выдававшиеся его соперникам в раздираемой усобицами Орде часто сменявшимися ханами и претендентами на сарайский трон, и отстаивать свои интересы силой оружия. Одновременно с той же целью святитель Алексий стремился не допустить возобладания пролитовских сил в тех севернорусских княжествах, где они имелись (семейство князя Александра Михайловича в Твери, зять Ольгерда Борис Константинович Городецкий в Нижегородском княжестве), выступая в качестве верховного арбитра во внутридинастических распрях. При верности интересам Москвы его политика была в этих вопросах весьма взвешенной и не носила характера грубой и неприкрытой поддержки «своих» против «чужих». Даже тверское летописание (Рогожский летописец), сохранившее наибольшее число известий о деятельности святитель Алексия и настроенное по отношению к нему не слишком дружелюбно, лишь однажды, в связи с насильственным задержанием в 1368 г. в Москве князя Михаила Александровича , содержит прямое обвинение в адрес святителя (при этом следует иметь в виду, что для того времени подобное насильственное задержание было весьма мягкой формой давления на тверского князя с целью подписания мирного договора на московских условиях). Во всех известных по источникам спорных ситуациях святитель Алексий выступает как поборник освященной временем традиции. В конфликте 1357 г. между великим князем тверским Василием Михайловичем и его племянниками — детьми казненного в Орде Александра Михайловича, святитель Алексий взял сторону старшего в роде (и союзного Москве) князя против Всеволода Александровича, претендовавшего на тверской стол. В 1363 г., после смерти нижегородского князя Андрея Константиновича, митрополит поддержал недавнего соперника Москвы суздальского князя Димитрия в его противоборстве с младшим братом Борисом, захватившим в обход прав старшего Нижний Новгород. По приказу митрополита его посланцы — игумен Герасим и архимандрит Павел, прибывшие в город для вызова князя на митрополичий суд, «церкви затвориша». В споре из-за наследства удельного тверского (городокского) князя Семена Константиновича между братом покойного, клинским князем Еремеем, и великим кн. Михаилом Александровичем (которому удел был завещан) в 1365 г. митрополит поддержал ближайшего родственника; спор послужил причиной войны между Москвой и Тверью.

Многолетнее фактическое руководство святителя Алексия внешней политикой Великого княжества Московского при князьях Иоанне Иоанновиче и Димитрии Иоанновиче придавало московско-литовскому соперничеству ощутимый характер религиозного противостояния христиан и язычников, и Первосвятитель умело использовал сложившуюся ситуацию в интересах Православной Церкви и государственного ядра будущей России, оказывая воздействие на русских князей — вассалов и союзников Ольгерда. Когда в конца 60-х гг. XIV в. смоленский князь Святослав и ряд других князей нарушили крестное целование, данное великим князем Димитрию Иоанновичу о союзе против Ольгерда, и перешли на сторону Литвы, святитель Алексий за выступление в союзе с язычниками против христиан отлучил их от Церкви, отлучен был и традиционный союзник Литвы князь Михаил Александрович Тверской, а также поддерживавший его Тверской епископ Василий. Эти действия святителя Алексия получили понимание и поддержку Патриарха Филофея, который в грамоте 1370 г. предлагал отлученным князьям покаяться и присоединиться к Димитрию. Однако позднее Ольгерд Литовский перехватил инициативу и в послании к Патриарху (отразившемуся в Патриаршей грамоте 1371) обвинил митрополита в том, что тот «благословляет москвичей на пролитие крови» и освобождает от присяги литовских подданных, переходящих на сторону москвичей. Ещё более опасным со стороны литовского князя было лицемерное обвинение святителя Алексия в том, что он не занимается делами западной части митрополии (хотя виноват в этом был в первую очередь сам Ольгерд), на основании чего выдвигалось требование создать вновь отдельную митрополию для Литвы и её союзников («на Киев, на Смоленск, на Тверь, на Малую Россию, на Новосиль, на Нижний Новгород»). В грамоте, посланной в августе 1371 г., Патриарх Филофей потребовал от святителя Алексия снять отлучение с тверского князя и приехать в Константинополь для судебного разбирательства по вопросу о западнорусской пастве, оставленной без пастырского поучения и надзора. Позднее вызов на суд был отменен, но Патриарх настойчиво советовал святителю добиваться примирения с Ольгердом для беспрепятственного окормления западнорусской паствы. Святителя Алексий в свою очередь заявлял, что был вынужден защищаться, поскольку великий князь литовский хотел «приобрести себе власть и в Великой Руси». Позже Ольгерд выдвинул требование постоянного пребывания митрополита в Киеве (то есть в литовской части митрополии). В связи с этим участились поездки Патриарших послов в Литву и к святителю Алексию: в 1371 в Москву приезжал Иоанн Докиан, а в 1374 — болгарин Киприан (впоследствии митрополит Московский). В результате во многом из-за позиции Ольгерда единство митрополии в это время сохранить не удалось. Ещё в 1371 Патриарх Филофей под угрозой обращения в католичество православного населения областей, подвластных Польше, восстановил Галицкую митрополию, а в 1375, уступая давлению Ольгерда, поставил на митрополию Малой России и на Киев Киприана, назначив его наследником святителя Алексия на митрополичьем столе всея Руси. Объяснение этих действий было изложено Патриархом в грамоте, доставленной в Москву в начале 1377 послами Иоанном Докианом и Георгием Пердикой, но здесь они не были приняты, и Киприан в качестве преемника святителя Алексия не получил признания. За святителем Алексием в это время на территории Литвы продолжал оставаться лишь Брянск, куда он около 1375 поставил епископа Григория.

