Основные принципы построения этики

ОСНОВНЫЕ  ПРИНЦИПЫ ПОСТРОЕНИЯ ЭТИКИ 

     Кант  видел этику как стройную научную  теорию, подобную естественным наукам. Как и любая точная наука, этика должна иметь необходимые атрибуты: собственные принципы, законы, категориальный и понятийный аппарат.

     По  Канту, построить этику по образцу  науки – значит создать учение об универсальной общечеловеческой нравственности. До Канта такую попытку  построения этики по образцу математики предпринимал Спиноза. Научная этика  сходна с математикой и естествознанием  в главном – её истины должны быть необходимыми и всеобщими. А  значит, они должны опираться на естественный свет человеческого разума, как на него опирается наука. И для обоснования этих истин мы не имеем права апеллировать ни к чувственным импульсам, ни к опыту.

     Кант  уверенно говорит о превосходстве практического разума над теоретическим, деятельности над познанием. Но что такое «практическое»? В широком смысле слова к практическому философствованию он причисляет этику, учение о государстве и праве, философию истории и религии, антропологию. Но в узком смысле термина практический разум у Канта означает «разум законодательствующий, а значит, создающий принципы и правила морального поведения». [1, с. 116]

     В «Критике чистого разума» изложена теория этики. В соответствии с воззрениями Канта на мораль «практическое есть все то, что возможно благодаря свободе». [5, т. 3, с.658]

     В основе «практического разума» Канта лежит тот же самый разум, что был теоретическим в «Критике чистого разума». Это один и тот же разум, но иначе применяемый, так как «практика» Канта не опирается на познание. Философ желает научной этики.

     Кант  придерживается принципа первенства вопросов моральности поведения человека над вопросами научного познания. У него теоретическое познание в состоянии самое большее побудить к активности моральную мысль человека. С другой стороны, возникает надежда, что в сфере морального действия человеку удастся соединиться с трансцендентным, стать ему причастным, приобщиться к его содержанию.

     Этика – главная часть философии Канта. Именно с размышлений над антиномиями началось становление его «критицизма». Кант строил этику, основанную на принципах антиэвдемонистичности, онтологической двойственности человека, рационализма, антинатурализма, ориентации на должное, априоризма и автономности. Под «автономностью» в данном контексте понимается независимость моральных постулатов от внеморальных доводов и оснований.

     Эвдемонистическими  называются учения этики, опирающиеся  на принцип счастья. Этика Канта  принципиально антиэвдемонистическая, т.е. одной из её особенностей является это отрицание возможности обоснования этики на принципе счастья.

     Правда, немецкий философ признает, что быть счастливым – необходимое желание  каждого разумного конечного  существа. Однако, задачу достижения счастья  невозможно, по Канту, рассматривать  как закон. То, в чем каждый усматривает  свое счастье, зависит от особого  чувства удовольствия или неудовольствия и даже в одном и том же субъекте – от различия потребностей соответственно изменениям в этом чувстве. «Следовательно, практический принцип стремления к счастью, будучи необходимым субъективно, объективно все же остается совершенно случайным принципом; в различных субъектах он может и должен быть очень различным и, значит, никогда не может служить     законом. [2, с. 330]

     Человек как онтологически двойственное существо, причастное к двум различным  мирам – явлений и вещей в себе, – неизбежно приходил у Канта к этическому расщеплению самого себя и сферы своего поведения. Эмпирический индивид и трансцендентная личность не могут обладать одними и теми же мерками оценки выбора и действия, так что следует строить этику, учитывая, что человек – гражданин двух миров и в моральном отношении,        а высшая нравственность, по Канту, не может быть выведена из мотивов эмпирической жизни.

     Рационализм кантовской этики означает, что не чувственные увлечения, не вспышки  страсти и не порывы сердца, а  только разум должен судить о добре и зле. Этика, основанная на чувственных потребностях, не обеспечивает чистоты нравов. Жестокий нормативизм этики Канта противопоставляется описательной этике с ее ориентацией не на должное, а на реально существующее. Эту позицию он занял, исходя из своего учения о двойственности человеческой природы. Немецкий философ считает схему всякого реально существующего морального поведения «в принципе недостаточной и ущербной». [1, с. 119]

     Этика Канта автономна. Она ориентирована  на некий независимый будто бы от привходящих соображений и  стимулов идеал. Ни чувственные желание, ни эгоистическая расчетливость, ни апелляции к пользе или вреду  вообще не должны приниматься в соображение. [5, т. 4, с. 275]

     Однако  Кант не довел свой замысел автономной этики до конца. Он лишь уменьшил значимость религии, но не отверг религиозную веру. По Канту бог не творец нравственности, не источник нравственного закона, но он - причина нравственного порядка  в мире.

