Ирина Эланс

Автор который поможет с любыми образовательными и учебными заданиями

Петр 1 и создание флота

Введение.

Начало реформирования вооруженных сил относится ко второй половине XVII в. Уже тогда создаются первые рейтарские и солдатские полки нового строя из даточных и “охочих” людей (т.е. добровольцев). Но их было еще сравнительно немного, и основу вооруженных сил все еще составляло дворянское конное ополчение и стрелецкие полки. Хотя стрельцы и носили единообразную форму и вооружение, но денежное жалование, получаемое ими, было ничтожно. В основном они служили за предоставлявшиеся им льготы по торговле и на занятие ремеслом, поэтому были привязаны к постоянным местам жительства. Стрелецкие полки ни по своему социальному составу, ни по своей организации не могли явиться надежной опорой дворянскому правительству. Не могли они также и всерьез противостоять регулярным войскам западных стран, а, следовательно, быть достаточно надежным орудием решения внешнеполитических задач.

Поэтому Петр 1, придя к власти в 1689 г., столкнулся с необходимостью проведения радикальной военной реформы и формирования массовой регулярной армии.

Географическое положение России в конце 17 века.

Границы русского государства 18-го века существенно отличались от современных. Они совпадали лишь на севере, где безлюдные тогда просторы Заполярья омывали воды морей Ледовитого океана. На западе граница пролегала по Ладожскому озеру, включала земли, расположенные чуть западнее Смоленска, и далее тянулась вдоль Днепра.

Как видим, Россия в те времена занимала огромные пространства. Но ее территория была отрезана от морских берегов, от возможности широкого использования дешевых путей сообщения. Между тем в средние века и даже в новое время экономически процветали страны, располагавшие возможностью связываться с остальным миром морем – Англия, Голландия, Испания и др. У России такие возможности были крайне ограничены. На востоке ее границы омывал Тихий океан , но выгод из этого извлечь было нельзя, т.к. Дальний Восток только начинал осваиваться и экономического значения этот край не имел. На юге европейской России Астрахань открывала путь в Каспийское море. Город издавна являлся транзитным пунктом в торговле с восточными странами не только для России, но и для Западной Европы. Однако Каспийское море не имело выхода к океанским просторам, оно обеспечивало морские связи с Восточным Закавказьем, Ираном и отчасти Средней Азией.

Роль единственных морских ворот России в страны Европы выполнял Архангельск. Но расположение этого города представляло ряд серьезных неудобств. Во-первых, Архангельск был удален от Москвы на расстояние, которое в два раза превосходило расстояние от Москвы до побережья Балтийского моря. К тому же Москва не имела прямого речного пути в Архангельск: товары, предназначавшиеся на экспорт, к зиме сосредотачивались в Ярославле, оттуда санным путем доставлялись в Вологду, а затем по Сухоне и Двине в Архангельск. Во-вторых, путь через Белое море в страны Западной Европы был в два раза длиннее , чем путь через Балтийское море. Наконец, в-третьих, морской путь через северные моря таил неизмеримо больше опасностей, чем путь через Балтийское море, где кораблям не грозили айсберги, обледенения и суровые условия плавания.

Россия очень нуждалась в побережьях Черного и Азовского морей. Но выход к этим морям запирали две турецкие крепости, стоявшие в устье Дона и Днепра: Азов и Очаков. Однако в 1687 году царица Софья решается снарядить армию для похода в Крым, и в этом же году стотысячная армия под командованием главы правительства князя В.В. Голицына двинулась на юг, но не дойдя до Крыма вернулась обратно, понеся большие потери от болезней. Два года спустя в 1689 году Голицын повторил поход, достиг Перекопа, но, не предприняв активных действий, возвратился в Москву. Эти походы подорвали авторитет Софьи и ослабили ее шансы в борьбе за власть.

Вступление на престол Петра 1.

В 1689 году Петр становится во главе государства. Более всего юного царя влекло морское дело. Современников и потомков всегда удивляло, как Петр, живя в Преображенском, никогда не видев не только моря, но и большого озера, так пристрастился к морскому делу, что оно оттенило на второй план все прочие увлечения. Есть версия, что истоки этой страсти у царя, с детства боявшегося воды, связаны со знакомством с астролябией, а также со старым ботиком, найденным Петром и Францем Тиммерманом в сарае Н.И. Романова в селе Измайловском. Достоинство ботика, который Петр в последствии назовет “дедушкой русского флота”, состояло в том, что паруса на нем были устроены так, что позволяли плавать против ветра.