Итоги государственной деятельности

В качестве церковного и государственного деятеля святитель Алексий стоял у истоков успешной борьбы Великого княжества Московского против ордынского ига. Лояльно относясь к верховной власти мусульманских правителей, он в то же время последовательно проводил политику, направленную на создание союза русских княжеств, могущего противостоять заметно ослабевшей во 2-й половине XIV Орде.

Впервые такой союз, включивший в себя и отдаленный Новгород, был испытан в совместном походе русских князей на Тверь в 1375; после заключения мирного договора с Москвой и признания главенства великого князя Димитрия Иоанновича к нему присоединилось и Тверское княжество. О значительной роли святителя Алексия в общерусской политической жизни свидетельствует возникновение с его времени практики скрепления митрополичьей печатью межгосударственных соглашений (договор Москвы и Новгорода с побежденной Тверью). Выступал он и гарантом межкняжеских отношений московского правящего дома. По благословению святителя Алексия в 1365 был заключен договор между князьями московского дома Димитрием Иоанновичем и Владимиром Андреевичем. В то же время из указанного договора следует, что решающую роль в определении политики московских князей играло боярство. В 1372 г. святитель Алексий скрепил своей печатью предъявленное ему первое завещание князя Димитрия, предусматривавшее разделение земель и власти после женитьбы князя Владимира на дочери литовского великого князя Ольгерда. Между 1372 и 1378 гг. по ходатайству святителя Алексия Димитрий Иоаннович передал Владимиру Андреевичу Лужу и Боровск.

Итоги церковной деятельности святителя Алексия

За почти четверть века возглавления Русской Церкви святитель Алексий поставил 21 епископа, причем на некоторые кафедры дважды, а на Смоленскую — трижды. В бытность митрополитом святитель Алексий всемерно способствовал распространению и упрочению на Руси общежительного монашества. С его именем связано создание и возобновление ряда обителей в Москве и в Митрополичьей области. Кроме Спасо-Андроникова (1357), Чудова (около 1365) и Симонова (между 1375 и 1377) монастырей по его благословению (согласно преданию, записанному в 1-й половине XVII в.) в 1360—1362 гг. был основан Введенский Владычный в Серпухове монастырь, возобновлены древние, но пришедшие в упадок Цареконстантиновский под Владимиром и нижегородский Благовещенский. Монастырское предание приписывает ему также создание Алексеевского девичьего монастыря в Москве для своих сестер (около 1358), хотя это мнение разделяется далеко не всеми исследователямия. При святителе Алексие продолжало распространяться почитание святителя Петра. Перед поездкой святителя Алексия в Орду в 1357 г. в Успенском соборе в Москве у гроба митрополита Петра «зажьглася свеча сама о себе»; после молебна она была раздроблена для благословения присутствующих. В праздник Успения Богородицы 1372 г., по свидетельству летописей, у гроба митрополита Петра исцелился мальчик, немой и с парализованной рукой; святитель Алексий велел звонить в колокола и служил молебен.

