Особенности российской экономической ментальности как неформального института

Министерство образования  Российской Федерации

ФГБОУ ВПО «Челябинский государственный университет»

Институт экономики  отраслей, бизнеса и администрирования

Кафедра экономики  отраслей и рынков

Реферат

По дисциплине: « Институциональная экономика»

На тему: «Особенности российской экономической ментальности как неформального института»

Выполнила: Иванов И.И.

                                                                Проверила:

Челябинск

2013

Содержание

Введение…………………………………………………………………………..3

1. Сущность неформальных  институтов в институциональной  экономике…………………………………………………………………………5

2. Понятие «ментальность»  и «менталитет»…………………………………....7

3. Основные черты российской ментальности и их отражение  
в хозяйственной жизни…………………………………………………………..9

4. Детерминанты  «теневых отношений» в современной  России……………..11

Заключение……………………………………………………………………….16

Список литературы……………………………………………………………....18

Введение

Сегодня проблема ментальности изучается в различных  отраслях науки, в том числе в  рамках культурологии, истории, политологии, социологии и экономики. Конструкция  «менталитет и бизнес» представляет собой относительно новое направление  современных исследований, но его значимость не вызывает сомнений, учитывая непростой путь российского бизнеса, пройденный за последние пятнадцать лет, негативные настроения многих россиян по отношению к предпринимательским структурам вообще и личности предпринимателя, в частности.       Человек, решившийся стать предпринимателем, сразу попадал в ситуацию морального вакуума: для подавляющего большинства россиян бизнес (любой бизнес!) однозначно ассоциируется не столько с «трудолюбием» и «инициативностью», сколько с «нечестностью» и «обманом». Начинающий предприниматель априори подвергнут со стороны общества моральному осуждению и не может не смотреть на себя как на лицо, стоящее во многом за чертой общепринятых норм. Поскольку бизнесмен обречен (независимо от своего личного поведения) олицетворять для сограждан вора и жулика, то у него отсутствуют этические «тормоза». Заранее «осужденный», он с легкостью совершает противоправные действия: его уже подвергли моральному остракизму, и потому действительно совершаемые правонарушения мало вредят его репутации. Бизнесмен не стесняется действовать против общества, общество также не стесняется действовать против любого предпринимателя, не разбирая правых и виноватых. Государственные чиновники глядят на предпринимателя как на «дойную корову», а рядовой российский гражданин интерпретирует конфликт между властью и бизнесом по пословице «вор у вора дубинку украл».            В такой ситуации анализ проблемы «менталитет и бизнес» представляет большой интерес и значимость. Хотя для решения вышеозначенных проблем имеются определенные теоретические предпосылки, системных исследований в отношении экономической ментальности, специфики ее формирования в России недостаточно, лишь в некоторых современных публикациях можно встретить те или иные аспекты корней российской «теневизации» и исследования экономического поведения граждан в культурологическом аспекте.

1. Сущность  неформальных институтов в институциональной  экономике

“Неформальная институционализация”, т.е. вытеснение формальных институтов неформальными правилами, — одно из распространенных следствий поставторитарных (в т.ч. посткоммунистических) трансформаций. Не удалось избежать его и России. Господство неформальных институтов, препятствующее установлению верховенства права, отличает ее от большинства стран Восточной Европы, не говоря уже о развитых демократиях Запада.          В экономической литературе понятие «институциональная структура» имеет множество трактовок. Часто не проводится различий между дефинициями «институциональная структура» и «институциональная среда». Уильямсон приводит наиболее общее её определение: «Это основные политические, социальные и правовые нормы, являющиеся базой для производства, обмена и потребления». Но наличие некоторых, присущих спонтанному рыночному порядку институтов еще не является достаточным условием для становления рыночной институциональной структуры. Например, создание правовой базы для частной собственности не означает, что она действительно может функционировать в экономике как рыночный институт.           Очевидно, что институты неоднородны. Их можно разбить на две большие группы – неформальные и формальные. Неформальные институты возникают из информации, передаваемой посредством социальных механизмов, и в большинстве случаев, являются той частью наследия, которое называется культурой. Неформальные правила имели решающее значение в тот период человеческой истории, когда отношения между людьми не регулировались формальными (писаными) законами. Неформальные институты (ограничения) пронизывают и всю современную экономику. Возникая как средство координации устойчиво повторяющихся форм человеческого взаимодействия неформальные ограничения являются:

