Первая мировая война.События 1915 года

Введение

Моя работа посвящена изучению некоторых аспектов первой мировой войны, а именно – настроениям которые были характерны для восточного фронта  и российской армии в частности в период 1915 года. Выбор этой тематики связан с рядом факторов, на которых  я считаю необходимым заострить ваше внимание. Для России это был год некоторых потерь и неудач на военном фронте. В то время как боевые действия на Западном фронте приутихли , на Восточном они стали развиваться не в лучшую сторону. На мой взгляд, именно неудачи в войне  являлись началом народных волнений в империи, которые в будущем переросли  в революцию 1917 года.

 Я  предлагаю вам рассмотреть, такие  важнейшие военные операции, проводившиеся  с целью ликвидации России  как опасного противника. В реферате присутствуют цитаты верховного  главнокомандующего генерала Ю.Н. Данилова, начальника германского генерального штаба Фалькенгайна, а также других командиров и генералов. Их слова помогают нам лучше рассмотреть ситуацию на фронте и дать оценку их действиям.

Содержание

1)Русский театр военных действий. Обстановка на Восточном фронте Положение Германии

2) Зимние операции в Восточной Прусии и Карпатах

3)Горлицкая операция

4)Летние оборонительные операции в Польше и Прибалтике

5)Осенние операции и стабилизация русского фронта.

1. Русский театр военных действий

Обстановка на восточном фронте

Основные положения плана кампании 1915 г. были изложены в записке генерал - квартирмейстера штаба верховного главнокомандующего генерала Ю.Н. Данилова от 3-5 (16-18) января 1915 г. К концу декабря 1914 г. на русском фронте создалось такое положение. В Восточной Пруссии 10-я армия (19 дивизий), ведя наступательную операцию против 8-й германской армии (8 дивизий), остановилась перед сильно укрепленными позициями противника на линии Мазурских озер. Ее командующий не имел достаточных средств  для маневра и был ограничен в расходовании артиллерийских снарядов. Единственным способом действий он считал медленное продвижение вперед при помощи саперных и минных работ. 
На левом берегу Вислы до р. Пилицы 1-я, 2-я и 5-я армии (33,5 дивизии) после упорных ноябрьских боев заняли очень выгодные позиции, которые имели возможность укрепить и усовершенствовать в течение почти месяца. Против этих армий действовало около 25 немецких дивизий. Они, как полагал Данилов, в беспрерывных атаках исчерпали свои силы настолько, что если германскому командованию не удастся перебросить с Запада еще новые войска, то с большой долей вероятности можно было рассчитывать, что русские будут в состоянии сохранить свое нынешнее положение. 
К югу от Пилицы до Верхней Вислы 4-я и 9-я армии (17,5 дивизий) имели перед собой 17 германских и австрийских дивизий. Считалось, что противник был не способен вести широкие наступательные действия, но опирался на заранее подготовленные в тылу весьма крепкие позиции и успел также прикрыть укреплениями свой фронт. 
4-я армия обеспечивала левый фланг Северо-Западного фронта и прикрывала кратчайшие пути на Ивангород. Вместе с тем,, располагаясь уступом вперед в отношении армий Северо-Западного фронта, она занимала весьма выгодное положение для перехода в наступление против немецких войск. 
В Галиции оборонялись 3-я, 8-я и 11-я армии (29 дивизий).. Им противостояла 31 австро-венгерская дивизия. Русские войска., ослабленные предшествующими боями, нуждались в отдыхе. 
К началу 1915 г. русские имели 99 дивизий, в том числе на Северо-Западном – 52,5 и Юго-Западном – 46,5. Им противостояли: на Северо-Западном фронте – 35 дивизий и Юго-Западном фронте – 48, а всего 83 неприятельские дивизии (41 германская и 42 австро-венгерские). Верховный главнокомандующий имел в своем резерве два корпуса – Гвардейский ж 4-й Сибирский (4,5 дивизии). В случае необходимости они могли подкрепить любой участок северной половины общего фронта.. 
Оценивая стратегическое положение, Данилов считал его достаточно прочным и вполне обеспечивающим достигнутые за первые 5 месяцев войны успехи. Однако оно, с его точки зрения, не давало основания рассчитывать на возможность добиться в ближайшее время решающей победы над противниками. Причинами этого были: 1) неполная укомплектованность войсковых единиц, и 2) отсутствие боеприпасов. По мнению Данилова, положение могло улучшиться лишь к апрелю. Именно тогда и надлежало перейти в общее наступление. Конечно, трудно было предусмотреть, предоставил ли бы противник срок, необходимый для полного приведения армии в боевую готовность. Но с некоторой долей вероятности надеялись, что крупные операции едва ли произойдут в ближайшее время. Австрийцы для этого были слишком расстроены, и армия их начинала утрачивать свою боеспособность. Что касается немцев, то их действия на Восточном фронте находились в прямой зависимости от событий на Западном фронте. Там началось наступление союзников, которые заверяли русских, что оно будет вестись с возрастающей энергией и упорством. 
Исходя из такой оценки обстановки, Ю.Н. Данилов приходил к выводу, что развивать решительный удар одновременно против обоих противников нельзя. Нужно было наметить одного из двух противников для нанесения главного удара, иначе говоря, избрать одно из двух операционных направлений - на Вену (Будапешт) или на Берлин. Каждое из этих операционных направлений имело свои особенности, которые необходимо было иметь в виду при разрешении поставленного вопроса. 
Тщательно проанализировав достоинства и недостатки венского направления, Данилов высказался в пользу берлинского направления. Однако при вторжении в глубь Германии пришлось бы считаться с рядом весьма крупных трудностей. Прежде всего, в пограничной с Россией полосе Германии находились весьма мощные железнодорожные линии. Они давали противнику свободу переброски его сил с одного участка общего фронта на другой, связывая этим развитие наступательных действий русских и угрожая ударом во фланг их армиям при наступлении по левому берегу Вислы. Особенно выгодно для немцев было положение, занимаемое по отношению к операционным путям на Берлин Восточной Пруссией, – из нее удар мог быть нанесен не только во фланг, но при некоторых условиях глубоко в тыл. Следовательно, как писал Данилов, едва ли можно было решаться на вторжение в глубь Германии, оставляя у себя на фланге и даже в тылу незанятый Восточно-Прусский район с рядом обеспеченных железнодорожных переправ через Нижнюю Вислу. Итак, при выборе операционного направления на Берлин вопрос о Восточной Пруссии требовал категорического решения. 
Общий вывод Данилова сводился к тому, что в интересах подготовки будущих наступательных операций «необходимо теперь же решить вопрос о том, продолжаем ли мы считать главной нашей задачей развитие решительных действий против Германии, и в утвердительном случае, не следует ли нам ближайшей задачей на пути выполнения поставленной цели считать овладение Восточной Пруссией». Если на оба вопроса будут даны утвердительные ответы, то, как сказано в записке, надлежало определить силы и наилучшие способы выполнения первоначальной задачи по занятию Восточной Пруссии. 
Соображения Данилова получили одобрение верховного главнокомандующего, и Ставка приступила к выполнению первоочередной задачи – подготовке операции по овладению Восточной Пруссией. Поскольку проведение операции возлагалось на войска Северо-Западного фронта, было решено обсудить вопрос с Рузским на специальном совещании, чтобы выработать общую точку зрения.

 К числу  главнейших мер верховный главнокомандующий  относил:

1) усиление  всех видов разведки; 2) расширение  свободного от противника пространства  на правом берегу Вислы до  государственной границы, дабы в  случае наступления немцев большими  силами выиграть время на принятие  контрмер; 3) окончание строительства  укреплений на Нареве от устья до Остроленки включительно и западнее этой реки в районе Цеханова и Плонска; 4) ускорение постройки постоянных мостов па Висле, а также обеспечение временных мостов в связи с предстоящим ледоставом; 5) накопление и такое расположение резервов войск, чтобы их переброска на правый берег Вислы могла быть произведена в кратчайший срок; 6) заблаговременное и правильное решение вопроса о порядке управления войсками, которые будут сосредоточиваться на правом берегу Вислы, ибо от опытности, настойчивости и искусства их командующего зависел успех операции.

