Патриарх Никон и протопоп Аввакум. 2

Государственное образовательное учреждение высшего  профессионального образования

«СЕВЕРО-ЗАПАДНАЯ АКАДЕМИЯ ГОСУДАРСТВЕННОЙ  СЛУЖБЫ» 

ФАКУЛЬТЕТ ГОСУДАРСТВЕННОГО

И МУНИЦИПАЛЬНОГО УПРАВЛЕНИЯ. 

КАФЕДРА ИСТОРИИ И МИРОВОЙ ПОЛИТИКИ 

РЕФЕРАТ

«Патриарх Никон и протопоп Аввакум» 

Выполнила студентка 1 курса

Группы 1106

Факультета  государственного и муниципального управления

Василевская Мария Юрьевна

Проверила:

Комиссарова Людмила Ивановна

Дата  сдачи:

Оценка:

Подпись руководителя: 
 
 

Санкт-Петербург

2007г

ОГЛАВЛЕНИЕ 

Введение....................................................................................................3

Патриарх  Никон........................................................................................4

Протопоп  Аввакум..................................................................................13

Противостояние  Никона и Аввакума....................................................16

Заключение..............................................................................................22

Список литературы.................................................................................23

Приложение.............................................................................................24 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Введение 
 

     С тех пор как население Руси приняло христианство в его восточной, православной форме, церковь играла одну из важнейших ролей в общественной и политической жизни России. Религией была пронизана вся русская культура. Монастыри России показывали пример как благочестия, так и рачительного, образцового хозяйствования. Митрополит, а позднее – патриарх всея Руси, был вторым человеком в стране после самого государя и в отсутствие монарха или при его малолетстве порою оказывал решающее влияние на дела управления.

      Проблема  раскола церкви очень важна, но о ней, к сожалению, сейчас мало говорят. Поэтому в своей работе я бы хотела раскрыть эту проблему и показать не только внешние стороны, но и глубокий внутренний конфликт. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Патриарх  Никон 

   Седьмой патриарх Московский и Всея Руси, известный под монашеским именем Никон, родился в мае 1605 года в селе Вельдеманово под Нижним Новгородом в семье мордовских крестьян. Имя его в миру было Никита Минов (Минич, Минин). Мать его рано умерла, и отец женился снова. Мачеха Никиту невзлюбила. Пасынку всегда доставался последний кусок со стола, он постоянно был голоден. Однажды она даже столкнула его в погреб, надеясь, что ребенок сломает себе шею. Однако он уцелел. А когда Никита зимним утром залез погреться в остывающую печь и заснул, мачеха заложила его дровами и затопила, закрыв печь заслонкой... Но бабушка раскидала занявшиеся поленья и вытащила внука.

   Подростком  Никита обучился грамоте. Отец отвез  его к учителю, у которого юноша прожил некоторое время. Но, вернувшись, домой Никита стал забывать Писание и однажды взял «нечто из дому отца своего» и ушел в Троицкий Макариев Желтоводский монастырь. Эта обитель на восемь лет стала его домом. Там он жадно читал, вникал в церковные службы, готовился постричься в монахи. Чтобы не проспать начало богослужения, даже ночевал под звонницей «у благовестного колокола». В том же монастыре он познакомился и со своими будущими заклятыми врагами - Иваном Нероновым и Аввакумом Петровым. По легенде, некий ясновидящий татарин предсказал юноше великое будущее: «Почто ты так просто ходиши? Блюдися и ходи опасно, ибо ты будешь государь великий царству Российскому!» «Опасно» здесь значит «осторожно»¹.

   Однако  отец слег, и двадцатилетнему Никите пришлось вернуться домой. Он женился, стал священником в соседнем селе. Молодой батюшка чем-то выделялся на фоне прочих сельских пастырей. Московские купцы, приезжавшие на Макарьевскую ярмарку, уговорили его перебраться в столицу. В Москве отец Никита прослужил около десяти лет. Наладился быт, появились знакомые, будущее казалось определенным. Но потом за год один за другим умерли все трое детей, которых прижили супруги...

   Отец  Никита воспринял это как кару свыше за свое отступничество от монашеской жизни. Уговорив супругу уйти в Алексеевский девичий монастырь, сам он принял постриг и имя Никона в далеком Соловецком монастыре. В 1642 году он оказался в Анзерском скиту на Белом море.

   Но, отношения с основателем монастыря Елеазаром Анзерским не сложились. Никону пришлось даже спешно покинуть обитель в шторм на рыбачьей лодке. Возможно, он не сошелся с Елеазаром во взглядах на то, как расходовать деньги на обустройство скита.

