Пакт Молотова-Риббентропа

Введение

23 августа 2009 года исполнилось  70 лет со дня подписания пакта  Молотова-Риббентропа. Историки  и политики до сих пор спорят  о том, способствовал ли этот  документ непосредственно началу  войны или просто облегчил  Гитлеру принятие решения о  ней.

Договор о ненападении между  СССР и Германией, более известный  как пакт Молотова-Риббентропа, был  заключен в Москве 23 августа 1939 года. Документ этот, по мнению одних историков, во многом способствовал началу Второй мировой войны, по мнению других - позволил отсрочить ее начало. Кроме того, пакт в значительной мере определил судьбу латышей, эстонцев, литовцев, а также западных украинцев, белорусов и молдаван: в результате пакта эти народы, многие из которых впервые в своей истории объединились в составе одного государства, почти полностью влились в Советский Союз. Несмотря на коррективы, внесенные в судьбы этих народов развалом СССР в 1991 году, пакт Молотова-Риббентропа до сих пор определяет многие геополитические реальности в современной Европе.

Актуальность темы проявляется  в том, что на сегодняшний день нет однозначных политических и  моральных оценок пакта.

Достаточно сказать, что сразу  же после своего подписания пакт вызвал критику со стороны многих участников международного коммунистического  движения и от представителей других левых сил. Даже не зная о существовании  секретных протоколов, эти люди увидели  в пакте немыслимый для приверженцев левой идеологии сговор с самой  мрачной империалистической реакцией - нацизмом. Многие исследователи даже считают пакт началом кризиса  международного коммунистического  движения, поскольку он углубил недоверие  Сталина к иностранным компартиям и способствовал роспуску Коммунистического  Интернационала Сталиным в 1943 году.

Уже после войны, понимая, что пакт подмачивает его репутацию главного антифашиста планеты, Сталин приложил все усилия к тому, чтобы оправдать  пакт в советской и мировой  историографии. Задача усложнялась  тем, что в руки американцев, занявших западную часть Германии, попали немецкие документы, позволявшие сделать  предположение о существовании  секретных протоколов к пакту. Поэтому  в 1948 году при участии Сталина (как  полагают многие исследователи, им лично) была подготовлена «историческая справка» под названием «Фальсификаторы  истории». Положения этой справки  легли в основу официальной советской  интерпретации событий 1939-1941 годов, остававшейся неизменной до конца восьмидесятых  годов.

Другая часть политологов говорит  о том, что оплёвывающие нашу историю  либеральные публицисты стремятся  любой ценой представить Советский  Союз зачинщиком 2-й мировой войны. Одним из любимых аргументов, используемых для этого, является пресловутый  договор о ненападении между  Германией и Советским Союзом от 23 августа 1939 года, более известный  как «пакт Молотова-Риббентропа». При всяком удобном и неудобном  случае российские СМИ поднимают  ритуальный вой по поводу этого страшного  преступления против прогрессивного человечества.

Дискуссии об исторической роли договора о ненападении и секретных  протоколов актуальны и по сей  день.

1. Сущность договора  и его подписание

Договор о ненападении между  Германией и Советским Союзом (нем. Deutsch-sowjetischer Nichtangriffspakt; также известен как пакт Молотова — Риббентропа) — межправительственное соглашение, подписанное 23 августа 1939 года главами ведомств по иностранным делам Германии и Советского Союза. Со стороны СССР договор был подписан наркомом по иностранным делам В. М. Молотовым, со стороны Германии — министром иностранных дел И. фон Риббентропом.

Стороны соглашения обязывались воздерживаться от нападения друг на друга и соблюдать  нейтралитет в случае, если одна из них становилась объектом военных  действий третьей стороны. Участники  соглашения также отказывались от участия  в группировке держав, «прямо или  косвенно направленной против другой стороны». Предусматривался взаимный обмен информацией о вопросах, затрагивающих интересы сторон.