Подводя итог сказанному, необходимо отметить, что четкого плана кампании 1915 г. на русском фронте выработано не было. Если говорить лишь об основных стратегических идеях, которые занимали внимание верховного главнокомандования русской армии, то они мало отличались от того, что было в первой военной кампании. Как и в 1914 г., предусматривалось одновременное наступление и против Германии и против Австро-Венгрии. Из распределения сил, назначаемых для действий на обоих стратегических направлениях, нельзя было усмотреть, какой из ударов следует считать главным и какой второстепенным, подчиненным главному. В 1914 г. против Германии предназначалось 34 пехотные и 10,5 кавалерийских дивизий, а против Австро-Венгрии 46,5 пехотных и 18,5 кавалерийских дивизий. Это не создавало ярко выраженного превосходства сил ни на одном из фронтов. По оперативному плану 1915 г. из общего числа 103,5 пехотных дивизий, развернутых к тому времени на театре военных действий, 52,5 пехотные дивизии направлялись против Германии и 46,5 пехотных дивизий – против Австро-Венгрии . 4,5 пехотные дивизии стратегического резерва русского верховного главнокомандования, независимо от того, на каком из фронтов было намечено их использовать, мало что изменяли в этом почти равномерном распределении сил между фронтами .

Положение Германии 
 Германское командование сделало свои выводы из обстановки. Перспектива длительной войны не улыбалась немецким милитаристам. Они хорошо понимали, что Германия и ее союзники не выдержат затяжной борьбы со странами Антанты, обладавшими превосходством над ними в людских резервах и материальных ресурсах. Отсюда при разработке плана кампании 1915 г. имелось в виду наступать. Но где сосредоточить главные усилия: на Востоке или Западе? В этом вопросе сначала не было единства взглядов. 
Во второй половине декабря 1914 г. Конрад выдвинул предложение начать наступление через Карпаты силами австро-венгерской армии при поддержке германских войск. Он стремился надолго обеспечить безопасность границы Венгрии и освободить Перемышль. Но имелась в виду и более далекая цель. С этой операцией связывались надежды на достижение решительной победы над Россией при условии, что одновременно германское командование применит свои вновь сформированные корпуса для наступления против русского правого фланга из Восточной Пруссии. Гинденбург горячо поддержал предложение австро-венгров. Он также полагал, что от подобных операций на обоих флангах русского фронта можно было ожидать окончательного исхода войны на Востоке. 
Иной точки зрения держался начальник германского генерального штаба Фалькенгайн. «Нельзя было оспаривать, – писал он позднее, – что четыре совершенно свежих, с особой заботливостью снаряженных и обученных немецких корпуса, вероятно, достигли бы крупных результатов в любом пункте Востока, раз только они нашли бы себе на нем применение. Но достигалась ли этим выгода для общего целого или могла ли быть достигнута хотя бы такая выгода, которая отвечала бы, действительно, размерам принесенной жертвы, это оставалось в высочайшей степени -204- сомнительным». Определенный ответ на указанный вопрос был крайне важен, ибо он являлся необходимой предпосылкой для принятия верховным командованием тех или иных решений. Без этого, как замечает Фалькенгайн, «нельзя было пролить ни одной капли немецкой крови, не говоря уже о ставке на карту почти единственного немецкого общеармейского резерва». 
Обстановка на Восточном фронте в то время не вызывала, по мнению Фалькенгайна, каких-либо серьезных опасений. Австро-Венгрия не находилась в таком безвыходном положении, из которого ее нужно было бы выручать. Правда, освобождение Перемышля представляло свою ценность. Но для общего хода войны оно все же но имело столь большого значения, которое оправдывало бы расход германских резервов. Кроме того, «казалось неправдоподобным, чтобы освободительная операция могла иметь успех в суровую карпатскую зиму». Верховное командование считало, что фронт на венгерской границе достаточно прочен. Наличных сил хватало, чтобы уверенно его оборонять, хотя, конечно, все же признавалось очень желательным надолго избавиться там от русского нажима. 
Реальная оценка всех обстоятельств приводила Фалькенгайна к выводу, что операции, предложенные Конрадом и Гинденбургом, имели немного шансов на достижение крупной цели. Он вообще сомневался в возможности успешного проведения двух операций, объединенных одним замыслом, но разобщенных между собой более чем 600-километровым пространством. К тому же командование располагало ограниченными силами. Готовыми находились только четыре новых корпуса. Имелась возможность собрать еще немного боевых единиц с отдельных участков Восточного фронта. С Западного фронта нельзя было больше брать ни одной дивизии. Особенно надеяться на австро-венгерские войска не приходилось, поскольку они считались не вполне пригодными к серьезным наступательным действиям. С такими силами, как полагал Фалькенгайн, в обоих намеченных операциях можно было достигнуть результатов лишь местного значения. Что касается того, чтобы извлечь из наступления действительно большую пользу для улучшения общей обстановки, то, по мнению Фалькенгайна, на это вряд ли можно было надеяться. 
Еще менее основательным было предположение о возможности достигнуть на Востоке окончательного решения. Оно покоилось на ложных доводах. Его сторонники, в первую очередь Гинденбург и Людендорф, ошибочно полагали, что для Центральных держав достаточно силой оружия «поставить на колени» Россию, чтобы заставить Англию и Францию пойти на уступки. Фалькенгайн -205- считал, что такой взгляд не учитывал характера борьбы и возможностей противника. «Было тяжелой ошибкой думать, – писал он, – что западный враг мог бы уступить, если Россия будет разбита, и потому, что она разбита. Никакой исход на Востоке, как бы он ни был решителен, не мог снять с нас необходимости борьбой достигать решения на Западе. Для таковой Германия при всех обстоятельствах должна была оставаться вооруженной. Но этого уже не могло быть, раз на безбрежных пространствах России были бы уложены те силы, без которых нельзя было обойтись во Франции для того ли, чтобы продержаться до решительного момента, или для того, чтобы самим искать решительного исхода». Предложение о выделении четырех новых корпусов мотивировалось только намерением попытаться достичь против восточного колосса желанного окончательного исхода. «А достигалась ли даже эта цель, вопрос и тогда оставался туманным, – писал Фалькенгайн. – Опыт Наполеона не вызывал на подражание его примеру, а он мог предпринять свой поход на Восток при несравненно более благоприятной обстановке». 
Так рассуждал начальник германского генерального штаба. И он вначале твердо держался мысли применить новые корпуса па Западном фронте. Но, чтобы остановить сосредоточение русских сил в Карпатах, Фалькенгайн требовал от Гинденбурга предпринять отвлекающий удар на более благоприятном участке русского фронта, западнее Вислы, в районе р. Пилицы. Австро-венграм было предложено осуществить разгром Сербии при помощи своих войск, выделенных для Карпатской операции, а также немецких подкреплений, взятых с других участков Восточного фронта. Германскому верховному командованию казалось, что эту задачу выполнить нетрудно, поскольку сербская армия была ослаблена борьбой, болезнями и нуждалась в материальных средствах. Такое решение признавалось целесообразным и в интересах поднятия престижа Австро-Венгрии на Балканах, в Румынии и Италии, особенно сильно поколебленного после того, как в ноябре-декабре 1914 г. ее армия под командованием фельдмаршала-лейтенанта Потиорека понесла поражение на сербском фронте, причем «войска этой армии с тягчайшими потерями и в ужаснейшем расстройстве были отброшены за Саву» . По мнению Фалькенгайна, контрудар против Сербии являлся наиболее простым средством ослабить впечатление от этой неудачи. Важно было и другое. Открывалась возможность установить связь с Болгарией и Турцией, что обещало «нечто большее, чем ограниченные результаты операций на Карпатах или у восточно-прусской границы».  
Вскоре обнаружилось, что провести в жизнь этот план было невозможно. Русский нажим в Карпатах возрастал. Снять оттуда какие-либо австро-венгерские войска для наступления на сербском фронте было нельзя. Наоборот, часть сил пришлось взять с Дуная и направить в Карпаты. Состояние австро-венгерских армий внушало германскому верховному командованию серьезные опасения относительно их способности успешно оборонять свой фронт. Надо было переходить к немедленной и непосредственной поддержке Карпатского фронта, иначе он мог рухнуть и последовал бы непоправимый прорыв русских в Венгрию. Пришлось отказаться от проведения операции на Пилице и предназначенные для нее немецкие силы отправить в Карпаты. Вместе с австро-венгерскими поисками они образовали там Южную армию Лизингена . 
Оказалось, что одного усиления австро-венгерских войск и Карпатах было недостаточно. Возникла настоятельная необходимость отвлечь внимание русских от Карпат путем нанесения по ним удара в другом пункте обширного Восточного фронта, а именно – па северном его крыле, в районе Восточной Пруссии. Это потребовало использования в намеченном наступлении четырех свежих корпусов – единственного к тому времени общего резерва. С точки зрения стратегических интересов, когда германское верховное командование надеялось добиться решения участи войпы на Западном фронте, переброска четырех корпусов на Восточный фронт была очень нежелательной. В своих мемуарах Фалькенгайн отмечает, что он «с болью в сердце» согласился с предложениями об отправке на Восточный фронт четырех свежих корпусов. «В действительности, – пишет он, – только одно соображение реально оправдывало новое решение, а именно: убеждение, что иначе Австро-Венгрия в короткий срок рухнет, придавленная гнетом войны». 

