Мреклама как феномен культуры

Филиал

Федерального государственного образовательного учреждения

Высшего профессионального  образования

«Северо-Западная академия государственной службы»

в г. Иваново

Реферат

по курсу «Культурология»

Мреклама как феномен культуры

Выполнила: студентка 1 курса,

Специальности «Государственное

 и муниципальное  управление»,

гр. У-4\10, Рутковская А.В.

Проверил: Гафизова Н.Б.

Иваново,2011

Содержание

Введение

Наша жизнь стремительно меняется. Изменяются и наши взгляды. 
Долгие годы привычным было утверждение о громадной и всеобъемлющей роли государства, которое как бы заполняло своей деятельностью все клетки, ячейки общества, да и жизнь граждан. Общество рассматривалось, как  государственно-организованное, и оно как будто и не имело собственных контуров. Объём “негосударственного” был невелик и считался малозначительным. Государство было господином судьбы, а общество... подвижным фоном его существования. 
Носителем государственной власти в нашей стране выступала Коммунистическая партия, полностью контролирующая общественную идеологию и политические процессы, подавляющая любые проявления инакомыслия, уклонения от участия в строительстве социализма.  Сужение общественной жизнедеятельности, узурпация государством всего и вся неминуемо стали приводить к застойным, а то и кризисным явлениям экономического и политического характера, признакам паралича общественной мысли и действия...  Теперь в нашей стране взят курс на построение демократического правового государства. Это декларируется статьёй первой Конституции Российской Федерации. Но настоящая демократия невозможна в условиях существования только одной партии. 
Это подразумевает собой однобокость, узость общественной идеологии, невозможность плюрализма мнений. Именно поэтому в России признаётся идеологическое и политическое многообразие - многопартийность                       ( ст. 13 Конституции). Многопартийность и демократия как конституционные категории не могут быть реализованны друг без друга. Формирование многопартийной системы возможно только в условиях демократии. 
В свою очередь демократия немыслима без политических партий, борющихся за власть, используя при этом конституционные формы и методы. ”Ни один большой народ, - писал Ю.С. Гамбаров, автор одной из первых в России монографий о политических партиях, - никогда не управлялся и не мог управляться сам собой. На деле все демократии управляются политическими партиями

Конституция РФ и многопартийность в России

С принятием Конституции Российской Федерации в 1993 г., обозначившей курс на развитие парламентаризма, в стране начался новый этап в развитии многопартийности. Реализация этого курса требовала форсированного создания в стране полноценной многопартийной системы. Ожидалось, что фактором, способствующим ускоренному становлению цивилизованной многопартийности, станет новая пропорционально-мажоритарная избирательная система, закрепленная во введенном в действие Указом Президента от 1 октября 1993 г. Положении о выборах депутатов Государственной Думы в 1993 г. Согласно Положению, депутаты, избранные по спискам политических партий и движений, получали половину мест в парламенте. Кроме того, в Положении содержался и ряд иных норм, обеспечивавших политическим партиям и движениям максимально благоприятные условия участия в выборах.

Подобные преимущества явно не соответствовали реальному  месту и роли политических объединений  в обществе и в политическом процессе. Несмотря на фиксируемое опросами общественного  мнения возрастание вовлеченности  различных социальных слоев в “партийную” жизнь в течение всего 1993 г. (в апреле 60% респондентов не доверяли партиям и движениям или затруднились выразить кому-то из них поддержку, в июне эта группа сократилась до 54%, а в ноябре — до 43%), в преддверии выборов абсолютное большинство граждан по-прежнему не симпатизировало ни одной из политических сил.

Таким образом, в Положении  о выборах в отличие от всех прежних шагов по правовому регулированию  формирования многопартийной системы  власть, не ограничиваясь легализацией фактически уже сложившейся или складывающейся формы общественных отношений, впервые пошла дальше и предприняла попытку ускорить развитие многопартийности в стране.

