Наполеон и Александр I: история личных взаимоотношений

Содержание

Содержание………………………………………………………………………..2

Введение…………………………………………………………………………...3

Александр против Наполеона……………………………………………………4

Союз 1807 – 1811гг……………………………………………………………...7

Кризис союза и его  причины……………………………………………………13

Война 1812г.…………………………………………………………………….17

Заключение………………………………………………………………………27

Список литературы……………………………………………………………...29

Введение

Александр I и Наполеон — современники, с 1807 по 1811 г. — союзники, едва не породнившиеся между собой, а до и после этого смертельные враги, захватнически побывавшие в столицах друг друга.

В продолжение всего  своего царствования Наполеон преследовал  во внешней политике одну неизменную цель: прочным миром с Англией  обеспечить устойчивость своему делу, величие Франции и спокойствие  мира. Главным политическим средством, которым он пользовался для достижения этой цели в эпоху, сделавшуюся началом конца его карьеры, был союз с Александром I, русским императором. Если бы единодушие, к которому стремились в Тильзите, упрочилось и установилось надолго, быть может, Англия была бы побеждена, и Франция и Европа приняли бы иной вид. Разрыв с Россией оживил угасавшую коалицию, вовлек Наполеона  в роковые предприятия и привел его к гибели.

В своей работе я хочу рассказать о том, как образовался  союз двух и императоров и как и по каким причинам разрушился.

Александр против Наполеона

     В начале своего царствования, Александр I был занят внутренними делами в стране, и остро нуждаясь в передышке после 40 лет почти беспрерывных войн, его кабинет воздерживался от активной внешней политики. Александр лавировал между Англией и Францией. Отношения с Англией были нормализованы  прежде всего. В июне 1801г. была подписана русско-английская конвенция о взаимной дружбе. В то же время Александр I продолжил начатые отцом, Павлом I, переговоры с Францией, придал им иную ориентацию и завершил их подписанием 26 сентября мирного договора.

     Три  первых года своего царствования  император Александр поддерживал  лишь протокольно необходимые  дипломатические сношения с консулом Бонапартом, но все чаще задумывался о возможности войны с ним и все более убеждался в ее неизбежности. Все его окружение толкало на разрыв с Францией, пока Наполеон сам преподнес удобный предлог для разрыва.

     В марте 1804г. по приказу Наполеона был арестован, предан суду и расстрелян член королевской семьи Бурбонов герцог Энгиенский, который в 1797-1799 гг. с почетом жил в Петербурге и едва не стал мужем сестры Александра великой княжны Александры Павловны. Как только Александр I узнал об этом, он собрал Непременный совет, где заявил, что не может сохранять отношения с правительством, которое запятнано таким ужасным убийством.¹

     Наполеон  воспринял русский протест с  мрачным юмором: «Необычайно забавен  в роли блюстителя мировой  нравственности человек, который подослал к своему отцу убийц, подкупленных на английские деньги».² 4 мая первый консул направил свой ответ Александру I, который так оскорбил царя, как его никогда и ничто более не оскорбляло за всю его жизнь. С той минуты Александр стал считать Наполеона своим личным врагом.

     В  1804г. в то время как Наполеона  провозгласили императором, Александр  форсировал сколачивание 3-й антифранцузской  коалиции. Он был душой и организатором  данной коалиции. Главными участниками  3-й коалиции стали три державы – Россия, Англия и Австрия. 1 сентября 1805г. Александр I в указе Сенату объявил, что единственная и непременная цель коалиции – «водворить в Европе на прочных основаниях мир».³ Вообще все официальные документы коалиционеров полны фраз о намерениях освободить Францию «от цепей» Наполеона, а другие страны – «от ига» Франции, обеспечить мир, безопасность, свободу, даже счастье европейских народов и всего страдающего человечества.