2.Восточный фронт

Зимние операции в Восточной Пруссии и Карпатах

Во исполнение плана кампании 1915 г. русский Северо-Западный фронт готовил наступательную операцию с целью овладения Восточной Пруссией. Ее проведение возлагалось на армии правого крыла фронта – 10-ю и вновь формируемую 12-ю. Армии левого крыла (1-я, 2-я и 5-я), располагавшиеся на западном берегу Вислы, должны были удерживать свое положение за Бзурой и Равкой, имея в виду после своего укомплектования возможность перехода в общее наступление. 
Главную роль в операции предстояло играть 10-й армии генерала Ф. В. Сиверса, которая располагалась от реки Неман и южнее вдоль линии Мазурских озер. Правый фланг ее составляла Вержболовская группа – четыре отдельных отряда и 3-й корпус под общим командованием командира корпуса Епанчина. В центре непосредственно против Мазурских озер находились 20-й корпус П. И. Булгакова и 26-й корпус Гернгросса. На левом крыле, от Летцена к югу до государственной границы, располагался 3-й Сибирский корпус Н. А. Радкевича. Оперативное построение армии носило линейный характер. Исключалась возможность какого-либо маневра. Севернее, на правый берег Немана к Таурогену, был выдвинут отряд Апухтина (около двух полков с артиллерией), но он не входил в состав 10-й армии, а подчинялся начальнику Двинского военного округа. Начало наступления было назначено на 10 (23) февраля. Считалось, что к этому сроку обе армии будут достаточно укомплектованы и снабжены. Тщательно готовилось к наступлению и германское командование. В январе 1915 г. в распоряжение Гинденбурга были переданы четыре новых корпуса. Из них три были обращены на формирование 10-й армии, а один направлен в 8-ю армию. 10-я армия Эйхгорна развернулась от Тильзита (на Немане) до Инстербурга. Южнее располагалась 8-я армия Отто фон Белова. Чтобы скрыть сосредоточение войск в Восточной Пруссии, были предприняты демонстративные действия на левом берегу Вислы. Они происходили в низовьях Равки у Болимова. Противник стремился вытеснить русских из выступа, образуемого Бзурой и устьем Равки («Болимовский мешок»). Имелось также в виду сократить на этом участке линию фронта. Немцы сосредоточили в указанном районе против 6-го корпуса 2-й армии русских свои 27-й, 1-й резервный корпуса и одну пехотную дивизию с тяжелой артиллерией. С 18 (31) января 1915 г. они начали атаки на участке Суха, Воля Шидловска. Упорные бои продолжались три дня. Неприятель применил химические снаряды. Ему удалось овладеть Волей Шидловской. Германское командование сумело отвлечь внимание русских от Восточной Пруссии. Опасаясь прорыва немцев к Варшаве, руководство Северо-Западного фронта постепенно сосредоточило на этом направлении 11 дивизий, которые почти непрерывно вели контратаки. На случай вынужденного отхода разрабатывались схемы тыловых путей для дивизий, отдельных отрядов и обозов. Проводилась разведка оборонительных позиций в армейском тылу. Главнокомандование Северо-Западного фронта, готовясь к операции, решило улучшить расположение правого фланга 10-й армии, который был загнут на восток и фактически охватывался противником.

Командующий 10-й армией и его штаб, стремясь улучшить положение дел на своем левом фланге, решили произвести 1 (14) февраля контрудар по наступавшей группировке противника. Его выполнение было возложено на 3-й Сибирский корпус и 28-ю дивизию 20-го корпуса. Этими силами предполагалось атаковать неприятеля, наступая с севера на юг в направлении на Райгрод. Оставленный у Махарце арьергард выдержал упорный бой против наседавших с тыла германских частей. Но прорыв у Махарце не облегчил общего положения корпуса. Обстановка продолжала ухудшаться. Противник, не добившись окружения всей 10-й армии, сосредоточил теперь все силы против одного ее корпуса. 31-я дивизия, выставив охранение к Гродно, остальными силами растянулась вдоль юго-восточной окраины Августовских лесов. В ходе операции Ставка верховного главнокомандующего приняла ряд важных мер по укреплению положения на северном крыле стратегического фронта. Из Гомеля в Гродно перевозился 15-й корпус. В район Ораны направлялся из состава 4-й армии 3-й Кавказский корпус. К Белостоку с «левого берега Вислы перебрасывался 2-й корпус. 1-я армия была перегруппирована на правый берег Вислы. Ускорялось сосредоточение и развертывание на Нижнем Нареве 12-й армии. «Немецкие силы, – отмечает Фалькенгайн, – дошли до пределов боеспособности... Они не могли уже сломить сопротивление скоро и искусно брошенных им навстречу русских подкреплений». 
Августовская операция являлась составной частью «стратегических Канн» австро-германского командования. Она должна была положить собою начало глубокого охвата правого крыла русского фронта. Противник имел в виду, взаимодействуя с группировкой своих войск, действующей из района Карпат, добиться общего стратегического окружения русских армий. -220- 
План германского командования потерпел неудачу. Ценой больших потерь врагу удалось лишь оттеснить к Неману за реку Бобр главные силы 10-й русской армии, добиться окружения одного русского корпуса. Цель операции не была достигнута. 
А.М. Зайончковский справедливо отмечает поразительное однообразие «оперативных ходов Гинденбурга». Августовская операция, по его мнению, была точной копией Лодзинской. Германцы повторили маневр двойного охвата. По-прежнему один удар следовал за другим, а сама операция началась раньше, чем были собраны все предназначенные для нее силы. 
Особенно нецелесообразно были использованы четыре свежих германских корпуса, направленные на окружение одного русского корпуса. Их реальными трофеями были 1-1,5 дивизии. «И невольно задумываешься, – пишет Зайончковский, – неужели более талантливый полководец не нашел бы им лучшего применения в той обстановке, в которой обрисовалась война в начале 1915 года». 
В то время, когда 10-я русская армия вела неравные бои с превосходящими силами 8-й и 10-й германских армий, на линии рек Нижнего Бобра и Нарева заканчивалось сосредоточение и развертывание вновь сформированной 12-й и перебрасываемой с левого берега Вислы 1-й русских армий. Согласно оперативному плану командования Северо-Западного фронта, они составляли ударную группу для наступления в Восточную Пруссию, имея в своем составе восемь армейских корпусов. Против этих сил русских со стороны германцев действовала армейская группа Гальвица (три армейских корпуса и одна кавалерийская дивизия) и части правого крыла 8-й армии (четыре пехотных и одна кавалерийская дивизии). 
Германское командование решило упредить русских. Группа Гальвица перешла в наступление, стремясь использовать успех немецких войск в Августовской операции. Она пыталась создать угрозу Варшаве с востока. Одновременно крупные события происходили в полосе Юго-Западного фронта. Армии его левого крыла к началу января 1915 г. занимали растянутое положение вдоль Карпатского хребта. Они вели оборонительные бои с австрийскими войсками, прикрывавшими пути на Венгерскую равнину. Сложные условия горного театра и суровая зима создавали обеим сторонам большие трудности. Военные руководители учитывали это обстоятельство в своих решениях. Задолго до принятия Ставкой общего плана кампании 1915 г. командование Юго-Западного фронта по своей инициативе приступило к разработке плана операции, направленной к скорейшему форсированию Карпат. 
Австро-венгерское командование также готовилось к наступлению. Приступая к реализации оперативного плана на восточноевропейском театре, оно с начала января 1915 г. стало сосредоточивать войска в исходных районах. В Карпаты перебрасывались части с сербского фронта и из 2-й армии, располагавшейся на левом берегу Вислы. На помощь австрийцам пришла значительная поддержка германцев (в январе – около 50 тыс. и в апреле – около 90 тыс. человек). Подкрепления рекомендовалось отправлять на участок Самбор, Стрый, Долина и одну бригаду – в Буковину. Это отвечало и оборонительным и наступательным действиям : оборонительным потому, что в Галиции находился наиболее опасный участок всего стратегического фронта, слабо обеспеченный войсками; наступательным потому, что нанесение удара на Сигот и Хуст в охват правого крыла австрийцев облегчает фронтальную атаку перевалов, обеспечивает проникновение русских войск в Венгрию вслед за пехотой также конницы. «Позволю себе высказать убеждение, – писал Иванов, – что значительное количество войск Северо-Западного фронта, пополненное укомплектованиями и усиленное частями, перевозимыми в Восточно-Прусский район, позволяет с верою и спокойствием смотреть на предстоящие бои и на возможность отправления в Галицию четырех просимых мною дивизий»