Было ли верным такое  решение — вопрос непростой. Ответ  на него усложняется тем обстоятельством, что в Положении о выборах 1993 г. был избран наименее удачный вариант пропорционально-мажоритарной системы, для которого характерно механическое сочетание мажоритарного и пропорционального принципов представительства1. Такая избирательная система, по мнению специалистов, не является смешанной, поскольку она основана на “принципе параллельного голосования по мажоритарным округам и партийным спискам”, в то время как в рамках реальной смешанной системы количество мест, получаемых по партийным спискам, зависит от числа голосов, поданных за партийных кандидатов в мажоритарных округах.

Однако если оставить за кадром недостатки принятой избирательной  системы и оценивать лишь общую  установку на то, чтобы использовать избирательную систему для стимулирования развития многопартийности, то надо признать, что такая установка была верной. Более того, она была единственно возможной в условиях, когда перед Президентом и структурами исполнительной власти остро стояла задача принятия новой (постсоветской и постсоциалистической) Конституции и формирования новых органов представительной власти.

Этапы становления многопартийности в России

Развитие многопартийности в России предполагает необходимость рассмотрения правового регулирования и стимулирования этих процессов, истории появления и совершенствования ряда институтов, касающихся этой сферы. В связи с этим можно кратко освятить основы правового воздействия на многопартийность в предыдущие десятилетия, раскрыть проблемы и тенденции в ходе перестройки и реформирования общества, уяснить степень эффективности  действия правовых актов в настоящее время - чтобы понять, что целесообразно делать сейчас для развития гражданского общества и демократического правового государства. В течение предыдущих столетий России не только была чужда многопартийность, но даже и однопартийность: самодержавие не допускало политического инакомыслия в виде существования политических партий. Под воздействием первой русской революции 1905 года Манифестом Николая II были дарованы свободы, в том числе образования и официального функционирования “благонадёжных” партий, которые стали участвовать в выборах, издавать газеты и журналы, выступать с программами преобразования общества и государства, иметь фракции в первом российском парламенте - Государственной Думе. 
Революции 1917 года дали новый толчок многопартийности, развёртыванию деятельности партий по формированию и отражению общественного мнения, созданию и обеспечению деятельности государственных институтов, участию в подготовке и принятии политических решений. Апогея эта деятельность достигла к концу 1917 года во время выборов в Учредительное собрание , предназначенного определить дальнейшую судьбу страны. В это время в России действовало более 50 политических партий. Но “первой и самой главной задачей большевики считали разрушение сверху донизу всего, что осталось от старого режима - и царского, и “буржуазного”(демократического) сохранившихся органов самоуправления, политических партий и их печати...”. 
  Большевистская партия с первых дней  после Октябрьского переворота  1917 г. взяла курс на вытеснение с политической арены всех других партий. Компартия однозначно выразила свою позицию в отношении многопартийности в резолюции XI съезда РКП: “Чтобы закрепить победу пролетариата и отстоять в обостреннейшей гражданской войне диктатуру его, пролетарскому авангарду пришлось лишить свободы организации все те политические группировки, которые были враждебны Советской власти”(3). Были разгромлены все некоммунистические партии. Настала пора, когда выходцы из других партий должны были отречься от своих “заблуждений”. 
Тому, кто не хотел отрекаться, грозили Соловки. Это позволяет сделать вывод, что основы большевизма (идеологические, политические, организационные) были несовместимы с идеями и практикой многопартийности, что и привело к её ликвидации в условиях большевистского режима... Далее в течение нескольких десятилетий вообще отсутствовала какая-либо возможность возникновения политических партий. Существующее диссидентское движение не стремилось к партийной организации и прежде всего с опасностью репрессий.  Известный правозащитник Л. 
Тимофеев пишет: “Коммунистический режим и Родина в официальном лексиконе сделались синонимами. Даже попытка создания политической партии, оппозиционной коммунистам, квалифицировалась, как измена Родине”(4). Изменения, если допустить возможность таковых,  в этом обществе могли бы носить лишь самый поверхностный характер ; предположение же , что такое государство способно выступить инициатором серьёзных реформ, казалось немыслимым. Длительный период политической косности и консерватизма ,казалось, подтверждал эту точку мнения. С одной стороны “олигархия стариков”, отождествлявших собственное реакционное правление со “смыслом истории”, уверенный в себе аппарат, освященный и вдохновляемый “научным марксизмом”, олицетворяющим “знание”; с другой - горстка диссидентов, безрассудных оппозиционеров, осуждаемых и гонимых.А между ними - аморфная полуобразованная масса индивидов, свыкшихся с двойной моралью. Что произошло, что изменилось с тех пор? Почему в нашей стране появилась возможность существования политических партий, как независимых идеологических субстанций? Инициатором реформ были не низы (в этом случае произошло бы то, что называется восстанием), но М.С. 
Горбачев, Генеральный секретарь ЦК КПСС, подтолкнутый глубоким кризисом всей страны,  своими реформами произвел революцию в России.   Не стану говорить о её причинах - это тема отдельного разговора, но именно последствия этих реформ являются  темой моего реферата. Я считаю, что именно реформы Горбачёва являются источником формирования многопартийности в России. Большую часть внимания необходимо уделить лозунгу реформы: “гласность”.Бывшая поначалу политическим лозунгом, направленным прежде всего на оживление и “модернизацию” государственной идеологии, потерявшей всякое доверие общества и ставшей препятствием для развития страны, гласность помогла быстро освободить долго, по меньшей мере десятилетие, сдерживаемые силы, направленные на либерализацию режима. Она позволила выйти на поверхность мнениям, существовавшим в среде неформальных объединений и очагов свободомыслия, возникших и развившихся в предыдущий период. Современный период становления многопартийности. Немецкий социолог Макс Вебер делил историю  развития политических партий в Европейских странах  на три основных периода, когда они представляли собой:

а) аристократические группировки;                                                 

б) политические клубы;                                              

в) современные массовые партии(5) .

Аналогичный путь в своём развитии прошли политические партии России. Возникновение многопартийности в нашей стране связано с массовым образованием в 1986-1988 гг. 
 
различных неформальных объединений. Эти организации назывались по разному: клубы, союзы, комитеты, советы, фонды, движения, редакции, ассоциации, общества, но правильнее называть их клубами, потому что задачей, которую они в то время выполняли, было просто дать людям с похожими взглядами найти друг друга и общаться друг с другом, выговориться. То есть общение членов клубов друг с другом было главной социальной функцией этих организаций.   В конце 1987 - середине 1988 г. стали создаваться народные фронты в поддержку перестройки, союзы, демократические движения, ставившие своей целью повышение эффективности проводимых реформ (Демократическая перестройка, Перестройка - 88, Народное действие, Социалистическая инициатива, Московский народный фронт и другие). 
Особенностью этих объединений являлось то , что они были образованы реформаторами-коммунистами (Ю. Афанасьев, С.Станкевич, Т.Гдлян и другие), отчаявшимися реформировать КПСС изнутри, как планировал Горбачев. Следующий этап был связан с выборами, которые впервые в СССР проводились на альтернативной основе и которые были всё более свободными: сначала выборы делегатов на XIX партконференцию КПСС в 1988 году, потом выборы народных депутатов СССР в 1989 году, потом выборы народных депутатов РСФСР в 1990. Почему данные выборы представляют для моей темы интерес? 
Во-первых, это были первые альтернативные выборы(ранее все кандидаты назначались). Во-вторых, КПСС была настолько большой (18 миллионов) и настолько сросшейся с государством, что она фактически была не отдельной партией, а определённым срезом общества; в ней были представлены практически все существовавшие в обществе позиции, политические течения, которые впервые получили возможность самоопределиться в выборе своего представителя. Это привело к образованию фракций в КПСС, которые в дальнейшем подорвали её способность действовать как консолидированная политическая сила и, что особенно важно, разорвали КПСС изнутри, в результате чего из неё выделилось несколько небольших партий (в октябре 1988 года- Ассоциация научного коммунизма, в июле-сентябре 1989 года - Объединённый фонд трудящихся, в апреле 1990 года -движение ”Коммунистическая инициатива ”, на базе которого позже, в конце 1991 года была образована Российская коммунистическая рабочая партия). В-третьих, выборы способствовали значительной политизации населения, что выразилось и в интересе к политике и в первых массовых митингах и демонстрациях, которые прокатились по всей стране именно в мае-июне 1988 года.