Кончина

В конце жизни оказался перед проблемой назначения своего преемника. Очевидно, он, как и великий князь Димитрий Иоаннович, противился навязываемой извне кандидатуре Киприана, заблаговременно назначенного в Константинополе, видя в том победу Ольгерда и неудачу собственной церковной политики (что в тот момент соответствовало действительности, хотя позднее ситуация существенно изменилась).

Идеальным кандидатом мог представляться Сергий Радонежский, и святитель Алексий мог надеяться силой своего авторитета склонить великого князя к согласию на эту кандидатуру. Однако сам преподобный отказался от предложения святителя Алексия — согласно житию, из смирения, но, возможно, он не считал себя вправе оспаривать каноничность решения Вселенского Патриарха и относился к Киприану, с которым его связывали добрые личные отношения, как к человеку, вполне достойному возглавить Русскую Церковь после смерти святителя Алексия. В такой ситуации святитель Алексий, по всей видимости, вынужден был согласиться с кандидатурой великокняжеского духовника и печатника Митяя, предложенной великим княем Димитрием Иоанновичем, хотя и не одобрял поставления первоиерарха из мирян, без продолжительного монашеского искуса. Об отрицательном отношении святитель Алексий к великокняжескому кандидату сообщают источники, либо откровенно враждебные нареченному митрополиту Михаилу («Повесть о Митяе»), либо сравнительно поздние и испытавшие на себе воздействие первых (житие преподобного Сергия Радонежского). Показательно, что пострижение Митяя-Михаила совершил ещё при жизни святителя Алексия архимандрит его Чудова монастыря Елисей Чечетка.

Перед смертью заповедал великому князю Димитрию Иоанновичу погрести себя вне церкви, за алтарём собора в Чудове монастыре.

Скончался 12 февраля 1378 года «в заутренюю годину», на отпевании присутствовало большое число народа, включая епископов, великого князя Димитрия и князя Владимира Андреевича Серпуховского и малолетних сыновей великого князя — Василия и Юрия. По настоянию великого князя Первосвятителя погребли внутри храма, близ алтаря.

Глава 2. Сергий Радонежский

Сергий Радонежский родился в первой четвер­ти XIV в. в Ростовской земле. Дата его рождения точно неизвестна: на основаниии, косвенных свидетельств источников одни историки называют 1322 г., другие — 1314 г. Согласно  древнему ростовскому преданию, родители Сергия — боярин Кирилл и его жена Мария жили не в самом городе, а в его окрестностях. Их усадьба находилась в трёх верстах к северо-западу от Ростова — там, где позднее возник Троицкий Варницкий монастырь.

        О  жизни и учении Сергия известно  очень мало. До наших дней не  сохранилось каких-либо его произведений  — посланий, поучений, проповедей. То  немногое, что мы знаем о “великом  старце”, как называли Сергия  современники, содержится глав­ным образом в его житии. Оно написано учеником Сергия монахом Епифанием Премудрым в 1417— 1418 гг. В середине XV в. труд Епифания был отредактирован другим известным книжником —. Пахомием Сербом (Логофетом) — и  лишь в таком виде дошёл до наших дней. Насколько это было возможно в рамках избранного им жанра, Епифаний сумел показать подлинное величие и обаяние личности своего учителя. Дополняя рассказ агиографа (автора жития) сведениями, почерпнутыми из летописей и других исторических источников, можно воссоздать основные вехи земного пути Сергия, понять истоки его прижизненной и посмертной славы.

       Былое  величие Ростовской земли и  её трагиче­ский упадок, вызванный распрями князей и частыми нашествиями татарских “ратей”, определили формирование личности Варфоломея так звали Сергия до пострижения в монахи. Именно Ростов с его древними монастырями был в то время одним из крупнейших религиозных центров Северо-Восточной Руси. Здесь сохранялась древняя киевская и византийская духовная традиция, великим продолжателем которой суждено было стать Варфоломею.

