Содержание 

Введение 2

1 Преподобный Нестор – отец Российской истории 5

2 Повесть временных лет -  первый «учебник» Российской  истории 14

Заключение 26

Библиографический список 27 

Введение

     Главный источник наших знаний о древней  Руси - средневековые летописи. В  настоящее время известно более  двухсот списков летописей. Большинство  из них опубликовано (полностью или  в виде разночтений к другим спискам) в Полном собрании русских летописей. Одна из самых древних и известных - «Повесть временных лет» - летопись, получившая свое название по первым словам «се повести времяньих лет...» и повествующая о событиях русской истории середины IX - начала XII вв. По оценке выдающегося российского ученого Д.С.Лихачева, «Повесть временных лет» с ее всемирно-историческим введением, с ее широким стремлением обосновать место русского народа среди других народов мира, с ее особым вниманием к героическому, к военным подвигам, к славе русского оружия вводит нас в атмосферу эпического народно-песенного отношения к русской истории. Перед нами в «Повести временных лет» в значительной мере эпическое, поэтическое отношение к родной истории. Вот почему «Повесть временных лет» - это не только произведение русской исторической мысли, но и русской исторической поэзии. Поэзия и история находятся в ней в неразрывном единстве. Перед нами произведение литературное и памятник исторической мысли.»¹

     Традиция  называет автором «Повести» монаха Печерского монастыря в Киеве Нестора. Долгое время считалось, что Нестор являлся родоначальником русского летописания, но позже было установлено, что еще до него существовали летописные своды. «Древнейший», «Свод Никона», «Начальный свод».

     Изучение  «Повести» продолжаются до сих пор, однако, несмотря на значительный массив литературы, посвященный этому литературному памятнику, исследователи расходятся по многим аспектам появления и толкования летописи. Первым в России начал изучать летописи В.Н.Татищев. Задумав создать свою грандиозную «Историю Российскую», он обратился ко всем известным в его время летописям, разыскал много новых памятников. После В.Н.Татищева «Повесть временных лет» изучал А. Шлецер. Если В.Н.Татищев работал как бы вширь, соединяя дополнительные сведения многих списков в одном тексте, и шел по следам древнего летописца - сводчика, то Шлецер работал вглубь, выявляя в самом тексте массу описок, ошибок, неточностей. Оба исследовательских подхода при всем своем внешнем различии имели сходство в одном: в науке закреплялась мысль о непервоначальном виде, в котором до нас дошла «Повесть временных лет». Это и есть большая заслуга обоих замечательных историков. Следующий крупный шаг был сделан известным археографом П.М.Строевым. И В.Н.Татищев, и А.Шлецер представляли себе «Повесть временных лет», как создание одного летописца, в данном случае Нестора. П.М.Строев высказал совершенно новый взгляд на летопись как на свод нескольких более ранних летописей и такими сводами стал считать все дошедшие до нас летописи. Тем самым он открыл путь не только к более правильному с методической точки зрения исследованию дошедших до нас летописей и сводов, которые не дошли до нас в своем первоначальном виде.

     Необычайно  важный шаг сделал А.А.Шахматов,² который показал, что каждый из летописных сводов, начиная с ХI века и кончая XVI веком, не случайный конгломерат разнородных летописных источников, а историческое произведение со своей собственной политической позицией, продиктованной местом и временем создания. По мнению А.А. Шахматова, летопись, которую принято именовать Повестью временных лет, была создана в 1112 г. Нестором - предположительно автором двух известных агиографических произведений - Чтений о Борисе и Глебе и Жития Феодосия Печерского. Историю летописания Шахматов связал с историей страны. Возникла возможность взаимопроверки истории государства историей источника. Данные источниковедения стали не самоцелью, а важнейшим подспорьем в воссоздании картины исторического развития всего народа. И теперь, приступая к изучению того или иного периода, прежде всего стремятся проанализировать вопрос о том, каким образом летопись и ее сведения связанны с реальной действительностью. Недостаток подхода, разработанного Л.А. Шахматовым, заключается однако в том, что критический анализ источника фактически сводился к изучению истории его текста. За пределами интересов исследователя остался большой комплекс проблем, связанных с историей значений и смыслов, бытовавших в период создания того или иного летописного свода. Этот пробел в значительной степени был заполнен исследованиями таких замечательных ученых, как: И.Н.Данилевский, В.М. Истрин, А.Н.Насонов, А.А.Лихачев, М.П.Погодин и многие другие.

