Особенности и основные результаты конкретно-социологического исследования "Советский читатель"

Министерство образования и  науки РФ

Московский государственный университет  печати

Факультет издательского дела и  журналистики

Кафедра книговедения и пропаганды книги

Реферат

по дисциплине

Психология и социология чтения

Тема

«Особенности и основные результаты конкретно-социологического исследования "Советский читатель"»

Выполнила: Михеева А. А.

ДКИР 3-1

Проверила: Сухорукова Е. М.

МГУП

2012/13

Взгляд в историю

С некоторой долей условности, изучение читателей в России можно  поделить на несколько периодов: первая половина – конец XIX в.; первая половина XX в. (пореволюционное время – 1917 г.) – конец 30-х гг.; вторая половина XX в. (конец 50-х гг. – конец 80-х гг.); начало 90-х гг. XX в. – настоящее время.

Первый период изучения русского читателя связан с именами Н.А. Корфа⁴, А.С. Пругавина, А.П. Мичурина, В.И. Орлова, основателя земской статистики, X.Д. Алчевской, основательницы Харьковской женской воскресной школы, а также с именами т. н. «народников».

Наибольший вклад в  изучение читателей в России в XIX в. внес Н.А. Рубакин, (1862-1946). Именно он впервые взялся за централизованное изучение читателей по специально разработанной программе.

В его основной работе по данной проблеме – «Этюдах о русской  читающей публике» (1895) – нашла отражение  характеристика чтения различных слоев  общества. В этом исследовании впервые  была сделана попытка социологического подхода к анализу чтения, т. е. увязки качественных и количественных характеристик чтения с социальным статусом читателя, условиями его  жизни.

Второй период изучения читателя пришелся на то время, когда изменялся  весь уклад российской жизни, закладывались  основы нового, советского государства.

В этот период изучались, прежде всего, возможности влияния чтения на личность. Чтение рассматривалось  как инструмент воздействия на внутренний мир человека. На первый план вышли  исследования психологических аспектов чтения, что и нашло отражение  в работах Д.А. Валики, С.А. Вальдгардта, А. Виленкина, А. Гайворовского, П.И. Гурова, А.А. Покровского, Я.М. Шафира и др.³

Следует, однако, отметить, что  теоретическая основа данного направления  была заложена раньше – еще в  новаторской работе Н.А. Рубакина «Психология  читателя и книги, или библиопсихология» (1911), конечно, не имевшей такого идеологического посыла.

Третий период исследования чтения связан с «оттепелью». Нужно  помнить, что с конца 1930-х до 1960-х  гг. исследований чтения практически  не велось. Это было связано не только с тем, что все силы уходили  на подготовку к войне, на саму войну (сначала – финскую, затем –  Отечественную), но и, прежде всего, с  политической ситуацией внутри страны, когда какие-либо исследования социологического характера были запрещены.

Только в середине 1960-х  в «Ленинке» появился Сектор социологии книги и чтения, чьей основной задачей было изучение чтения и читателя. В этот период появились первые работы таких известных ныне ученых, как В.Д. Стельмах, М. Ханин, М.Д. Афанасьев, И.Н. Беленькая, М.Д.Смородинская, А. Рейтблат, Т. Воловельская и др.⁴ В это же время был задуман и проведен ряд масштабных, централизованных, поддержанных государством исследований чтения: «Советский читатель» (монография, 1968 г.), «Книга и чтение в жизни небольших городов» (монография, 1973 г.), «Книга и чтение в жизни советского села» (монография, 1978 г.), «Советский рабочий-читатель» (1980).

Позже в структуре и  других крупных библиотек стали  возникать отделы (секторы) исследования чтения.

Отдельные аспекты чтения становились предметом таких  исследований, как «Книга в жизни  рабочей молодежи» (1966), «Читательские  интересы ленинградской рабочей  молодежи» (ЛГИК, 1967) и др. Изучение чтения специалистов проводились в рамках проблемы «Библиотека и научно-техническая  информация» (1965-1969 гг., под руководством ГПБ им. М.Е. Салтыкова-Щедрина).

Немало исследований было посвящено изучению чтения молодежи и юношества: «Чтение строителей комсомольских строек» (1968-1978), «Юный читатель-80» (изучалось чтение учащихся старших классов средних школ, техникумов, ПТУ), «Книга в жизни молодежи современного советского села» (1968-1978). В числе организаторов этих исследований была Государственная Республиканская юношеская библиотека (сейчас – РГЮБ) и др.

Со второй половины 1980-х  в России происходят существенные политические и социально-экономические изменения, оказавшие влияние и на развитие библиотек, и на изучение их читателей. Именно к этому периоду относится  четвертый этап изучения читателей.