   Скитаясь  по северу, Никон набрел на Кожеозерскую пустынь. Построил на уединенном островке келью и зажил отшельником. Он стремился к одиночеству, разрыву с миром, но иная судьба настойчиво стучалась в дверь его кельи. Братия, оценив таланты инока, уговаривала его возглавить их - стать игуменом. Наконец Никон согласился, и для монастыря настали времена процветания. За три с небольшим года сюда было прислано 8 царских грамот, монастырю отдали земли на оброк, пожаловали рыбные ловли на Онеге, разрешили варить соль.

   Положение обязывало Никона бывать в столице, где он в 1646 году сошелся с борцами за «истинное благочестие». Это был оплот «православного фундаментализма» во времена мягкосердечного патриарха Иосифа. В кружок входили давние знакомые Никона протопопы Иван Неронов и Аввакум, главой был Стефан Вонифатьев, духовник царя Алексея Михайловича.

   Объединение «обличителей и ревнителей» возникло не на пустом месте. Смута, слабость государственной  и церковной власти привели к  тому, что пороки на Руси вырвались  наружу: упадок нравов, разгул преступности, пьянство, равнодушие к церковной  службе. Московские ревнители благочестия бичевали в своих проповедях «леность и нерадение поповское» и мирян, «которые стоят в церкви с безстрашием и со всяким небережением».

   Никон столь же пламенно обличал духовенство, отошедшее от норм христианской морали, и требовал строгого соблюдения канонов богослужения. Вскоре по желанию приметившего его царя Никона назначили архимандритом московского Новоспасского монастыря - родовой усыпальницы Романовых. Теперь по пятницам он ездил во дворец, подолгу беседовал с царем. Да и сам Алексей Михайлович частенько навещал архимандрита.

   В 1648 году Никон стал митрополитом Новгородским - это была первая по значению кафедра  на Руси. В Новгороде он показал  себя с лучшей стороны. Во время голода открыл погребную палату и кормил бедняков. Из его казны бедным раздавались деньги, для совсем беспомощных устроили богадельни. Никон получил от царя разрешение рассматривать дела узников, и, как говорили, вызволял несправедливо осужденных и отпускал покаявшихся.

   В 1650 году в Новгороде вспыхнул бунт. Поводом послужила скупка немецкими купцами съестных припасов в голодное время. Восставшие ворвались в Софийский дом, где Никон укрыл воеводу и стрелецких голов. Митрополит пытался остановить толпу, был жестоко избит, но покоев, где прятался воевода, не тронули. Очнувшись, Никон собрал духовенство и пошел под колокольный звон с крестным ходом. Его речь рассеяла толпу. Погромы и самосуд прекратились, а Никон начал тайные переговоры с видными горожанами, убеждая их успокоить новгородцев.

   Бунт  был прекращен почти бескровно, это еще выше подняло авторитет Никона в царских глазах. Алексей Михайлович объявил, что если митрополит простит бунтовщиков, то и царь не станет их судить. Когда к городу подступило войско, новогородцы, собравшись в Софийском соборе, со слезами просили Никона о заступничестве. И митрополит отпустил им грехи - после трехчасового поучения.

   В июле 1652 года Никон стал патриархом и с жаром взялся за давно намеченное. Например, за «единогласие», которое  вводили еще при его предшественнике - исполнять службу на несколько голосов ради ее ускорения запрещалось. «Изумительный порядок всех церемоний и священнодействий» поражал иностранцев².

Ограничиваться  делами церкви Никон не собирался. При  его участии разворачивалась  первая на Руси «антиалкогольная кампания». Вместо кабаков открывались «кружечные дворы», где подавали «по одной чарке человеку». Но не всякому. Священников и монахов туда вообще велено было не пускать и питья им не продавать.

   Борьба  за трезвость сопровождалась борьбой  за чистоту веры. Тут Никон избрал самый простой путь - запретил живущим на Москве иностранцам носить русское платье и нанимать русских слуг. Им выделили «место компактного проживания», получившее название Немецкой слободы.

   Царь  поддерживал идеи патриарха. Первые годы патриаршества Никона и его дружбы с царем - время взлета духовной власти на Руси. Оба впечатлительные и порывистые, практичные, но с развитым эстетическим вкусом, они тем больше давали друг другу, что за патриархом было преимущество житейского опыта и решительного характера, за царем - душевной мягкости и чуткости. Никон обсуждал с царем государственные вопросы, поддержал его в деле присоединения Малороссии и благословил на войну с Польшей ради воссоединения русских земель. Отправляясь в 1654 году в поход, царь оставил Никона править государством - к недовольству родовитых бояр. А возвратясь с войны, наградил патриарха поразившим всех титулом «великий государь».