     Учение  Канта о человеке пессимистично. Ядром этой теории является тезис  об «изначально злом», которое будто бы присуще природе человека. Кант считал, что «люди по своей эмпирической природе более злы, чем добры, ибо животный эгоизм толкает их к злосердечию и коварству, несмотря на наличие у них влечения к общительности и задатков гуманности и личного достоинства» [5, т. 4, ч. 2, с. 29].

     Формализм этики Канта – обличье ее идеалистической  сущности, а также ее направленности против всякой попытки эмпирически  обосновать нравственность. Все эмпирическое, согласно мысли Канта, не только совершенно не пригодно к тому, чтобы прибавить что-нибудь к формальному принципу нравственности, «но в высшей степени вредно для чистоты самих нравов» [2, с. 328]. 

     Таким образом,  мы видим, что Кант выдвигал на первое место вопросы моральности  поведения человека. Он строил этику, основанную на принципах онтологической двойственности личности, рационализма, антинатурализма, автономности и априоризма.

     Выделяются  и особенности этики Канта: формализм, антиэвдемонистичность и противопоставление этического долга склонности.

     Учение  немецкого философа излагает нам  различные виды императивов в данной философско-этической концепции. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

1.1. Категорический характер этики Канта 

     И. Кант вводит понятие нравственного закона, основу которого следует искать «не в природе человека или в тех обстоятельствах в мире, в какие он поставлен, а a priori исключительно в понятиях чистого разума» [5, т. 4, ч. 1, с. 223]. По Канту вся моральная философия исходит из своей чистой основы. Она ничего не берет из антропологии, а дает человеку как разумному существу априорные законы. В свою очередь нравственный закон может быть найден лишь в «чистой философии». Кант полагал, что философия, соединившая априорные принципы с эмпирическими, не может даже называться философией, и особенно моральной. Поэтому основу этики составляет «метафизика нравственности», которая должна исследовать идею и принципы возможной чистой воли, а не действия и условия человеческой воли.

     Кант  исследует различные виды императивов  в этике. Императивом философ  называет форму повеления. Императив  прибегает к такой воле, которая  по своему свойству не определяется этим императивом с необходимостью. Императивы говорят, что поступать таким-то образом хорошо, но они говорят это о «такой воле, которая не всегда делает нечто потому, что ей дают представление о том, что делать это хорошо»                    [5, т. 4, ч. 1, с. 251]. Императивы всегда предполагают несовершенство воли разумного существа.

     Существует  два основных вида императивов: гипотетические и категорические. Мы имеем дело с гипотетическим императивом, если поступок, предписываемый им, хорош  только в качестве средства для чего-нибудь другого. А когда мы говорим о категорическом императиве, то поступок представляется как хороший сам по себе или как необходимый для воли, а сама воля согласуется с разумом. Другими словами, гипотетические императивы – те, исполнение которых связано с наличием определенных условий, в свою очередь категорические – те, которые обязательны при любых условиях.

     Категорический  императив Канта – это моральный  закон, одинаково обязательный для  всех людей. «Категорический императив  может быть таким же, как правила  математики, т.е. быть чисто формальным, применимым к поведению всех людей  во всякое время и во всяком месте».[13, с. 306]

     У Канта есть несколько формулировок категорического императива. Чтобы  лучше понять существо его мысли, приведем одну из них: «Поступай так, чтобы максима твоей воли могла  всегда стать и принципом всеобщего  законодательства». Другая формулировка: «Поступай так, чтобы человечество и в твоем лице, и в лице всякого другого всегда рассматривалось тобою как цель и никогда только как средство». Данное высказывание Канта определяется чистым долгом, ибо только в долге Кант видит то, что способно поднять человека над самим собой, дать состояться ему как личности в свободе и независимости от природного механизма.