К договору прилагался секретный дополнительный протокол о разграничении сфер обоюдных интересов в Восточной Европе на случай «территориально-политического  переустройства». Протокол предусматривал включение Латвии, Эстонии, Финляндии, Восточной Польши и Бессарабии в  сферу интересов СССР.

Договор был подписан после периода  охлаждения политических и экономических  советско-германских отношений, вызванного приходом А. Гитлера к власти, и  вооружённых конфликтов, в которых  СССР противостоял гитлеровской коалиции: Германии и Италии в Испании, Японии на Дальнем Востоке. Договор стал политической неожиданностью для третьих стран. Слухи о существовании дополнительных секретных договорённостей появились вскоре после подписания договора. Текст протокола был опубликован в 1948 г. по фотокопиям, и в 1993 г. - по вновь найденным подлинникам.

1 сентября 1939 года Германия начала  вторжение в Польшу, а 17 сентября 1939 года на территорию Польши  вошли советские войска. Территориальный  раздел Польши между СССР и  Германией был завершён 28 сентября 1939 года подписанием договора  о дружбе и границе. Позже  к СССР были присоединены страны  Прибалтики, Бессарабия и Северная  Буковина, а также часть Финляндии.

После нападения Германии на Советский  Союз 22 июня 1941 года договор, так же как и все остальные советско-германские договоры, утратил силу. В 1989 году Съезд  народных депутатов СССР осудил секретный  дополнительный протокол договора и  признал его недействительным с  момента подписания.

1.1 Подписание договора

Риббентроп прилетел в Москву в  полдень 23 августа и немедленно явился в Кремль. Встреча, продолжавшаяся три  часа, закончилась благоприятно для  немцев. По словам присутствовавшего  на встрече личного переводчика  Сталина, Владимир Павлова, когда началось обсуждение проекта договора, Сталин заявил: «К этому договору необходимы дополнительные соглашения, о которых  мы ничего нигде публиковать не будем», после чего изложил содержимое будущего секретного протокола о разделе  сфер обоюдных интересов2. В посланной Гитлеру в тот же день телеграмме, Риббентроп сообщил об успешном продвижении переговоров. Единственным препятствием к подписанию он назвал требование советской стороны включить два латвийских порта - Лиепае и Вентспилсе в сферу влияния СССР. Гитлер дал на это своё согласие. В тот же вечер оба документа были подписаны. Переговоры продолжились до утра. Встреча увенчалась банкетом, открывшимся тостом Сталина: «Я знаю, как немецкий народ любит фюрера. Поэтому я хочу выпить за его здоровье».

Позднее, в 1946 году, вспоминая об этом событии на Нюрнбергском процессе, Риббентроп сказал: «Когда я приехал в Москву в 1939 году к маршалу Сталину, он обсуждал со мной не возможность мирного урегулирования германо-польского конфликта в рамках пакта Бриана-Келлога, а дал понять, что если он не получит половины Польши и Прибалтийские страны еще без Литвы с портом Либава, то я могу сразу же вылетать назад»2.

В полном соответствии с секретным  протоколом, чей оригинал был найден в архивах Политбюро ЦК КПСС только в середине 1990-х годов, германские войска в 1939 году не заходили в населенные преимущественно белорусами и украинцами восточные регионы Польши, а также  на территорию Латвии, Литвы и Эстонии. На все эти территории впоследствии вошли советские войска. 17 сентября 1939 года советские войска вошли на территорию восточных регионов Польши. В 1939-1940 годах, опираясь на левые политические силы в этих странах, сталинское руководство  установило контроль над Латвией, Литвой и Эстонией, а в результате военного конфликта с Финляндией, тоже отнесенной секретным протоколом к сфере  интересов СССР, отторгло от этой страны часть Карелии и прилегающие  к Ленинграду (ныне город Санкт-Петербург) территории.