   К концу  патриаршества Иосифа все важные решения, принимались под влиянием «церковного лобби» - кружка ревнителей благочестия.

Став патриархом, он взял управление в свои руки и  теперь сам назначал архиереев и  рукополагал священников - даже царского духовника Вонифатьева - отстранили от церковной политики. Их это, конечно, не устраивало. Только в середине XVII столетия на Руси произошло 20 городских восстаний.

   Начало  положил конфликт Никона с протопопом московского Казанского собора Иваном Нероновым. Тот клеймил пороки, которыми была заражена церковь. Под огонь  его критики попадала и высшая духовная власть. Но обличения, которые прежний миролюбивый патриарх пропускал мимо ушей, теперь привели к разбирательству. На церковном соборе Неронов обвинил Никона во лжи, корил его: «доселе ты друг наш был», а теперь, когда «государь волю дал», отвернулся от товарищей... В ответ Никон сослал Неронова и его единомышленников Аввакума, Логина, Даниила Костромского в далекие монастыри.

   А тут еще введение малопонятных людям  новшеств. Самым болезненным было изменение формы крестного знамения с двуперстия на троеперстие. Обе формы были освящены традициями, но реформаторы избрали не русскую, а тогдашнюю греческую манеру складывать персты, принятую кроме того в западнорусских землях. Впоследствии вопрос «как крестишься?» стал символом раскола на Руси, где грамотность была достоянием немногих, но прочно вошла в быт церковная обрядность. Привычные жесты и слова сопровождали человека с рождения до смерти - и вдруг их объявляют неправильными, даже еретическими...

   Парадоксально, что сам Никон, вошедший в русскую  историю как главный церковный реформатор, похоже, не считал реформу делом своей жизни. Его куда больше волновала борьба с обличителями вроде Аввакума и Неронова. Последнего Никон проклял и отлучил от церкви. Но когда Неронов в 1656 году вновь появился в Москве, репрессий не последовало. Никон велел поселить его в келье и позволил приходить к себе в крестовую палату. Даже разрешил отправлять литургию по старым служебникам: «Обои-де добры, - все равно, по коим хощешь, по тем и служишь»³.

   Хозяйственная и государственная деятельность Никона шла успешнее. Неустанно заботясь о приращении церковных имуществ, он даже заслужил прозвище Скопидом. Никогда еще у церкви не было столько земли, рыбных ловель, лесов. Основывались новые монастыри. Чуть не вдвое увеличилось число принадлежащих церкви крестьян. Это было похоже на государство в государстве. Тем более что на землях патриаршей кафедры Никон взял суд в свои руки, он отрицал право судить духовных лиц в Монастырском приказе. Патриарх сам проверял счета, распределял налоги и распоряжался доходами.

   Но  на церковных делах он, как и  прежде, не замыкался. Церковь много  жертвовала на войну с Речью Посполитой и Швецией - Никон собирал с  монастырей и епархий хлеб и подводы, снаряжал воинов, даже организовал  производство пищалей и бердышей. Он вообще часто занимался тем, что не входило в обязанности главы церкви: во время чумы прокладывал дороги в объезд зараженных мест, устраивал заставы и карантины, а царскую семью вывез из Москвы подальше от моровой язвы.

   Неудивительно, что, отлучаясь в действующую армию, царь оставлял патриарха во главе государства. Иностранцы писали: «Перед своим отъездом царь поставил на место себя полномочного наместника и несколько министров. Наблюдателем над ними он поставил патриарха; ни одно дело, важное или незначительное, не делается иначе, как с его совета и по докладу ему министрами каждое утро». Когда царь возвращался в столицу, Никон утрачивал эту власть, но добивался у Алексея Михайловича новых привилегий. Это вызывало недовольство бояр, и Никон настроил многих против себя.

   Нажил противников он и среди духовенства. Никон был «истинный тиран  по отношению к архиереям, архимандритам  и всему священническому чину». Он ужесточил наказания, обложил  священников налогами. Роптали, что  он «возлюбил стояти высоко, ездити широко».