     Пока 3-я коалиция  собиралась с силами, Наполеон, не  отвлекаясь от внутренних дел, продолжал готовить десант против Англии. 3 августа 1805 г. он сам прибыл в Булонский лагерь и лично возглавил подготовку десанта для вторжения на Британские острова. Вторжение планировалось на ближайшие недели.⁴

     Все население  Англии жило в страхе перед угрозой французского наступления. В этот критический для Англии момент начали военные действия ее континентальные союзники. Царь Александр лично сам отбыл на войну, его сопровождали «молодые друзья», несколько генерал-адъютантов. Настроение, как в военных, так и в гражданских кругах было боевым. Наполеона россияне не боялись и даже не считали его талантливым военачальником. Тем не менее, уже в начале войны Бонапарт показал себя как отличного стратега, разбившего несколько войск.

     В течение недели до Аустерлицкого сражения Наполеон день за днем виртуозно разыгрывал перед союзниками видимость своих колебаний и опасений. Он начал с того, что послал к Александру в Ольмюц своего генерал-адъютанта Р. Савари «поздравить его величество с прибытием в армию», причем Савари притворился, что опасается атаки союзников, и в таком же качестве представил Наполеона. Когда же союзники действительно перешли в наступление и 28 ноября в стычке под Вишау 56 русских эскадронов отбросили восемь французских на глазах у Александра, Наполеон вторично отправил Савари к Александру с просьбой о перемирии и свидании. Александр повидаться с Наполеоном не захотел, но прислал к нему князя П.П. Долгорукова, который высокомерно потребовал, чтобы французский император отказался от всех своих завоеваний, после чего Наполеон решил сражаться. И он решил свою главную задачу – под Аустерлицем он разгромил 3-ю коалицию.

     Александр  I пережил Аустерлиц не только как поражение своей армии и державы, но и как самое сильное за всю его жизнь, после цареубийства, личное потрясение. Царь считал возможным скорый реванш за Аустерлиц,  даже отправив в Париж на мирные переговоры своего уполномоченного П.Я. Убри, Александр продолжал договариваться с Пруссией о больбе против Наполеона. 8 июля Убри подписал в Париже договор между Францией и Россией, но пока он вез текст договора в Петербург, царь 1 июля скрепил личной подписью секретную декларацию о союзе России с Пруссией против Франции.⁵ Договор же, подписанный Убри, Александр, выждав полумесячную паузу, отказался ратифицировать.

     Наполеон с  нетерпением ждал и до последнего  момента верил, русско-французский  договор будет утвержден Александром.  Но в сентябре 1806г. он узнал  не только, что Александр не  желает утверждать договор, но  и что Россия, Пруссия и Англия сговариваются образовать 4-ю коалицию против него.

     15 сентября  Россия, Англия и Пруссия оформили  новую коалицию против Франции,  к которой присоединилась и  Швеция.⁶ 6 октября 1806 г. началась война между Пруссией и Францией, но уже через неделю Наполеон разгромил все войско Пруссии. После Наполеон решил разгромить войска Англии, и когда Англия оказалась под угрозой гибели, на помощь ей пришла Россия.

     Новая война  между Россией и Францией запылала  на польских землях. В битве  под Эйлау русские войска одержали победу. После Наполеон лучше подготовился к кампании 1807г., которая развернулась на территории Восточной Пруссии. Битва при Гейльсберге не была решающей. Наполеон пошел на Кенингсберг, там он разгромил русские войска. 19 июня Наполеон подошел к Неману и встал у Тильзита на границе Российской империи.⁷ 22 июня Александр, из-за сложнейшего положения и по настоянию близких людей, послал к Наполеону предложение о перемирии. Наполеон утвердил акт перемирия в тот же день, подчеркнув, что он желает не только мира, но и союза с Россией.