Как писал в своих мемуарах премьер-министр  Великобритании (1940-1945) Уинстон Черчилль, тот факт, что такое соглашение между Берлином и Москвой оказалось  возможным, означал провал английской и французской дипломатии: не удалось  ни направить нацистскую агрессию против СССР, ни сделать Советский Союз своим союзником до начала Второй мировой войны. Тем не менее, и СССР нельзя назвать однозначно выигравшим от пакта, хотя страна получила дополнительные два года мирного времени и значительные дополнительные территории у своих западных границ.

В результате пакта Германия в 1939-1944 годах избежала войны на два фронта, последовательно разгромив Польшу, Францию и малые страны Европы и получив для нападения на СССР в 1941 году армию, имевшую два  года боевого опыта. Таким образом, главной выигравшей от пакта стороной, по мнению многих историков, можно считать нацистскую Германию.

1.2 Юридическая характеристика  договора

Оценки юридической стороны  договора противоречивы. Согласно одним  мнениям, Договор о ненападении  сам по себе (без протокола) не содержит ничего необычного и представляет собой  типичный договор о ненападении, примеры которых часты в тогдашней  европейской истории (например аналогичный  пакт между Германией и Польшей)2.3 А.А. Пронин4 придерживается другого мнения, указывая на то, что в договоре отсутствовал пункт, отменяющий его действие в случае, если одна из сторон совершит агрессию (такой пункт присутствовал в большинстве договоров о ненападении, заключённых СССР). В исходном советском проекте договора соблюдение нейтралитета имело предпосылкой ситуацию, при которой другая сторона окажется «объектом насилия или нападения со стороны третьей державы», но окончательная редакция статьи II договора предполагала соблюдение нейтралитета в случае, если одна из сторон станет не объектом нападения, но «объектом военных действий со стороны третьей державы». Такие формулировки были типичны для дипломатии Третьего рейха, например договор о ненападении между Германией и Латвией и договор о ненападении между Германией и Эстонией декларировали соблюдение нейтралитета «при любых обстоятельствах»; однако СССР до сих пор их не использовал. В результате договор широко открывал двери для любого нападения Германии, «спровоцированного» якобы актом насилия со стороны третьей державы1. А.А. Пронин также указывает, что договор тесно связан с секретным протоколом и не может оцениваться отдельно от него, равно как и вне конкретной предвоенной ситуации тех дней. Секретный протокол к договору относил к сфере интересов СССР в Прибалтике Латвию, Эстонию и Финляндию, Германии — Литву; в Польше раздел проходил по линии Нарев-Висла-Сан, Вильнюс переходил от Польши Литве. При этом, сам вопрос о том, желательно ли с точки зрения интересов договаривающихся сторон сохранение польского государства, предоставлялся «ходу дальнейшего политического развития», но в любом случае должен был решаться «в порядке дружественного обоюдного согласия». Кроме того, СССР подчеркнул свой интерес к Бессарабии, а Германия не возражала против интересов СССР в этом регионе Румынии. Дополнительный протокол оценивается А. А. Прониным как юридически неправомерный, поскольку касался третьих стран.

2.1 Версия о стремлении  СССР избежать войны с Германией

Этой версии придерживаются советская  и современная российская историографии.

Договор был подписан после провала  московских переговоров, проводившихся  весной-летом 1939 года между представителями  СССР, Англии и Франции в целях  заключения тройственного договора о взаимопомощи (проект договора был  представлен Советским правительством 2 июня) и военной конвенции, предусматривающей  конкретные военные меры по обеспечению  коллективной безопасности в Европе.