   Наконец и царь начал тяготиться вмешательством Никона в государственные вопросы.  Требовательный патриарх еще и лишил  государя многих радостей. Например, «приказал  Его Царскому Величеству уничтожить всех диких зверей, также собак  и все, что относится к охоте». Это было уже лишним, потому что Алексей Михайлович страстно любил соколиную охоту.

   Сыграли роль, и нашептывания бояр на ухо царю. Уже в 1656 году отмечали ссоры Никона с царем, вызванные «высокомерием патриарха и его грубым обращением, ибо он сделался чрезвычайно надменен». Алексей Михайлович все больше отдалялся от «собинного друга». Царь перестал бывать на патриарших богослужениях. Против Никона были настроены и бояре, и духовенство, и государь. А повод для столкновения вскоре нашелся.

   В июле 1658 года Никона вопреки обычаю не пригласили на обед в честь приезда  в Москву грузинского царевича Теймураза. Князя Мещерского, посланного патриархом во дворец, царский окольничий Хитрово  намеренно или случайно ударил палкой. Мещерский закричал, что он патриарший стряпчий, но в ответ услышал дерзкое: «Не дорожися патриархом!»

   Это был  вызов. Никон потребовал наказать наглеца, но получил лишь обещание рассмотреть  дело. Царь через князя Ромодановского, передал ему причину своего недовольства - мол, патриарх «царское величество пренебрег и пишется великим государем». От себя Ромодановский добавил, что царь почтил патриарха этим титулом «как отца и пастыря», а он, Никон, «того не уразумел». В тот же день Никон заявил, что оставляет патриаршество и со словами «от немилосердия ево царева иду с Москвы вон» удалился в Воскресенский монастырь. Начались восемь лет «церковного нестроения», когда патриарх формально не отрекся от сана, но фактически не был главой церкви.

   Царь  не мирился с другом Никоном и уж тем более не собирался долго уговаривать его врагов. Собор 1666 года в присутствии Антиохийского и Александрийского патриархов лишил Никона патриаршества и сослал в Ферапонтов монастырь. Никто не встал на его защиту. Затем пришла очередь «оппозиции» - на Соборе 1667 года проклинали уже всех несогласных чохом: «Если кто не послушает нас или начнет прекословить и противиться нам, то мы такового противника, если он - духовное лицо, извергаем и лишаем всякого священнодействия и благодати и предаем проклятию; если же это будет мирянин, то такового отлучаем от св. Троицы, Отца и Сына и Святаго Духа, и предаем проклятию и анафеме как еретика и непокорника и отсекаем, как гнилой уд. Если же кто до самой смерти останется непокорным, то таковой и по смерти да будет отлучен, и душа его пребудет с Иудой-предателем, с еретиком Арием и с прочими проклятыми еретиками. Скорее железо, камни, дерево разрушатся, а тот да будет не разрешен во веки веков».

   Для Никона «режим содержания» в Ферапонтовой монастыре был жестким. К нему никого не пускали, даже дорогу отвели в сторону от монастыря. И только видя смирение бывшего патриарха, царь стал присылать ему подарки, разрешил доступ посетителям, а перед смертью и вовсе попросил у Никона отпустительную грамоту и прощения.

   Десять лет пребывания в Ферапонтовом монастыре сменились для Никона более тяжелым заключением в Кирилло-Белозерском монастыре. Страдая от угара в дымных кельях, теряя остатки здоровья, бывший патриарх едва не скончался. И только царевна Татьяна Михайловна - тетка нового государя Федора Алексеевича - уговорила племянника возвратить Никона в Воскресенский монастырь.

   В день освобождения Никон, словно предчувствуя его, велел своей келейной братии готовиться в дорогу. Для бывшего  патриарха она стала последней. 17 августа 1681 года в Ярославле Никон скончался. Похоронили его в Воскресенском монастыре. Царь Федор сам нес гроб с телом покойного на плечах.

   Уже после погребения пришли грамоты  четырех восточных патриархов - с  Никона снимали проклятие Собора 1666 года и восстанавливали его в патриаршем достоинстве⁴. 
 
 
 
 
 
 

Протопоп  Аввакум 

   Аввакум Петрович, протопоп Юрьевца Поволжского, известный расколоучитель XVII века. Родился в 1620 или 1621 году в селе Григорове (теперешней Нижегородской губернии, Княгининского уезда) в семье священника.

