Неисчерпаемость и безграничность Франциска Скорины
Белорусский Национальный Технический университет
Кафедра «Основы бизнеса»
Реферат
По дисциплине «История Беларуси»
«Неисчерпаемость и безграничность Франциска Скорины»
Исполнитель
Студент группы №105310
Руководитель
Минск 2011
Введение:
Франциск Скорина: «Да совершенен будет человек…»
Франциск Скорина жил и творил на ниве христианского просвещения в эпоху европейского гуманистического Ренессанса (первая половина XVI в.). Он глубоко почитаем в Беларуси. Его именем назван главный проспект белорусской столицы, многие улицы, учебные заведения страны. Орден Франциска Скорины – высшая государственная награда. Однако многое в жизни великого гуманиста до сих пор покрыто тайной. Несколько столетий исследователи изучают загадку его личности, пытаются воспроизвести этапы жизни и творчества издателя и комментатора первой печатной Библии на старобелорусском языке, адресованной не только белорусам, но и всем восточнославянским народам. Его Библия вышла раньше немецкой, изданной Мартином Лютером. Скорина почти на полстолетия опередил польских и российских издателей. Но и сегодня жизнеописание великого просветителя обозначено только пунктирно. Неизвестны точные даты его рождения и смерти, место захоронения, весьма противоречивы сведения о вероисповедании.
А ведь поиски вели десятки пытливых умов, так как значение деятельности Скорины для развития европейской письменности трудно переоценить.
Франциск «из славного места Полоцка»
Далеко не все детали биографии Скорины дошли до наших дней, до сих пор осталось ещё немало «белых пятен» в жизни творчестве великого просветителя. Неизвестны даже точные даты его рождения и смерти.
Относительно даты рождения большинство исследователей склоняется к 1490 г., именно он был определен при праздновании 500-летия со дня рождения первопечатника. 1990 г. был объявлен ЮНЕСКО годом Скорины. Обоснованием данной версии служит достоверный факт, что в 1504 г. Скорина поступил в университет польского города Краков на факультет свободных искусств, куда принимали по достижении 14 лет. Родился в семье состоятельного полоцкого купца Луки Скорины, который вел торговлю с Чехией, с Московской Русью, с польскими и немецкими землями. Материально юноша не нуждался: отец торговал пушниной и шкурами по всей Европе, а после смерти дело перешло к старшему сыну Ивану. От родителей сын перенял любовь к родному Полоцку, название которого он позднее всегда употреблял с эпитетом «славный». Первоначальное образование Франциск получил в доме родителей — научился читать по Псалтыри и писать кириллицей. Предполагают, что латынь (Франциск знал ее блестяще) он выучил в школе при одном из католических костелов в Полоцке или Вильне.
Предположительно, в 1504 году становится студентом Краковского университета — точная дата неизвестна, так как запись, на которую традиционно ссылаются — «В [период] ректорства почтенного отца господина Яна Амицина из Кракова, доктора искусств и канонического права, милостию бога и апостольского престола епископа лаодиценского и суфрагана краковского, а также плебана [костёла] святого Николая вне стен Кракова, в зимний семестр в лето господне 1504 следующие [лица] вписаны […] Франциск сын Луки из П[о]лоцка, 2 гроша», может также касаться любого Франциска из польского города Плоцка, тем более, что сумма в 2 гроша, внесенная «абитуриентом» Франциском, по тем временам была невелика даже для купеческого сына.
