Политический портрет Л.И. Брежнева

Введение

19-го декабря 1906-го  года родился Брежнев Леонид  Ильич. Стало быть, сейчас ему бы пошел 105-й год.

 Его имя нередко  мелькает на страницах мемуаров  политиков прошлого и видных  журналистов того времени. О  нем вспоминают в связи то  с одним поворотом истории,  то с другим. Его родственники, по прежнему, остаются предметом интереса желтых СМИ. На нем все еще зарабатывают эстрадные пародисты. О нем снимаются документальные фильмы.

 Наконец, про  него делаются художественные  сериалы. И если в Красной  площади Леонид Ильич эпизодический  персонаж, то в Брежневе он - главный  герой. К его столетию наверняка  появится еще несколько посвященных  ему произведений, как документальных, так и беллетристических. 

 Повышенный интерес  сегодня к этой фигуре, возможно, обязан не столько ей самой,  сколько тому времени. По мере  отдаления от него, оно постепенно  идеализируется и даже романтизируется.  Разумеется, под впечатлением тех  проблем, с которыми каждый  из нас сталкивается сегодня. 

 Сейчас многие  сетуют на неуверенность в  завтрашнем дне, на неопределенность  в ближайшем будущем. Социологические  замеры показывают рост такого  рода настроений, а статистические  данные свидетельствуют о некотором  улучшении материальной стороны  жизни неуверенных в себе людей. 

 Такая нелогичность  может объясняться одним: сегодня  ответственность за завтрашнее  благополучие почти целиком лежит  на отдельном гражданине. А вчера,  в эпоху Брежнева и она находилась  в ведении государства.

Леонида Брежнева, который  занял освободившийся после Хрущева  пост первого секретаря партии, поначалу большинство его коллег рассматривали  как переходную фигуру.

 Вскоре, однако, выяснилось, что именно он был тем человеком,  который в наибольшей степени  соответствовал тогдашним настроениям.  Он быстро свернул наиболее  неудачные начинания Хрущева  в области сельского хозяйства,  образования, управления экономикой  и партийным аппаратом и провозгласил  принцип "стабильности кадров". Это значило, что жизнь партийно-государственного  аппарата высшего и среднего  уровня станет отныне более  комфортной .

 Добродушный и  не лишенный чувства юмора,  Брежнев был типичным лидером-"соглашателем", способным сглаживать противоречия между противостоящими друг другу группировками, даже если это приводило к отсутствию определенной политической линии. Многие годы он успешно изолировал потенциальных соперников и продвигал на высшие должности своих протеже и преданных ему людей.

 Все это делалось  с царственной медлительностью:  прошло двенадцать или пятнадцать  лет, прежде чем он стал настоящим  вождем, окруженным собственным  "культом". В 1977 г. он, будучи  генеральным секретарем (так он  переименовал, следуя сталинскому  примеру, пост первого секретаря), стал еще и президентом и  оказался во главе и партийного, и государственного руководства.  Брежнев также сам себя повысил  в воинском звании до Маршала  Советского Союза, а равно и  Главнокомандующего Вооруженными  Силами СССР.

 Он также был  и Председателем Совета Обороны.  Он даже издал мемуары, за  которые получил Ленинскую премию  по литературе. При вручении премии  Брежневу председатель Союза  писателей Георгий Марков заявил, что по популярности и воспитательному  воздействию на читалельскую массу "книги Леонида Ильича не имеют себе равных". 
 
 
 
 
 

Глава 1

”Формирование личности Брежнева как государственного деятеля”

     Брежнев Леонид Ильич - советский государственный  и партийный деятель. Родился 19 декабря 1906 года в семье потомственного рабочего-металлурга в селе Каменское (ныне г. Днепродзержинск). В 1915г. был принят в классическую гимназию, где с удовольствием занимался математикой и с трудом иностранными языками. В 1921г. Брежнев завершил 6-летний курс обучения в трудовой школе. В 1927г. окончил техникум, получив специальность землеустроителя. После недолгой работы в Курской области и Белоруссии Брежнев был направлен на Урал на должность заведующего районным земельным отделом. Принимал участие в создании колхозов и раскулачивании. В 1931г. Брежнев стал кандидатом в члены партии и перешел на руководящую работу в окружное земельное управление, но через несколько месяцев по неизвестной причине оставил сельское хозяйство и вернулся в Каменское. Здесь Брежнев устроился на завод и поступил на вечернее отделение Металлургического института, который окончил в 1935 году. Около года служил в армии, в 1936г. вернулся в родной город, переименованный в Днепродзержинск, и был назначен директором металлургического техникума. Террор второй половины 30-х гг. открыл возможность быстрого продвижения для молодых партийных активистов.