Союз 1807 -1811 гг

     Русско-французские переговоры начались немедленно. Утром 25 июня оба императора одновременно вступили в лодки и поплыли к плоту, специально сооруженного для них. Наполеон первый взошел на плот и встретил Александра. Посмотрев друг на друга, императоры обнялись в обоюдном порыве чувств.⁸ Бывшие враги, расточая улыбки друг другу, прошли в главный павильон и оставались там с глазу на глаз около двух часов.⁹ Закончив первую беседу, императоры пригласили к себе в павильон и представили друг другу свои свиты.

     В следующие  дни Наполеон и Александр почти  не расставались друг с другом. С утра они вдвоем проводили смотры и учения французских войск. Затем вели переговоры. Обедали всегда у Наполеона. После обеда императоры ненадолго расставались, чтобы дать возможность удалиться гостям. Часов в 10 вечера Наполеон уже приходил к Александру и оба императора засиживались за разговорами о мировых, национальных и личных делах. «Мы, - вспоминал об этом Наполеон на острове Святой Елены, - не расставались до 2-3 часов утра. Обычно мы рассуждали о политике и философии». «Иногда, поговорив до полуночи, они выходили прогуляться, и военные всякого звания, наполнявшие вечерами улицы Тильзита, встречая двух прохожих, которые, идя под руку, дружески разговаривали, с удивлением узнавали в них императоров Франции и России».¹⁰

     За время  тильзитских встреч Наполеон  проникся симпатией к Александру, против которого ранее был  предубежден, считая его отцеубийцей и главным поставщиком «пушечного мяса» для антифранцузских коалиций. « Я был крайне им доволен! – написал он Жозефине после первых же встреч с царем. – Это молодой, чрезвычайно добрый и красивый император. Он гораздо умнее, чем думают».¹¹ Наполеон всегда мыслил рационально и очень масштабно. Он был так заинтересован в союзе с Россией, что готов был бы заключить в объятия на месте Александра хоть самого дьявола. То, что царь так обаятелен и покладист, стало для него приятным сюрпризом, и он искренне проявлял дружеское внимание к Александру, с удовольствием испытывал на нем всю силу своих чар, чтобы привязать его к себе.

     Александру  в это время было сложнее  преодолеть предубеждение против  Наполеона, он не мог забыть ему личного оскорбления. Однако царь переступил этот психологический барьер с видимой легкостью. Но это скорее была не искренность, а умение с детства перевоплощаться. Он почтительно внимал Наполеону, восхищался его талантами и победами, хвалил его сотрудников и ругал врагов.

     А.К. Дживелегов, специально исследовавший тему «Александр I и Наполеон», так объяснил поведение Александра в Тильзите: «Ему нужно было усыпить малейшие подозрения Наполеона. Он решил не останавливаться для этого ни перед чем, даже перед унижениями. Ненависть к Наполеону не утратила ни силы, ни остроты, но он сумел ее скрыть и опасался обнаружить ее каким-нибудь неосторожным поступком». У А. Вандаля была несколько иная версия. Александр, безусловно, ненавидел Наполеона и в объятия к «антихристу» на тильзитском плоту «бросился в порыве отчаяния», но затем, ежедневно общаясь с Наполеоном, не мог не восчувствовать, по крайней мере, пиетета к мощи, разносторонности и блеску дарований, которые «антихрист» расточал перед ним. Правда, «будучи и на самом деле очарован, он делал вид, что увлечен более чем это было в действительности».¹²

     Русско-французский  союз действительно был нужен  обоим, но на разных уровнях:  Александру – для «самосохранения», Наполеону – для возвеличения  себя и своей империи. Поэтому,  если Александр рассматривал союз как вынужденную и временную уступку победителю, то Наполеон – как гарантию стабильности в побежденной Европе под контролем Франции. Он надеялся, что союз этот будет постоянным.

     Тильзитский  договор о мире, дружбе и союзе  между Францией и Россией был подписан 7 июля 1807 г. и ратифицирован обоими императорами.