3.Горлицкая операция

 Положение, сложившееся на южном крыле русского фронта в середине апреля 1915 г., серьезно беспокоило военное командование Центральных держав. Армии России глубоко вклинились в пределы Австро-Венгрии. Они взяли Перемышль и Тарнов, захватили почти все важнейшие перевалы в Карпатах. Создалась угроза выхода русских на Венгерскую равнину. Ухудшилась международная обстановка для Центральных держав. Ожидалось выступление Италии и Румынии на стороне Антанты. Турция вела трудную борьбу с войсками стран Согласия и нуждалась в помощи. Большие опасения внушало состояние австро-венгерской армии. Она понесла большие потери в людском составе и материальной части. Ее боеспособность снизилась. Принимая во внимание все эти обстоятельства, начальник штаба австро-венгерской армии Ф. Конрад фон Гетцендорф просил германское командование о переброске новых немецких дивизий с Западного фронта. 
Германское командование решило помочь своему союзнику. Обстановка на западноевропейском театре позволяла снять часть войск и направить их против русских. Но немцы понимали, что вливание в состав австро-венгерских армий их новых дивизий, как это уже неоднократно делалось ранее, не могло спасти положение. Было очевидно также, что, несмотря на все благоприятные условия, продолжение попытки осуществления «стратегических Канн» не приведет к желаемым результатам. Считалось необходимым найти такие формы оперативного маневра, которые обещали бы успех. По мнению генерала Э. Фалькенгайна, наилучшим решением должен был явиться фронтальный удар с целью прорыва русского фронта на одном из решающих его участков. 
При выборе направления главного удара германскому командованию представлялись три варианта. Оно могло нанести его из Восточной Пруссии против северного крыла русского фронта. Но такой удар вряд ли мог оказать существенное влияние на положение в Карпатах, и нависшая там угроза вторжения русских в Венгрию была бы реализована. Не достигал своей цели и удар из района Карпат против левого крыла русского фронта, ибо пересеченный характер местности крайне затруднял сосредоточенные действия крупных войсковых масс. Операции на флангах, следовательно, исключались. Остановились на третьем варианте – произвести удар ближе к центру, между Вислой и Бескидами, мощной группировкой немецких войск. Считали, что это приведет не только к оттеснению русских от Карпат, но и вызовет «тяжелое потрясение также русского фронта в изгибе -233- Вислы». Существенную роль при выборе этого направления сыграли и экономические соображения. В районе Горлице, Ясло, Дрогобыч располагались богатые месторождения нефти, которая в условиях блокады была очень нужна Германии. Основные стратегические усилия перемещались в Галицию. Германским армиям, находившимся в Восточной Пруссии, отводилась вспомогательная роль. 
Решение германского командования было правильным, ибо оно позволяло существенно облегчить положение Австро-Венгрии, устранив угрозу вторжения русских армий на Венгерскую равнину. Успех на этом направлении дал бы возможность оказать давление на Италию и Румынию, оттянув срок их вступления в войну на стороне Антанты, поддержать Турцию, обеспечить устойчивость австро-венгерских армий. Район, избранный для нанесения главного удара, был выгодным в оперативном отношении. Он надежно прикрывал фланги ударной группировки, так как Висла на севере и Бескиды на юге стесняли маневрирование русских войск. В полосе предстоящего наступления находилось всего два естественных препятствия – реки Вислока и Сан, которые немцы не считали труднопреодолимыми. Оборона русских была организована слабо, ибо они, сосредоточив в Карпатах большие силы, разредили плотность своих войск в Западной Галиции, где у них приходилось на дивизию 10 км и более. Наконец, продвижение на этом направлении выводило на пути сообщения русских армий, оборонявшихся в районе Карпатских гор, создавало угрозу окружения левого крыла Юго-Западного фронта. 
Германское командование весьма тщательно и детально готовило операцию. К ее проведению привлекались отборные войска, снятые с французского фронта. Это были Сводный, Гвардейский, 41-й резервный и 10-й армейский корпуса. Они считались лучшими соединениями в германских вооруженных силах. Их объединили в 11-ю армию, командование которой вручили А. Макензену. В состав армии были включены также 6-й австро-венгерский корпус и 11-я кавалерийская дивизия. Командный состав подбирался из числа лиц с большим боевым опытом, приобретенным в операциях на Западном фронте.