     Удачно прошел в 1934 году партийную проверку, ни разу не был, не только арестован, но и не попадал под подозрение; без единого ранения прошел Отечественную войну. К 1939 году Брежнев уже был секретарем обкома по пропаганде и возглавлял отдел оборонной промышленности.

     Во  время Великой Отечественной  войны Леонид Ильич служил в качестве заместителя начальника политуправления  Южного фронта. Большую часть воины  Брежнев прошел в должности начальника политотдела 18-ой армии. Особых отличий не имел. Правда в «Малой земле» приводится эпизод, когда Брежнев лично лег к пулемету и вел огонь по атакующим фашистам. Но очевидцев этого солдатского подвига Брежнева так и не нашлось…

     Был направлен на партийную работу, в 1946-1950гг. занимал должность первого  секретаря Запорожского и Днепропетровского  обкомов. Промышленность области к  этому времени в основном достигла довоенного уровня. Дружелюбный, общительный  Брежнев был любим подчиненными, что позволило ему сохранять  репутацию хорошего руководителя.

     Вообще  в карьере Брежнева решающую роль сыграл Хрущев. Фактически все многочисленные выдвижения Брежнева, с послевоенного  периода и до 1960 года, когда фаворит  Хрущева стал Председателем Президиума Верховного Совета СССР, инициировались Никитой Сергеевичем.

     В июле 1950 года Брежнева неожиданно вызвали  в Москву. Там ему объявили, что  секретарь ЦК ВКП(б) Н.С. Хрущев рекомендует его первым секретарем ЦК КП(б) Молдавии. Брежнев не раздумывая, согласился, особенно после того, когда узнал, что «товарищу Сталину известно предложение товарища Хрущева и он поддерживает его».

     Крупной вехой в жизни Брежнева и его  движении наверх стал ХӀХ съезд партии. Накануне главного форума коммунистов первого секретаря молдавской парторганизации предупредили, что он будет выступать на съезде. Почти за месяц до его открытия, 5 октября 1952г., Брежнев представил в Москву проект своего выступления, над которым долго сидел отдел пропаганды в Кишиневе.

     На  четвертый день работы съезда Брежневу предоставили слово. Речь кишиневского руководителя была под стать другим выступлениям: славословия в адрес вождя, рассказ о достижениях, снова панегирики Сталину.

     Вождь заметил Брежнева, ибо на организационном  пленуме ЦК (политбюро), неожиданно для Леонида Ильича назвал фамилию  Брежнева, как человека, которого он рекомендует секретарем ЦК и кандидатом в члены Президиума.

     Статный, радушный и благожелательный, Брежнев  был малообразованным человеком. И  все же, Брежнев рос, делал карьеру, поднимался все выше. В 1960г. Брежнев  занял пост Председателя Президиума Верховного Совета СССР. Не обладая  ни сильным характером, ни большим  интеллектом, Брежнев не был и  не желал быть "твердой рукой". Он идеально подходил на роль представителя "коллективного руководства". В 1964г. после смещения Н.С. Хрущева  Брежнев стал Генеральным секретарем ЦК.

     Во  второй половине 70-х гг. трудности  экономического развития страны усилились, появились проблемы в продовольственном  обеспечении, свидетельствовавшие  о допущенных просчетах и неэффективности  хозяйственного механизма и государственного управления. Общественность стала осознавать пагубность для страны складывающейся ситуации, появилось заметное противоречие между народными массами и  все больше разлагавшейся партийно-государственой бюрократией. 
 
 
 
 

Глава 2

“Экономика  СССР: от реформ к  стагнации”

     Шестидесятые  годы стали переломными в истории  советского общества. До этого времени  сложившаяся в СССР модель хозяйствования достаточно успешно решала встававшие перед страной задачи. К началу 60-х гг. в Советском Союзе ценой  огромных усилий и жертв был создан мощный индустриальный и научный  потенциал. Только на территории Российской Федерации функционировало свыше 400 отраслей и подотраслей промышленности, включая авто- и кораблестроение, нефтехимию и электронику. Страна первой в мире вышла в космос, овладела новейшими военными технологиями. Не менее впечатляющим результатом ускоренной модернизации по «социалистическому проекту» стала демографическая революция, изменившая жизнедеятельность и характер естественного воспроизводства населения. Советское общество стало не только индустриальным, но городским и образованным.