     Цель работы – показать историческое и художественное своеобразие «Повести временных лет», дать оценку значимости «Повести» как литературного памятника Древней Руси.

1. Преподобный Нестор – отец Российской истории

     Св. Нестор Летописец (ок. 1056 - 1114 гг.) — преподобный святой, монах Киево-Печерского монастыря, древнерусский историк и публицист. Первый летописец Руси.

     Преп. Нестор Летописец родился в 50-х  годах ХI века в Киеве. Юношей он пришел к преп. Феодосию и стал послушником. Постриг будущего летописца преемник преп. Феодосия, игумен Стефан. По Греческому церковному правилу поступающие в монастырь три года остаются на испытании, а посвящаемому в диакона следует быть не меньше 25 лет. И преп. Феодосий установил: поступающего не спешить постригать в монахи, а велеть ему ходить в своей одежде, пока ознакомится с монастырским чином. После этого одеть его в черную одежду и испытывать послушаниями, а затем уже облекать в монашескую мантию. Так и для блаженного Нестора трехгодичный искус окончился уже при преп. Стефане, при котором удостоен он и сана диаконского, не раньше 1078 года.³

     В Печерской обители было тогда  много высоких мужей, у которых  можно было обучиться духовному  совершенству. Обитель процветала тогда  духовной жизнью. Блаженный Нестор так пишет об этом сам:

         «Когда Стефан управлял монастырем  и блаженным стадом, которое собрал  Феодосий, чернецы как светила  сияли в Руси. Одни были крепкими  наставниками, другие тверды были  на бдении или на коленопреклонной молитве; иные постились через день и через два дня, другие вкушали только хлеб с водой, иные — вареное зелие, другие — только сырое. Все пребывали в любви: младшие покорялись старшим, не смея и говорить пред ними и изъявляя полную покорность и послушание; а старшие оказывали любовь к младшим, наставляли и утешали их, как отцы детей малых. Если какой-либо брат впадал в какое-либо прегрешение, утешали его и по великой любви делили епитимию одного на двух и на трех. Такова была любовь взаимная, при строгом воздержании! Если брат выходил из монастыря, то все братия скорбели о том, посылали за ним и звали брата в монастырь, потом шли игумену, кланялись и упрашивали принять брата, и принимали с великой радостью».

     Блаженный Нестор, под влиянием таких примеров, под управлением таких наставников, при своей ревности к подвижничеству, спешно возрастал в духовной жизни. Как было глубоко смирение его, —  это видно каждый раз, как только касается он своей личности в своих  писаниях. Иначе не называет он себя, как худым, недостойным, грешным  Нестором, меньшим из всех в монастыре  преподобного отца Феодосия; или окаянным, с грубым и неразумным сердцем, Нестором грешным. Если напоминает он другим о  нужде покаяния, о потребности  помнить отношения свои к Богу, то спешит обратиться к себе самому с укоризной. Так, рассказав о  победе половцев, последовавшей накануне памяти св. Бориса и Глеба, говорит  он: «бысть плач в граде, а не радость, грех наших ради... В лепоту паче инех казними есмы. Се бо аз грешный и много и часто согрешаю во вся дни».

     Чистотою своей жизни, молитвою и усердием юный подвижник превзошел вскоре даже самых известных печерских старцев. А о его высокой духовной жизни говорит и то, что он в числе других преподобных отцов участвовал в изгнании беса из Никиты затворника (впоследствии Новгородского святителя).