Согласно житию, Варфоломей уже с детства был отмечен Божьей благодатью. Многочисленные чудесные знамения (знаки, приметы) убеждали Кирилла и Марию в “богоизбранности” их среднего сына. Незадолго до рождения Варфоломея мать была в церкви на воскресном богослужении. Трижды, в самые важные моменты литургии,младенец прокричал во чреве матери. В первый год жизни он отказывался от материнского молока в “постные” дни недели-среду и пятницу. Достигнув семи лет, Варфаломей чудесным образом овладел грамотой — с помощью ангела, явившегося ему в поле под дубом в виде старика-монаха. Можно по-разному толковать эти известия. Однако вряд ли стоит сомневаться ,что уже в отроческие годы Варфоломей ощутил на себе печать избранничества.

Около 1328 г. великий князь московский Иван  Калита, получив от хана Узбека ярлык ( грамоту) на великое княжение Владимирское, принялся  сводить счёты со своими недругами в Восточной Руси. В Ростове, где было  немало сторонников тверских князей, его воеводы учинили подлинный погром. .Часть ростовчан была принудительно переселена в московские земли .Среди них был и боярин Кирилл со семейством. Они стали жить в селе  (Радонеж), на лесной и безлюдной северо-восточной окраине Московского княжества.

             В юности Варфоломей твердо  решил принять монашеский постриг  и начать жизнь отшельника Однако лишь после смерти родителей он смог осуществить свой замысел. Вместе со старшим бра­том Стефаном, который после безвременной кончи­ны жены принял монашество, Варфоломей поселился среди глухого леса в урочище (на холме) Маковец, отдалённом от Радонежа на расстояние около 12 вёрст. Братья выстроили бревенчатую келью и неболь­шую церковь во имя Пресвятой Троицы. Образ Троицы (единого в трёх лицах Бога — Бог-Отец, Бог-Сын и Бог-Дух Святой) служил в ту эпоху символом любви и единения. Всю жизнь радонежкий подвижник стремился к установлению евангельских, братских отношений между людьми. И потому современники с полным основанием называли его “учеником Святой Троицы”. Знаменитая икона “Троица” была написана Андреем Рублёвым “в похвалу” Сергию и находилась над гробницей великого старца.

    Вскоре Стефан, не выдержав суровой жизни  в лесу, ушёл с Маковца. Он поселился в Москве, в Богоявленском монастыре. Варфоломей остался один, упорно не желая вернуться к людям . Изредка его навещал некий “игумен Митрофан”, о котором известно только одно: именно он постриг юношу в монахи и дал ему свое имя — Сергий.

   Постепенно в монашеской  среде стал распрост­раняться слух о молодом отшельнике, живущем на Маковце. К Сергию начали приходить иноки, желавшиеподвизаться на духовный подвиг вместе с ним. Так сложилась небольшая община, рост которой Сергий поначалу ограничивал “апостоль­ским числом” — двнадцать. Однако со временем всякие ограничения были отменены. Монастырь быстро рос, отстраивался. Вокруг него стали селиться крестьяне, появились поля и сенокосы. От прежней глухомани не осталось и следа.

  В 1354 г. живший в Переяславле-Залесском епископ Волынский Афанасий по поручению митрополита Алексия поставил Сергия во игумена (настоятеля) и одновременно рукоположил его в сан священника. Вскоре в Троицком монастыре был введён общежительный устав. Это было смелым новшеством, т.к. почти все русские монастыри того времени придерживались так называемого особножительного устава, при кото­ром каждый инок устраивался в обители так, как позволяли ему его средства. Приходя в монастырь, богатые и знатные люди пользовались здесь теми же привилегиями и благами, что и в миру.