В 1506 году Скорина заканчивает
факультет «семи вольных
Доктора медицины защитил 9 ноября 1512 года, успешно сдав экзамены в Падуанском университете в Италии, где было достаточно специалистов, чтобы эту защиту подтвердить[15]. Вопреки распространенному мнению, Скорина в Падуанском университете не учился, а прибыл туда именно для сдачи экзамена на научную степень, о чём свидетельствует актовая запись университета, датированная 5 ноября 1512 года: «…прибыл некий весьма учёный бедный молодой человек, доктор искусств, родом из очень отдалённых стран, возможно, за четыре тысячи миль и более от этого славного города, для того, чтобы увеличить славу и блеск Падуи, а также процветающего собрания философов гимназии и святой нашей Коллегии. Он обратился к Коллегии с просьбой разрешить ему в качестве дара и особой милости подвергнуться милостью божьей испытаниям в области медицины при этой святой Коллегии. Если, Ваши превосходительства, позволите, то представлю его самого. Молодой человек и вышеупомянутый доктор носит имя господина Франциска, сына покойного Луки Скорины из Полоцка, русин…» 6 ноября 1512 года Скорина прошел пробные испытания, а 9 ноября блестяще сдал особый экзамен и получил знаки медицинского достоинства. Что стало знаменательным событием не только в жизни молодого Франциска, но и в истории культуры Беларуси. До сих пор в одном из залов этого учебного заведения, где находятся портреты знаменитых мужей европейской науки, которые вышли из его стен, висит портрет выдающегося белоруса работы итальянского мастера. Также сохранились записи протокола экзамена, где, в частности, говорится: «Он проявил себя столь похвально и превосходно во время строгого испытания, излагая ответы на заданные ему вопросы и отвергая выдвинутые против него доказательства, что получил единодушное одобрение всех присутствующих ученых без исключения и был признан обладающим достаточными знаниями в области медицины». Позднее он сам себя будет именовать: «в науках и лекарстве учитель», «в лекарских науках Доктор», «ученый» или «избранный муж».
О периоде 1512-1516 в жизни Ф. Скорины нам пока ничего не известно. Современные ученые выдвинули предположение, что в это время Скорина путешествовал по Европе, знакомился с книгопечатанием и первыми печатными книгами, а также встречался со своими гениальными современниками — Леонардо да Винчи, Микеланджело, Рафаэлем. Основанием для этого служит такой факт — на одной из фресок Рафаэля изображен человек, очень похожий на автопортрет Скорины в изданной им позже Библии. Интересно, что Рафаэль написал его рядом с собственным изображением.
С 1517 года Скорина жил в Праге, где основывает типографию и начинает своё издательское дело, приступает к печатанию Библейских книг.
Первой напечатанной белорусской книгой, кириллическим шрифтом стала славянская «Псалтырь», в предисловии к которой сообщается: «Я, Франциск Скорина, сын славного Полоцка, в лекарских науках доктор, повелел есми Псалтырю тиснути русскими словами, а словенским языком». Вышел он 6 августа 1517 года.
Затем почти каждый месяц издавались все новые и новые тома Библии: Книга Иова, Притчи Соломона, Экклезиаст… За два года в Праге Франциск Скорина выпустил в свет 23 иллюстрированные библейские книги, переведенные им на понятный широкому читателю язык. Каждую из книг издатель снабдил предисловием и послесловием, включил в Библию почти полсотни иллюстраций. Всего на протяжении 1517-1519 годов переводит и издаёт 23 книги Библии.
Примерно в 1520 году или
чуть позже первопечатник
В 1525 году умирает один из спонсоров виленской типографии Юрий Одверник, и издательская деятельность Скорины останавливается. Он женится на вдове Одверника Маргарите (скончалась в 1529 году, оставив маленького ребенка). Спустя несколько лет один за одним умирают другие меценаты Скорины — виленский бурмистр Якуб Бабич (в доме которого и была типография), затем Богдан Онков, а в 1530 году году и трокский воевода Константин Острожский.
В 1525 году последний магистр Тевтонского ордена Альбрехт Бранденбургский провел секуляризацию Ордена и провозгласил вместо него светское Прусское герцогство, вассальное королю Польши. Магистр был увлечен реформаторскими переменами, которые в первую очередь касались церкви и школы. Для книгоиздательского дела Альбрехт в 1529 или 1530 году пригласил в Кёнигсберг Франциска Скорину. Пишет сам герцог: «Не так давно приняли мы прибывшего в наше владение и Прусское княжество славного мужа Франциска Скорину из Полоцка, доктора медицины, почтеннейшего из ваших граждан как нашего подданного, дворянина и любимого нами верного слугу. Далее, поскольку дела, имущество, жена, дети, которых у вас оставил,— отсюда его зовут, то, отъезжая туда, покорнейше просил нас, чтобы письмом нашим поручили Вашей опеке…».
В 1529 году умирает старший брат Франциска Скорины Иван, кредиторы которого выставили имущественные претензии самому Франциску (видимо, отсюда и спешный отъезд с рекомендательным письмом герцога Альбрехта). Итак, Скорина в Кёнигсберге не задержался и через несколько месяцев вернулся в Вильню, забрав с собой печатника и иудея-лекаря. Цель поступка неизвестна, но «краже» специалистов обиделся герцог Альбрехт и уже 26 мая 1530 года в письме к виленскому воеводе Альберту Гоштольду требовал вернуть этих людей герцогству.