1) продолжением, развитием и модификацией формальных  правил;

2) социально  санкционированными нормами поведения;

3) внутренними,  обязательными для выполнения  стандартами поведения. 

Фактически  роль неформальных институтов выполняет  хозяйственная этика или моральные  практики, исследованиям которых  посвящено значительное число научных  исследований. Хозяйственная этика повышает уровень общественной, а, следовательно, и экономической координации рынка.            Если существующие в обществе этические нормы позволяют субъектам экономики основываться в своих действиях больше на доверии, чем на возможности осуществления определенных формальным правом санкций, то в таком обществе сделки будут носить более регулярный и сложный характер.

Формальные  ограничения, правила и институты  возникают, как правило, на базе уже  существующих неформальных правил и механизмов, обеспечивающих их выполнение. В структуре  формальных институтов выделяются:

1)   политические институты; 

2)   экономические институты; 

3) системы  контрактации (способы и порядок  заключения контрактов, регулируемые  правовыми нормами и законами).

2. Понятие «ментальность»  и «менталитет»

Анализ терминов в словарях европейских языков позволяет  сделать вывод, что в Европе склонны  выводить этимологию слов «ментальный» и «менталитет» из позднелатинского mens, mentis - «сознание, мышление, ум, рассудок», в чем можно удостовериться, заглянув в любой словарь латинского языка. Этим латинизмам родственны немецкое «die Mentalitat» (образ мысли, склад ума), английское «mentality» (умственное развитие, склад ума, умонастроение), французское «mentalite» (направление мыслей, умонастроение, направленность ума, склад ума) и т.д. Из всего этого многообразия для нас важно зафиксировать изначальную этимологическую привязанность понятия к человеческому сознанию, мышлению, умственной деятельности.           А.Я. Гуревич, например, определяет ментальность как общую категорию для всего общества (язык и религия обычно служат главными цементирующими ментальность силами). По его мнению, она и дифференцируется в зависимости от его социально-классовой и сословной структуры, от уровня образования и принадлежности к группам, имеющим доступ к книге и образованию или лишенным доступа и живущим в ситуации господства устной культуры, от половозрастных и религиозных различий. Поэтому историки говорят не о «ментальности» (в единственном числе), а о «ментальностях» (во множественном числе).     Многие авторы глубоко изучают этническую ментальность. Традиция изучения русского национального характера была заложена выдающимися историками России XIX в. Н.М. Карамзиным, С.М. Соловьевым, В.О. Ключевским. Выработать философское и психологическое обоснование для исследований указанной проблематики в рамках «психологической этнографии» попытались К.М. Бэр, Н.И. Надеждин и К.Д. Кавелин. Яркий след в развитии этого направления оставили работы таких отечественных религиозных философов конца XIX - начала XX вв., как Н.А. Бердяев, B.C. Соловьев, Л.П. Лосский, Г.П. Федотов, Л.П. Карсавин, В.В. Зеньковский и др. В качестве исходного материала современные исследователи используют значительное число этнографических и антропологических, культурологических и этнологических, лингвистических и географических определений этносов. Этническая общность «имеет всегда перед собой историческую природу и природную историю».    Различные взгляды на ментальность позволяют сделать вывод, что как явление оно фокусируется чаще всего на таких факторах, как дух, воля, самосознание, общность языка, национальные чувства, психологический склад, отношение к жизни и смерти, семье, детству и старости и т.д. Категорию менталитет предварительно можно определить как особый культурно-исторический феномен, отражающий индивидуально (социально)-психологическую специфику и духовное состояние субъекта (личность, социальная группа, этнос и т.д.) социально-исторического бытия. Можно также сказать, что менталитет - это свойственная определенной группе (общности) людей система неосознанных регуляторов жизни и поведения, непосредственно вытекающая из соответствующей ментальности и, в свою очередь, поддерживающей эту ментальность.    Часть исследователей сосредоточила свое внимание на экономической ментальности и ее влиянии на экономическое поведение людей.