И, наконец, в-четвёртых, во время избрания делегатов политически активные граждане стали образовывать клубы избирателей, группы поддержки и другие объединения избирателей. Наиболее активны в этом отношении были избиратели демократической ориентации, но не только они, в частности, тогда же образовалось довольно много групп с коммунистической идеологией. При этом такие коммунистические группы находились в весьма жесткой оппозиции к официальному руководству КПСС, обвиняя его в отрыве от народных масс,коррупции,ревизионизме и предательстве коммунистических идеалов. Эти коммунистические группы призывали бороться на два фронта: против засилья бюрократии и против попыток свернуть с социалистического пути развития. Демократы призывали к уничтожению всевластия правящей бюрократии и социалистической справедливости, декларировали необходимость возвращения страны на западный путь развития. 
 
Очень активны были национально-демократические движения в нерусских республиках. Менее активны были русские националисты. Особенностью кампании 1988 года было то, что такие группы чаще всего образовывались не столько для выборов “хорошего” делегата, сколько для отстранения “плохого”, именно негативные лозунги встречали наибольший отклик населения. Важным шагом не пути к многопартийности стала  отмена III Съездом народных депутатов СССР конституционного положения о руководящей роли КПСС  и легализация таким образом принципа политического плюрализма(начало 1990 года). На этой основе вскоре был принят  Закон СССР об общественных объединениях от 9 октября 1990 г. 
, определивший правовые параметры создания и деятельности политических партий. Это положило начало становления многопартийности. Начиная с этого периода, я выделил бы два периода формирования многопартийности в  России: ·#До 6 ноября 91 года, когда был принят Указ Президента Российской Федерации “О деятельности КПСС и КП РСФСР”, ликвидирующий в России компартию как особую политическую организацию - основу прежней тоталитарной системы. ·#Образование партий а РФ после ликвидации                КПСС. Особенность первого периода, по моему мнению, заключалась в необходимости различным политическим движениям преодолевать сопротивление КПСС в борьбе за гегемонию на советской политической арене. 
Большая часть движений образовывалась как оппозиция КПСС. Ядром антикоммунистической оппозиции в стране являлась новая политическая сила - Демократическая Россия. Именно эта сила доминировала на политической сцене в 1990 - 1991 г.г. Это движение сформировалось на базе депутатского блока Демократическая Россия (около ста народных депутатов РСФСР), межрегиональной депутатской группы, действовавшей в рамках союзного парламента, и Московского объединения избирателей, своеобразного клуба московской либеральной интеллигенции. 
 
Учредительный съезд движения ДемРоссия состоялся 20-21 октября 1990 г. в Москве. Среди делегатов съезда было 165 представителей общественных организаций  и партий, 23 - народных депутата СССР, 104 - народных депутата РСФСР. Лидерами движения на том или ином этапе являлись - Ю.Афанасьев, А. 
 
Мурашев, Л.Понаморев, Г.Попов, Г.Якунин, Г.Старовойтова, О.Румянцев, И.Заславский, М.Аксючиц, М.Астафьев, Ю.Болдырев, Л.Баткин, В.Шейнис, Ю.Черниченко, Ю.Рыжов,  Т.Гдлян. Триумф Демроссии - избрание в июне 1991 г. президентом РСФСР - Б.Ельцина. Коммунистический тоталитаризм был опрокинут либерализмом как антитезой несвободы. Либеральные лозунги свободы и прав человека сцементировали в единый антикоммунистический блок партии и приверженцев различных политических доктрин и взглядов. 
 