О намерениях главнокомандования Юго-Западного фронта было немедленно сообщено вел. кн. Николаю Николаевичу. Верховный главнокомандующий категорически указал, что не допускает возможности отхода 3-й армии восточнее линии реки Нижней Вислоки, в соответствии с чем должны быть приняты решительные и настойчивые меры по закреплению этой линии и упрочению на ней названной армии. «Меры по подаче вам артиллерийских патронов, – сообщал Янушкевич в телеграмме, – в пределах возможности принимаются, равным образом усиливается высылка вам укомплектований». На другой день Янушкевич дополнительно телеграфировал: «Указания верховного главнокомандующего изложены в телеграмме 66; к ним его высочество не Имеет ничего добавить и повелел лишь повторить, что если дальнейший отход 3-й армии с ныне занимаемого ею фронта признается неизбежным по обстановке, то нижнее течение Вислоки должно считаться пределом допустимого отхода правого фланга этой армии. Его высочество полагает, что с отходом левофланговых корпусов 3-й армии явится полная возможность выделить из их числа один корпус в резерв, который послужит дальнейшему -241- упрочению положения 3-й армии на новом фронте совместно с прибывающими частями Сводной, 13-й Сибирской и 62-й дивизий, причем необходимо, по соглашению с генералом Алексеевым, ускорить прибытие в Галицию последних двух дивизий» . 
К 23 апреля (б мая) 3-я армия своим центром отошла к р. Вислока. Противнику была оставлена территория, на которой располагались все подготовленные к обороне рубежи. Отход центральных корпусов создал угрозу флангам и тылу армии. Пришлось отводить и фланговые ее корпуса. Это, в свою очередь, вынуждало отводить и войска соседних 4-й и 8-й армий. Тактическая неудача 10-го корпуса отразилась на положении всего Юго-Западного фронта. 
Успех противника объяснялся не столько его превосходством в силах и средствах, сколько неумелым руководством войсками со стороны армейского командования. Отход русских войск на р. Вислока был проведен организованно. Только 48-я пехотная дивизия, которой командовал будущий деятель контрреволюции Л.Г. Корнилов, была окружена в районе Дукла. 24 апреля (7 мая) она продолжала вести бои за выход из Карпатских гор в долину Яслиска. Один ее полк успел присоединиться к 49-й дивизии. Остальные три полка (Измайловский, Очаковский и Рымникский) в количестве 2 тыс. штыков подошли вечером 25 апреля (8 мая). 
Дальнейший ход Горлицкой операции рисуется так. В течение 27–30 апреля (10-13 мая) войска Юго-Западного фронта отошли на р. Сан. 1 (14)-7 (20) мая обе стороны вели упорные бои на этом рубеже. С 8 (21) мая русское командование приняло решение об отходе на восток. Противник медленно продвигался вслед за русскими. 10 (23) мая Италия объявила войну Австро-Венгрии. Это заставило германо-австрийцев приостановить наступление. 2 (15) июня оно возобновилось. 9 (22) июня неприятель занял Львов. Эта дата считается концом Горлицкой операции. 
Горлицкая операция с новой силой выявила важность для успеха боевых действий обеспечения войск оружием и боеприпасами, особенно артиллерией тяжелых калибров. Германские войска применили в огромном количестве тяжелую артиллерию, что явилось одной из основных причин их успеха. 
Русские войска не имели такого количества тяжелой артиллерии. Но самое главное – они были слабо снабжены снарядами и патронами. С самого начала операции это обстоятельство крайне отрицательно сказывалось на организации отпора противнику. Одного героизма и мужества было недостаточно. Почти каждое боевое донесение содержало ссылку на нехватку боеприпасов и просьбу об их доставке в войска . 
Горлицкая операция длилась 52 дня: с 19 апреля (2 мая) по 9 (22) июня 1915 г. Это была одна из наиболее крупных оборонительных операций первой мировой войны. Русские вынуждены были оставить Галицию. Стратегическое положение их армий, действовавших в Польше, серьезно ухудшилось. Но германо-австрийцы не смогли добиться крупного стратегического результата. Дело свелось фактически не к прорыву русского фронта, а к его «продавливанию». Успех противник стремился развить на одном, центральном направлении. Маневр силами и средствами во время операции отсутствовал. Это дало возможность русскому командованию осуществить глубокий стратегический отход. На флангах войска отводились не под влиянием действий противника, а по стратегическим соображениям. Наступление развивалось крайне медленно. «Фронтальное оттеснение русских в Галиции, – писал Людендорф, – как бы оно ни было для них чувствительно, не имело решающего значения для войны... К тому же при этих фронтальных боях наши потери являлись немаловажными» .

4.Летние оборонительные операции в Польше и Прибалтике

К середине июня 1915 г. армии русских по-прежнему действовали в составе двух фронтовых объединений. Северо-Западный фронт генерала М. В. Алексеева включал в себя восемь армий (5-ю, 10-ю, 12-ю, 1-ю, 2-ю, 4-ю, 3-ю и 13-ю), Юго-Западный фронт генерала Н.И. Иванова – всего три армии (8-ю, 11-ю и 9-ю). Граница между фронтами проходила в районе Сандомира. Силы противника также объединялись в два фронта: германский Восточный фронт (Неманская, 10-я, 8-я, 12-я, 9-я армии и армейская группа Войрша) во главе с главнокомандующим Гинденбургом и начальником штаба Людендорфом и австро-венгерский Галицийский фронт (1-я, 4-я, 11-я, 2-я, Южная и 7-я армии), руководимый эрцгерцогом Фридрихом и Конрадом фон Гетцендорфом .

Австро-германское командование приступило к выполнению своего стратегического плана сразу же после того, как австро-венгерские войска вступили в оставленный русскими Львов. Вечером 9 (22) июня Конрад отдал галицийским армиям директивы в духе своих оперативных предложений, высказанных в письме к Фалькенгайну от того же числа . 4-я и 11-я армии под общим командованием Макензена, произведенного в генерал-фельдмаршалы, должны были наступлением в северном направлении менаду Вислой и Бугом оттеснить южный фланг стоявших в Польше главных русских сил . Трем армиям правого крыла (2-й, Южной и 7-й) предстояло, продолжая наступление, прикрыть эту операцию -252- с востока . Австро-венгерское командование рассчитывало заставить русских окончательно уйти из Галиции. 
Решением Конрада армии австрийского фронта делились на две группы – северную и восточную. Им предстояло наступать в расходящихся направлениях. Между 11-й и 2-й армиями, находившимися на внутренних флангах обеих групп, неизбежно должен был образоваться разрыв. Чтобы не допустить этого, и в особенности для обеспечения восточного фланга 11-й армии, имелась в виду возможно быстрая переброска через Львов к Бугу 1-й австро-венгерской армии. Занимаемая ею полоса на левом берегу Вислы передавалась армейской группе Войрша . До прибытия 1-й армии 11-я армия должна была охранять свой фланг собственными силами. Одновременно с той же целью в район Сокаль из Южной армии направлялся один армейский корпус. 
Наступление группы Макензена должно было начаться 13 (26) июня. Предусматривалось вести его широким фронтом, имея сильные фланги: левый – в полосе правого берега Вислы, а правый – в полосе левого берега Западного Буга. Охватывая русских с двух сторон, Макензен рассчитывал скорее всего заставить их начать отход. Такой способ действий не был лучшим, ибо приводил к простому оттеснению противостоящих войск. В интересах реализации идеи окружения русских армий в Польше было бы целесообразнее, как отмечал Корольков, «организовать главный удар в полосе левого берега Западного Буга с целью отрезать русских от переправ через эту реку и тем затруднить отход их на восток» . 
Но и выработанному Макензеном плану не суждено было осуществиться. Правый фланг 11-й армии втянулся в бой с 8-й русской армией и не смог в намеченный срок принять участие в наступлении на север. 4-я армия не выполнила указаний Макензена и не усилила свой фланг. С утра 13 (26) июня начали наступление лишь войска центра и левого фланга 11-й армии. На них и легла основная тяжесть борьбы в Томашовском сражении. Со стороны русских в нем участвовали войска левого фланга 3-й армии (24-й корпус) и вся группа Олохова. Противник имел 8 пехотных дивизий общей численностью 55-60 тыс. штыков, русские – 10 пехотных и 3 кавалерийские дивизии, в которых насчитывалось 40 тыс. штыков и сабель. 
Русские проявили удивительное упорство. Сдерживая натиск врага, они неоднократно переходили в контратаки и наносили ему большой урон. Но сказывалось превосходство противника в людях и артиллерии. Русское командование приняло решение отвести войска на новый рубеж. Открылась дорога на Грубешов. Макензену оставалось организовать преследование и выйти к переправам через Западный Буг севернее Грубешова. Однако он не имел сил, чтобы это сделать, и вынужден был остановить наступление. Это дало возможность группе Олохова закрепиться на линии Грабовец, Грубешов. Там она была усилена подкреплениями и переформирована в 13-ю армию Горбатовского. Главнокомандующий Северо-Западным фронтом М.В. Алексеев был сильно стеснен поставленной его армиям задачей удерживать район Варшавы и левого берега Вислы. Особое значение придавалось наревскому направлению, на котором ожидался удар германцев. Он создал бы угрозу не только флангу, но и тылу главных сил фронта, развернутых на Средней Висле. Это вынудило бы оставить Варшаву. Чтобы выполнить задачу, Алексеев выдвинул свои резервы в ближайший к Варшаве и р. Нареву район.  
Наступление войск противника в междуречье Вислы и Буга, а также на Нареве создало опасность выхода его на тылы центральной группировки русских армий. Возникла реальная угроза их окружения. Ставка решила провести очередное совещание с руководством Северо-Западного фронта, чтобы обсудить создавшееся положение и наметить план дальнейших действий. Оно состоялось в Седлеце 22 июня (5 июля). На нем было подтверждено ухудшение материально-технического обеспечения. В ближайшее время оно не могло быть улучшено. Война приобретала затяжной характер. Отсюда делался вывод о необходимости беречь живую силу, ибо без нее продолжение борьбы было невозможно. Совещание признало необходимым по условиям обстановки отвести армии до линии Ломжа, Малкин, Коцк, Влодава, Ковель. Это должно было привести к постепенному спрямлению фронта. Ставка решила пойти дальше рекомендаций совещания. Отданная ею директива предоставляла Алексееву право отвести армии до линии Бобр, Верхний Нарев, Брест-Литовск, Ковель. Это должно было совершенно выпрямить выпуклость фронта. 
Решение Ставки было правильным. Оно полностью отвечало обстановке. Главнокомандование Северо-Западного фронта получало свободу в принятии оперативных решений. Это облегчало стратегическое руководство войсками. От армий требовалось упорно держаться в течение трех-четырех недель, а затем медленно отходить на подготовленные промежуточные рубежи. Это было необходимо для того, чтобы дать время эвакуировать Варшаву и завершить работы по укреплению основной оборонительной позиции. Тем самым русское командование начинало большую стратегическую операцию по отводу центральных армий, которым противник угрожал окружением. 
Наступление группы Макензена возобновилось в установленные сроки. Борьба опять приобрела крайне упорный характер. Между Вислой и Бугом разыгрались кровопролитные боевые действия. В полосе Бугской армии произошли два крупных сражения: Грубешовское 2 (15)-8 (21) июля и Холмское 9 (22) июля-19 июля (1 августа). Наступление 4-й и 11-й армий привело к Красноставскому сражению 3 (16)-9 (21) июля и Люблинскому -256- сражению 13 (26) июля-23 июля (5 августа). Русские оказывали неприятелю сильное сопротивление энергичными контратаками. Противник, имея значительный перевес в силах и средствах, наступал крайне медленно, нес большие потери. Он не смог продвинуться далее линии Ивангород, Люблин, Холм. На этом рубеже русскими был создан новый оборонительный фронт, для преодоления которого Макензену приходилось затрачивать большие усилия. 
Германскому командованию не удалось добиться сколько-нибудь ощутимых результатов в ходе военных действий на флангах своей основной наступательной группировки. Эти действия начались одновременно 3 (16) июля. На левом фланге группа Войрша сумела прорвать оборону русских. Правобережные части 4-й армии отошли к Висле, а в ночь на 9 (22) июля переправились на ее правый берег, удерживая в своих руках предмостную позицию крепости Ивангород. Перегруппировав силы, германцы в ночь на 16 (29) июля форсировали Вислу в пяти пунктах севернее Ивангорода, нанося удар в стык 2-й и 4-й армий. Маневром резервов главнокомандование Северо-Западного фронта задержало наступление противника. Но в ночь на 22 июля (4 августа) пришлось взорвать крепость Ивангород. На правом фланге 1-я армия наступала на стыке 13-й и 8-й русских армий в направлении на Владимир-Волынский. Она смогла форсировать Западный Буг, но Конрад остановил ее дальнейшее наступление, поскольку задача армии сводилась лишь к демонстративным действиям. 
Наступление в междуречье Вислы и Буга развивалось не в точном соответствии с замыслом австро-германского командования. В связи с начавшимся ударом противника со стороны Нарева русское верховное главнокомандование приняло решение об общем отходе сначала на линию Ломжа, Остров, Опалин, а затем – Осовец, Влодава. Отход совершался планомерно от рубежа к рубежу под прикрытием арьергардов. Вслед за русскими медленно двигалась группа Макензена, потеряв всякую надежду выйти им в тыл. 13 (26) русские оставили Брест-Литовск, успев эвакуировать все ценное имущество. С занятием этого пункта закончилось наступление группы Макензена между Вислой и Бугом, составлявшей одну из клешней больших стратегических Канн, которые пыталось осуществить австро-германское командование на русском фронте летом 1915 г. Понеся огромные потери, противник на этом направлении не добился поставленной цели.