     Союз  между Наполеоном и Александром I, так много значивший и еще более обещавший, был обречен на недолговечность. Правда, в отличие от Александра, которому сразу же пришлось иметь дело с угрожающей оппозицией тильзитскому курсу, Наполеон успел разрекламировать договор, заключенный в Тильзите, и подсчитать, сколь велики вытекающие из него возможности, пока не увидел, уже к началу 1808г., что Россия уклоняется от выполнения главной статьи договора – о континентальной блокаде. Эта статья представила собой нечто вроде мины замедленного действия, заложенной в русско-французский союз, главный источник его кризиса. Вторым источником было стремление Наполеона обеспечить за собой роль ведущего партнера  по отношению к Александру как ведомому. Александр, которого и без того уже собственные подданные называли «приказчиком Наполеона», не мог позволить себе такого унижения – прежде всего в глазах той же оппозиции, способной на многое, вплоть до очередного цареубийства. В результате через считанные месяцы после Тильзита союз Франции и России оказался в преддверии кризиса.

     Наполеон своевременно прибегнул к аварийным мерам и в феврале 1808г. предложил Александру подобие второго Тильзита. Александр выбрал Эрфурт. 27 сентября оба императора съехались на свидание в Эрфурт. При встрече они оба бросились друг другу в объятия самым дружеским образом.¹³

     Первые дни  встречи прошли без деловых  разговоров. Все время занимали  завтраки и обеды, парады и маневры, прогулки, балы, театральные спектакли. Наполеон выказывал Александру подчеркнутое расположение – любезничал с ним. Конечно, свою симпатию к Александру он акцентировал, отчасти даже инсценировал, но была в этом и доля искренности. Александр, со своей стороны, также не скупился на публичные проявления восторженного пиетета к Наполеону. Когда в театре перед партером королей» шел «Эдип» Вольтера и Тальма в роли Филоктета произнес со сцены: «Дружба великого человека – это подарок богов!», - Александр, сидевший рядом с Наполеоном, воскликнул: «Вот слова, сказанные для меня!» - встал и пожал руку Наполеону под овацию всего зала.¹⁴

     Однако, едва начались переговоры, «великий  человек» встретил со стороны  своего друга неожиданное, очень  мягкое по форме, но жестко неуступчивое по сути противодействие: мало того что Александр утомительно для Наполеона хлопотал за Пруссию, - главное, он отказывался предъявить вместе с Наполеоном ультиматум Австрии, чтобы она перестала вооружаться. После долгих споров Наполеон попытался воздействовать на Александра, как когда-то на Л. Кобенцля: вспылил, схватил с камина шляпу, швырнул ее на пол, поддал ей ногой. Александр смотрел на эту сцену с улыбкой. «Вы резки, а я упрям, - сказал он спокойно. – Будем рассуждать, или я уеду».¹⁵

     С  огромным трудом в беседах  с глазу на глаз Наполеон 12 октября склонил Александра к  подписанию такого проекта конвенции,  который обязывал Россию, по крайней  мере, «выступить против Австрии  вместе с Францией», если Австрия  начнет войну против Франции. Наполеон, со своей стороны, признал Финляндию, Молдавию и Валахию присоединенными к России. В тот же день Наполеон и Александр совместно предложили английскому королю Георгу III «заключить мир» на основе uti possidetis¹⁶, а на случай, если их предложение будет отвергнуто, договорились «иметь в течение года свидание, чтобы условится об операциях в совместной войне и о способах ее всеми силами и всеми средствами обеих империй». Англия отвергнет их призыв к миру, сославшись на «узурпации» Наполеона, но увидеться вновь и спланировать ход «совместной войны» против нее Наполеон и Александр уже не смогут.

     Таким  образом, каждое из трех желаний, с которыми Наполеон ехал в Эрфурт (привязать к себе Россию, склонить к миру Англию и обуздать Австрию), исполнилось лишь в минимальной степени. Хотя оба императора заявили в Эрфурте о своем желании «придать соединяющему их союзу более тесный и навеки прочный характер», их соглашение, как заметил А. Вандаль, только «продлило союз, но не упрочнило его». Александра это устроило, Наполеона разочаровало.