     В монастыре преподобный Нестор нес  послушание летописца. Преп. Нестор глубоко  ценил истинное знание, соединенное  со смирением и покаянием. В 80-х  годах он написал «Чтение о  житии и погублении блаженных страстотерпцев Бориса и Глеба» в связи с перенесением их святых мощей в Вышгород в 1072 году. В 80-х годах преподобный Нестор составил житие преподобного Феодосия Печерского, а в 1091 году, накануне престольного праздника Печерской обители, игумен Иоанн поручил ему ископать из земли для перенесения в храм святые мощи преподобного Феодосия:

         «Истинно и верно расскажу  вам, не от других слышал  о том, а сам был совершителем  дела. Пришел ко мне игумен Иоанн и сказал: пойдем в пещеру к Феодосию, и я пришел с игуменом, тогда как никто не знал; осмотрев, куда бросать землю, и назначив место, где копать, кроме отверстия, игумен сказал мне: никому не сказывай из братии, чтобы никто не знал; возьми кого хочешь, в помощь себе. Я уже приготовил в 7 день заступы (рогалии), которыми надлежало копать. Во вторник вечером взял с собой двух братьев, а прочие не знали; пришел в пещеру и, пропев псалмы, начал копать. Утомясь, дал другому брату, и копали мы до полуночи; утомились, но не могли докопаться. Я начал скорбеть, не в сторону ли копаем мы. Взяв заступ (рогалию), начал я выше; друг мой отдыхал перед пещерой и сказал мне: ударили в било; а я в ту же минуту прокопал до мощей Феодосия. Он говорил мне: ударили в било, — а я говорю ему: уже прокопал. Когда докопался я, то страх напал на меня, и я начал взывать: "Господи, помилуй!" ... [Тогда] послал сказать игумену: иди, и вынесем мощи. Игумен пришел с двумя братьями. Я же раскопал широко, и войдя увидели мы: лежит мощами, составы не распались, волосы на голове присохли; мы положили их на мантию и вынесли перед пещерой»⁴.

     Главным подвигом жизни преподобного Нестора  было составление к 1112-1113 годам «Повести временных лет». Необычайно широкий  круг источников (предшествующие русские  летописные своды и сказания, монастырские записи, византийские, различные исторические сборники, рассказы старца-боярина  Яна Вышатича, торговцев, воинов, путешественников), осмысленных с единой, строго церковной  точки зрения, позволил преподобному Нестору написать историю Руси как составную часть всемирной истории, истории спасения человеческого рода.

     Инок-патриот  излагает историю Русской Церкви в главных моментах ее исторического  становления. Он говорит о первом упоминании русского народа в церковных  источниках — в 866 году, при святом патриархе Константинопольском  Фотии; повествует о создании славянской грамоты святыми равноапостольными Кириллом и Мефодием, о Крещении святой равноапостольной Ольги в Константинополе. Летопись преподобного Нестора сохранила нам рассказ о первом православном храме в Киеве (под 945 годом) об исповедническом подвиге святых варягов-мучеников (под 983 годом), о «испытании вер» святым равноапостольным Владимиром (986 год) и Крещении Руси (988 год). Первому русскому церковному историку обязаны мы сведениями о первых митрополитах Русской Церкви, о возникновении Печерской обители, о ее основателях и подвижниках. Время преподобного Нестора было нелегким для Русской земли и Русской Церкви. Русь терзали княжеские междоусобицы, степные кочевники-половцы хищными набегами разоряли города и села, угоняли в рабство русских людей, сжигали храмы и обители. Преподобный Нестор был очевидцем разгрома Печерской обители в 1096 году. В летописи дано богословское осмысление отечественной истории. Духовная глубина, историческая верность и патриотизм «Повести временных лет» ставят ее в ряд высочайших творений мировой письменности.