5 февраля 1532 года кредиторы
покойного Ивана Скорины,
В 1534 году Франциск Скорина
предпринимает поездку в
Около 1535 года Скорина переезжает в Прагу, где, скорее всего, работает врачом или, маловероятно, садовником при королевском дворе. Распространенная версия о том, что Скорина занимал должность королевского садовника по приглашению короля Фердинанда I и основал знаменитый сад на Градчанах, не имеет под собой серьёзных оснований. Чешские исследователи, а вслед за ними и иностранные историки архитектуры, придерживаются канонической теории, что «сад на Граде» (см. Пражский град) был заложен в 1534 году приглашенными итальянцами Джованни Спацио и Франческо Бонафорде. Близость имён Франческо — Франциск породила версию о садовнической деятельности Скорины, тем более, что в переписке между Фердинандом I и Богемской палатой четко отмечается: «мастер Франциск», «итальянский садовник», который получил расчет и уехал из Праги около 1539 года.[ Однако в грамоте 1552 года Фердинанда I сыну тогда уже покойного Франциска Скорины Симеону есть фраза «наш садовник».
Чем на самом деле Франциск Скорина занимался в Праге последние годы жизни — в точности неизвестно. Вероятнее всего, практиковал как врач.
Кончина
Поневоле думаешь, сколько всего хорошего смог бы еще сделать Скорина, если бы он действовал в более благоприятных условиях, если бы окружение лучше понимало его и помогало ему, опережавшему свое время по меньшей мере на полстолетия — до Федорова, Мстиславца и Будного. И если бы не беды, которые стали подстерегать великого гуманиста после издания в Вильно «Апостола» (1525). Это и смерть жены Маргариты, и тяжбы с ее родственниками, и пожар, в котором, вероятно, сгорела и его типография, перевезенная из Праги, и смерть брата Ивана, и тюрьма, в которой очутился в Познани Франциск за долги последнего (это свидетельствует, что наш первопечатник, продолжая семейные традиции, принимал участие также и в торговых делах), и вынужденный переезд с детьми в Прагу, и козни недоброжелателей при дворе чешского короля Фердинанда. В итоге он, садовник–ботаник–медик, вынужден был покинуть столицу и переехать со старшим сыном Симеоном в замок Крумлов на юге страны. Младший же сын, Франтишек, остался в Праге, в доме друга, где о мальчике заботилась повариха Магдалена.
И вот Скорину постигло новое несчастье. 2 июня 1541 года хронист В.Гаек записал: при пожаре в пражском кремле в дружеском доме ксендза Яна из Пухова погиб «Франтишек, сын бывшего когда–то доктора Руса». Некоторые исследователи, исходя из последней части фразы, склонны считать, что она свидетельствует, будто Скорина умер до этой даты. Но чешская белорусистка, почетный доктор Полоцкого университета Франтишка Соколова убедительно возразила, что здесь зафиксировано лишь отсутствие нашего соотечественника на тот момент в Праге. Скончался он на десятилетие позже. Ибо тогда почему Симеон Скорина обратился к королю Фердинанду с просьбой вернуть ему наследие отца (значит, оно было!) только в 1552 году? Как видно из документов, в 1577 году старший сын просветителя, перенявший работу у отца, все еще работал в Крумлове садовником.
Из сказанного вытекает, что могилу Франциска Скорины также следует искать не в Праге, как это считалось раньше, а в Крумлове, южной столице Чехии. В 1989 году в составе группы белорусских исследователей и скульпторов, выезжавших по инициативе Министерства иностранных дел Беларуси в Прагу, чтобы определить место для памятника нашему первопечатнику, это пытался сделать и я лично. Но встречи с чешскими историками убедили: поездке в Крумлов должны предшествовать сложные архивные поиски, для чего понадобятся совместные усилия белорусских и чешских специалистов.
Наследники
Итак, единственным человеком, который мог продолжить славный род, был Симеон Скорина. Мы пока не можем точно доказать, имел ли он детей и сколько. Но, очевидно, имел, если и профессор Монреальского университета Станислав Стенли Скорина, и его мексиканский двоюродный брат Георгий Скорина считали себя прямыми потомками выходца из Полоцка, переведшего Библию «на русинский язык».