     14 октября 1808 г. Наполеон проводил  Александра из Эрфурта на веймарскую  дорогу до того места, где  встретил его 27 сентября. Отделившись  от свиты, они сначала ехали  верхом на конях, не торопясь, разговаривая, а потом возле карет, которые ждали Александра, сошли с коней и долго еще прохаживались вдоль дороги, продолжая беседу. О чем они говорили тогда, никто не узнал. Наконец, императоры пожали друг другу руки, обнялись, расцеловались. Александр и его свита заняли места в экипажах и отбыли. Наполеон долго стоял на дороге, смотрел им вслед, пока они не скрылись из виду. Потом молча сел на коня и шагом поехал в Эрфурт. Взгляд императора был таким сумрачным, что свита опасливо держалась от него в стороне. О чем он думал в тот час расставания? Не о грядущем ли закате столь ценимого им союза? Он не знал, что простился со своим другом, бывшим и будущим врагом навсегда.¹⁷

Кризис союза и его причины

     К 1810 г. русско-французский союз был на грани кризиса. Однако кризис разразился все-таки неожиданно: он был вызван не европейскими катаклизмами, а второй женитьбой Наполеона.

     С того дня как Наполеон стал императором, он не переставал думать о своем наследнике. Кто им будет? Где его взять? Жозефина по возрасту (ей было уже за 40) и состоянию здоровья не могла иметь детей. В 1809 г. они развелись.¹⁸

     Теперь Наполеон мог выбрать себе невесту. Для Наполеона важно было породниться не только с великой державой, но и с наиболее авторитетной, веками освященной династией. В Европе тогда были три такие династии: прусские Гогенцоллерны, австрийские Габсбурги и российские Романовы. Из них Романовы были не просто сильнее, а ближе к Бонапартам как союзники, причем их союз уже был подкреплен двумя браками: в 1806 г. племянница Жозефины Стефания Богарне вышла замуж за наследного принца Баденского, брата императрицы Елизаветы Алексеевны (Александр I в Эрфурте ухаживал за Стефанией), а в 1807 г. Жером Бонапарт женился на принцессе Екатерине Вюртембергской, двоюродной сестре Александра. Наполеон и Александр обменялись тогда по этому случаю поздравлениями.

     Итак, выбор невесты Наполеон начал с Романовых. Наполеон поручил Коленкуру официально просить у царя руки его сестры — Анны Павловны. Коленкур сделал это 16 декабря 1809 г. Александр ответил, что если бы решение зависело от него, он «сказал бы «да», не выходя из кабинета», но поскольку судьбою его сестер распоряжается мать-императрица, надо запросить ее мнение, на что уйдет 10 дней. Мария Федоровна обдумывала свой ответ почти четыре раза по 10 дней. 23 января 1810 г. Александр сообщил Коленкуру, что императрица согласна на брак Анны Павловны с Наполеоном, но, по молодости невесты (ей шел только шестнадцатый год), не раньше как через два года. Такое согласие было равнозначно отказу.¹⁹

     Итак, 23 января курьер от Коленкура помчался в Париж с вестью о том, что Александр фактически отказывает Наполеону в браке с его сестрой. Но уже 6 февраля, когда курьер был еще далеко в пути, Наполеон, раздосадованный «игрой в прятки» со стороны Александра и потерявший надежду на русское «да», переключился с Романовых на Габсбургов. Когда курьер доставил в Париж русское «нет», Наполеон уже был женихом Марии Луизы. Брак был оформлен быстро. 11 марта 1810 г. торжество бракосочетания прошло в Вене.