Обучение плаванию проходило на Яузе, узенькой речушке, в берега которой судно то и дело упиралось. Поиски большой воды, где в полной мере можно было овладеть искусством управления ботиком, привели шестнадцатилетнего Петра на просяной пруд, а затем и на Переяславское озеро.

В промежутках между сухопутными маневрами Петр устраивал “баталии” на Переяславском озере. Впрочем, размеры озера не удовлетворяли царя, его тянуло к настоящему морю, и в 1693 году он отправляется в Архангельск- единственный торговый порт на Белом море, связывающий Россию со странами Западной Европы. Здесь царь впервые увидел крупные торговые корабли, доставляющие в Россию сукно, галантерею, краски. В их трюмы грузили меха, пеньку , черную икру, а на палубы укладывали мачтовый лес. На небольшой яхте Петр впервые совершил непродолжительное морское путешествие.

В это время в Архангельске окончилась погрузка нескольких английских и голландских купеческих судов, и они готовились отправиться в обратный путь. Их провожал настоящий голландский военный корабль. Царь попросил капитана корабля Иолле Иоллеса взять его с собой в плавание, четвертого августа снялись с якоря, но при слабом ветре еле добрались до устья Двины, где при совершенном безветрии простояли целый день. Царь в это время оснастку корабля и пересмотрел все закоулки судна. Шестого августа подул южный ветер, и корабли вышли в море. Время для царя летело так быстро , что он не заметил, что отъехал от Архангельска более чем на триста верст. У Трех Островов царь простился с капитаном на своей яхте “Петр”.

Наконец восемнадцатого сентября Петр объявляет о своем решении покинуть Архангельск. Перед отъездом царь закладывает в городе сорокапушечный корабль, а другой такой поручает купить в Голландии амстердамскому бургомистру Николаю Витсену.

По пути домой, на заводе в Олонце, Петр сам отлил пушки и выточил такелажные блоки для заложенного корабля. В течение Великого поста в Архангельск было отправлено 1000 самопалов и 2000 пудов пороха.

В самый конец распутицы следующего лета (1694 год) Петр снова спешит в Архангельск и двадцатого мая Спускает на воду “Святой Павел” – пожалуй первый русский корабль, получивший “проездную грамоту“ на право заграничной торговли.

Пребывание русского царя на Белом море – уникальная страница истории. Скажу о главном. Дождавшись купленного в Голландии торгового корабля “Святое пророчество”, Петр поднял на нем трехцветный “штандарт царя московского” и в сопровождении “Святого Петра”, “Святого Павла” и эскорта из восьми английских и голландских торговых и военных судов отправился на выход из Белого моря. Достигнув мыса Св. Нос и пожелав иноземцам счастливого плавания, Петр со своей эскадрой вернулся к устью Двины. Правда, до этого Петр совершил рискованное плавание на Соловки с известным крушением у Пертоминского монастыря. Плавание с голландцами было для царя “морским ликбезом”. Государь интересовался всем: от подачи пива капитану до уборки парусов. Обучение дало отличные результаты , тем более, что голландским языком Петр владел в совершенстве. Несомненно, 1694 год был переломным в истории русского флота. Царь понял: потешные игрища – лишь начало... В Архангельске он встречал торговое посольство из Голландии во главе с Николаем Витсеном – владельцем верфи в Роттердаме. Петр заказал ему построить “образцовую” 32-весельную галеру с тем, чтобы по прибытии ее в разобранном виде в Архангельск тотчас же отправить в Москву.

По пути на пир, устроенный им для английских и голландских капитанов, Петр неожиданно прыгнул в реку. Нарядно одетые гости, наслышанные о крутом нраве царя, не замедлили последовать за ним. По преданию, Петр, страдавший водобоязнью, так снял с себя порчу и усугубил веселье за столом.

В это время назревает план похода на турецкую крепость Азов. Русское командование преследовало цели: обезопасить южные границы государства от ежегодных вторжений крымских татар, захватить Азов, захваченный турками в 1471 году, и сделать его опорным пунктом борьбы за черноморское побережье.