   Земляками Аввакума были патриарх Никон, Иоанн Неронов, Павел , епископ коломенский, Иларион, архиепископ рязанский - те лица, с которыми ему впоследствии суждено было встречаться на общественном поприще. Женившись на односельчанке, Настасье Марковне, Аввакуум на 21-м году был рукоположен в дьяконы, а в 1643 или 1644 году поставлен в священники. В конце того же года начинает служить в Москве в Казанской соборе. В эти годы Аввакум принимает участие в кружке "ревнителей благочестия" или "боголюбцев", который возглавлял царский духовник Стефан Вонифатьев. В этот же кружок входил нижегородский митрополит и будущий патриарх Никон. Единство взглядов протопопа Аввакума и Никона в этот период подчеркивает и тот факт, что подпись Аввакума стоит под челобитной царю с просьбой назначить Никона патриархом. Но уже скоро пути их разошлись.

   Назначенный в 1652 году протопопом в Юрьевец, Аввакум пробыл в этом городе всего 8 недель; его проповеди и настойчивое проведение единогласия подняли против него местных жителей, и пришлось ему спасаться в Москву. Как раз около этого времени патриархом становится Никон, который вскоре расходится со своими прежними друзьями из кружка Вонифатьева⁵.

В 1653 году выходит первая новоисправленная книга, и издаются распоряжения против двуперстия и о сокращении числа земных поклонов за великопостной молитвой Ефрема Сирина. Протопоп Аввакум оказался в числе самых ее ярых противников. Вскоре он становится лидером движения "древлего благочестия", объединивших всех, кто выступал за сохранение старой веры. Несколько месяцев спустя Аввакум был посажен в тюрьму при Андроньевом монастыре, а затем выслан в Тобольск, где он с семьей прожил до 1655 г. От более сурового наказания — расстрижения — его спасло лишь заступничество царя. С 1656 по 1661 гг. Аввакум и его семья по Новому указу Никона включили в состав отряда сибирского землепроходца Афанасия Пашкова, и был вынужден пройти вместе с ним тяжелейший многолетний путь от Енисейска до устья реки Нерчи. Несгибаемый протопоп продолжал свою активную проповедническую деятельность и постоянно вступал в конфликты с церковными и светскими властями. Подвергался наказаниям — вплоть до заключения в холодную башню и битья кнутом⁶.

     В 1662 году по ходатайству московских друзей Аввакум был возвращен из ссылки. Чрезвычайно милостиво отнесся к нему и царь Алексей Михайлович, приказавший поселить его в Кремле, на подворье Новодевичьего монастыря.

     В мае 1664 г. Аввакум оказался в Москве. Царь встретил бывших ссыльных ласково. Аввакум знакомится с Епифанием  Славинецким и Симеоном Полоцким, ведет с ними богословские споры. Однако, увидев, что Алексей Михайлович, отлучив от себя Никона, не собирается отменять реформы, он вновь восстал за старую веру. В итоге, в августе 1664 г. его с семьей ссылают на север в Пустозерск.

     До  Пустозерска они доехать не успели, их задержали печорском городе Мезени. 1 марта 1666 г. Аввакум был возвращен в Москву на церковный собор. На заседаниях собора он вел бурную полемику, но решения собора были суровы — Аввакума и его соратников расстригли, старообрядцев передали анафеме, расстригли тех, кто принадлежал к духовенству, подвергли многих как еретиков урезанию языка и разослали по тюрьмам.

     В конце 1667 г. Аввакум и четырех  его сподвижников (священника Никифора, священника Лазаря, дьякона Федора и инока Епифания) вновь сослали в Пустозерск, где заточили в земляную тюрьму. Из земляной тюрьмы Аввакум продолжал рассылать многочисленные послания своим сторонникам, защитникам старой веры, ободрял их и поддерживал. В начале 80-х гг. начались новые гонения на старообрядцев. 14 апреля 1682 г. протопоп Аввакум вместе с тремя своим соузниками был казнен сожжением в срубе. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

     Противостояния  Никона и Аввакума

     После подавления первой крестьянской войны  начала XVII века положение народных масс на Руси особенно ухудшилось. Посадские тяглые люди, как было сказано в одной челобитной 1648 года, «оскудели и обнищали до конца». Земским собором 1679 года было принято специальное Уложение, которое окончательно завершило закрепощение крестьян. Это послужило причиной новых волнений: в 1654 году происходит «чумный бунт» в 1662 году – «медный бунт» и восстания поволжских крестьян, в 1666 действуют казацко-крестьянские дружины под руководством Василия Уса, в 1667-1671 годах разгорается вторая крестьянская война под руководством Степана Разина. Вооруженная борьба посадских людей и крестьян против феодалов нуждалась в идеологическом обосновании. Официальная церковь с ее феодальными формами эксплуатации, стоявшая на страже государственной власти, проповедовавшая смирение и покорность, не оправдывала эту борьбу. Но русская церковь XVII века не была единой организацией. В ней отчетливо проявились те же противоречия, которые были свойственны феодальному обществу в целом это многое объясняет в идеологическом содержании «раскола».