5.Осенние операции и стабилизация русского фронта

Летние операции германских войск на Восточном фронте, призванные обеспечить окружение основной группировки русских армий в Польше, не оправдали надежд германского командования. Решающую роль в срыве замыслов врага сыграло мужество русского солдата. Достаточно умело действовали Ставка, главнокомандование фронтов, командование армий. Русское командование успешно выполнило свой план. Оно сумело удачно осуществить весьма сложный стратегический отвод своих центральных армий на линию Осовец, Ломжа , Любартов, Ковель. Замысел противника окружить войска русских, находившиеся на левом берегу Вислы, окончился неудачей. Фалькенгайн вынужден был признать, что летние операции не достигли своей цели . С ним согласен был и Гинденбург. «Операция на востоке, несмотря на прекрасное проведение Наревского удара, – писал он, – не привела к уничтожению противника. Русские, как и нужно было ожидать, вырвались из клещей и добились фронтального отхода в желательном для них направлении» . 
Анализ обстановки, сложившейся на русском фронте к осени 1915 г., убедил германское верховное командование в том, что новые крупные наступательные операции вряд ли возможны. Кампания 1915 г. на восточноевропейском театре фактически считалась законченной. Хотя ее конечные результаты далеко не отвечали тем стратегическим целям, ради которых она начиналась, тем не менее оставление русскими западных районов Прибалтики, Польши и Галиции, а также ослабление их армий в напряженных летних оборонительных боях давали немцам основания считать, что оперативные успехи произведут известное впечатление и на мировое общественное мнение, и на общественное мнение коалиции Центральных держав. Вытеснение русских армий из пределов Галиции укрепляло и внутреннее, и внешнее положение союзника Германии – Австро-Венгрии. С августа германское верховное командование переключает свое внимание на французский фронт, предоставляя австрийскому командованию и командованию своих армий на Востоке завершение кампании 1915 г. на русском фронте сообразно их оперативным предположениям. Фалькенгайн решил уступить настойчивым требованиям Гинденбурга. 15 (28) августа командованию Восточного фронта были отправлены директивы, в которых было указано провести намечаемые операции севернее Верхнего Немана и восточнее Среднего с нанесением русским возможно большего вреда. Должна ли достигнутая к началу зимы линия упираться в море у Рижского залива или у Либавы, это предоставлялось решить главнокомандующему. На его же усмотрение передавалось избрание постоянной оборонительной линии или применение вместо нее подвижной обороны. С точки зрения общего хода войны было только важно, чтобы найден был такой оборонительный рубеж, который мог бы быть удержан возможно меньшим количеством сил. 
Основной задачей Северного фронта являлось прикрытие путей к Петрограду из Восточной Пруссии и со стороны Балтийского моря. Армиям фронта надлежало: 1) прочно удерживать в своих руках район Среднего Немана, имея в виду крайне важное его значение не только для Западного фронта, но и для общего стратегического положения к северу от Полесья; 2) прикрывать пути, ведущие по правому берегу реки Неман в Вилен-ский район и к участку железной дороги Вильно, Двинск; 3) сохранять за собой нижнее течение реки Двины от Двинска до Риги включительно. Вместе с тем войска Северного фронта должны были стремиться к тому, чтобы при первой возможности перейти в решительное наступление с целью оттеснить противника насколько возможно к западу и лишить его выгодного исходного положения для развития операций в обход правого фланга общего нашего стратегического фронта . Основной задачей Западного фронта являлось прикрытие путей, ведущих на Москву из передового театра. Армиям фронта надлежало: 1) прочно удерживать в своих руках район Гродно, Белосток от Верхнего Нарева до Бреста включительно; 2) прикрывать пути по правому берегу Верхнего Буга к рубежу Брест, Кобрин, Пинск, Лунинец. 
В это время положение осложнилось. Вследствие дворцовых интриг был отстранен от должности вел. кн. Николай Николаевич. Функции верховного главнокомандующего взял на себя Николай II, лишенный каких бы то ни было полководческих дарований. Его начальником штаба стал М.В. Алексеев. В должность главнокомандующего Западным фронтом вступил А.Е. Эверт. Если Николай Николаевич не сумел обеспечить достаточно твердого стратегического руководства, то Николай II вообще был неспособен осуществлять его. Фактически верховное командование было сосредоточено в руках М.В. Алексеева. Такие крупные перемены в русском верховном главнокомандовании были очень несвоевременными. Они облегчали противнику выполнение его задачи. Действительно, как только Гинденбург узнал об этом, он приказал немедленно начать в районе Вильно операцию, известную под названием «Свенцянский прорыв».  
Противник наносил свой главный удар на стыке двух русских фронтов: Северного и Западного. Он был слабо обеспечен. Промежуток между левофланговой 5-й армией Северного фронта и правофланговой 10-й армией Западного фронта прикрывался конными отрядами Казнакова и Тюлина. Их действия не были объединены в руках одного начальника. Это значительно облегчало германскому командованию реализацию своего замысла. 27 августа (9 сентября) германские войска перешли в наступление. На участке прорыва развернулось ожесточенное сражение. Вечером 29 августа (И сентября) Ставка дала директиву, которой определялось развертывание 2-й армии нового состава в районе Свенцян. Одновременно она предусматривала соответствующую перегруппировку армий Западного фронта. Основные положения директивы сводились к следующему:

1) возможно быстрее собрать  в районе Свенцян два наиболее сильных по своему составу корпуса из числа выводимых в резерв Западного фронта и перебросить туда же одну кавалерийскую дивизию; 
2) ко времени сбора в Свенцянском районе двух корпусов переместить примерно в Глубокое управление 2-й армии или иной армии Западного фронта по усмотрению главнокомандующего ; 
3) окончательный состав предположенной к формированию армии будет указан в зависимости от обстановки, которая сложится ко времени сбора намеченных к переброске двух корпусов; 
4) вновь формируемая армия предназначена в состав Северного фронта; 5) по выводе двух корпусов для сбора в район Свен-цяны предоставить главнокомандующему фронтом или сохранить ныне занимаемые позиции или отвести армии на линию Олькеники, Радунь, р. Щара. От штаба Западного фронта ожидались спешно соображения о назначении корпусов, порядке и примерных сроках их сосредоточения в районе Свенцян, назначении полевого управления для собираемой в этом районе армии. 
Таков был в общих чертах процесс выработки важного стратегического решения. Он показывает, что верховное главнокомандование и главнокомандование Западного фронта творчески подходили к оценке обстановки и вытекавшим отсюда задачам. Характерными в принятом решении были два момента: 1) оперативный отход фронта для занятия более сосредоточенного расположения; 2) выделение из состава центральных и левофланговых армий крупных сил (шести армейских и одного кавалерийского корпусов) для образования новой армии с целью прикрытия двинского и свенцянского направлений. Решение Ставки и фронта было безусловно правильным. Однако его выполнение затруднялось тем, что противник находился ближе к району развертывания новой армии, чем русские корпуса, которые еще не были выведены из боевой линии фронта и которым предстояло маршировать к правому флангу Западного фронта на расстояние от 100 до 200 км . 
С 5 (18) сентября войска 2-й армии повели наступление в северном направлении для вытеснения немцев из района прорыва и восстановления положения на стыке двух фронтов. Начинался, как отмечал Алексеев, «очень сложный и притом медленно выполняемый маневр смыкания обоих фронтов» . Командующий армией генерал Смирнов напоминал войскам исключительную важность выполняемых ими задач и требовал от всех чинов полного напряжения сил, безостановочного стремительного наступления для нанесения врагу решительного поражения. В результате двухдневных боев 2-я армия вышла на линию Верхняя Вилия, Молодечно, Сморгонь. 
Наступление 2-й армии обеспечило с севера маневр главных сил Западного фронта, предусмотренный директивой Ставки от 4 (17) сентября. Отход войск этого фронта был хорошо проведен. Противник не смог оказать никакого воздействия на планомерность занятия русскими нового оборонительного рубежа. Исследователь Виленской операции Н.Ф. Евсеев не без основания замечает, что в отношении оперативного руководства русский главнокомандующий Западным фронтом показал значительно больше дальновидности в оценке событий и больше уменья в организации маневра, чем «идейные наследники» Мольтке. Во всяком случае ему «удалось вырвать у немцев инициативу, опередить их в развертывании на Вилии и заставить перейти к обороне». 
2-я армия предназначалась для действий на определенном направлении Свенцяны, Глубокое, Полоцк. Ей ставилась задача возможно скорее занять линию оз. Нарочь, оз. Вишневское, Данюшево. Затем намечалось перебросить ее в район к западу от Полоцка и Диены на линию или Глубокое, Докшицы или, что еще лучше, – Козяны, Поставы, Кобыльник. 
Наступление 2-й армии развивалось крайне медленно. Ее корпуса вступали в бой по мере подхода на линию Солы, Сморгонь, Молодечно. Сначала сюда выдвинулись 36-й и 27-й корпуса, затем 4-й Сибирский (левее 36-го) и, наконец, 14-й – на правом фланге. Противник на рубеже р. Вилии оказывал упорное сопротивление. Эверт считал, что на этот участок германское командование будет стягивать значительные силы. Надеяться на то, что 2-я армия скоро выйдет на указанный ей рубеж, а затем станет возможной переброска ее в район западнее Полоцка и Диены, было трудно. Учитывая огромную важность занятия данного района, Эверт 11 (24) сентября в своем докладе Алексееву предложил выполнить это следующим образом: 1) 2-й армии в составе четырех корпусов (36-го, 4-го Сибирского, 27-го и 14-го) продолжать развивать свое наступление; 2) выделить из состава войск фронта 20-й, 1-й и 1-й Сибирский корпуса, назначив для управления ими штаб 1-й армии, и сосредоточить эту группу на линии Глубокое, Докшицы; 3) для упрочения этой группы и 2-й армии вывести из 1-й и 4-й армий по одному корпусу; 4) оставшиеся корпуса 1-й армии присоединить частью к 10-й, а большей частью – к 4-й армии. Эверт просил сообщить, признаются ли его соображения основательными и последует ли их одобрение. -270- 
12 (25) сентября Ставка одобрила соображения Эверта. Итак, для скорейшего прикрытия направлений на Полоцк и Диену и установления прочной связи между фронтами было решено развернуть на полоцком направлении 1-ю армию нового состава. В нее включались 20-й, 1-й и 1-й Сибирский корпуса. Эти корпуса временно были подчинены командующему 2-й армией. Генералу Смирнову было приказано отнюдь не притягивать их к правому флангу своей армии, а направить непосредственно через Крайск, Долгиново на линию Глубокое, Докшицы. С занятием этого рубежа корпусам надлежало перейти фронт Поставы, Кобыльник. 
Генерал Смирнов доказывал необходимость пристроить эти корпуса к правому крылу своей армии и двинуть не на северо-запад, на полоцкое направление, а на запад с задачей нанести фланговый удар противнику, оборонявшемуся перед войсками 2-й армии, и тем ускорить продвижение своего правого фланга, который все еще дрался недалеко от Вилейки, преодолевая сопротивление подошедших германских дивизий . Эверт отклонил это предложение. Он писал Смирнову: «Общее положение фронта требует прочного обеспечения направления на Полоцк, Витебск. Эта задача настолько важна, что она должна быть исполнена даже тогда, если бы это повлекло к отходу на линию Вилейка, Минск. Ввиду этого и согласно указанию государя императора вновь повторяю мое требование, чтобы подчиненные мною Вам корпуса 20-й, 1-й и 1-й Сибирский отнюдь не притягивались к выполнению частной задачи, а выполняли ту, которая указана мною» . 
Несмотря на эти требования, генерал Смирнов все же пытался использовать в своих интересах корпуса, предназначенные действовать на полоцком направлении. В результате 20-й корпус оказался втянутым в бой на правом фланге 2-й армии. Когда об этом стало известно Эверту, он 15 (28) сентября телеграфировал Смирнову: «Если 20-й корпус благодаря нерешительным и медленным действиям вовлечен в бой на вашем правом фланге и временно вынужден оставаться в сфере действий 2-й армии, то по крайней мере 1-й армейский и 1-й Сибирский корпуса должны быть обязательно выведены в район Глубокое, Докшицы, что дает им свободу маневрирования, обеспеченный тыл на Полоцк и возможность действовать наступательно или на фронт Поставы, Кобыльник или во фланг противнику, если он будет теснить 2-ю армию. Поэтому вновь прошу вас не задерживать остальные корпуса, притягивая их плечом к плечу к остановившемуся 20-му корпусу». Генерал Смирнов вынужден был подчиниться. 
Важную роль в этот период операции сыграла конница. С целью облегчения маневра 2-й армии было решено всю кавалерию сосредоточить на ее правом фланге. Сюда 6 (19) сентября форсированным маршем направлялся 1-й конный корпус Ора-новского. Он должен был, следуя на Молодежно и Кривичи, отбросить германскую конницу к западу, прикрыть железную дорогу Вилейка, Полоцк и восстановить связь с 5-й армией. Корпусу надлежало развить самые энергичные действия в тыл противника, наступавшего на рубеже р. Вилия и в сторону Двинска. К выполнению поставленных задач требовалось приступить немедленно, обратив особое внимание на вытеснение сил противника в районе озер Нарочь и Свирь и м. Поставы. В подчинение Орановского поступал Сводный корпус Туманова (6-я и 13-я кавалерийская дивизии). Так на правом фланге 2-й армии образовалась довольно внушительная конная масса из четырех дивизий общей численностью в 10 тыс. сабель. 
Одновременно с группой Орановского на полоцком направлении также создавался сильный конный отряд. Ставка считала, что действовавший там отряд Потапова не мог надежно прикрыть Полоцк. Поэтому в тот район с Юго-Западного фронта была переброшена 3-я Донская казачья дивизия. Она высадилась в Полоцке 7 (20) сентября. Ее начальнику Белозерскому-Белосель-скому подчинили и отряд Потапова. Этой группе ставилась задача прикрыть подступы на участке Дрисса, Полоцк. Участок Дрисса, Диена должен был обеспечивать кавалерийский отряд генерала Казнакова. 
С 8 (21) сентября конные массы начали свои активные действия в промежутке между флангами обоих фронтов. Группа Орановского, наступая в северо-западном направлении, теснила 4-ю, 1-ю и 3-ю гвардейскую кавалерийские дивизии немцев. Отряд Белозерского-Белосельского, продвигаясь от Полоцка на запад, отбрасывал перед собой 9-ю кавалерийскую дивизию. Отряд Казнакова, нанося удар на юго-запад, заставил отступить Баварскую дивизию. Объединенными усилиями всех отрядов неприятельская кавалерия была вытеснена к западу от м. Поставы. Отряды вошли в соприкосновение друг с другом. Установилась боевая связь между флангами Северного и Западного фронтов, утраченная 27 августа (9 сентября) . Прорыв был ликвидирован. 
Появление на стыке двух фронтов нескольких отрядов требовало объединения их действий. Нужно было также определить их дальнейшую задачу. На запрос об этом штаба Северного фронта последовала директива Ставки: «Государь император повелел на ближайшее время операций впредь до дальнейшего распоряжения объединить под начальством генерала Орановского действия 1-го кавалерийского корпуса, Сводного корпуса генерала Туманова, конного отряда генерала Казнакова, 3-й Донской дивизии и отряда генерала Потапова. Задача конницы – отбросить действующие против нее силы немцев, прорвать их расположение на Свенцяны, Подбродзе для последующих действий или в тыл Двинской группы противника или более глубокое -272- вторжение на Поневеж, Вилькомир». Создавалась целая коппая армия в составе фактически трех кавалерийских корпусов (8,5 дивизий) с 17-ю конными батареями (117 орудий). 
С 16 (29) сентября конная группа Орановского повела наступление. Тем временем на этот участок фронта выдвигались 1-й армейский и 1-й Сибирский корпуса 1-й армии нового состава. К вечеру 19 сентября (1 октября) они сменили части конной группы, которые были выведены во второй эшелон. С выходом конной группы Орановского и 1-й армии на полоцкое направление было достигнуто смыкание флангов Северного и Западного фронтов. Одновременно и германское командование производило перегруппировку своих войск от Двинска к югу и от р. Вилии и оз. Нарочь к северу для заполнения промежутка между флангами Неманской и 10-й армий . 
Общим итогом операции было то, что замысел германского командования оказался сорванным. Попытка немцев окружить 10-ю армию русских окончилась неудачей. Наступление привело к некоторому выигрышу территории, заставив русские армии отойти на линию река Западная Двина, Двинск, Вилейка, Бара-новичи, Пинск, где фронт стабилизировался. 
Осенние операции на Юго-Западном фронте носили столь же ограниченный характер. Австрийское главнокомандование отказалось от дальнейших попыток наступления в полосе рек Висла и Буг. Оно перенесло основные усилия на направление Сарны; Луцк. Туда были перегруппированы с левого фланга 1-я и 4-я австрийские армии. Наступлением этих армий противник лишь несколько потеснил на восток армии Юго-Западного фронта, ничего не прибавив к общим стратегическим итогам кампании 1915 г. К октябрю русские войска отошли на линию рек Стырь и Стырпа, где фронт также стабилизировался. 
Последней операцией кампании 1915 г. было декабрьское наступление войск Юго-Западного фронта. Русская Ставка предприняла это наступление по просьбе союзников с целью отвлечь внимание австро-германцев от Сербии, армия которой вела тогда неравные бои с врагом. Перед войсками ставилась задача нанести противостоявшим армиям противника сильный удар, причинить ему возможно большие потери. Главная роль отводилась вновь сформированной 7-й армии, составившей левый фланг фронта. 8-й армии Брусилова было приказано упорно удерживать занимаемые позиции, энергичными поисками сковать неприятельские войска. В дальнейшем, когда обозначился бы успех атаки 7-й армии, ей надлежало перейти в наступление уступами справа и отбросить противника от его сообщений с Ковелем и Владимиром-Волынским, прочно обеспечивая правый фланг фронта. Брусилов категорически протестовал против такого решения. Он настаивал на том, чтобы и его армии было предоставлено право с самого начала операции вести активные наступательные действия. Но это предложение не получило положительного ответа. Декабрьское наступление Юго-Западного фронта окончилось неудачей. Основными причинами этого были плохая подготовка операции, серьезная нехватка артиллерии и боеприпасов. Затем наступило длительное затишье.