В ходе переговоров обнаружилось нежелание  Англии и Франции дать конкретные военные обязательства и разработать  реальные военные планы для противодействия  возможной германской агрессии. Более  того, параллельно с московскими  переговорами английское правительство  проводило переговоры в Лондоне  с германскими представителями  о разграничении сфер влияния. И  это еще более усилило опасения советского правительства в том, что его западные партнеры стремятся  направить гитлеровскую агрессию на восток, ту агрессию, которая уже  привела к «Мюнхенскому сговору» и разделу Чехословакии. В результате провала московских переговоров  СССР потерял надежду на создание военной коалиции с западными  державами и оказывался в обстановке враждебного окружения, когда на Западе его потенциальными противниками были как страны «санитарного кордона», так и Германия, а на Востоке  в роли агрессора выступала милитаристская Япония. В этих условиях СССР был  вынужден согласиться на предложения  Германии о начале переговоров о  заключении договора о ненападении. Позиция западных держав предопределила срыв московских переговоров и поставила  Советский Союз перед альтернативой: оказаться в изоляции перед прямой угрозой нападения фашистской Германии или, исчерпав возможности заключения союза с Великобританией и  Францией, подписать предложенный Германией  договор о ненападении и тем  самым отодвинуть угрозу войны. Обстановка сделала неизбежным второй выбор. Заключённый 23 августа 1939 советско-германский договор  способствовал тому, что, вопреки  расчётам западных политиков, мировая  война началась со столкновения внутри капиталистического мира.

Таким образом, советская историография  считала подписание договора о ненападении  с Германией единственной возможностью избежать войны с Германией и  другими странами Антикоминтерновского пакта в 1939, когда СССР, по ее мнению, находился в изоляции, не имея союзников. Однако, нет никаких документальных подтверждений намерений Германии напасть на СССР вплоть до 1940 года, а также подготовки СССР к оборонительной войне после 1940 года.

2.2 Версия об экспансионистских  мотивах Сталина

Как полагает ряд исследователей, договор стал проявлением экспансионистских  устремлений Сталина, который стремился  столкнуть Германию с «западными демократиями» и занять позицию  «третьего радующегося», а после  их взаимного ослабления — советизировать Западную Европу.1 С. З. Случ, полагающий, что Сталин видел в Германии, прежде всего, «естественного союзника» в борьбе с капиталистическим миром, так характеризует договор: «По существу, континентальная Европа еще до начала второй мировой войны была поделена между двумя диктаторами, представлявшими на международной арене модели во многом схожего поведения — политический гангстеризм нового типа, различавшиеся разве что масштабами и степенью лицемерия»

2.3 Версия об имперских  мотивах Сталина

Эта точка зрения объясняет действия Сталина исключительно прагматически-имперскими соображениями. Согласно ей, Сталин некоторое время выбирал между Германией, с одной стороны, и Великобританией и Францией, с другой, но, столкнувшись с недобросовестностью последних, предпочёл остаться в стороне от войны и воспользоваться выгодами от «дружбы» с Германией, прежде всего утвердив политические интересы СССР в Восточной Европе. Такое мнение высказал Уинстон Черчилль непосредственно после подписания договора.

Как полагает профессор истории  Ирландского университета Джеффри Робертс, политика СССР заключалась в том, чтобы на основе соглашения с Германией добиться ограниченной сферы влияния, которая позволила бы гарантировать первоочередные потребности безопасности страны, главным образом, удержать страну от втягивания в войну и ограничить экспансию Германии на восток.1

В целом, каждый автор по-своему решает вопрос о соотношении в действиях  Сталина моментов «вынужденности», «прагматизма» и идеологически мотивированного экспансионизма.

Заключение

Как и о большинстве событий, ставших объектом пропаганды, о пакте  Молотова-Риббентропа, которому исполнилось 70 лет, больше слышали, чем знают. Не говоря уже о том, что, осуждая  пакт, как правило, насильственно  вырывают произошедшее из исторического  контекста. А это все равно, что, как говорили еще в древности, «в воздухе удить, в море охотиться». То есть, очевидная нелепость.