Особенности национальной социологии

Характерными чертами  исследований чтения в России могут  быть названы следующие: социальная обусловленность, масштабность (или  стремление к ней), государственный  характер, многоаспектность проблематики, высокий уровень методологических основ исследований.

Социальная обусловленность. Большинству исследований чтения в  России присуща яркая социальная окрашенность. Их цель – доказать или  проиллюстрировать какую-либо социальную концепцию или теорию (например, «народничества», формирования «нового  человека» и т.п.). Это характерно как для исследований дооктябрьского, так и советского периодов. В постсоветский  период эта особенность проявляется  значительно меньше.

Масштабность (или стремление к ней). Для российских исследований характерен значительный охват опрашиваемых. Наиболее часто исследователи обращались к изучению чтения какой-либо социальной или демографической группы. Поначалу – «простого народа»: крестьян, рабочих, бойцов Красной Армии; позже – студентов, молодежи, старшеклассников, детей. Со временем – интеллигенции, специалистов, женщин, пожилых граждан, маргинальных групп (инвалидов, беженцев и др.). Совсем редкими были исследования индивидуального чтения.

Государственный характер. Весь советский период и до настоящего времени изучение чтения инициируется государственными структурами –  как правило, крупными библиотеками. Так, в течение более 40 лет основным разработчиком и организатором  исследований чтения был уже упомянутый Сектор социологии Государственной  библиотеки СССР им. В.И. Ленина. Аналогичные  центры исследования были в республиканских  библиотеках тогдашнего СССР (см. «Советский читатель – рабочий Украины», «Читатель массовых библиотек Эстонской ССР», «Книга и чтение в жизни армянского села», «Книга и чтение в сельском районе» (Латвийская ССР), «Книга, музыка, театр, телевидение и кино в жизни населения Киргизской ССР» и др.). Исследования чтения велись также во многих областных, краевых, городских библиотеках.

Сегодня ситуация иная: исследования поддерживаются различными фондами (например, Российским научным гуманитарным фондом), общественными ассоциациями (Российским книжным союзом, Русской ассоциацией  чтения, Российской библиотечной ассоциацией  и др.), заказываются крупными издательствами и др.

Многоаспектность проблемы. Российские исследователи рассматривали  проблему чтения со всех возможных  сторон. Например, их интересовало соотношение между библиотечным и небиблиотечным чтением; место чтения в структуре свободного времени различных читательских групп, а позже – место книги и библиотеки среди аудиовизуальных каналов информации; место в чтении различных читательских категорий традиционной и электронной книги; отношения традиционной библиотеки и Интернета; уровень культуры чтения и информационной культуры и т.д. Изучались приобщенность к чтению художественной литературы; особенности ее восприятия различными социальными читательскими группами; выявлялось, какое место в их чтении занимают классики и современные популярные авторы. Ставились вопросы о соотношении читающей и нечитающей публики; изучались особенности чтения общественно-политической, естественно-научной и технической, художественной литературы, выявлялись мотивы чтения, критерии оценки прочитанного.

Впервые в нашей стране изучалась роль библиотеки и ее соотношение  в организации чтения с прессой, радио, телевидением, анализировалась  система снабжения и обслуживания населения книгой (не только из библиотек). Исследовались такие проблемы, как  чтение и социализация личности; чтение в помощь пополнению профессиональных знаний; интернационализация чтения; чтение и межчитательское общение; влияние средств массовой информации и пропаганды на чтение; чтение юношества; роль библиотеки в организации чтения в семье; представление о будущем чтения и т. п.

Высокий уровень методологических основ исследований. Большинство  сколько-нибудь значительных российских исследований имели достаточно хорошо разработанную программу и методику. К их числу принадлежат, например, исследования В.С.Крейденко.

Как правило, исследование опиралось  на теорию, а в ходе его использовался  комплекс методов (опрос, эксперимент, наблюдение, анализ документации и  др.), что повышало его достоверность.

Следует отметить, что одно из последних масштабных исследований – «Массовое чтение в России»  – было проведено Аналитическим  центром Юрия Левады, одной из самых  авторитетных социологических служб.

Таким образом, можно утверждать, что исследования в области чтения в России, а затем в СССР были весьма интенсивны. Однако, если до 1917 г. они проводились, как правило, представителями общественности, то позже их инициатором и организатором  было, в сущности, только государство, задававшее определенную направленность этим исследованиям. Государство же их и финансировало, что так или иначе влияло на интерпретацию полученных результатов.