План похода был утвержден, оставалось ждать прибытия “образцовой” галеры, чтобы приступить к строительству флота. Франц Лефорт писал в июле 1694 года брату в Женеву: ”Меня непременно хотят сделать адмиралом, я отказываюсь, но их Величество того желают. Это доставит мне большое содержание и беспримерную честь быть генералом и адмиралом. Мне поручено командовать всеми судами.”

Но пока доставят “образцовую” галеру, пройдет не меньше года, поэтому пылкий нрав царя взял верх над осторожностью, и Петр, не дождавшись начала строительства, объявляет о выступлении армии в поход.

Первый Азовский поход.

В марте 1695 года 150-тысячное войско, из которого тридцать тысяч должны были штурмовать Азов, двинулось на юг.

Походы на Крым предпринимались не раз, но все они заканчивались неудачно: русской рати приходилось двигаться по безлюдной и безводной степи, и она, подвергаясь постоянным нападениям татарской конницы, достигала Крыма столь обессиленной, что не рисковала вступить на полуостров и ни с чем возвращалась домой.

На этот раз было решено нанести удар не по Крымским татарам, находившимся в вассальной зависимости от Османской империи, а по Азову. Новое стратегическое направление имело ряд преимуществ по сравнению со старым, нацеленным непосредственно на Крым. Главное из них состояло в том, что войска получали возможность двигаться не по “ голодной” степи, а по реке Дон, вдоль которой стояли поселения донских казаков. Отпала необходимость в колоссальном обозе, доставлявшем не только продовольствие, но и воду.

Войско на судах дошло до Царицына, оттуда пошло пешком до казачьего города Паншина на Дону. Этот переход был очень труден, потому что люди были изнурены продолжительной греблей, а тут, за недостатком лошадей, им пришлось тащить на себе пушки, амуницию и провиант. В Паншине Петра ожидала новая невзгода: подрядчики не приготовили нужного количества провианта и лодок. Однако, после трехдневных хлопот войско поплыло вниз по Дону и в конце июня подступило к Азову.

Вновь прибывшее войско установило батареи и в первых числах июля началась осада. Город непрерывно обстреливался. Петр собственноручно начинял бомбы, заряжал пушки и мортиры, о чем сам написал в своей книжке:”Начал служить бомбардиром с первого Азовского похода”.

Из-за отсутствия у русских флота турки постоянно получали подкрепление с моря, а наши войска нуждались даже в съестных припасах. По воде продовольствие подвезти было нельзя, т.к. турки с обеих сторон Дона построили две крепкие каланчи, между которыми была протянута цепь. Было необходимо овладеть каланчами, чтобы восстановить сообщение со складами. В армии объявили, что солдаты, добровольно идущие на штурм этих башен, получат по десять рублей каждый. Охотники нашлись и одну каланчу взяли. Теперь плавание по Дону стало свободным. Вскоре осажденные отомстили за эту потерю: на сторону турок перешел голландский матрос Яков Янсен. Он рассказал о слабых местах русской армии, и сообщил, что осаждающие спят днем во время зноя, а ночью бодрствуют. Турки тихо подобрались к русскому лагерю. На вопрос часового:” Кто идет?” отвечал один из астраханских раскольников, находившихся в Азове, что идут казаки. Турки стремительно ворвались в лагерь и учинили жестокую резню. Подоспевшие на помощь войска отбили атаку, но неприятелю удалось увезти с собой девять пушек и испортить остальные осадные орудия. Зато гарнизон второй каланчи, опасаясь нападения, оставил башню со всеми пушками и бежал в Азов. Петр обрадовался и решил, что раз путь по Дону совершенно свободен, то и сам Азов долго не продержится. Но надежды царя не сбылись: турки отстреливались с еще большей яростью, осада и подкопы результатов не давали, войска таяли.

“Здесь мы работаем без отдыха – пишет царь –но, слава Богу, все здоровы и марсовым плугом и в городе, и на стенах, и во рву все испахано и засеяно железом. Теперь ожидаем хорошего урожая, помощи Божией во славу Его святого имени.

Но несмотря на все надежды и ожидания Петра поход 1695 года окончился ничем. Два штурма не удались и в конце сентября было решено отступить от Азова, оставив сильные гарнизоны в каланчах.

4.“Консилия господ адмиралов.”

Возвратившись из-под Азова, Петр созывает совет, на котором присутствовали Шереметьев, Гордон, Зотов, Репнин, Лефорт, Головин и конечно же “шутейный” государь и шеф грозного Преображенского приказа “костолом” Федор Романовский. Также здесь были Яков Брюс с картами и, наконец, Александр Меньшиков.