Брачные хлопоты Наполеона  резко ухудшили русско-французские отношения. Союз двух великих держав вступил в фазу кризиса. Прежде всего, то был кризис доверия. Хотя Наполеон и Александр продолжали в «братских» выражениях ратовать за сохранение союза, они все меньше доверяли друг другу и все больше подозревали один другого, что усугубляло их разногласия и взаимные претензии по всем вопросам. Кризис союза стал обостряться: за первой его фазой последовали вторая и третья, пока не назрел разрыв.

Конец 1810 г. принес русско-французскому союзу еще более тяжкие испытания: в декабре произошли, одно за другим, два события, которые вместе знаменовали собой новую, острейшую фазу кризиса. Виновником первого из них был Наполеон. 13 декабря, следуя своему правилу «уметь ощипать курицу, прежде чем она успеет закудахтать»,²⁰ он присоединил к Франции сразу несколько карликовых германских княжеств, чтобы закрыть образовавшуюся здесь «дыру» в континентальной блокаде Англии. Среди прочих аннексировано было и герцогство Ольденбургское. Тем самым Наполеон грубо нарушил ст. 12 Тильзитского договора, которая фиксировала суверенитет герцогства. К тому же захват Ольденбурга больно ущемил династические интересы царизма, ибо герцог Петр Ольден-бургский был дядей Александра I. Как бы то ни было, он заявил официальный протест Наполеону и повел с ним упорную дипломатическую борьбу из-за Ольденбурга, не соглашаясь даже на выгодную территориальную компенсацию для герцога, которую предложил Наполеон, — Эрфурт с прилегающими землями. Впрочем, взрыв протеста со стороны Александра был усугублен встречным взрывом — со стороны Наполеона.

Дело в том, что 19 (по н. ст. 31) декабря, еще не зная об аннексии Ольденбурга, Александр I, дабы нормализовать внешнеторговый оборот, ввел самый запретительный за всю историю XVIII—XIX вв. таможенный тариф на товары, «ввозимые по суше». Этот тариф, ударивший главным образом по французским товарам (английские контрабандно ввозились в Россию по морю), почти все историки — от А. Вандаля до М.Ф. Злотникова — расценили как «объявление таможенной войны Франции».²¹ Наполеон, ревниво следивший за соблюдением континентальной блокады каждым из своих сателлитов и союзников, воспринял русский тариф 1810 г., поднесенный ему в качестве новогоднего «презента», крайне болезненно — как предательский удар со стороны «друга». Александр же, естественно, возражал: тариф имеет целью не вредить интересам Франции, а блюсти интересы России, и затрагивает он Францию не более чем любое другое государство, с которым Россия «находится в дружбе»...

В течение января—марта 1811 г. обе  стороны пикировались из-за Ольденбурга и русского тарифа, как вдруг русско-французский союз был ввергнут в третью фазу кризиса, едва не приведшую уже весной того года к войне. 29 и 30 марта военный министр герцогства Варшавского кн. Юзеф Понятовский информировал резидента Франции в Варшаве, а тот — Наполеона о готовящемся нападении России на Польшу.

Наполеон не преминул воздействовать на Александра прежде всего своей осведомленностью. 7 мая 1811 г. он заявил русскому послу А.Б. Куракину: «Будем говорить прямо. Вы хотите завладеть герцогством Варшавским, хотите в него вторгнуться!»²² То же самое он говорил спешно присланному от царя на переговоры флигель-адъютанту А.И. Чернышеву, то и дело, повторяя, что он примет ответные меры: «Император Александр собрал 200 тысяч, я тоже выставлю 200 тысяч! Такой способ переговоров разорителен...» Куракин и Чернышев, как им было предписано инструкциями Александра и как сам Александр делал это в беседах с Коленкуром, заверяли Наполеона, что Россия никому не угрожает, но на вооружения Франции вынуждена будет ответить тем же. Разыгрывая друг перед другом только намерение прибегнуть к ответным мерам, обе стороны давно уже (с февраля—марта 1810 г.) взапуски готовились к войне.