Все же, несмотря на эти оговорки, можно утверждать, что российскими  учеными достаточно подробно были освещены теоретические проблемы чтения; изучены  особенности чтения различных читательских групп населения, в том числе  детей, юношества, женщин, особенности  чтения различных литературных жанров; проанализирована ситуация чтения в  различных регионах страны и т. п.

В последнее время большое  внимание стало уделяться анализу  связи между чтением и книгоиздательской  и книготорговой деятельностью. Появились интересные исследования нового российского «электронного» читателя, обращающегося не только и не столько к книге, периодике, сколько к текстам Интернета. Именно в отношении этого читателя стал возможным сравнительный анализ результатов исследований других стран, который впервые четко выявил общность многих характеристик чтения.

Таким образом, в течение  практически двух веков, отмеченных серьезными социальными потрясениями – Первой мировой войной, революциями 1905 и 1917 гг., Великой Отечественной  войной 1941-1945 гг., Перестройкой и пр. – накапливался уникальный материал о чтении россиян как о национальном социокультурном и психологическом феномене.6

Однако, несмотря на количество ценного материала, в должной  мере проанализирован лишь один период изучения читателя – XIX век. Ни активная деятельность по изучению читателей  начала XX века, ни многочисленные исследования 1960-х – 1990-х гг. не получили пока глубокого  всестороннего осмысления.

Данные исследования

Обратимся к статистике чтения московской молодежи конца 1940-х годов. В 1948 году, проверяя эффективность “пропаганды  лучших произведений советской литературы”  в связи с двухлетием постановления  ЦК ВКП(б) о журналах «Звезда» и «Ленинград», Московский библиотечный кабинет Управления культурно-просветительных учреждений разослал в московские библиотеки анкету о чтении молодых рабочих и учащихся ремесленных училищ и школ ФЗО. Из 780 молодых читателей 390 назвали любимой книгой «Молодую гвардию» А.Фадеева, 170 — «Как закалялась сталь» Н.Островского, 108 — «Повесть о настоящем человеке» Б.Полевого, 77 — «Два капитана» В.Каверина, 38 — «Люди с чистой совестью» П.Вершигоры, 34 — «Непокоренные» Б.Горбатова, 23 — «Порт- Артур» А.Степанова, 18 — «Чапаев» Д.Фурманова, 15 — «Зою» МАли- гер, 13 — «Петр Первый» А.Толстого, по 12 — «Спутники» В.Пановой, «Василия Теркина» А.Твардовского, «Хождение по мукам» А.Толстого. Перед нами — весь официальный литературный пантеон: “советская классика” + произведения, получившие Сталинскую премию.

Дело, однако, не только в  предложении, но в уже сформированном школьной программе читательском спросе: анкеты показали, что читатели хотели бы прочитать «Повесть о настоящем  человеке» Б.Полевого (168 ответов), «Два капитана» В.Каверина (105), «Молодую гвардию» А.Фадеева (88), «Люди с чистой совестью» П.Вершигоры (80), «Порт- Артур» А.Степанова (67), «Бурю» И.Эренбурга (38), «Хождение по мукам» А.Толстого (31), «Непокоренные» Б.Горбатова, «Кружилиху» В.Пановой, «Угрюм-река» В.Шишкова (по 29 ответов), «Спутники» В.Пановой и «Дым Отечества» КСимонова (по 22 ответа), «Василия Теркина» А.Твардовского (20), «Ветер с юга» Э.Грина (18), «Педагогическую поэму» А.Макаренко и «Счастье» П.Павленко (по 16 ответов), «Они сражались за Родину» М. Шолохова и «Двенадцать стульев» И.Ильфа и Е. Петрова (по 12 ответов).

Этот читательский «горизонт  ожидания» был сформирован всем предшествующим читательским опытом. Как показала анкета, этот опыт (без учета классической и переводной литературы) сводился к следующему набору текстов: из 843 молодых рабочих 765 читали «Детство», 742 — «В людях», 625 — «Мои университеты» М.Горького, 460 — «Владимир Ильич Ленин» В.Маяковского, 735 — «Чапаев» Д.Фурманова, 736 — «Как закалялась сталь» Н.Островского, 640 — «Молодую гвардию» А.Фадеева, 547 — «Непокоренные» Б.Горбатова, 491 — «Зою» МАлигер, 470 — «Два капитана» В.Каверина, 719 — «Белеет парус одинокий» В.Катаева,429 — «Василия Теркина» А.Твардовского. Перед нами — полный перечень программы советской средней школы и апофеоз «руководства чтением». Более того, читатели требуют усиления такого руководства. Из 217 пожеланий, высказанных в ответах на анкету, по улучшению работы библиотек 112 содержат требования об организации помощи в выборе книг (просьбы о составлении рекомендательных списков, планов чтения, указания в каталогах «лучших книг» и т.д.)