     Экономика была плохо сбалансированной, требовала  для своего роста постоянного  наращивания производственных ресурсов. Тяжелая и сырьевая отрасли промышленности, а также военно-промышленный комплекс, представлявший собой «государство в государстве», совершенно замкнутую  технологическую группу, развивались  успешно, чего нельзя было сказать о  гражданских отраслях машиностроения, практически лишенных притока новейших технологий и обреченных на отставание.

     Хронически  отставал аграрный сектор экономики. Страна, имея более половины мировых площадей черноземов (в 1985 г. площадь всех сельхозугодий  СССР составляла 607,8% млн. га, из них 227,1 млн. га пашни), не могла накормить  население, создать надежную базу для  развития индустрии и сферы услуг.

       При достаточно высоком удельном  весе валового внутреннего продукта  СССР, составлявшего 10% мирового, на  долю СССР приходилось лишь 4% объема мировой торговли, тогда  как на долю США — около  14%. Замкнутость стала своего рода официальной доктриной, вытекавшей из идеологии «вражеского окружения». Мировая экономика по-прежнему рассматривалась как источник неприятностей и бед, а независимость от нее представлялась громадным достижением.

     В результате форсированной урбанизации  численность городского населения  быстро росла, но советское общество по-прежнему оставалось полу городским, несло на себе печать промежуточности, маргинальности. Советские люди в своем большинстве были горожане в первом поколении: наполовину или четверть крестьяне. Вырванные индустриализацией из своих родных мест, оказавшись в совершенно новой и чуждой для них городской среде, они довольно быстро обнаружили отсутствие навыков самостоятельного участия в общественной жизни, недостаточную гражданскую зрелость. Советская урбанизация не сопровождалась также фор­мированием полноценной городской среды, ростом динамичного, инициативного и экономически независимого среднего класса, хранителя городской культуры и одновременно создателя новых духовных ценностей.

       В период с начала 60-х до  начала 80-х гг. при росте численности  населения почти на 25% (по переписи  населения 1959 и 1979 гг.) наметилась  устойчивая тенденция к снижению  рождаемости и увеличению смертности  населения. Прирост численности  населения СССР за эти годы  происходил за счет народов  Средней Азии: более 100% имели узбеки, туркмены, таджики, близко к ним  стояли азербайджанцы, казахи; 40% имели грузины, армяне, молдаване.  Наиболее низкий прирост наблюдался  у русских (20%), украинцев (13%), белорусов  (19,5%), литовцев, латышей, эстонцев.

       В эти годы продолжался, постепенно  затухая, структурный сдвиг в  занятости и расселении населения.  Миграция сельских жителей в  города и на «ударные стройки»  составляла около 2 млн. в год.  Из деревень в города переселилась  еще 1/5 населения страны. Если  в 1939 г. в городах проживало  60,4 млн. человек, то к началу 1980 г. городское население страны  насчитывало уже более 163 млн.  Переход значительной части населения  из разряда сельских жителей  в городские существенно сказался  на развитии общества в эти  годы. Культурный мир новых горожан  резко изменился за счет доступа к новым видам и формам труда, к более сложным урбанизированным отношениям, но сами города приобрели новые черты. Одним из свидетельств этого стало широкое распространение зародившейся в годы первых пятилеток специфической барачной субкультуры с соответствующим типом «промежуточного», маргинального человека.

       С 1970 по 1985 г. численность рабочих  в стране увеличилась на 16,8 млн.  человек, что более или менее  обеспечивало возможность экстенсивного  развития экономики. Однако сверхиндустриализация исчерпала возможности человеческих ресурсов, создав тем самым естественный предел для развития экономики вширь. Из года в год прирост трудовых ресурсов в промышленности сокращался, а их качество неуклонно снижалось. В общей численности рабочих и служащих в начале 80-х гг. женщины составляли 51%, тогда как даже в послевоенном 1950 г. этот показатель был равен 47%. В стране насчитывалось около 20 млн. инвалидов, более 21 млн. алкоголиков, 5,3 млн. человек страдали различными психическими заболеваниями.