     — преподобный. Было время, когда к преп. Нестору относили все те места Повести временных лет, где идет речь в первом лице, — и получалась довольно обстоятельная биография: указывали точно год и место рождения, время прибытия и поступления в монастырь, год смерти и общий возраст (Миллер, Шлецер, Татищев, м. Евгений, арх. Филарет, м. Макарий, Кубарев, Бутков, архп. Димитрий и многие др.). Теперь же, когда принадлежность Нестору Начальной летописи оспаривается, требуют значительных ограничений и все эти биографические подробности. Во всяком случае, несомненно, что преп. Нестор был инок Киево-Печерского монастыря: прибыл он сюда при игумене Стефане, который его принял, постриг и возвел в сан диакона. При торжественном открытии мощей преп. Феодосия (1091 г.) Нестор является одним из главных действующих лиц. На большой авторитет Нестора среди братии Печерской обители указывает рассказ Киево-Печерского Патерика об изгнании беса из черноризца Никиты Затворника: здесь, наряду с такими подвижниками веры и благочестия, как игумен Никон, Пимен Постник, Агапит Лечец, Григорий Чудотворец, Исаакий Печерник, Григорий, творец канонов, Онисифор Прозорливец, — стоит и Нестор, "иже написа летописец", тогда еще сравнительно юный инок. О времени канонизации преп. Нестора ничего определенного сказать нельзя. Имени его нет ни в древнейших Месяцесловах, ни в Прологах, ни в Четьих-Минеях. В Описании иконописи Киево-Печерской Лавры начала ХVIIІ в. упоминается живописное изображение "преп. Нестора диакона" и. "преп. Нестора летописца", но как далеко восходит основа этого Описания — вопрос спорный.⁵

     Житие Нестора впервые находим в  славянском печатном издании Киево-Печерского Патерика 1661 г. ("сказание многословное, — справедливо замечает преосв. Филарет, — но бедное по содержанию"), откуда оно заимствовано в Четьи-Минеи св. Димитрия Ростовского.

     Церковная служба ему, как и другим "Преподобным  отцем Печерским, ихже мощы в ближной и дальной пещере нетленно почивают", составлена еще позже: первое печатное издание ее относится лишь к 1763 году. Мощи преп. Нестора открыто почивают в Киеве, в Антониевых (ближних) пещерах. Церковь ублажает его, как "богомудрого житий святых списателя первейшего и ревнителя о них доброго", "времена и лета многочудесныя церкве, житие и добродетели отец первоначальных писанием нам изъявившего". В Иконописном подлиннике о преп. Несторе замечено: "подобием сед, брада аки Богословля, не раздвоилась, на плечах клобук, в правой руке перо, а в левой — книга и четки, ризы преподобнические".

     Из  литературных трудов" преп. Нестора  мы знаем: 1) Чтение о житии и погублении блаженную страстотерпцю Бориса и Глеба, 2) Житие преподобного отца нашего Феодосия, игумена Печерского и 3) Летопись. Главнейший труд — Житие Феодосия Печерского, составленное в промежуток времени между 1077 и 1088 годами: оно одно может дать некоторую точку опоры в суждениях о Несторе, как писателе. Пользуясь большой популярностью в древнерусской письменности, Житие преп. Феодосия имеет довольно сложную литературную историю, которую можно проследить при более или менее внимательном отношении к различным редакциям Киево-Печерского Патерика, в составе которого это Житие издавна занимает очень видное и почетное место. Как литературное произведение, Несторово Житие обладает значительными достоинствами и ясно говорит о большой начитанности и выдающейся образованности автора: хороший язык (выдержанный церковно-славянский стиль), толковое и по местам занимательное изложение, сравнительно немного того "добрословия" и "плетения словес", которыми так изобилуют позднейшие (северорусские) жития. Древнейший список Жития Феодосия дошел до нас в так называемом Успенском Сборнике XII в. По этой рукописи, хранящейся теперь в Московск. Синод. библ., Житие издавалось три раза: Бодянским ("Чтения в Общ. ист. и др. р." 1858, III), А. Поповым ("Чтения в Общ. ист. и др. р." 1879, I) и А. А. Шахматовым и П. А. Лавровым ("Чтения в Общ. ист. и др. р." 1899 г. и отд.: Сборник XII в. Моск. Успенск. Собора. Вып. І).