3. Основные черты  российской ментальности и их  отражение  
в хозяйственной жизни

Экономическая ментальность формируется в результате кристаллизации в памяти народа многовекового опыта хозяйственной деятельности, ее организационных и материально-технологических особенностей. России исторически была присуща коммунальность как устройство материально-технологической среды, при котором все ее части являются единой нерасчленимой системой и не могут быть обособлены без угрозы ее распада . Малая плотность населения на больших пространствах России обусловливала меньшую остроту борьбы за территорию проживания, но повышала необходимость мобилизаций - коллективной защиты от внешних нападений и коллективных усилий в осуществлении трудоемкого подсечного земледелия в условиях короткого и холодного лета.   Если «дух предпринимательства» на Западе был порожден духовной культурой протестантского типа, становлением рационалистического мышления, то российское православное купечество, не имеющее в отличие от западного предпринимателя-протестанта «религиозных санкций» для своей деятельности, жертвовало на бедных и церковь из религиозных побуждений, вызванных внутренним психологическим конфликтом религиозного сознания и профессиональной деятельности: идей любви к ближнему, соборности, бескорыстия, с одной стороны, и накоплением капитала, жесткой эксплуатацией работников, с другой.   Русской культуре было свойственно более терпимое, чем на Западе, отношение к неудачникам хозяйственной деятельности. Если для западной культуры типично понимание успеха как результата собственных усилий, то в русской культуре успех - это следствие везения (вспомним сказки, в которых выигрывает бездеятельный, но добрый и удачливый герой). Тогда как на Западе собственность являлась условием независимости индивида, то наделение собственностью человека в отечественной экономике означало его «привязывание» к государству. В национальной экономике преобладали не столько отношения собственности, сколько владения, поскольку все слои населения в той или иной форме были законодательно прикреплены к земле. Российской национальной традицией, перекочевавшей из дореволюционной России в советскую и далее - в квазирыночную, является слабая правовая защищенность субъектов экономической деятельности, составляющей частью которой является слабая защита прав собственности.  Незащищенность собственников, с одной стороны, и возможность быстрого обогащения - с другой, были связаны с повторяющимися перераспределениями собственности в процессе осуществления запаздывающих модернизаций и смен политических режимов. У государства всегда явно или неявно присутствовало право экспроприации собственности, что определяло высокие риски экономической деятельности и узкий горизонт планирования действий экономических агентов. Ненадежная защита прав собственности и заключенных контрактов обусловливали низкий уровень доверия в обществе, неблагоприятный инвестиционный климат, откачку ресурсов, репатриацию прибыли.       Большое воздействие на национальный менталитет оказала советская политическая система, когда на уровне массового сознания формировались и воспроизводились установки на социальное иждивенчество, патерналистское восприятие государственной власти. Человек был «винтиком» государственной машины, но при этом власть рассматривалась им как инстанция заботы, хранитель и гарант социального порядка, источник любого возможного блага.. Командно-административная система приобрела вид работодателя-благодетеля, с которым было не просто непосильно, но и безнравственно говорить на языке взаимных обязательств. Именно на таком фоне формировалась и продолжает формироваться российская экономическая ментальность, что не может не оказывать влияния, как в поведение российских предпринимателей, так и на отношение к ним со стороны населения.