     Категорический  императив Канта формулирует  принцип безусловного достоинства  личности. «Всеобщий закон нравственности возможен и необходим потому, пишет Кант, что в мире имеется нечто такое, существование чего заключает в себе и высшую цель и высшую ценность. Это «нечто» – человек!»[23, с.180] С его точки зрения человек не может быть принесен в жертву ни так называемому «общему благу», ни светлому будущему. Высшим мерилом отношений между людьми с позиций категорического императива является не чистая полезность, а значимость личности. На признании важности тех свойств и признаков (прежде всего разума и свободы), по которым все люди могут быть отнесены к единой категории рода человеческого, собственно и основывается категорический императив. Эта идея безусловного достоинства каждой человеческой личности является одной важнейших в этической философии Канта. По его мнению, практический нравственный закон возможен при существовании чего-то, что представляет абсолютную ценность само по себе. Такая цель «само по себе» –человек, точнее, личность.

     Есть  предметы, существование которых  зависит не от нашей воли, а от природы. Они не наделены разумом, имеют  только относительную ценность, служат только средствами для цели, но не могут быть самой целью. Такие предметы немецкий философ называет вещами. Разумные существа он называет лицами. Сама природа отмечает их в качестве целей самих по себе,    т. е. как нечто, что не следует употреблять как условие или как способ достижения какой-нибудь цели.

     Человек представляет себе собственное бытие как самоцель. Представление о личности как самоцели неотделимо в этике Канта от одной из основных его тем – идеи долга.

     В связи с категорическим императивом  выделяют основные особенности этики  Канта:

     1. крайне формальный характер этики;

     2. отказ от построения этики  как учения об условиях и  средствах, ведущих человека к  счастью; 

     3. противопоставление нравственного  долга влечению, прежде всего  чувственной склонности. [2, с. 327]

     По  Канту нравственный закон совершенно формален. Если использовать нравственный закон как предписывающий некоторое  определение нравственного поступка по его содержанию, то, как считает  Кант, это окажется несовместимым  с самими основами нравственного  закона: с его безусловной всеобщностью, с его полной независимостью от каких  бы то ни было эмпирических обстоятельств  и условий, с его автономией, т. е. независимостью от всякого интереса.

     К нравственному закону нельзя относить практическое предписание, которое  заключало бы материальное, а, следовательно, и эмпирическое условие. Ведь любая «материя» практических правил всегда основывается на субъективных условиях. Однако эти условия не в состоянии дать ей общезначимости для разумных существ, кроме только обусловленной. Следовательно, необходимость, которую выражает закон нравственности, не должна быть естественной необходимостью, она может состоять «только в формальных условиях возможности закона вообще» [5, т. 4, ч. 1, с. 351].

1.2. Долг как основной  фактор нравственности 

     Любое учение о морали, нравственности невозможно без такого понятия как долг. Этика  долга занимает в философии Канта  значительное место.

     Долгом  Кант называет «объективное практическое действие, которое в силу нравственного закона исключает все определяющие основания поступков, исходящие из склонностей».[2, с. 332] В долге заключается понятие принуждения, т. е. определение к поступкам, как бы охотно эти поступки ни совершались. По Канту моральность поступков определяется необходимостью их из одного лишь сознания долга и одного лишь уважения к закону, а не из любви или склонности к тому, что должно приводить к этим поступкам. Моральная необходимость есть непременно принуждение. Каждый поступок, основанный на необходимости, следует рассматривать как долг, а не как вид деятельности, который мы выбрали произвольно.

     Кант  считает, что моральный закон  для совершенного существа есть закон  святости. А для разумного существа этим законом является закон долга. Поступки определяются уважением к  закону и благоговением перед  своим долгом. Действия из чувства  долга – вот что имеет истинно нравственную ценность. Человек действительно нравственен только тогда, когда исполняет долг не ради какой-либо внешней цели, а ради самого долга. Ни одно из непосредственно-спонтанных чувств – доброжелательность, сочувствие, сострадание, симпатия, участие – сами по себе еще не есть истинная добродетель. Ибо эти душевные порывы могут толкнуть человека отнюдь не только на путь добра, но и к совершению зла. Кант признает мотивы человеколюбия нравственными при условии, что они не просто выражают психические склонности человека, а поставлены под контроль долга, определены моральным законом как их объективным критерием.