          Совершенно иначе был устроен  общежительный монастырь, киновия, идею которого подробно разработал один из “отцов церкви”, крупнейший христианский богослов Василий Великий (около 329—379 гг.). Здесь предусматривалось имущест­венное равенство монахов, которое достигалось благодаря отсутствию у них какой-либо личной собственности. Всем достоянием монастыря рас­поряжалась иноческая община во главе с игуме­ном. Монахи питались из общего котла в братской трапезной, носили одинаковую одежду и обувь, безоговорочно повиновались распоряжениям игу мена и “старцев” — наиболее уважаемых духовных наставников молодых. В то ж равенство монахов в имущественных вопрос— исключало существования в киновии многое чатой лестницы должностей. Истинное же чие между иноками заключалось в < преуспеяния каждого из них в великих подвижничества.

    Киновия давала миру наглядный образец идеальных отношений между христианами. Вмете с тем общежительное устройство монастыря превращало его во вполне самостоятельную в  экономическом отношении общину тружеников, делящих время между молитвами о спасении мира и собственной души и прозаическим крестьянским трудом. Утвердив “общее житие” на Маковце, что стоило ему немалых усилий и волнений, Cергий начал животворную для русской церкви “монастырскую реформу”. При поддержке церковных и светских властей сам радонежский игумеи ближайшие ученики в XIV—XV вв. основали  несколько десятков новых монастырей. Большинство из них возникли в лесной глуши, вдали от дорог, и лишь со временем обросли и деревнями. Так называемая “монастырская колонизация”, у истоков которой стоял Радонежский, позволила создать опорные для земледельческого освоения ярославско-костромского Заволжья и Русского Севера.

 Жизнь инока, добровольно  затворившегося в монастырской  ограде, размеренна и небогата  событиями. Однако Сергию не раз  приходилось покидать Маковец и совершать миротворческие походы, с тем чтобы вразумить князей и заставить  их прекратить гибельные для страны усобицы. Чувствуя огромную духовную ответственность за всё, что происходило на Руси, великий старец всеми доступными ему средствами стремился утверждать правду Евангелия перед лицом ожесточившегося мира. Следуя заветам древних христианских подвижников, он никогда не садился на коня и пешком — порой с риском для жизни — ходил с призывами к   миру в Нижний Новгород, Ростов, Рязань.

Разделял ли Сергий какую-либо конкретную политическую точку зрения? Поддерживал ли  всецело того или иного князя? Не имея на это определённых свидетельств, можно, однако

 С большой долей  уверенности утверждать: взгляды  радонежского игумена на политику, на междукняжеские отношения определялись его евангельским мировоззрением. Его представления о наилучшем  устройстве общества, по-видимому, были основаны на идее киновии как идеальной формы человеческих  отношений.

Чутко откликаясь на призывы страждующего мира, Сергий с особым вниманием следил  за тем , что происходило внутри самой церкви. После кончины митрополита Алексия в феврале 1378 началось длившееся до 1390 г. “мятежное время” — период ожесточённой борьбы за власть между различными церковно-политическими группировками. Сергий глубоко переживал это. Источники свидетельствуют о его сочувствии деятелям, выступавшим за сохранение  единства киевской митрополии, за развитие традициционных для русской церкви связей с Византией.Троицкий игумен не одобрял намерений великого князя Дмитрия Ивановича поставить митрополичью кафедру под свой контроль. Однако при этом Сергий избегал открытых конфликтов со светской властью. Известно, что он решительно отклонил предложение престарелого митрополита Алексия выступить в роли кандидата на митрополичий престол. Радонежский подвижник хорошо  понимал, какое огромное значение для всей Руси имела его деятельность по обновлению монашеской жизни. Эту сокровенную духовную работy он мог выполнять с наибольшим успехом только в роли скромного троицкого игумена.

Особое место в биографии Сергия занимает эпизод, в котором ярко проявилась его патриотическая позиция. В августе 1380 г., преданный своим недавними союзниками, князь Дмитрий оказался  один на один с надвигавшимися на Русь многотысячными татарской и литовской армиями Нуждаясь в моральной поддержке и благословении на  борьбу с врагами, Дмитрий отправился к Сергию в Маковец. Великий старец не только ободрил  князя и предрёк ему победу, но даже отправил с ним  двух своих монаховОба они стали живым свидетельством того, что радонежский игумен — самый авторитетный в то время церковный деятель -признал войну с Мамаем священным долгом  христиан.