Несколько слов о каждом. Станислав Стенли Скорина, как и его предок, всесторонне одаренный человек. В нем удивительно сочетались медик и философ. А еще композитор. Когда мы вторично встретились с ним в 1990 году — на этот раз в Нью–Йорке, в клубе ООН на торжественном вечере, посвященном 500–летию со дня рождения Франциска Скорины, — он подарил мне грампластинку с музыкой одного из своих балетов, а также свою книжку о том, как сохранить здоровым желудок.
Георгий Скорина, родившийся
в Кракове в 1926 году, участвовал в
антифашистском восстании в Варшаве,
попал в концентрационный лагерь.
Добравшись через Канаду в Мексику,
занимался литературным творчеством,
переводил на испанский язык исторические
исследования и мемуары, получил
высокие правительственные
И мне кажется символическим, что в то время, когда наши ученые до хрипоты спорят, как называть первопечатника, Георгием или Франциском, в далекой Мексике живут в одной семье как продолжатели традиции два брата, которые носят те же имена. Надеюсь, во исполнение мечты отца они побывают на родине своих предков в дни, когда мы будем праздновать 500–летие своего книгопечатания.
«Библия Руска»
Белорусская Библия, изданная Скориной, значительно опередила подобные издания у соседних народов, став второй, после че-шской, печатной Библией в славянском мире.
Что это значило для Беларуси, красноречиво свидетельствует такой пример. В Санкт-Петербурге, в библиотеке Академии Наук, хранится уникальный памятник книжного искусства Беларуси начала XVI века - Библия на церковнославянском языке. Её переписывал один человек - Мацей из Торопца, прозванный Десятым, - на протяжении пяти лет: начал в 1502 г. в Вильне, а закончил в 1507 году в Супрасле. Книжный фолиант Мацея Десятого по объёму текста немногим превосходит 23 книги Библии, изданные на протяжении 1517-19 годов в Праге белорусским первопечатником. Хоть Скорина работал не один, но, учитывая технические трудности при подготовке и выпуске книг печатным способом, его Библию по затратам человеческого труда можно сравнить с рукописной Библией 1507 года. Приблизительно за такое же время, на протяжении которого Мацей Десятый переписывал одну книгу, Скорина смог подготовить к печати и издать несколько сот комплектов Библии. Поскольку тираж у Скорины достигал полутысячи экземпляров, из его типографии в Праге вышло более 10 тысяч книг. Такую библиотеку не смогли бы одолеть сто переписчиков и за 10 лет.
Язык, на котором Франциск
Скорина печатал свои книги, был
основан на церковнославянском языке,
но с большим количеством
Восхищает и оформление книг
Скорины. В первую белорусскую Библию
издатель включил почти полсотни
иллюстраций: многочисленные заставки,
иные декоративные элементы, гармонирующие
с версткой страниц, шрифтом и
титульными листами. В его пражских
изданиях множество орнаментальных
украшений и графических
Франциск Скорина дал своему народу Библию на понятном языке, удовлетворяя в некоторой степени книжный голод, существовавший тогда в белорусском государстве, Великом Княжестве Литовском, да и во всей Восточной Европе. Сохранилась переписка между писарем великого князя литовского Якубом и московским архитектором Ермоличем, которые жили в конце XV столетия. Якуб просил своего московского приятеля приобрести для него послания апостола Павла, на что тот ответил, что нужных книг купить не смог, и обещал заказать их у "дабрапісцаў". Если даже великокняжеский писарь чувствовал дефицит книг и искал их за границей, то купить Библию шляхтичу или мещанину было ещё тяжелее.
В таких условиях уже только печатание Библии само по себе было реформационным шагом. Современник Скорины, католический кардинал Гозий, однажды сказал: "Дать народу читать Библию - значит давать святыню псам и бросать жемчуг перед свиньями". Позиции сторонников Реформации и её противников в этом вопросе кардинально отличались.
Библия Скорины нарушала те правила, которые существовали при переписывании церковных книг: содержала тексты от издателя и даже гравюры с его изображением. Это единственный подобный случай за всю историю издания Библий в Восточной Европе. Из-за запрета на самостоятельный перевод Библии католическая и православная церковь не признавала книги Скорины.