Из материалов обследования сельских читателей библиотек Пришекснинс- кого района Вологодской области узнаем, что в колхозах и МТС района комсомольцами, клубными работниками и сельскими библиотекарями было проведено в 1946 году несколько тысяч читок новых произведений советской литературы. Среди книг — «Рожденные бурей» и «Как закалялась сталь» Н.Островского, «Молодая гвардия» А.Фадеева, «Непокоренные» Б.Горбатова, «Поднятая целина» М.Шолохова, «Радуга» В.Ва- силевской, «Народ бессмертен» В.Гроссмана, «Порт-Артур» А.Степано- ва, «Сын полка» В.Катаева, «Чайка» Н.Бирюкова, «Панфиловцы на первом рубеже» АБека, «Записки партизана» П.Игнатова... Словом, весь рекомендательный набор средней школы.

Следует при этом учитывать, что “современная советская литература”  занимала в структуре чтения ведущее  место. Так, в том же Пришек- снинском районе Вологодской области анкетой было установлено, что 36% книг, прочитанных сельской молодежью, составляла советская литература, 14% — русская классика и 23% — переводная литература. Это соотношение: 1 к 2 — верный показатель действенности руководства чтением. По составу прочитанные книги опять почти полностью совпадают со школьной антологией. Это относится не только к современной литературе, но и к классической, где доминируют Пушкин, Лермонтов, Решетников, Помяловский, Л.Толстой, Тургенев, Григорович, Лесков, Чехов, Мельников-Печерский, Данилевский, а в переводной — Шекспир, Сервантес, Гюго, В.Скотт, Барбюс, Купер, Ж.Верн, Майн Рид, Дюма, Дефо, Марк Твен, Джованьоли, Войнич, Джек Лондон8.

Идеальный читатель как чистый продукт власти рождается на страницах  печати. Вместо косноязычных топоровских коммунаров в различных статьях возникают знакомые соцреалистические профили: “Пахари, конюхи, овощеводы, доярки, огородницы в свободные от работы часы с увлечением читают классическую и современную художественную литературу, хорошо ориентируются в ней, любят и ценят книги. Высокие требования предъявляют колхозники к современной художественной литературе. ‘Нам нужны такие книги, которые учитывали бы рост нашего сознания, рост нашей культурности, подлинно художественные произведения, которые хотелось бы много, много раз читать’, ‘Нам нужны книги о самых близких и дорогих людях, о героях, о будущем человеке. В нашей стране, которая стремительно идет вперед, литература обязана заглядывать в будущее’... ‘Книга — первый помощник в работе’, — говорят колхозники. Таким образом, мы видим, что книжная полка в доме колхозника становится обычным явлением”

Сколько-нибудь заметных различий между отдельными категориями читателей (в частности, рабочими и интеллигенцией), различий, которые носили бы принципиальный характер, в общем отношении читателей  к советской художественной литературе и ее основным, ведущим произведениям  сейчас не наблюдается... можно говорить о складывающемся единстве в основном, в решающем — о единстве вкусов и единстве критериев оценки литературных произведений. Если вглядеться внимательней, то мы ясно увидим, что в этом сказывается ценнейшее качество нашего великого народа — его морально-политическое единство”, “читатель находит в художественном произведении отклик на самые сокровенные свои раздумья и чувствования... он лучше проникает в окружающую его действительность, он лучше осознает, чему он был свидетелем и участником, — и еще выше становится его патриотическая гордость за нашу социалистическую страну, за ее людей, его товарищей по труду и борьбе”, “в характере положительного героя литературного произведения, в поведении этого героя, во всем его интеллектуальном и моральном облике читатели — и в первую очередь молодые читатели — находят слитыми воедино такие черты, которые способствуют их собственному формированию и росту”, “если читатель отыщет в книге писателя доброкачественную художественную пишу, он не отнесется к ней, к этой книге, как к предмету развлечения (или, тем более, отвлечения от действительности); нет, для него характерно активное восприятие художественного произведения, активно входящего в его жизнь и деятельность”, “процесс общения читателя с книгой — это, по сути своей, процесс глубоко интимный, протекающий, так сказать, ‘с глазу на глаз’...