Флот решили строить в Преображенском: 22 галеры по образцу голландскому, 4 брандера, 3 фрегата и 2 галеаса и везти их для сборки в Воронеж; на ближних к Воронежу плотбищах – Козлове, Добром, Сокольске сделать 1300 сплавных стругов для войска, 300 лодок и 100 плотов; в Воронеже учинить Адмиралтейство и цейхгауз заложить 2 корабля и дома для работных людей рубить непрестанно.

Неудача под Азовом обнаружила привлекательную черту характера Петра 1 – он умел извлекать уроки и не расхолаживался, а напротив, доискивался до причин неуспеха и с удесятеренной энергией исправлял допущенные промахи, поэтому царь не упал духом и стал готовиться ко второму походу.

Базой флота решено было сделать Воронеж по нескольким причинам:

- в 1694 году Петр приезжал в Воронеж и пришел в восторг от обилия вековых лесов , годных для постройки кораблей;

- вблизи находилась липецкая железная руда;

- река Воронеж впадала в Дон и во время половодья обладала достаточной судоходностью, а местное население, благодаря отправке “донских отпусков”, уже имело опыт в строительстве речных судов.

Тридцатого ноября Петр пишет Апраксину: “По возвращении от не взятия Азова с консилии господ адмиралов указано мне к будущей войне делать галер, для чего удобно мню, быть шхиптиммерманам всех от Вас сюды...” Между тем Архангельск дождался груза из Голландии. В январе 1696 года подводы с галерой прибыли в Преображенское. Историк флота прошлого века Сергей Елагин писал: “ Положения консилии начали исполняться. Преображенское обратилось в верфь, на ней к концу февраля были срублены члены 22 галер по образцу, доставленному из Архангельска, 4 брандеров. Галеры были длиной 38 шириной 9 метров, с двумя мачтами и числом весел от 28 до 36. Первыми строителями флота были солдаты Семеновского и Преображенского полков, а также нанятые купцом Гартманом голландцы. Главным сервайером был знаток “каторжного” дела Ф. Тиммерман. Тихон Стернев отвечал за поставки леса и “имание” людей. А. Кревет – толмач Посольского приказа – улаживал с иноземцами поставки по парусной и такелажной части – дела тонкого и мало кому понятного из-за обилия иностранных терминов.

Ранней весной 1696 года началось драматическое шествие 27 судов из Москвы в Воронеж. В конце февраля Петр приезжает в Воронеж и остается в городе до начала мая. Он лично работал над постройкой кораблей, занимался их оснащением и комплектованием экипажей. Жил царь в доме подьячего Игната Моторина. Работы велись на правом берегу реки, около Успенского монастыря Воронежская верфь как бы раздваивалась. В конце марта в Воронеж приехал воевода А. С. Шеин, назначенный главнокомандующим. Фактически же всем руководил сам Петр. В течение апреля в Воронеж стягивались русские войска, прибывали иностранцы: инженеры-кораблестроители и офицеры. Основную часть работных людей на верфи в Воронеже составляли драгуны, стрельцы, казаки и солдаты из городов Белгородского разряда – всего около 27000 человек. Второе апреля 1696 года считают днем рождения русского флота: на воду были спущены галеры “Принципиум”, “Святой Марк” и “Святой Матвей”. 26 апреля спущен на воду многопушечный галеас “Апостол Петр”.

Второй Азовский поход.

И вот наконец флот готов. Весь флот состоял из трех караванов, возглавляемых тремя флагманами под общим руководством генерал-адмирала Лефорта на голландской галере. Для вице-адмирала Лима и шаутбенахта Лозера флагманскими стали корабли “Святой Петр” и “Святой Павел”. Петровскую галеру называли просто “Его Величество” или “Кумандера”. Третьего мая Петр, покидая Воронеж, пишет дьяку Андрею Винниусу в Москву: “Сегодня с осьмью галерами в путь свой пошли, где я от господина адмирала учинен есмь командором“. Остальные караваны уходили по мере готовности, ведя достройку на ходу. В пути Петр лихорадочно сочинял “Указ по галерам о порядке морской службы” – первый российский военно-морской устав. Вот одна из его статей: “Под великим запрещением должны друг друга не оставлять и всячески о том радеть. Понеже пока в корабле доски плотно стоят меж себя, тогда всю вселенную могут объехать и никакого шторма не бояться.”