4. Детерминанты  «теневых отношений» в современной  России

До начала рыночных преобразований отечественная наука, отражая приоритеты государственной  экономической политики, не уделяла проблеме «теневой» экономики должного внимания: отсутствовал терминологический и методологический аппарат, с помощью которых можно было определить сущность, причины и параметры этого явления, практически не существовало статистических измерений неформальной деятельности, за исключением данных правоохранительных органов о преступлениях в сфере экономической деятельности, не отражавших общую картину «теневых» процессов.            «Теневое» поведение наблюдается в сфере политики, образовании, медицине, культуре, науке. Социологи справедливо констатируют: «тот сектор экономики, который принято назвать «неформальным», охватывает целый комплекс социальных сфер экономики - от труда и занятости до экономики домашних хозяйств. Все это позволяет считать, что российское общество начала XXI в. в немалой мере является теневой социально-экономической системой.» Соответственно стал гораздо шире круг субъектов «теневого» поведения: от политиков, чиновников практически всех уровней управления до преподавателей высших учебных заведений и врачей.   Несмотря на масштабы и качественный рост «теневого» сектора в новых экономических условиях, многочисленные исследования проблемы не дают ее ясной и объективной оценки, и тем более не позволяют прогнозировать тенденции развития «теневой» экономики. Не стихают дискуссии даже по поводу точного определения явления, не говоря уже об объяснении причин его возникновения, роли в хозяйственной жизни общества и на бытовой уровне.        Если говорить об уровнях современного научного анализа проблемы, то на уровне глобальной экономики рассматриваются международные «теневые» отношения (например, наркобизнес, отмывание денег, полученных преступным путем).         На макроуровне анализируются «теневая» экономическая деятельность с точки зрения ее влияние на структуру экономики, производство, распределение, перераспределение и потребление валового внутреннего продукта, занятость, инфляцию, экономический рост, и другие макроэкономические процессы.         На микроуровне внимание концентрируется на изучении экономического поведения и принятие решений субъектами «теневой» экономики, деловыми предприятиями, исследуются отдельные нелегальные рынки.         Институциональный уровень анализа ставит в центр социально-экономические институты «теневой» экономики, то есть систему формальных и неформальных правил поведения, санкционный механизм, закономерности их развития.         Лишь совсем недавно появился ряд содержательных работ, посвященных некоторым аспектам «теневых» отношений в промышленности и торговле, бартеру и ряду других проблем нелегального бизнеса. Однако, можно утверждать, что интересующее нас явление остается едва ли не самым малоизученным. Системная природа явления не только не выявляется, но и несколько затушевывается. Во многих публикациях единственными субъектами теневых отношений оказываются представители крупного бизнеса, между тем в реальной жизни такими субъектами являются многочисленные слои городского и сельского населения, то есть обычные граждане.             Таким образом, сам факт «теневых» отношений в российском бизнесе и экономике в целом учеными не отрицается. Другое дело, что детерминирует в обществе их существование и развитие?     