На титульном листе Библии отражено, как считают исследователи, изображение печати (герба) Скорины как доктора медицины. Основное содержание этого образа «Луна Солнечная» — получение знаний, физическое и духовное лечение человека. Образ месяца отображает профиль самого первопечатника. Рядом с гербом находится знак «весы», который образовывается буквой «Т», что означает «микрокосм, человек», и треугольником «дельта» (Δ), который символизирует ученого и вход в Царство знаний.
Книги Ф. Скорины – бесценное достояние мировой культуры. Полного собрания его оригинальных изданий нет ни в одной библиотеке мира. Чешские издания (23 книги) стали общедоступными лишь после их факсимильного воспроизведения издательством «Белорусская энциклопедия» в начале 1990-х гг. В прошлом году по инициативе немецкого слависта Ганса Ротэ осуществлено факсимильное переиздание с теоретическими и текстологическими комментариями еще более редкого издания Ф. Скорины «Апостол».
Трудно однозначно ответить,
почему именно Прага была избрана
Скориной для осуществления задуманного.
Некоторые исследователи
Возможно, главную роль в выборе места основания типографии сыграла не симпатия короля, а ранее изданная чешская Библия, которую Ф. Скорина взял за образец. Где точно находилась типография белорусского первопечатника, к сожалению, неизвестно.
В канун 480-летия белорусского
книгопечатания в Праге открыт памятник
Франциску Скорине и
«Два имени» и Вероисповедание
Католицизм
Какой конфессии придерживался Франциск Скорина, в точности неизвестно. Никаких прямых доказательств на этот счет нет, не сохранились и свидетельства самого Скорины. Единственным прямым указанием является высказывание униатского архимандрита Атаназия Антония Селявы, автора полемической книги Anteleuchus (Вильня, 1622), который, обращаясь к православным, писал о начале Реформации в Беларуси: «Перед унией (Брестской церковной унией 1596 года) был Скорина, еретик-гусит, который для вас печатал в Праге книги по-руски»
Рассматривая канонический автопортрет Франциска Скорины 1517 года, белорусский исследователь Владимир Агиевич, автор статьи «Стан сучаснага скарыназнаўства i актуальныя праблемы засваення спадчыны асветнiка» («Весцi Нацыянальнай акадэмii навук Беларусi. Серыя гуманiтарных навук» (2008. № 3), приходит к выводу, что первопечатник символически зашифровал для потомков свое имя двояко: «и в виде славянской вязи букв, и в форме астронимов «Пчела» и «Лампа» на гравюрном портрете». Расшифровка сложной славянской вязи на нижней плакетке дала вот такой результат (написание некоторых букв поневоле упрощаю): «(Георги ў Франциск ў Скоринаў)». Появление слова «Франциск» в данном контексте явно смутило автора статьи: признав, что в первом слове гравер закономерно «зафиксировал крестное имя Георгий как автограф», вторым словом почему–то отдал дань необязательной здесь (ведь портрет — не текст) условности — употребил не крестное, а «принятое в корпорации имя Франциск». То есть наш первопечатник опять изображается этаким «приспособленцем», который капитулировал перед чуждой ему католической «корпоративностью».
Значит, в спорном словосочетании из грамоты короля Сигизмунда в защиту Скорины Georgii Franciscii Skorinae ни первое, ни второе слово не являются описками? Значит, у Скорины действительно два имени? И православное, и католическое? Как же такое стало возможным?
К.Кантак объяснил все еще в 1933 году. Оказывается, в отличие от других католических орденов, бернардинцы, патроном которых являлся святой Франциск, не отрицали первый крест, а признавали его действительным, что делало их весьма популярными на православно–католическом пограничье. Откуда в Полоцке взялись бернардинцы? Первые следы их миссии здесь восходят, как свидетельствует варшавская Encyklopedya Koscielna (1913), еще ко временам Витовта. А в 1490 году великий князь ВКЛ Александр дал этому ордену привилегию (цитирую по краковскому изданию 1939 года) «на место под своим замком в Полоцке, нахождение и продолжительность которого точно определяется: по реке Полоте в сторону церкви св. Духа — ради возведения костела в честь Бога–Избавителя и святой Девы Марии, а под именем святых Франтишка и Бернардина, монастыря и его строений». В том же году из Вильно пешком в Полоцк направились четыре монаха во главе с гвардианом Львом из Ланьцута, человеком образованным и известным, возможным опекуном Скорины во время его учебы в Кракове. В 1498 году деревянный монастырь (конвент) был уже возведен, а его гвардиан получил права плебана, это значит — мог крестить прихожан, что весьма встревожило самого московского царя Ивана III.