     Кант  допускал, что «забота о своем счастье может быть даже долгом», но в этом отношении он выдвигал следующее правило: следуй своему долгу, не обращая внимание на то, отразится это или нет на твоем эмпирическом счастье. А выполнение долга само приносит «аналог счастью... самоудовлетворенность» [5, т. 4, ч. 1, с.449].

     Что касается отношения к другим людям, то Кант советует действовать морально независимо от того, какое чувство  вызывает в нас объект нашего действия. Кант говорил: «Ненависть к человеку всегда отвратительна» [5, т.4, ч. 2, с.377]. Если нет в душе чувства любви, то пусть хотя бы будет чувство уважения. Обращаясь к долгу благожелательности, мы не можем сказать, что обязаны любить других людей и делать им добро. Когда любишь другого–желаешь ему добра из собственного побуждения, а не потому, что должен желать этого. Любовь – благожелательность, проистекающая из склонности. Но доброта может проистекать и из принципов. Наше удовольствие и удовлетворение от благодеяния может быть или непосредственным, или опосредованным удовольствием. Первое доставляется от благодеяния другому и является любовью. Второе имеет место тогда, когда мы одновременно сознаем, что исполнили свой долг – это благодеяние по обязанности. Благодеяние по любви исходит от сердца, благодеяние же по обязанности –скорее из принципов рассудка. Так, «жене можно оказывать благодеяние по любви; но там, где склонность исчезла, необходимо делать это по       обязанности». [7, с. 177]

     Однако  теория Канта не стремится превратить долг в неприятную обязанность. Но в  то же время философ делает акцент на реалистический момент долга. Все  люди не могут относиться с симпатией и любовью друг к другу, но правомерно требовать от них соблюдения долга. Также Кант говорит, что не всякий человек, что прикрывается личиной безупречности, столь же безупречен и внутри. Возможно, им движет корыстолюбие и другие низменные побуждения. Это лишний раз доказывает, что для Канта важна не только форма, но и ее содержание.

     Кант  считает, что судить о людях надо не только по их поступкам, но и мотивам, которыми они руководствуются. Но он не учитывает того, что поступки не менее важны, чем мотивы, и приучение к правильным поступкам есть одно из средств воспитания нравственных чувств.

     Неверно также превращать человека в служителя  долга. Долг должен служить счастью  людей.

     Для Канта нравственное начало сводится к субъективному сознанию долга. Долг есть долг – чистый долг, и исполнять его следует единственно из уважения к нему. Обосновывая это требование, Кант апеллирует к совести. Действительно, совесть человека является наилучшим судьей в вопросах морали, высшей способностью нахождения моральной истины и выработке правильного решения и подлинно нравственной точки зрения. Но у Канта, как это видно в «Критике чистого разума», совесть как раз и появляется там, где голос разума умолкает, где мышление не справляется с познавательными проблемами. Так что совесть по Канту уже в своем появлении по необходимости оказывается субъективной.

     В учении Канта понятие совести  неразрывно связано с дуализмом  его философской системы, которым  проникнута вся человеческая жизнь. Но этот дуализм не умаляет значение нормативно-критических принципов для реального поведения человека, и побуждения совести являются необходимой составной частью характеристики личности. Деятельный практический разум, рассматриваемый Кантом в учении о добродетели, несет в себе познание «внутреннего судилища», которое и есть совесть.

     Принцип «уважения к моральному закону» является сердцевиной кантовской этики, поскольку в нем открывается измерение гуманного поведения. Только личность, согласно Канту, может выражать это уважение, которое является априорным чувством; осознание этого уважения идентично осознанию законообразного долга и имеет характер необходимой всеобщности. Уважение к закону есть единственная движущая сила морального долга. Человек, по Канту, не просто разумное существо, он призван побуждаться разумом к моральному поведению, что выражается в почитании морального закона. Казалось бы, здесь нет речи о личном стремлении к счастью. Но противоречие долга и стремления к счастью – лишь кажущееся. Кант преодолевает его, утверждая, что счастье отдельного человека и блаженство всего человечества достижимо лишь тогда, когда их поведение подчиняется моральному закону. Смысл жизни – в связи добродетели и блаженства. Только такой долг, который способствует счастью человека и человечества, имеет этическую ценность. Учение Канта о долге, таким образом, есть забота о достоинстве человека и о счастье человечества. По Канту, долг – «мост» между личным счастьем и общественным благом, точка оптимального их соединения.