Согласно концепции Т. Шанина, неформальная экономика занимает ведущее место в посткоммунистической России и является эксполярной, то есть не может быть описана как отнесенная к одному из полюсов - государственно регулируемой или свободной рыночной. По мнению ученого, ее отделяет от обоих полюсов ряд специфических свойств: нацеленность на выживание, а не накопление капитала; направленность на обеспечение занятости, а не на максимизацию средней прибыли; она представляет собой совокупность «незащищенного» труда; в ней используются семейные и местные ресурсы и семейный труд; ее основа - родство, соседство, этничность, землячество; она представляет собой незарегистрированное предпринимательство.         Однако эффективных методик оценки «теневых» процессов в России до сих пор не предложено, поэтому общие тенденции развития анализируемого явления в различных сферах общественной жизни оцениваются чаще всего методом экспертных оценок.    Главная и самая очевидная особенность современных «теневых» экономических отношений в России состоит в том, что они в принципе неотделимы от коррупции. «Подпольная экономика» в ее современном отечественном варианте не только не противостоит экономике «формальной», но лишь внутри последней и существует, выступая естественным и закономерным следствием легальных («законных») статусов хозяйственных и властвующих субъектов. Если сказать совсем коротко, то в основе внелегальных экономических отношений в России лежит возможность приватизировать любое общественное благо (в частности, любой Закон) и пустить его в теневой оборот.      О фактах коррупции известно всем. Многие предприниматели знают неофициальные тарифы получения различных разрешительных документов или благ у чиновников. «Покупка» экономических благ стала фактически «нормой» нашей жизни.         В огромном числе случаев принципиально даже невозможно сказать, где тот или иной экономический процесс идет на законной, где на незаконной, а где на «полузаконной» или «неофициальной» основе. Такая правовая неясность плюс широкое развитие «телефонного права» дают политикам, чиновникам, судьям, сотрудникам правоохранительных органов отличные возможности для того, чтобы при оценке соответствующих обстоятельств использовать «приемлемые» для них правовые нормы. Факты очевидной на первый взгляд коррупции становятся абсолютно недоказуемыми в ходе следствия.        Среди причин взрывного роста «теневой» экономики» и ее «институциализации» называют множество факторов экономического, социального, а также ментального порядка. Некоторые исследователи выделяют, например, такие далеко не бесспорные причины:                       Первая причина. «Государствофобия» жителей России. Для них характерно стремление во что бы то ни стало вывести свою деятельность из-под контроля и наблюдения со стороны государства, даже в том случае, если в осуществляемой активности нет ничего незаконного.                                 Вторая причина. Возникновение «делового тандема» чиновника и предпринимателя. Специфика этого «тандема» состоит в том, что чиновники используют свои рабочие места, власть и информацию, которой они располагают, как один из ресурсов для осуществления своего «частного предпринимательства».                                Третья причина - государство «подмяло» под себя, фактически «отключило» основные правовые структуры - службу правопорядка (милицию), судебную систему, прокуратуру и др. Перемены в каждой из этих структур - разные, но общим остается одно: государство сделало их недееспособными.  Согласиться с первой причиной - «государствофобией» трудно хотя бы потому, что в данном случае все участники экономической деятельности априори записаны в категорию «правонарушители». Наверное, следует говорить не о «государствофобии», а о «коррупциогенности» законодательства, активная законотворческая деятельность в России породила огромные группы «правонарушителей». 