Именно идеалы либерализма смогли собрать под свои знамена многие миллионы, неожиданно выплеснувшиеся на площади и улицы восточно-европейских столиц, а затем крупнейших советских городов. На это же время приходится и пик массовых ожиданий российской интеллигенции немедленных  и щедрых даров свободы. Казалось, что с крахом коммунизма быстро и легко реализуются на практике либеральные лозунги свободы и демократии. Идеология либерализма, ставившая в центре социального мироустройства принципы гражданской свободы, воплотилась в лозунгах политической демократии, плюрализма, правового государства, гражданского общества, многопартийности. В период бури и натиска антикоммунистической революции эти лозунги объединяли несоединимое - партии либерал-коммунистов, социал-демократов,национал-патриотов,клеро-монархистов и многих других. 
С  крахом КПСС развалился и этот еще недавно единый антикоммунистический блок партий. Распад протолиберального потока демократии на многопартийные ручейки нанес первый жесткий удар по мифологизированному сознанию российской интеллигенции - митинговое объединение, демократическая всесоборность оказались иллюзией. После “августа”  достаточно быстро обнаружилась и мнимость многих демократических институтов и процедур. После крушения КПСС в результате августовских событий 1991 г. и распада Союза в декабре того же года процесс становления многопартийности в России вступил в качественно новую стадию. 
Если до этого политическая активность партий и движений самой разной ориентации была по приемуществу направлена против КПСС и отождествлявшегося с ней союзного центра, то теперь они были вынуждены искать новую основу для самовыражения и самоидентификации. Этого требовали и новые социально-политические реалии с характерными для них процессами стремительного социального расслоения, вызванного началом “шоковых” реформ. Впервые в 1992 году правительство приступило к энергичному реформированию существующего порядка и прежде всего - экономики. Изменения, происходившие в обществе в 1991-1992 гг. отразились и на российском политическом спектре. 
 

В этот период сложились и институционально оформились основные субъекты политической жизни, противостояние которых и в настоящее время определяет характер социально-политической ситуации в стране. В целом эти годы стали для формирующихся российских партий периодом не слишком заметной вовне, но вместе с тем напряженной внутренней работы по формированию своих идейно-политических платформ и поиску собственной социальной базы. Новые группировки сложились в соответствии с их отношением к проводившимся реформам и тому прошлому, которое эти реформы предполагали заменить. Реформатоы-демократы, либералы отрицали прошлое как господство коммунистической ортодоксии и экономической иррациональности и предполагали его скорейший демонтаж путем радикальной либерализации российской экономики и открытия ее мировому рынку. Кроме того, реформисты признают распад СССР необратимым и неизбежным и ориентированы на построение новой государственности в рамках Российской Федерации. 
К моменту принятия Конституции РФ открывавшееся перед партиями и движениями политическое пространство почти не было организовано и упорядочено правом. Принятый в 1990 г. союзный закон “Об общественных объединениях” уже не отвечал формирующимся новым социально-политическим реалиям. Закон был нацелен, прежде всего, на стимулирование зарождающейся многопартийности. Отсюда весьма расплывчатое определение политической партии, облегченный, преимущественно заявительный, характер регистрации уставов партий, нечеткая регламентация их финансовой, производственной и хозяйственной деятельности, самое общее определение форм их участия в избирательном процессе и т. д.

Тот небольшой набор  требований к политическим партиям, который содержался в союзном законе “Об общественных объединениях” (наличие фиксированного членства и численность не менее 5 тыс. членов для общефедеральной партии, запрет на коллективное членство и на членство в партиях иностранцев и лиц без гражданства), носил чисто номинальный характер, поскольку к выборам наряду с партиями были допущены и политические движения, на которых эти требования не распространялись. Таким образом, сложилась ситуация, когда право участия в выборах, предоставленное политическим объединениям граждан, не было скоординировано не только соответствующими значению этого права обязанностями, но и вообще никакими дополнительными обязанностями со стороны субъектов данного права перед обществом и государством (за исключением разве что запрета на создание и деятельность орг.структур политических объединений на предприятиях, в учреждениях и организациях).

Законодатель, не поставив никаких содержательных барьеров на пути к получению статуса избирательного объединения, выделил избирательным объединениям и блокам такую долю мест в парламенте, которая превратила их в держателей основного пакета акций в тех ситуациях, когда они имели общий корпоративный интерес. Парламентские фракции и депутатские группы, легко забывающие о своих разногласиях, когда дело доходит до их собственных общих интересов, не пошли на сколько-нибудь существенные самоограничения, связанные с принятием закона о политических партиях. Более того, то обстоятельство, что представительство в парламенте получили, в том числе и избирательные объединения, политический характер которых представляется весьма спорным, в значительной мере обусловило дальнейшую девальвацию статуса субъекта избирательного процесса. Уже к следующей избирательной кампании по выборам в Государственную Думу (1995 г.) законодатель вообще отказался от какой-либо политической маркировки субъектов избирательного процесса. В избирательном законодательстве 1994-1995 гг. к избирательным объединениям были отнесены все общественные объединения, зарегистрированные за полгода до объявления дня выборов, уставы которых предусматривали участие в выборах в органы государственной власти [1]. И только благодаря взвешенной и ответственной позиции электората в Государственной Думе оказались представленными лишь политические объединения, причем именно те из них, политические платформы которых тяготели к наиболее крупным центрам идеологического притяжения в структуре массового сознания россиян.