     Итак, Кант исходит из того, что долг – это принуждение и малейшее его нарушение является крайне губительным для моральной практики. Долг есть могучая сила бескомпромиссной совести, и своим «торжественным величием» [5, т. 4, ч. 1, с. 403] он создает фундамент человеческого достоинства. Известно эмоциональное заявление Канта, начинающееся словами: «Долг! Ты возвышенное, великое слово» [5, т. 4, ч. 1, с. 413].

     Человек как носитель нравственного закона и самоцель способен подчинить себе свою эмпирическую природу и возвыситься  над миром явлений, с гордостью подведя итог: «Звездное небо надо мной и нравственный закон во мне» [5, т. 4, ч. 1, с. 499].

     Однако  как возможно для человека выполнение долга, нравственного закона, моральной  практики? Постановка этого вопроса  ведет Канта к центральному понятию  и центральной проблеме его этики  – к понятию и проблеме свободы.  
 
 
 
 
 
 
 

РОЛЬ  И ЗНАЧЕНИЕ ПРОБЛЕМЫ СВОБОДЫ В ФИЛОСОФИИ  КАНТА

     Свобода  —   «нерв философии Канта»,  она «является  одним   из краеугольных камней морали и религии, а также  ключом  для  систематического построения чистого разума и  разума  спекулятивного».

     Кант  не  избегает  языка  метафизики  в  рассмотрении   понятия свободы.  По  существу,  он  не  раскрывает  содержания  ее   безусловности, ограничиваясь утверждениями о  негативной свободе, то есть  «свободе  от...», хотя обращается с понятием «свобода» так, как если  бы  знание  о ней было достигнуто. Разум не может объяснить, как возможна эта свобода.  В «Критике чистого разума» Кант показал только, как мы можем ее помыслить, не впадая  в противоречие,  доказательство  ее   реальности   он   оставил   для   разума практического. Признавая природное несовершенство человека,  Кант  в то  же время видел в нем разумное  существо,   которое   способно   с   помощью собственного разума и нравственного императива ограничивать  и преодолевать собственные  желания.  «Люди  имеют  достаточно  ума  для   самоконтроля   и морального поведения».

     Кант, как дуалист, знает только два  уровня  причинности  —   в  рамках природы и свободы,  причем  в  первом  она  понимается  механистически,   во втором —  метафизически, а поскольку  человеческая  свобода  исключается  из природной, постольку природа, тело и дух  абсолютно отделены друг  от  друга. У Канта возникает опрос: «Как возможна свобода разумного существа в мире,  где правит необходимость, то  есть  господствует  необходимая,  а  не  свободная причинность?»

     Кант  называет понятие свободы «ключом  к объяснению  автономии воли». Идею универсальной воли развивает категорический  императив,  но  он требует третьего связующего звена между утверждаемой  им  волей человека  и универсальным моральным законом. Этим  третьим звеном  и является  понятие свободы.  Благодаря   идее   свободы   Кант   выявил   особенность   природы человеческого разума —  его  «виновность»,  которая несет в себе  роковое несоответствие между требованиями природы и уровнем  его  возможностей.  Все попытки   решения   смыслообразующих   жизненных   вопросов   являют   собой метафизическую лестницу человеческого  существования,  которое  погружено  в трагическую ситуацию. Кант видит выход в поиске путей  к  новой  метафизике. Именно с этой  целью  его  позитивная  критика  стала  «попыткой  представить спекулятивную философию  как  путь  к  практической философии». [5,т.3,с.190]

     А  как  быть  в  том  случае,  когда   человек   выбирает   поступок, противоречащий долгу?