Пятнадцатого мая Петру салютовал Черкасск – казачья столица. Казаки, встретившие караван , преподнесли сюрприз: три десятка лодок уже сделали попытку взять на абордаж турецкие суда, да борта у тех оказались слишком высокими...

Известие о первой стычке казаков с турками было хорошим подарком Петру – гетман левобережной Украины Иван Мазепа заслуживал всякого одобрения. Вся морская эпопея 1696 года, положившая начало русскому флоту, выглядела следующим образом...

Хотя два других каравана были еще в пути, Петр решил один из полков Гордона посадить на галеры и двигаться к устью Дона вслед за 40 казачьими лодками во главе с войсковым атаманом Фролом Миняевым: на каждой лодке было по 20 бойцов. Когда из-за мелей галеры встали на якорь в самых протоках, Петр на казачьей лодке отправился в разведку на азовское взморье и увидел 13 судов неприятеля, стоявшие на якорях.

Дальнейшие действия Петра остаются непонятными: все галеры спешно поднимаются вверх по протокам и Дону к Новосергиевску – укрепленной базе русского флота выше Азова. Видимо, Петр решил дождаться подхода двух других караванов, поскольку 9 русских галер против 13 кораблей турок оказались бы в слишком невыгодном положении.

Между тем казаки, оставшиеся в засаде в камышовых зарослях, продолжали наблюдение за действиями неприятеля. Девятнадцатого мая атаман Миняев, обнаружив турецкий десант, направлявшийся с кораблей к Азову, решил напасть на 13 тумбасов со снарядами и продовольствием и на прикрывавшие их 11 вооруженных ушколов. Натиск 40 казачьих лодок был столь внезапен, что почти все тумбасы были захвачены в абордажном бою. Перегрузив припасы и пленных на один из тумбасов 9 других сожгли. Турки в панике бежали. три тумбаса все же прорвались к Азову, а ушколы к кораблям. Турки начали поспешно сниматься с якорей . Два корабля не успели поднять паруса и казаки напали на них. Один из кораблей турки затопили сами, другой был захвачен и сожжен казаками.

Это была единственная морская баталия в Азовской кампании, и она была проведена с казачьих лодок. Значит, первой победой на море русский флот обязан казакам. Поэтому, вероятно, Петр в донесении “кесарю” не смог не слукавить:”И того же дня (19 мая ) мы, холопи твои, в малых судах, а казаки в лодках ударили на неприятеля, те вышеописанные суда разбили, из которых 9 сожгли, одно взяли... с моря, май 31 дня. Петр.“ В тот же день, к вечеру, казачьи лодки с захваченным снаряжением и пленными приплыли в Новосергиевск и были встречены салютом. Через неделю салют повторился по случаю прибытия к войскам генералиссимуса А. Шеина и генерал-адмирала Франца Лефорта. Первый российский адмирал задержался не по своей воле: рана, полученная в прошлой кампании привела к тяжелой болезни. Корабли, не мешкая, по протокам Каланча и Кутерьма, наконец, вышли в море. Это случилось 27 мая 1696 года.

На беду разыгрался шторм. Уровень воды стремительно поднимался, и палатки с солдатами штурмового полка, высаженного на острова, стало затапливать. Солдаты пересели на лодки , но шквальный ветер разметал их, выкидывая целые суда на илистый, поросший камышом берег. Однако, корабли отстояли на якорях без происшествий. На следующий день “великая непогода” продолжалась.

Второго июня 1696 года к флоту присоединился отряд вице-адмирала Георга Лима с семью галерами. Десять дней спустя показалась галера шаутбенахта Карла Лозера и четыре брандера. Теперь весь флот, расположенный поперек залива, преграждал путь с моря к осажденному Азову, над которым уже давно клубился дым боя.

Четырнадцатого июля турецкий флот стал на якорь на виду у русского флота. Молчаливое противостояние продолжалось две недели, но двадцать восьмого июня турки рискнули высадить десант в помощь окруженному Азову. Наши галеры тут же стали сниматься с якорей, чтобы сорвать высадку и ударить по кораблям. Турки, видя это, поспешно поставили паруса и ушли в море. В следующие дни , как отмечал историк Елагин, “флот наш оставался в наблюдательном положении до взятия Азова войсками.”