Развитие личных библиотек  начало поощряться с начала 1950-х  годов. Так, в 1951 году «Комсомольская правда»  даже посвятила специальную передовую  статью, содержащую призыв к молодежи создавать личные библиотеки36. Это было связано, во-первых, с затовариванием книжного рынка (в 1951 году цены на книги были резко снижены), а во- вторых, как теперь утверждалось, “одной из отличительных черт личной библиотеки советского человека является ее общественный характер... личные библиотеки в нашей стране дополняют государственную и общественную сеть библиотек, способствуя распространению знаний среди трудящихся”37; в-третьих, библиотеки были практически не в состоянии “переварить” поток читателей и были не просто перегружены, но находились на пределе возможностей обслуживания (нехватка помещений, сотрудников, книг); наконец, в-четвертых, все каналы пополнения личных библиотек находились теперь полностью в руках государства и практически отсутствовала опасность “засорения” их “вредной литературой” (ей теперь неоткуда было взяться). Поэтому без всяких опасений можно было говорить о том, что “личная библиотека советского человека — надежный и необходимый помощник в его работе по повышению идейно-политического уровня”.

Советский читатель открыт для всего радостного, сильного, ясного, четкого, серьезного и веселого. Он не заражен предрассудками навязанных и отвердевших классических форм. Когда он читает стихи, перед его  глазами не плещется ямбический ‘дядя  самых честных правил’. Он не ужасается  от того, что читаемое им произведение ‘ни на кого не похоже’. Он и не выражает требования, чтобы литература во что  бы то ни стало была ‘не похожа’... Он не страдает скукой и жизненной пустотой для того, чтобы искать, как чеховская акушерка, ‘атмосферы’. Он ценит хороший стиль. Он ценит ясную речь, но брезгливо отворачивается, когда хороший стиль должен прикрывать отсутствие мысли. Он и не бежит по улице, не несется с дикими криками, как несутся в провинции за вором, если замечает небрежности, явные ляпсусы, какие-нибудь ошибки или срывы. Он занят, прежде всего серьезно занят. Советский читатель самый занятой во всем мире и он знает, что любая работа не обходится без ошибок, ляпсусов и срывов. Он знает, что этому надо помочь не улюлюканьем, не разбойничьим свистом, а товарищеской помощью, поддержкой и самокритикой. Он не консервативен, не анархичен, не истеричен. Он готовится к чтению так же, как настоящий советский писатель должен готовиться к письму. Он хочет от советского литературного произведения полновесной мысли и полноценных чувств. Он хочет художественного обобщения”. Этот литературный персонаж и есть идеальный советский читатель.

Заключение

Одним из характерных признаков  массовой культуры является то, что  она не требует от реципиента сотворчества, будучи основанной на чистом потреблении (такова, например, корчагинская мифология). Одним из результатов обшей массовизации культуры явилось разрушение традиционных институтов чтения. В итоге одна часть читателей превращается в “мастеров советской литературы”, другая — большая — в чистых потребителей, в “советского массового читателя”. На всей советской литературе лежит эта печать компромисса, подгонки интенций власти и массы. Можно утверждать, что и логика трансформаций соцреализма, и характер изменений соцреалистического стиля (от грубоватой псевдонародности «Поднятой целины» до кристально чистого «Кавалера Золотой Звезды» и далее — до разбавленного “острыми” сценами «Вечного зова», бесконечного и “благородного”, подобно латино-американо-индийским фильмам) сохранили следы этих отношений. В конце концов, не в этом ли следовании за “быстротекущим днем” и сказалась народность советской литературы?

Идеальный читатель, по сути, замыкает цепь соцреалистической эстетики: “литература идет в жизнь”, заземляясь в читателе, который, в свою очередь, аккумулирует ток для нового коллективного  творчества. Этот бесконечный процесс  сотворения нового мира вырастает из органической недостаточности жизни  — в читателе, авторе, тексте, в  реальности, наконец; он перемалывает не только индивидуальные судьбы, но целые  национальные культуры. Единственное, что противостоит этому “творчеству  жизни” — самая творческая жизнь. Впрочем, это уже органически  иной феномен.

Список литературы

1. Абсалямов, А. А. Читатель и писатель // Дружба народов. 1957. N 5.
2. Варанкин, В. Н. “Мысль читателя” и ее место в работе библиотеки // Красный библиотекарь. 1928. N 3.
3. Жилкина, Л.К. Читатели и книги (Заметки библиотекаря) // Новая Сибирь (Иркутск). 1955, кн. 33
4. Ковалев, Н. П. Читательские конференции // Новый мир. 1949. N 7.
5. Крупская, Н.К. Библиотека в помощь советскому писателю и литературному критику // Педагогические сочинения в 10-ти томах. Т.8. М. 1960.
6. Шварц, С. А. Рост советского читателя и задачи писателей // Сибирские огни. 1936. N 3. С. 97