     Концепция свободы у Канта допускает  неоднозначное толкование  и  может пониматься, во-первых, как  «положительная  свобода»,  при которой человек свободен только тогда, когда его действия  определяются  моральным  законом, и, во-вторых, как «нейтральная свобода»,  имеющая место в случаях выбора человеком правильных  или неправильных  действий  именно  тогда,  когда он предпочитает поступок,  противоречащий  долгу.  Для теории  Канта оба эти аспекта свободы весьма  существенны,  так как,  с одной стороны,  только обусловленность действия  категорическим   императивом,   то   есть   чисто рациональное  действие  согласуется с истинным   характером   ноуменальных сущностей, а с другой  —   необходимостью  оставить  возможность моральной ответственности для людей, действующих вопреки закону нравственности,  делая существенной  концепцию нейтральной свободы.  Однако  эти две   концепции свободы несовместимы: когда субъект действует вопреки велению долга,  он будет свободен в нейтральном смысле и несвободен в положительном.

     Подобная  трактовка проблемы свободы лишь отчасти может  быть  основана на этике Канта путем различения понятий воли  и  произвола.  Причем  если  в ранних работах  понятие воли использовалось для  обозначения, как воли,  так и произвола,  то  в поздних работах воля  есть  чистый  практический  разум источник объективного закона нравственности, а произвол  содействует выбору между директивами воли и чувственности.  Употребляя  понятие воли  в  двух различных значениях как воли и как произвола Кант утверждает, что  обе  эти, по-видимому, противостоящие друг другу концепции  вполне  примиримы  и  что, следовательно, человек теоретически обладает свободой выбора. Проблема  воли и произвола  связывается  с  попыткой  Канта  объяснить  изначальное  зло  в человеческой природе, не отвергая при этом свободы человека.  Склонность  ко злу, хотя  и  имеет  свою  основу  в  свободе,  есть  проявление  произвола. Действительно,  Кант  приходит  к  антиномии   виновности   человека   из-за «естественной  склонности  человека  ко  злу»  [10, с. 99]. Это   противоречие воспроизводит дуализм учения данного немецкого философа о свободе.

     Понятие внутренней свободы как чистого  практического разума – центральное  в философии Иммануила Канта. Однако человек живет в обществе, находится в разного рода отношениях с другими индивидами. Поэтому немецкий философ разграничивает внутреннюю (моральную) свободу и свободу внешнюю, правовую, которая может и должна быть обеспечена соответствующим государственным устройством. Это разграничение не носит абсолютного характера, так как именно категорический императив формирует эталон справедливости. Формирование внутренней свободы личности рассматривается философом как главная цель морального воспитания. «Разум должен рассматривать себя как творца своих принципов независимо от посторонних влияний; следовательно, как практический разум или как воля разумного существа он сам должен считать себя свободным...»                           [5, т. 4, ч. 1, с. 292].

     В 1783г. была опубликована первая часть сочинения Шульца «Опыт руководства к учению о нравственности». Кант выразил совершенное несогласие с тезисом Шульца, о том, что все склонности и побуждения субъекта жестко детерминированы его «любовью к себе», причем эта детерминация осуществляется через ощущения. Кант усмотрел в этом отсутствие свободы, и прежде всего, свободы воли, ведущее, по его мнению, к фатализму, который «превращает всякое человеческое поведение в одну лишь игру марионеток» и тем самым полностью устраняет основоположные для морали понятия обязанностей, долга и свободы. Немецкий философ был убежден, что без свободы воли было бы невозможно совершение нравственных поступков, которые,  по его мнению, определяются разумом в соответствии с долгом. Поэтому, согласно Канту, когда даже самый решительный сторонник  теории «фатализма» руководствуется в своем поведении разумом и долгом, он фактически «всякий раз действует так, как если бы он был свободен»               [5, т. 4, ч. 1, с.242].

     В философии Канта имеются четыре различных понятия свободы, которые  так или иначе, связаны друг с  другом и которые следует различать.

     Во-первых, это свобода как особая трансцендентальная способность. Это независимость  рассудка от причин в рядах явлений, позволяющая ему выступать в  роли чувственно необусловленного начала упорядочения этих рядов, которое и  вносит в них эту причинность  как априорный результат трансцендентальной деятельности.

     Во-вторых, Кант принимает «относительное» [5, т. 4, ч. 1, с. 166] понятие свободы в мире явлений. Так как этот мир пронизан строгой необходимостью, то свобода в нем может существовать только в виде осознанной необходимости в опыте.