     Раньше  Жития преп. Феодосия Печерского Нестором составлено (вскоре после 1079 г.) Чтение о житии и погублении Бориса и Глеба, стоящее совершенно независимо от других агиологических памятников, посвященных свв. Борису и Глебу. В историко-литературном отношении Чтение стоит ниже Жития: в нем больше общих мест и таких подробностей, которые не имеют прямого отношения к делу, больше бесцветности и шаблонности в характеристиках; заметно пренебрежительное отношение к собственным именам и хронологическим датам, как не прибавляющим назидания; отсутствие в содержании историко-бытового материала. Указанные недостатки объясняются отчасти авторской неопытностью начинающего Нестора, а отчасти тем, что самый предмет второго сочинения был гораздо интереснее и ближе нашему автору, как иноку Печерского монастыря, чем предмет первого. Древнейший список Несторова Чтения о Борисе и Глебе относится к первой половине XIV в.: это — так называемый Сильвестровский Сборник Московской Типографской библиотеки. По этому списку Чтение издано три раза: Бодянским ("Чтения в Общ. ист. и др. рос." 1859, I), Срезневским ("Сказания о свв. Борисе и Глебе". СПб., 1860) и Абрамовичем (в "Памятниках древнерусской литературы". Вып. 2-й). Большой известностью Чтение не пользовалось, как можно видеть из того, что оно дошло до нас в сравнительно ограниченном количестве списков и не повлияло на другие аналогичные памятники.⁶

     Что касается отношения преп. Нестора  к Начальной Летописи, то все разнообразие мнений по данному вопросу можно  свести к трем категориям. 1) Нестору  принадлежит вся так называемая "Повесть временных лет", сохранившаяся, впрочем, — как утверждает большинство  сторонников этого мнения с Татищевым  и Шлецером во главе, — не в первоначальном своем виде, а значительно измененное и искаженное вставками, пропусками и ошибками позднейших переписчиков и редакторов. 2) Нестору в Повести времен. лет могут принадлежать только те статьи, которые непосредственно касаются истории Киево-Печерского монастыря. Таким образом вопрос о Несторовой Летописи отделяется от вопроса о Повести времен. лет в том смысле, что Несторова Летопись не должна быть отождествляема с Повестью, как одна из составных ее частей. 3) Наконец, Нестор, автор Жития преп. Феодосия Печерского и Чтения о свв. Борисе и Глебе, и Нестор Летописец — ничего общего между собой не имеют, кроме имени (П. С. Казанский, Голубинский, А. И. Соболевский). В современной исторической науке все права гражданства получил взгляд на Начальную Летопись, как на свод самого разнообразного исторического и литературного материала, нечто вроде исторической хрестоматии. Высказанное еще в 1820 г. Строевым, это мнение вполне подтвердилось учеными наблюдениями Соловьева, Срезневского, Сухомлинова, Беляева, Костомарова, Бестужева-Рюмина, Ключевского, А. А. Шахматова, Е. Н. Щепкина, М. С. Грушевского, С. Ф. Платонова и др. Самыми типичными выразителями такого взгляда на Начальную Летопись являются Костомаров, Бестужев-Рюмин и А. А. Шахматов. В летописный свод, известный под именем Повести времен. лет, вошел целый ряд статей и заметок, касающихся специально истории Киево-Печерской обители, короче сказать — Печерская Летопись. В деле составления этой Печерской Летописи ближайшее участие принимал преп. Нестор: связываемый с его именем (в Печерском Патерике) "летописец" есть не что иное, как летопись Печерской обители за вторую половину ХІ столетия. Вот единственно возможное решение давнего вопроса об отношении Нестора, составителя Жития Феодосия и Чтения о Борисе и Глебе, к нашей Начальной Летописи. Совершенно игнорировать свидетельство Печерского Патерика или различать двух Несторов современников: младшего, диакона, автора житий, и старшего — летописца, мы не имеем ни исторического, ни литературного права. На основании тех историко-литературных данных, какими располагает наука в настоящее время, можно думать, что в состав предполагаемой Несторовой Летописи входили: Сказание, что ради прозвася Печерский монастырь; Слово о первых черноризцах Печерских; Слово о перенесении мощей преп. Феодосия; несколько мелких заметок, напр. о проречении преп. Феодосия и внесении имени его в синодик, о погребении Яневой и др. Источниками для изучения Несторовой Летописи служат — Повесть времен. лет (ср. Лаврентьевский и Ипатьевский списки, Никоновский свод, Летоп. Переяславля Суздальского и др.) и Киево Печерский Патерик. В Повести времен. лет Сказание о начале Печерского монастыря читается под 1051 годом, Слово о первых черноризцах Печерских — под 1074, а о перенесении мощей преп. Феодосия — под 1091-м. Что же касается Печерского Патерика, то наибольший интерес при изучении Несторовой Летописи представляют так называемые Кассиановские редакции этого памятника, в особенности же вторая Кассиановская, составленная в 1462 г. "повелением смиренного Кассиана, уставника Печерского".