И вот, как утверждает К.Кантак, который смог воспользоваться рукописными книгами Литовской провинции бернардинцев, вывезенными во время Первой мировой войны из Ковно в Галицию, полоцкие бернардинцы «окрестили множество людей, других вернули из схизмы. Вокруг конвента выросло нечто вроде католической общины в несколько тысяч человек. Среди «возвращенных» оказалась также семья Скорины, как об этом свидетельствует имя знаменитого издателя — Франтишек. Просветитель широко пользовался этим именем в своих предисловиях и послесловиях к переводам Библии, правда, чаще в версии Франциск. И с его авторской волей мы должны считаться.
Тот факт, что Скорина принял католическое крещение от бернардинцев, многое проясняет и в его биографии, и в его изданиях, объясняет его веротерпимость, «надконфессиональность». Все дело заключается в том, что бернардинцы, в отличие от других католических орденов, особенно иезуитов, в отличие от виленской епископской курии, с которой они вели постоянную борьбу, находились, по–современному говоря, на левом крае идейно–конфессиональной борьбы того времени, весьма толерантно, даже с симпатией относились к православию. Они признавали важными и правильными все православные таинства, в том числе и крещение, более того — не требовали при ребаптизации (повторном крещении) «принятия латинского обряда» (цитирую вслед за Кантаком). К примеру, бернардинцы одни защищали княгиню Елену, дочь московского царя Ивана III, которая, став женой литовского князя Александра, сохранила веру православную. Виленское духовенство во главе с епископом Табором считало ее «язычницей», заставляло стать католичкой. Бернардинцы же доказывали, что Елена имеет все права делить с мужем литовский престол. И потому княгиня доверила им сохранение «семейных драгоценностей».
Ещё есть такие факты, такие как среди книг, издаваемых им в пражский период (1517—1519), были те, которые не входили в православный библейский канон («Притчи про мудрого царя Соломона» (1517), «Песнь песней» (1518)). Язык пражских изданий близок к старобелорусскому (современники называли его «руским», отсюда и «Библия руска»). В Великом княжестве Московском книги Скорины были сожжены как еретические и написанные на территории, подвластной римской церкви, а сам Скорина изгнан именно как католик. Издательскую деятельность Скорины критиковал православный князь Андрей Курбский, причем уже после своей эмиграции из Московского княжества. Существует также ещё один любопытный документ — рекомендательное письмо римского кардинала Иосафа полоцкому архиепископу о неком Иоанне Хризансоме Скорине, написанное в Риме. В нём сообщается, что светлейший и почтеннейший брат Иоанн Хризансом Скорина, который должен вручить послание его преосвященству полоцкому архиепискому, обучен в «этом городском коллегиуме», возведен в сан священника и «возвращается» в диоцезию. Возможно, этот Иоанн Хризансом Скорина был полочанин и приходился родственником Франциску Скорине. Можно предположить, что клан Скоринов все-таки был католическим. И тогда вполне логичным выглядит и то, что первопечатник Скорина носил католическое имя Франциск. Стоит, однако, отметить, что, хотя при первоначальной публикации документ был отнесен к 1558 году, позднее исследователь Г.Галенченко установил, что дата была отчитана с ошибкой и документ следует относить к 18 веку. С этим согласуются и упоминаемые в документе реалии, в частности существование католической полоцкой епархии.
- Неисчерпаемость и безграничность Франциска Скорины
- Неінвазивні оптико електронні прилади та системи діагностики мікроциркуляції периферійного кровообігу
- Нейгебауэр, Мартин
- Нейминг
- Нейминг - сущность и этапы
- Нейробластома
- Нейробруцеллез
- Неисправности системы питания ижекторных двигателей. Неисправности инжекторных двигателей
- Неисправности трансформаторов
- Неисправности трансформаторов
- Неисправности транформаторов
- Неисправности уплотнений и их ремонт
- Неисправности электрооборудования автомобилей
- Неисчерпаемость и безграничность Франциска Скорины