     Технологическое отставание не позволило СССР быстро наладить выпуск нового поколения ЭВМ  — персональных компьютеров. В течение  долгого времени работа советской  промышленности оценивалась главным  образом по количественным показателям. В таких условиях промышленность и наука мало нуждались друг в  друге, с одной стороны, предприятия  не предъявляли постоянного спроса на научные разработки. С другой стороны, ученые, не имея спроса на свою «продукцию», часто занимались никому не нужной тематикой. Вследствие этого, несмотря на рост расходов на научные  разработки из государственного бюджета, советская наука неуклонно теряла позиции даже в таких областях, где ранее лидировала. Высадка  в июле 1969 г. на поверхность Луны американских астронавтов во главе  с Н. Армстронгом покончила с лидерством Советского Союза в освоении космического пространства. За весь послевоенный период советские ученые получили в 14 раз меньше Нобелевских премий, чем американские ученые, хотя в научной сфере СССР было занято почти в два раза больше сотрудников.

       Мировой кризис обнажил (пока  главным образом для внешних  наблюдателей, поскольку внутри  страны симптомы кризиса, а  тем более необходимость смены  общественного строя мало кто  ощущал) односторонность, а в конечном счете тупиковость советской модели модернизации, во многом повторявшей черты и формы дореволюционных, имперских моделей модернизации, в ряде принципиальных моментов углублявших их недостатки.

       Как и до революции, государство,  власть, «верхи», а не общество, народ являлись главным инициатором  и проводником реформ. Необходимость  догнать Запад диктовала более  высокий темп индустриализации, огромные инвестиции в тяжелую  индустрию. Это в конечном счете оборачивалось неразвитостью социальной сферы и общественных сил, заинтересованных в переменах, закрывало всякую легальную возможность формирования и деятельности оппозиции.

       Советская система могла быть и была эффективной до тех пор, пока внутренняя потребность в свободе для советских граждан была минимальной и вполне замещалась потребностью в равенстве, пусть даже и в нищете. Пока свобода граждан и экономики не была фактором выживания системы.

       Ситуация кардинально меняется  к началу 70-х гг. Многократное  подорожание энергоносителей заставило  развитые государства мира быстро  осуществить структурную перестройку  промышленности, перейти на новую  организацию производства, освоить  ресурсосберегающие и так называемые  «высокие» технологии.

       Советская модель хозяйствования, лишенная гибкости и внутренних  импульсов саморазвития, не смогла  ответить тем же: обеспечить в  новых условиях высокую эффективность  и социальную направленность  экономики. Идеологические догмы и непосредственно связанные с ними ограничения на свободу слова, передвижения (в секретной части постановления ЦК КПСС и Совета Министров СССР от 28 августа 1974 г. «О мерах по дальнейшему совершенствованию паспортной системы в СССР» имелись статьи, запрещавшие, в частности, политическим заключенным возвращаться на прежнее место жительства, и т.п. ограничения), индивидуальный выбор по своей сущности противоречили главному императиву НТР — наличию в обществе инициативной, самостоятельной, думающей личности.

       Преобладание в советском обществе  «спартанского» типа личности, ориентированной  на указания «сверху», строгое  выполнение санкционированных государством  ролей, вопреки всем партийным  установкам блокировало «разворачивание  НТР», современных гражданских производств в стране. Закрытость советской системы, недемократичность, отсутствие в ней обратных связей между властью и народом неотвратимо вели ее в тупик. Уже в 60-е гг. начинается медленное, но верное саморазложение системы. Прежде всего меняется социальный вектор развития. Сутью своеобразного, молчаливого соглашения между брежневским режимом и населени­ем СССР становится ориентация общества на потребительские стандарты, «потребительское» общество. Ко времени провозглашения «эпохи развитого социализма» в Советском Союзе происходит становление нового типа личности с иной, чем прежде, иерархией ценностей. На смену «спартанскому» типу с потребностями «ссыльнопоселенца», с четким делением людей на своих и чужих, человеку-винтику приходит человек, нуждающийся в целом мире вещей, ценностях семьи, самоуважении.