Заключение

Кампания 1915 г. на русском фронте знаменовала собой крушение плана Центральных держав по выводу России из войны. Успехи, одержанные австро-германскими войсками в ряде операций, мало что изменяли в общем стратегическом положении германской коалиции. Кольцо блокады продолжало сковывать страны Тройственного союза, по-прежнему отрезая их от мировых рынков сырья. Не была решена и вторая часть стратегического плана – победоносной кампанией расширить круг участников войны на своей стороне, в первую очередь за счет Италии, Болгарии и Румынии. Италия теперь уже открыто перешла на сторону Антанты. Румыния продолжала сохранять нейтралитет. И лишь одна Болгария осенью 1915 г. вступила в войну на стороне австро-германского блока. 
Одной из причин неудач русской армии в кампании 1915 г. было то, что ей пришлось вести борьбу с противником один на один. Англия и Франция ничего не сделали, чтобы помочь своему союзнику – России. Их войска на западноевропейском театре фактически бездействовали. Лишь осенью они провели наступательную операцию в Артуа и Шампани, которая существенно не изменила обстановку. Это позволяло германскому командованию перебрасывать на Восток подкрепления и вести наступательные операции против русской армии. Если Николай Николаевич не сумел обеспечить достаточно твердого стратегического руководства, то Николай II вообще был неспособен осуществлять его. Фактически верховное командование было сосредоточено в руках М.В. Алексеева. Такие крупные перемены в русском верховном главнокомандовании были очень несвоевременными. Они облегчали противнику выполнение его задачи.

 Последней операцией кампании 1915 г. было декабрьское наступление войск Юго-Западного фронта. Русская Ставка предприняла это наступление по просьбе союзников с целью отвлечь внимание австро-германцев от Сербии, армия которой вела тогда неравные бои с врагом. Перед войсками ставилась задача нанести противостоявшим армиям противника сильный удар, причинить ему возможно большие потери. Русская армия, принявшая на себя и выдержавшая в течение всего 1915 г. удары сосредоточенных германо-австрийских сил, обеспечила Англии и Франции необходимое время для накопления сил и средств, чем в значительной степени предопределила конечный результат войны 1914–1918 гг.

Использованная литература

 Э. Фалъкенгайн. Верховное командование 1914–1916 гг. в его важнейших решениях

 «История СССР с древнейших времен до наших дней», т, 6. М., 1968

 А.М. Зайончковский. Мировая война. Маневренный период 1914-1915 годов на русском (европейском) театре