Сигналом к началу военных приготовлений стала для них женитьба Наполеона на австрийской эрцгерцогине. Все поняли, что такой поворот внешнеполитического курса Франции с России на Австрию сулит в перспективе войну против России. Наполеон не хотел этой войны. С момента своего прихода к власти он стремился к миру и союзу с Россией. Ни в 1805, ни в 1806—1807 гг. он не поднимал меч против нее первым. Теперь же воевать с Россией было для него еще труднее и опаснее. Уже перед отъездом в армию он признался Р. Савари: «Тот, кто освободил бы меня от этой войны, оказал бы мне большую услугу».

Александр I уже в те дни, когда он деликатно отклонял брачные проекты Наполеона, счел войну с ним неизбежной и скорой. Царь тоже не хотел этой войны, опасаясь после Аустерлица и Фридланда главным образом самого Наполеона. 25 марта 1811 г. он так и написал Наполеону: «Величайший военный гений, который я признаю за Вашим Величеством, не оставляет мне никаких иллюзий относительно трудностей борьбы, которая может возникнуть между нами».²³ Но уступить Наполеону, склониться под ярмо континентальной блокады Александр не мог, если бы даже захотел.

Война 1812 г

     Вечером 12 июня 1812г. Александр I танцевал на балу у генерала Л.Л. Беннигсена в его имении Закрет под Вильно. Занятый таким образом и в таком месте, он получил известие: французы вторглись в пределы России. Царь не выказал никаких эмоций и даже не сразу ушел с бала. Его хладнокровие скорее было рассчитано на публику, в душе он не мог не содрогнуться.²⁴

После того как Пруссия  и Австрия вступили в союз с Наполеоном, Александр отказался от планов наступательной войны и приготовился к войне оборонительной. С конца апреля 1812 г. он был уже в армии. Нота с объявлением войны, которую французский посол Ж.А. Лористон вручил управляющему Министерством иностранных дел России А.Н. Салтыкову 10 июня, за два дня до нашествия, была доставлена Александру из Петербурга в Вильно лишь 13-го. Но эта формальность уже не имела значения. От А.И. Чернышева и других разведчиков царь знал заранее и время, и место наполеоновского вторжения, и силы его. Агрессия Наполеона не заключала в себе никакой неожиданности, но грозила смертельной бедой.

Русский командный состав, хотя в целом и уступал наполеоновскому, был представлен к 1812 г. не только высокородными и чужеземными бездарностями, вроде И.В. Васильчикова и П.А. Шувалова, И.Н. Эссена и Ф.Ф. Эртеля, но и талантливыми генералами, которые могли поспорить с маршалами Наполеона. Первыми в ряду таких генералов (не считая оказавшегося в начале войны не у дел М.И. Кутузова) стояли Барклай и Багратион. Александр I вполне мог положиться на таких военачальников, но, может быть, под впечатлением Аустерлица и Фридланда явно их недооценивал. В начале 1812 г. царь так и заявил шведскому атташе: «В России прекрасные солдаты, но бездарные генералы».²⁵

13 июня Александр подписал приказ  по армиям и манифест о войне  с Францией. В тот лее день  Александр отправил к Наполеону министра полиции А.Д. Балашова с письмом, где говорилось: «Если вы согласны вывести свои войска с русской территории, я буду считать, что все происшедшее не имело места, и достижение договоренности между нами будет еще возможно». Сам царь не верил в то, что Наполеон, уже перебросивший в Россию полмиллиона солдат, теперь вернет их обратно ради «достижения договоренности». Но для Александра было важно в столь критический момент продемонстрировать перед Европой свое миролюбие. «Пускай будет известно Европе, — напутствовал он Балашова, — что начинаем войну не мы!»