     Истоки  религиозного кризиса относятся к 40-м годам XVII века, когда в Москве сложился кружок «ревнителей древнего благочестия», группировавшийся вокруг царского духовника Стефана Вонифатьева. В него входили будущие враги - Никон и Аввакум, а также настоятель Казанского собора в Москве Иоанн, костромской протопоп Даниил, царский постельничий Федор Ртищев. Кружок поставил перед собой задачу оздоровления церковного быта, исправления богослужебных книг по древним рукописям, а также искоренения языческих пережитков в сознании и быту русского народа. Укрепление церкви и религиозных чувств в народе соответствовало интересам феодального государства, поэтому кружок фактически возглавлялся окольничим Федром Ртищевым и царским духовником Стефаном Вонифатьевым. Кружок пользовался вниманием и покровительством самого царя Алексея Михайловича, который лично знал и принимал у себя «ревнителей». Но в дальнейшем в деятельности некоторых членов кружка постепенно обозначились такие тенденции, которые не входили в расчеты его руководителей. Священники, близко стоявшие к народным массам и хорошо знавшие их положение, особенно Неронов и Аввакум, резко обличали неустройства русской жизни, произвол и жестокость светских властей. Даже близкие Неронову и Аввакуму лица, более осторожные, чем их учителя, находили, что «Аввакум лишние слова говорил, что и не подовает говорить»⁷.

О своей популярности среди народа говорил сам Аввакум: «Меня жалуют люди те, знают гораздо  везде».

     Ревнители пытались решить три задачи: они  выступали против произвольного  сокращения церковной службы, достигавшегося введением многоголосия, а также беспорядков во время богослужения, в программу ревнителей входило обличение таких пороков, укоренившихся среди духовенства, как пьянство, разврат, стяжательство и т. д. Программа ревнителей соответствовала поначалу и интересам самодержавия, шедшего к абсолютизму. Поэтому царь Алексей Михайлович тоже выступал за исправление богослужебных книг и унификацию церковных обрядов. По его мнению, реформированная церковь явилась бы еще более мощным средством централизации русского государства. К реформе царя побуждало также внешнеполитическая программа правительства, планы присоединения к России земель, находящихся в то время под властью турецкой империи. Это далеко идущие планы политической экспансии нуждались в идеологическом оправдании. Оно состояло в том, что на великую свободную христианскую державу возлагалась священная миссия защитить попираемую веру православных народов мусульманского Востока. Однако, чтобы претендовать на признание этой миссии другими православными церквами, необходимо было поднять авторитет русской церкви, а также пойти на некоторые формальные уступки восточным церквам, поскольку за столетия раздельного развития русской и восточных церквей в их обрядности образовались некоторые различия; они касались ритуала церковного богослужения, произнесения некоторых молитв, сложения пальцев при крестном знамении; разнились и тексты некоторых богослужебных книг. Царь Алексей Михайлович пришел к выводу о необходимости привести церковную обрядность и написание богослужебных книг в соответствии с современной обрядовой греческой практикой и новопечатными греческими богослужебными книгами.

     Решение провести реформу совпало со смертью  главы русской церкви—патриарха Иосифа. Выбор царя пал на одного из членов кружка «ревнителей благочестия» - Никона. Никон заменил обычай креститься двумя пальцами троеперстием, велел произносить слово «аллилуйя» не дважды, а трижды, двигаться вокруг аналоя не по солнцу (посолонь), а против него. Изменениям подверглась и одежда священнослужителей и монахов. В самом тексте богослужебных книг произведены замены одних слов другими, по сути равнозначными. Так «певцы» заменены «песнопевцами», «вечное» - «бесконечным», «видевшие» - «узревшими» и т. д. По началу споры между ревнителями и сторонниками реформы носили келейный характер и не выходили за рамки богословских рассуждений. Но став патриархом, Никон круто порвал с кружком ревнителей. Никон не нашёл поддержки и в самой церкви, так как своим высокомерием и самоуправством, доходившим до рукоприкладства, успел восстановить против себя большую часть духовенства. Главным оппонентом Никона в проведении церковной реформы был протопоп Аввакум.