Те незначительные меры, которые предпринимались законодателем  для правового упорядочения процессов развития многопартийности во второй половине 90-х годов, не могли препятствовать развитию опасных тенденций, связанных, прежде всего с давлением на сферу политики со стороны бизнеса и криминально-мафиозных структур, с корпоративизацией политического процесса, с дестабилизацией политической системы из-за чрезмерного количества партий и других субъектов избирательного процесса и т.п. Эти негативные явления, которые в немалой степени были обусловлены отсутствием надлежащего правового регулирования, дискредитировали идею многопартийности в глазах значительной части населения и спровоцировали структуры президентской власти к мерам по ограничению политического плюрализма.

В сложившейся ситуации разработка закона о партиях была возложена на Центральную избирательную комиссию РФ, что, по сути дела, означало распространение ее влияния не только на избирательный процесс, но и на политическое структурирование гражданского общества. Под эгидой и руководством ЦИК России при участии представителей от парламентских фракций был подготовлен проект нового закона о партиях. Данный законопроект существенно (можно сказать – кардинально) отличался от проекта, принятого Государственной Думой в 1995 г., но не получившего одобрение Совета Федерации. Подготовленный под руководством ЦИК России законопроект был внесен в Государственную Думу Президентом РФ. Одновременно с этим вниманию депутатов были предложены еще четыре альтернативных законопроекта, подготовленные различными фракциями. 1 февраля 2001 был принят в первом чтении президентский вариант закона, который после его незначительной доработки был окончательно принят Государственной Думой и вступил в действие 14 июле 2001 г.

Несмотря на целый ряд несомненных  достоинств этого закона, связанных  с повышением требований к процессам создания и деятельности политических партий, с введением ряда гарантий демократизации внутрипартийной жизни, усилением государственного и общественного контроля за финансовой деятельностью партии и т.д., наиболее принципиальные новеллы закона (вокруг которых шли основные дискуссии на стадии обсуждения альтернативных законопроектов [2]) направлены на создание преимуществ для партий, которые к этому времени успели закрепиться на политической сцене. Речь идет о повышении планки численности партий до 10 тыс. членов, об ограничении круга коллективных субъектов политического процесса лишь политическими партиями (что предполагало отказ от института политических общественных объединений), о запрете на создание межрегиональных и региональных партий, о допущении возможности членства в партии чиновников, о государственном финансировании партий в межвыборный период в зависимости от их электоральных успехов, о закреплении в законе целого ряда иных преимуществ для партий, уже имеющих фракции в парламенте, и т.п. А как показало все последующее развитие российской многопартийности, в наибольшей степени предоставленными законом преимуществами смогла воспользоваться «партия власти». И это вполне закономерно, потому что там, где закон не вводит жесткие требования по уравниванию шансов, обычно доминирует принцип накопляемого преимущества, в соответствии с которым привилегии ведут к еще большим привилегиям.