     Кончина

     Преподобный Нестор скончался около 1114 года, завещав  печерским инокам-летописцам продолжение своего великого труда. Его преемниками в летописании стали игумен Сильвестр, придавший современный вид "Повести временных лет", игумен Моисей Выдубицкий, продливший ее до 1200 года, наконец, игумен Лаврентий, написавший в 1377 году древнейший из дошедших до нас списков, сохранивших "Повесть" преподобного Нестора ("Лаврентьевскую летопись"). Наследником агиографической традиции печерского подвижника стал святитель Симон, епископ Владимирский († 1226, память 10 мая), спасатель "Киево-Печерского Патерика". Рассказывая о событиях, связанных с жизнью святых угодников Божиих, святитель Симон нередко ссылается, среди других источников, на Летописи преподобного Нестора.

     Преподобный Нестор погребен в Ближних пещерах  преподобного Антония Печерского. Память его Церковь чтит также вместе с Собором отцов, в Ближних  пещерах почивающих, 28 сентября и  во 2-ю Неделю Великого поста, когда  празднуется Собор всех Киево-Печерских  отцов.

     Творения  его издавались много раз. Последние  научные издания: "Повесть временных  лет", М.-Л., 1950: "Житие Феодосия Печерского" - в "Изборнике" (М., 1969; параллельно древнерусский текст  и современный перевод).

2. Повесть временных лет -  первый «учебник»  Российской  истории

     Геродота  из Галикарнаса (ок. 484–425 до Р.Х.) Цицерон удостоил почетного имени Pater historiae — «отец истории». Монах Киево-Печерского монастыря, агиограф и летописец Нестор (ок. 1056–1114), оставивший нам «Повесть временных лет», достоин именоваться «отцом российской истории».

     Преподобный Нестор Летописец написал в 80-х  годах XI века «Чтение о житии и  погублении блаженных страстотерпцев Бориса и Глеба», составил житие преподобного Феодосия Печерского — замечательнейшие памятники древнерусской агиографии[1]. Но все же главным подвигом его жизни стало составление «Повести временных лет» (ок. 1112–1113). Инок-патриот изложил в них историю Руси на главных этапах ее исторического становления, а также историю Русской Православной Церкви начального периода ее канонического бытия, включая предание о том, как Земля Русская готовилась к принятию Крещения.

     В настоящее время творение Нестора  Летописца чаще всего именуется  «Повесть временных лет». Обратившись  к источнику, мы читаем: «Се повести  времяньных лет» («Вот повести минувших лет»).

     Анализ  литературы по вопросу истории появления  «Повести временных лет» показывает его дискуссионность в науке. Вместе с тем, во всех публикациях о «Повести» подчеркивается историческое значение летописи для истории и культуры России. Уже в самом названии «Повести временных лет» содержится ответ на вопрос о предназначении летописи: чтобы рассказать «откуду есть пошла Руская земля, кто въ Киеве нача первее княжити, и откуду Руская земля стала есть»⁷. Иными словами, поведать о русской истории от самого начала ее и до становления православного государства под собирательным названием Русская земля.