Пакт был подписан 23.08.1939 года министрами иностранных дел СССР и Германии: Вячеславом Молотовым и Иоахимом Риббентропом по указанию своих вождей Сталина и Гитлера. Заключенный формально сроком на десять лет, пакт включал в себя только два пункта: отказ от взаимного насилия (это повторение положения договора от 1936 года) и соблюдение нейтралитета в случае участия одной из сторон в войне. Ничего сверхъестественного в этих пунктах договора не было. Такие соглашения в предвоенный период заключали многие.

Другое дело - секретное приложение к пакту, которое разграничивало сферы интересов двух стран в  Восточной Европе на случай «территориально-политического  переустройства». В советскую сферу  влияния попадали: Финляндия, Латвия, Бессарабия и Польша на восток от рек  Висла, Нарва и Сан. Территория к  западу от этой линии объявлялась  сферой интересов Германии.

Сказать, что секретные приложения к официальным договорам придумали  Гитлер и Сталин, нельзя. И в те времена, и задолго до этого секретные  приложения существовали. Не исключаю, что существуют в отдельных случаях  и до сих пор. Чистоплотностью  политика не отличалась никогда, а двойные  стандарты благополучно царствуют  в ней и сегодня. Наконец, сами победители во Второй мировой не менее цинично в конце войны делили между собой зоны влияния и, не очень интересуясь мнением малых стран, проводили в Европе новые границы. Так что односторонние покаянные истерики, что закатывали некоторые наши публицисты по поводу пакта Молотова-Риббентропа в первые годы после развала СССР, мягко говоря, выглядели нелепыми.

Последствия этого «сговора» ощущаются по сей день, отравляя отношения между Россией и затронутыми сталинско-гитлеровским протоколом народами. В прибалтийских государствах эти события провозглашаются прелюдией к «аннексии» Латвии, Литвы и Эстонии. На основании этого делаются далеко идущие выводы относительно отношений с сегодняшней Россией и о статусе этнических русских в этих странах, которые представляются «оккупантами» или «колонистами». В Польше воспоминания о секретных протоколах к пакту становятся оправданием для уравнивания нацистской Германии и сталинского СССР в моральном плане, вытекающего отсюда очернения памяти советских солдат или даже для сожаления об отсутствии коалиции между Польшей и нацистской Германией для совместного нападения на СССР. Моральная неприемлемость подобной трактовки событий тех лет, по мнению российских историков, вытекает хотя бы из того факта, что никто из примерно 600 тысяч советских солдат, погибших, освобождая Польшу от нацистов, ничего не знал о тайном протоколе к пакту Молотова-Риббентропа.

Следует отметить, что вопрос о  пакте и особенно протоколах был  поднят в СССР во время перестройки, прежде всего, из-за давления со стороны Польши. Для изучения вопроса была создана особая комиссия во главе с секретарём ЦК КПСС Александром Яковлевым. 24 декабря 1989 года Съезд народных депутатов СССР, заслушав доложенные Яковлевым выводы комиссии, принял резолюцию, в которой осудил протокол (отметив отсутствие подлинников, но признав его подлинность, основываясь на графологической, фототехнической и лексической экспертизе копий, и соответствия им последующих событий). Тогда же, впервые в СССР, был опубликован текст секретных протоколов (по немецкому микрофильму — «Вопросы Истории», № 6, 1989).

По словам историка Льва Безыменского, оригинал протокола хранился в Президентском  архиве (ныне Архив Президента РФ, Особая папка, пакет № 34, но скрывался Михаилом Горбачёвым (знавшим о его существовании  еще с 1987 года), причём Горбачёв, по словам его управделами В. Болдина, намекал  Болдину на желательность уничтожения  этого документа. После рассекречивания архива документ был «найден» 30 октября 1992 года заместителем начальника Главного политического управления генерал-полковником Д.А. Волкогоновым и опубликован в газетах. Научная публикация состоялась в журнале «Новая и новейшая история», № 1 за 1993 год.