Одной из весьма существенных новелл нового закона о партиях, на которую до сих обращают слишком  мало внимания, являются нормы, допускающие возможность членства в партии лиц, замещающих государственные или муниципальные должности и лиц, находящихся на государственной службе (п.3 ст.10). То обстоятельство, что такое допущение носит косвенный характер (оно содержится в норме, запрещающей использование данными лицами своего служебного положения в интересах политически партий, членами которых они являются), сути дела не меняет. Среди законодательных решений, принятых после введения в действие ФЗ «О политических партиях», особое значение для развития партийно-политической системы страны имеет внесение в ноябре 2004 г. изменения в ч.2 ст.11 ФКЗ “О Правительстве Российской Федерации”, целью которого было снятие запрета для членов Правительства РФ занимать должности в общественных объединениях (а, соответственно, и в политических партиях, поскольку, согласно законно о политических партиях, партия – это особый вид общественного объединения граждан). Это событие столь естественно вписывалось в логику развития российской многопартийности, что прошло практически не замеченным (во всяком случае, каких-либо серьезных комментариев по этому поводу не было ни в средствах массовой информации, ни в научной литературе). А между тем данное решение законодателя фактически легализовало движение российской многопартийности в сторону создания своего рода политического симбиоза законодательной и исполнительной ветвей власти. До этого министры, руководившие партиями, вынуждены были оправдываться перед обществом тем, что они являются лидерами партий, не будучи их членами. Теперь же члены Правительства РФ избавлены от этой неловкости, и создана видимость вполне легальной и даже легитимной ситуации, аналогичной той, что сложилась на Западе, где министры, являющиеся одновременно руководителями политических партий, - это обычное явление политической жизни демократически развитых государств. Однако это лишь видимость, а реальность совсем иная. Дело в том, что в России, в отличие от многих западных стран, партии не выдвигают своих членов в органы исполнительной власти. У нас исполнительная власть, согласно Конституции РФ, формируется не по партийному признаку. Исполнительная власть, в формировании которой общество не принимает участия, сама создает свои партии и ставит на руководящие посты в этих партиях чиновников высокого ранга. Поэтому наши «партии власти» в отличие от западных - это властеобразованные, а не властеобразующие партии, они выражают не интересы гражданского общества в государстве, а интересы государства в обществе.

Особое значение в  данном контексте имеет положение  п.4 ст.10,, допускающее возможность  членства в партии Президента РФ. Обращает на себя внимание то обстоятельство, что  вопрос о членстве в политической партии полностью отдан на усмотрение главы государства, который «вправе приостановить свое членство в политической партии на срок осуществления своих полномочий». Таким образом, закон исходит их допущения, что Президент РФ может и не приостанавливать членство в партии. Между тем решение о возможности членства в политической партии не может быть отдано на усмотрение Президента РФ в силу его принципиального характера для системы государственной власти в стране, которая еще не функционировала в ситуации, когда глава государства являлся бы членом той или иной партии. В данной связи уместно напомнить, что в ранее действовавшем законе РСФСР о Президенте РСФСР содержалась норма, согласно которой Президент РСФСР обязан приостановить членство в партии на время выполнения своих полномочий. Отсутствие прямого законодательного разрешения для Президента РФ быть членом политической партии или требование приостановить членство в партии на период осуществления им своих полномочий следует считать пробелом в правовой регуляции, поскольку в отношении лиц, замещающих государственные должности (в отличие от рядовых граждан) действует принцип «Запрещено все, что прямо не разрешено законом». Очевидно, что этот пробел в регламентации полномочий главы государства не может быть восполнен федеральным законом.

Наиболее заметное влияние на дальнейшее развитие многопартийности в стране оказала норма закона о партиях, фиксирующая требование к численности партии. Вопрос о численности политической партии - это вопрос не количества, а качества коллективных субъектов политического процесса. Представления о том, что чем больше количество членов, тем лучше качество партии - это в значительной мере не изжитый еще стереотип советского мышления, согласно которому партия должна быть массовым передовым отрядом целого класса. С позиций же демократического подхода закон может связывать получение статуса партии с наличием в ней определенного числа членов лишь в той мере, в какой эта численность служит гарантией того, что эта организация не будет действовать в частных интересах узкой группы лиц. Но при этом численность должна быть такова, чтобы, с одной стороны, не лишать шансов на развитие реально действующие небольшие партии, а с другой стороны, не блокировать возможность появления новых партий. Показательно, что в законе о партиях ФРГ (а из зарубежного законодательства о партиях это, пожалуй, наиболее отработанный с точки зрения требований демократии документ) хотя и есть требование о наличии у партии определенной численности, подтверждающей серьезность ее намерений, но сама эта численность законом не задана. Для нашей же еще очень неразвитой ситуации в законе должна быть закреплена необходимая численность партии. Это нужно для того, чтобы партийное строительство не стало бы чьим-то клановым, корпоративным или даже, как у нас иногда бывает, просто семейным бизнесом. 