Наполеон принял Балашова, уже вступив  в Вильно, откуда только что ушла армия Барклая. «Будем договариваться сейчас же, здесь, в самом Вильно, — предложил император. — Поставим свои подписи, и я вернусь за Неман». Не довольствуясь этим унизительным для национального достоинства России предложением, он отправил с Балашовым письмо к Александру, оскорблявшее монаршую гордость царя: «Если бы Вы не переменились в 1810 г., если бы Вы, пожелав внести изменения в Тильзитский договор, вступили бы в прямые, откровенные переговоры, Вам принадлежало бы одно из самых прекрасных царствований в России. Вы испортили все свое будущее».26 Менторский тон этого послания и в особенности тот апломб, с которым Наполеон, вторгшийся на русскую землю, заранее перечеркивал «все будущее» Александра, разбередили в ранимой душе царя все прошлые обиды, начиная с богомерзкого намека в 1804 г. на причастность его к отцеубийству, и окончательно установили его отношение к Наполеону как к смертельному личному врагу. «Наполеон или я, он или я, но вместе мы существовать не можем!» — вырвалось у него в разговоре с флигель-адъютантом А.Ф. Мишо...

План Наполеона в начале войны  был таков: разгромить русские армии  в приграничных сражениях порознь, «наказать» таким образом царизм за нарушения Тильзитского договора и принудить его к миру, выгодному для Франции, т.е. главным образом к соблюдению континентальной блокады .Наполеон полагал, что царская власть в Петербурге после стольких дворцовых переворотов не может быть прочной и что первая же победа «Великой армии» заставит Александра из страха, с одной стороны, перед французским нашествием, а с другой — перед угрозой нового дворцового переворота согласиться на второй Тильзит.

Следуя своему плану, Наполеон с  главными силами погнался за Барклаем де Толли, а чтобы не дать Барклаю и Багратиону соединиться, направил вразрез между ними корпус Даву.

Александр I видел, что он мешает Барклаю, и чувствовал себя в армии неуютно: случись позор нового Аустерлица, как его пережить? Поэтому он внял уговорам самых доверенных лиц из своего окружения — А.А. Аракчеева, А.Д. Балашова и нового (после опалы М.М. Сперанского) государственного секретаря А.С. Шишкова, которые внушали царю, что он будет более полезен отечеству как правитель в столице, нежели как военачальник в походе. В ночь с 6 на 7 июля в Полоцке Александр оставил армию и поехал сначала в Москву, а затем в Петербург — поднимать столичных дворян и купцов на защиту отечества.

Наполеон не смог разбить 1-ю русскую армию. Дважды — у Полоцка и Витебска — он настигал Барклая, но тот, искусно маневрируя, уходил от сражения и отступал дальше. 22 июля обе русские армии соединились в Смоленске.²⁷

Итак, война принимала  затяжной характер, а этого Наполеон боялся больше всего. Растягивались его коммуникации, росли потери в боях, от дезертирства, болезней и мародерства, отставали обозы. Между тем возможность использовать местные ресурсы сводилась к минимуму, почти к нулю сопротивлением народа.

Именно в Смоленске Наполеон впервые попытался вступить с Александром I в переговоры о мире — через пленного генерала П.А. Тучкова. Предлагая «заключить мир», он угрожал на случай отказа: Москва непременно будет занята, а это обесчестит русских, ибо «занятая неприятелем столица похожа на девку, потерявшую честь. Что хочешь потом делай, но честь уже не вернешь!» Александр на это предложение (как и на все последующие) не ответил.²⁸

В ночь на 13 августа Наполеон неожиданно для своих маршалов приказал выступать из Смоленска на Москву, в погоню за русскими армиями. Может быть, таким образом, он хотел подтолкнуть царя к согласию на мирные переговоры, тем более что П.А. Тучков усомнился, возможно ли это. Главное же, Наполеон устремился вперед, к Москве, с надеждой на то, что если русские сражались так отчаянно за Смоленск, то ради Москвы они обязательно пойдут на генеральное сражение и тем самым позволят ему кончить войну славной, как Аустерлиц или Фридланд, победой...