Тем временем русские войска храбро сражались под стенами Азова. Генерал Гордон начал осуществлять рискованный план: он составил проект вала, превышающего крепостные стены , наметил выходы для вылазок, раскаты для батарей так, чтобы появилась возможность стрелять по каменному замку. Двадцать третьего июня приступили к гигантской работе. Пятнадцать тысяч человек работали ночью, и каждое утро вал видимо разрастался. Но солдатам не нравились изнурительные осадные работы. Два полка малороссийских и донских казаков под командованием атамана Лизогуба начали штурм. Им удалось ворваться в Азов , но без поддержки остальных войск казаки не выдержали, отступили и засели в бастионе.

Турки быстро опомнились от неожиданного натиска и всеми силами ударили по казакам, укрывшимся на валу в бастионе. Гордон со своими гренадерами поспешил на помощь , и после шестичасового боя атаку турок удалось отбить.Царь поблагодарил казаков за храбрость и приказал готовиться к штурму. Но девятнадцатого июля из Азова вышел старый турок , махая шапкой, чтобы русские прекратили пальбу. Условия сдачи, по которым турки уступали Азов со всеми орудиями и снарядами, если им будет предоставлена свобода и гарантия, что они смогут выйти из города в полном вооружении с женами и детьми, были приняты и девятнадцатого июля флот вошел в устье дона и с пушечным салютом встал на якорь у стен поверженной крепости. Неделю спустя Петр проводил вновь заболевшего Лефорта водным путем в Москву и вышел с флотом в северную часть залива для осмотра мыса Таганрог. Выбрав место для будущей крепости, Петр приказал флоту стать на якорь у вновь приобретенного берега. Утром флот возвратился в Азов. Историк Елагин писал: “Кампания кончилась. Без громкой славы, скромно, но вполне, флот выполнил свое назначение – дать возможность не только покорить крепость, но приобрести край и кончить войну, искупив таким образом значительные издержки и почти нечеловеческие усилия, употребленные на его постройку.”

Три года спустя Петр 1 проводил до Керченского пролива российского посла Украинцева для заключения мира с турками. Впервые в истории флота военный корабль России “Крепость” с послом на борту вышел в Черное море и направился в Стамбул.

Последствия Азовской победы отозвались по всей России . Осенью 1696 года в Москве состоялась пышная “триумфания” в честь взятия турецкой крепости. У триумфальной арки наряженный гением стихотворец приветствовал первого российского адмирала и идущего следом Петра 1:

-- Генерал-адмирал, морских всех сил глава, пришел, узрел, победил прегордого врага...

6. Решение Боярской Думы: “Морским судам быть...”

На двадцатое октября (по старому стилю) было назначено заседание Боярской Думы , к которому Петр подготовил записку с названием:”статьи удобные, которые принадлежат к взятой крепости или фартеции турок Азова.” Собранная в Преображенском Дума выслушала историческое предложение Петра 1:“...воевать морем, понеже зело близко и удобно многократ паче, нежели сухим путем. К сему же потребен есть флот или караван морской, в сорок или вяще судов состоящий, о чем надобно положить не испустя времени: сколько каких судов и со много ли дворов и торгов и где делать?” Дума приняла “Статьи удобные...”. Приведу более пространный отрывок из этого документа, чем широко известное троесловие: “октябрь, в двадцатый день приговорено:

Морским судам быть, а скольким, о том справитца о числе крестьянских дворов, что за духовными изо всяких чинов людьми, о том выписать и доложить не замолчав.“

Азовская победа привела ко многим переменам в России. Возросло и национальное самосознание русского народа, надо было позаботиться о символах державы и флота. Победа под Азовом подвигла Петра на учреждение высшего ордена страны – Андрея Первозванного. Первыми кавалерами ордена стали: преемник Лефорта на адмиральском поприще Ф. Головин и гетман Иван Мазепа за храбрые действия казаков. Учреждение ордена привело к появлению главной гордости русского флота – Андреевского флага.

Кроме того, Петр посылает за границу 35 молодых людей, 23 из которых носили княжеский титул, для обучения морскому делу. Позже, в декабре 1696 года Петру приходит мысль снарядить за границу посольство, поручив ему заботу об организации коалиции европейских держав для продолжения борьбы с Османской империей. Посольство, кроме того, должно было нанять за рубежом специалистов на русскую службу, закупить оружие, а также пристроить для обучения новую партию дворян.