Партии и движения, получившие представительство в  Государственной Думе, в течение  длительного времени не хотели связывать  себя обременительными требованиями к  численности своего членского состава. До вступления в силу в 2001 г. закона о политических партиях численность партий регламентировалась нормами союзного Закона “Об общественных объединениях” 1990 г. Однако это требование носило чисто номинальный характер, поскольку к выборам, наряду с партиями, были допущены и иные общественные объединения: в 1993 г. это были политические движения; в 1995 г. - все общественные объединения, зарегистрированные за полгода до выборов; в 1999 г. – политические движения и политические организации. Показательно, что когда в декабре 1995 г. был Государственной Думой принят закон о партиях, согласно которому общероссийской считается партия, насчитывающая не менее 100 членов в половине субъектов Российской Федерации, то партии, имеющие фракции в парламенте, оговорили для себя право (а точнее – привилегию) считаться общероссийскими независимо от числа своих членов. Все это достаточно наглядно свидетельствовало о неразвитости многопартийности, о слабости политических партий, об отсутствии у них достаточной массовой поддержки.

Отношение к вопросу  о численности партий резко изменилось после выборов в Государственную Думу 1999 г. Это было связано не с каким-то качественным улучшением состояния партийной системы, а с тем сугубо конъюнктурным обстоятельством, что для политических партий и объединений, победивших на этих выборах, численность в 10 тыс. уже не составляла серьезной проблемы. Партии-победительницы откровенно использовали преимущества своего положения для закрепления в законе такой планки требований к численности партий, которая затруднила бы доступ в парламент для их конкурентов. А чтобы новые общероссийские партии не смогли вырасти из общероссийских политических объединений или из региональных и межрегиональных политических структур, они заодно запретили региональные и межрегиональные партии, а также все остальные политические объединения.

При этом были заявлены такие  благовидные, на поверхностный взгляд, задачи, как укрупнение партий, упорядочивание политической системы, упрощение избирательного процесса и т.д. Однако в заботе о  том, чтобы избиратель не запутался  в похожих друг на друга партийных программах (кстати, это весьма высокомерное и неадекватное представление о нашем электорате, который стабильно демонстрирует более ответственное и взвешенное отношение к своему политическому выбору, чем так называемая политическая элита) ясно просматривается не озабоченность чрезмерным количеством, а боязнь нового качества политических субъектов, боязнь появления конкурентов, имеющих большее право на выражение политической воли народа. Партии-победительницы спешили закрепить свой привилегированный статус на обозримое будущее, откровенно делая ставку на поддержку усилившихся государственных структур, заинтересованных в формировании более управляемой и контролируемой партийно-политической системы.

В данной связи необходимо отметить следующее. При оценке правового регулирования процессов создания и деятельности политических партий необходимо иметь в виду, что развитие многопартийности – это не самоцель, а всего лишь средство реализации основного принципа демократии - принципа народного суверенитета. Именно принцип народного суверенитета, согласно которому источником власти является народ, дает нам направляющий вектор для определения всех конкретных аспектов правового регулирования многопартийности. Народ в своем политико-правовом измерении (народ как суверен) представляет собой совокупность граждан, а не политических партий. Поэтому все права политических партий являются производными от закрепленных в Конституции политических прав граждан. А это, в свою очередь, означает, что развитие многопартийности должно способствовать укреплению прав граждан, т.е. в конечном счете - расширению сферы индивидуальной свободы. С позиций именно такого подхода следует подходить к оценке всех положений закона о партиях, в том числе – и к вопросу и том, какой должна быть минимальная численность общероссийской политической партии.Для того чтобы избежать неправомерного ограничения права граждан на политическое объединение, планка численности партий должна быть такова, чтобы рядовые политически активные граждане, не имеющие доступа к административным, финансовым и медийным ресурсам, могли бы создать общенациональную партию, опираясь, главным образом, на свой энтузиазм, свои организационные ресурсы и политический потенциал своей идеологии. В противном случае они будут дискриминированы в своем праве на политическое объединение [3]. Очевидно, что законодательное требование, согласно которому минимальная численность партии должна быть на уровне 50 тыс. членов, не отвечает этим условиям. И даже численность в 10 тыс. членов в условиях нынешней политической апатии населения – это явно завышенная планка.