Большая группа авторов объясняет причины роста «теневой» экономики, наряду с прочими факторами, неэффективной налоговой политикой. С ними в целом можно согласиться, так как налоговая политика государства по-прежнему в значительной степени не стимулирует предпринимательскую активность, а напротив, способствует «теневизации» бизнеса. Не платить налоги стало теперь опасно, но по-прежнему «выгодно».   Следует признать, что в российской обществе сегодня отсутствуют механизмы, способные оказывать реальное противодействие разрастанию теневого сектора, а также развитые общественные институты, в чьи функции входил бы контроль за деятельностью органов государственной власти и управления, и целью которых являлось бы противодействие административным барьерам предпринимательской деятельности. Власть, контролирующая сама себя в принципе не способна искоренить или хотя бы снизить проявления коррупции в своих структурах. Не «особая ментальность» россиян, а коррупция является главным системным фактором, способствующим «теневизации» российской экономики и живучести «теневых» отношений. В значительной мере сложившееся положение и развитие в экономике теневого уклада, обусловлено тем, что прежняя командно-административная модель управления в стране заменена на не менее бюрократическую и более коррумпированную модель.

Заключение

Формирования  российской экономической ментальности позволяет увидеть комплекс достаточно сложных проблем. Они заключаются  в принципиальных различиях российских и западных социально-экономических  институтов. Особенность конфликта заключается в том, что, в то время как российская экономическая культура больше тяготеет к восточному типу, более привлекательными и престижными для России традиционно остаются западные модели, к которым российский социум не адаптирован.            Советская экономика, лишавшая граждан личной инициативы и порождавшая иждивенчество со стороны значительных социальных групп, в известной мере послужила фундаментом для создания неформальной предпринимательской среды в период перехода к рынку, положила начало теневым процессам в новой экономической ситуации. Многие из тех, кто в советское время накопил капитал, вложил его в 90-е годы как в легальную хозяйственную деятельность, так и в нелегальный бизнес. Поэтому провести четкую линию между легальным и нелегальным секторами в России довольно затруднительно, если не сказать невозможно.   Неправовой характер преобразований в стране усугубил и без того сложный переход экономики к рыночным механизмам, что не могло не отразиться на российской ментальности и отношении населения к бизнесу как явлению общественной жизни и предпринимателю как субъекту рыночных отношений.         Коррупция выступает одним из основных системных факторов, обуславливающих прочные позиции неформальным отношениям в экономической и других общественно значимых сферах.     Знания о «теневых» процессах, несмотря на наличие значительного корпуса исследований, остаются пока фрагментарными. Не разработано объективных методов оценки масштабов и динамики развития «теневой» экономики». Данные официальной статистики не дают объективного представления об исследуемом явлении.      Интересно отметить и то обстоятельство, что в теневой экономике сформировался примерно тот же набор институтов и механизмов, регулирующих официальную хозяйственную систему, свои «законы» и «правила». В ней действуют свои правила ценообразования, свои способы обеспечения соблюдения контрактов, имеется свой специфический набор профессий со своим профессиональным кодексом поведения, работают свои механизмы инвестирования. Эти теневые механизмы изменили жизнь многих тысяч и миллионов людей в России, создали свои особые условия работы предприятий. Трудно ожидать, что в ближайшие годы эти механизмы преобразуются в цивилизованные и выйдет из «тени». Скорее всего, нас ожидает постепенная эволюция теневых отношений, смягчение и легализация некоторых из них, и медленное изживание неприемлемых для цивилизованного общества норм и правил ведения бизнеса.  Главную причину негативного восприятия частью населения бизнеса и предпринимателей в России мы усматриваем не только в законотворческих ошибках политической элиты, но и в принципиальной рассогласованности ценностей классического либерализма и российских культурных традиций. Попытка механически привить к российской «почве» западную модель индивидуалистического бизнеса ведет к тотальной криминализации экономики. Российская экономическая этика неизбежно провоцирует развитие в процессе рыночных реформ криминального капитализма, который, в свою очередь, закрепляет стереотип аморальности предпринимательства. Образуются порочные круги отчуждения, обрекающие отечественного предпринимателя на незавидную роль «чужого среди своих», к которому испытывают сложную смесь чувств зависти и пренебрежения и к которому ни официальные лица, ни рядовые граждане не торопятся прийти на помощь.

Список литературы:

1. Айдинян Р.М., Шипунова Т.В. Неформальная экономика  в контексте преступности: попытка  классификации. // Социс. -2003.- № 3.

2. Бессонова  О.Э. Институциональная теория  хозяйственного развития России // Социальная траектория реформируемой России: Исследования Новосибирской экономико-социологической школы / Отв. ред. Т.И. Заславская, З.И. Калугина. Новосибирск: Наука РАН, 1999.

3. Головщинский  К.И. Коррупциогенность правовых  норм /Под ред. Г.А.Сатарова и  М.А.Краснова. - М., 2001.

4. Горбачева  Т.Л., Рыжикова З.А. Теоретические  и практические аспекты измерения  занятости в неформальной экономике. // Вопросы статистики. - 2004. - № 7.

5. Долгопятова  Т. Г. и др. Неформальный сектор  в российской экономике. - М., 1999.

6. Иванова А.Б.  Исследование причин распространения  теневой экономики в России. // Экономический журнал ВШЭ. - 1999. - № 4.

7. Исправников  В.О., Куликов В.В. Теневая экономика  в России: иной путь и третья  сила. - М., 1997.

8. Исправников  В.О. «Теневая» экономика и перспективы образования среднего класса //Общественные науки и современность. - 1998. - № 6.