     Раскрывая вопросы летописной терминологии, И.Н.Данилевский писал, что традиционно летописями в широком смысле называют исторические сочинения, изложение в которых ведется строго по годам и сопровождается хронографическими (годовыми), часто календарными, а иногда и хронометрическими (часовыми) датами. По видовым признакам они близки западноевропейским анналам (от лат. annales libri - годовые сводки) и хроникам (от греч. chranihos - относящийся ко времени). В узком смысле слова летописями принято называть реально дошедшие до нас летописные тексты, сохранившиеся в одном или нескольких сходных между собой списках.⁸ Но научная терминология в летописных материалах в значительной мере условна. Это связано, в частности, с «отсутствием четких границ и сложностью истории летописных текстов», с «текучестью» летописных текстов, допускающих «постепенные переходы от текста к тексту без видимых градаций памятников и редакций»⁹. До настоящего времени «в изучении летописания употребление терминов крайне неопределенно». При этом «всякое устранение неясности терминологии должно основываться на установлении самой этой неясности. Невозможно условиться об употреблении терминов, не выяснив прежде всего всех оттенков их употребления в прошлом и настоящем», полагает Д.С.Лихачев¹⁰.

     По  мнению М.И.Сухомлинова «все русские летописи самым названием «летописей», «летописцев», «временников», «повестей временныхъ летъ» и т.п. изобличают свою перовначальную форму: ни одно из этих названий не было бы им прилично, если бы в них не было обозначаемо время каждого события, если бы лета, годы не занимали в них такого же важного места, как и самые события. В этом отношении, как и во многих других, наши летописи сходны не столько с писателями византийскими, сколько с теми временниками (annales), которые ведены были издавна, с VIII века, в монастырях Романской и Германской Европы - независимо от исторических образцов классической древности. Первоначальной основой этих анналов были пасхальные таблицы.»¹¹

     Большинство авторов полагают, что идея заголовка  «Повести временных лет» принадлежит  Нестору, книжнику широкого исторического кругозора и большого литературного дарования: еще до работы над «Повестью временных лет» он написал «Житие Бориса и Глеба» и «Житие Феодосия Печерского». В «Повести временных лет» Нестор поставил перед собой грандиозную задачу: решительным образом переработать рассказ о древнейшем периоде истории Руси - «откуда есть пошла Русская земля».

     Однако, как показал А. А. Шахматов, «Повести временных лет» предшествовали иные летописные своды. Ученый приводит, в частности, следующий факт: «Повесть временных лет», сохранившаяся в Лаврентьевской, Ипатьевской и других летописях, существенно отличалась в трактовке многих событий от другой летописи, повествовавшей о том же начальном периоде русской истории, - Новгородской первой летописи младшего извода. В Новгородской летописи отсутствовали тексты договоров с греками, князь Олег именовался воеводой при юном князе Игоре, иначе рассказывалось о походах Руси на Царьград и т. д.

     А. А. Шахматов пришел к выводу, что  Новгородская первая летопись в своей  начальной части отразила иной летописный свод, который предшествовал «Повести временных лет»¹².

     Видный  исследователь русского летописания  В. М. Истрин¹³ предпринял неудачные попытки найти различиям «Повести временных лет» и рассказа Новгородской первой летописи иное объяснение (что Новгородская летопись будто бы сокращала «Повесть временных лет»). В результате выводы А. А. Шахматова были подтверждены многими фактами, добытыми как им самим, так и другими учеными¹⁴.

     Интересующий  нас текст «Повести» охватывает длительный период - с древнейших времен до начала второго десятилетия XII в. Вполне обоснованно считается, что это один из древнейших летописных сводов, текст которого был сохранен летописной традицией. Отдельных списков его не известно. По этому поводу В.О. Ключевский писал: «В библиотеках не спрашивайте Начальной летописи - вас, пожалуй, не поймут и переспросят: «Какой список летописи нужен вам?» Тогда вы в свою очередь придете в недоумение. До сих пор не найдено ни одной рукописи, в которой Начальная летопись была бы помещена отдельно в том виде, как она вышла из-под пера древнего составителя. Во всех известных списках она сливается с рассказом ее продолжателей, который в позднейших сводах доходит обыкновенно до конца XVI в.»¹⁵. В разных летописях текст Повести доходит до разных годов: до 1110 г. (Лаврентьевский и близкие ему списки) или до 1118 г. (Ипатьевский и близкие ему списки).