       Внутренние потребности общества  в большей свободе граждан  в плюрализме мнений и деятельности  находят в 70-е гг. отражение  в появлении новых параллельных  структур и в экономике, и  в социальной организации советского  общества, и в идеологии. Наряду  с «плановой» централизованной  экономикой укрепляются «цеховики», разрастается «теневая экономика», дающая возможность распределения продукции и доходов в соответствии с предпочтениями потребителей; рядом с официальной атеистической коммунистической идеологией возникает разноликое диссидентство, наряду с рабочим классом, колхозным крестьянством — предпринимательские слои, номенклатура.

       Вялая борьба брежневского режима  с этими «чуждыми социалистической  системе элементами» придает  им уродливый, криминальный характер, но не останавливает разложение  системы.

       Важнейшим следствием хрущевской  либерализации становится резкое  возрастание в советском обществе  критического потенциала, кри­сталлизация независимых от государства ростков, разрозненных элементов гражданского общества. Начиная с конца 50-х гг. в Советском Союзе образуются и заявляют о себе различные идейные течения, неформальные общественные объединения, оформляется и крепнет общественное мнение. Именно в духовной сфере, наиболее устойчивой к тотальному государственному вмешательству, в эти годы происходит быстрый рост элементов и структур гражданского общества.

       Другая важная особенность этого  процесса, обусловленная стремлением  Советского государства к полной  управляемости, контролируемости, планируемости общественной жизни, — быстрая эволюция независимых общественных сил — от попыток улучшения советской системы, борьбы с отдельными ее недостатками к различным формам сопротивления диктату государства и, наконец, отрицанию в целом «социалистического» общественного строя.

       Нелегитимность альтернативных официальным отношений, структур, форм поведения заранее лишала их широкой общественной поддержки, обрекала зарождающиеся гражданские структуры на однобокость, конфликтность, марги-нальность. Противостояние брежневскому режиму в 70-е гг. — удел отдельных личностей или крайне малочисленных групп граждан.

       В основе позиции большинства  людей, причислявших себя к  «детям XX съезда», лежало искреннее  убеждение, что открытая конфронтация  с властями — удел одиночек, ненужная бравада. Свое предназначение  они видели в повседневной  конструктивной работе на пользу  отечества. Одной из распространенных  форм критического осмысления  действительности, демократизации  советской системы становятся  письма в различные правительственные  инстанции, прессу, на радио. Их  авторы требовали введения конституционных  гарантий против нового культа  личности, права «безбоязненно мыслить  и высказывать свое мнение».

       В 70-х — начале 80-х гг. вновь  возрождающееся гражданское общество  делало лишь первые, робкие шаги. Укорененность в народе советских реалий, мощь репрессивной государственной машины сдерживали процесс становления независимых от государства институтов. Как следствие этого, советское общество на рубеже 80-х в массе своей еще не переросло старые социокультурные рамки. Для кардинального, революционного перехода общества в новое состояние требовалась внешняя сила. Такой силой стал правящий класс.

     Но  чем больше появлялось у правящего  слоя материальных возможностей, чем  больше деградировала революционная  идеология, тем острее становилась  потребность в настоящей собственности  не только на предметы потребления, но и на промышленные и сельскохозяйственные предприятия и землю. К тому же и сами привилегии — госдачи, персональные автомашины, спецпайки — имели относительный статус: их нельзя было передать детям в качестве наследства.

     Соответственно  меняются и представления номенклатуры о характере развития советского общества. Новые элементы, внесенные  в социалистическую систему в  годы хрущевской «оттепели» и хозяйственной  реформы 1965 г., такие, как социалистическая законность, материальное стимулирование, хозрасчет, прибыль, расширили диапазон возможных путей развития советского общества в рамках официальной доктрины. Если в середине 60-х гг. номенклатура предпочитала стабильное, даже стагнирующее развитие (к каким бы кризисным последствиям оно ни вело), то в 70-е гг. сначала такой целью становится «социалистически оформленная модернизация», т.е. постепенная трансформация существующего общества, не требующая слома режима и других серьезных потрясений, а затем и «неидеологическая модернизация».

       Не менее важная трансформация  происходит в эти годы в  распределении функций и, следовательно,  реальной власти внутри правящего  класса. Уже к концу хрущевского  «великого десятилетия» возникли  многочисленные корпоративные структуры  со своими интересами и рычагами  власти.

       Объективная необходимость кардинальных, революционных, а не эволюционных  перемен в советской экономике  назрела уже к концу 50-х — началу 60-х гг. Оторванность планирования от жизни, отраслевого управления от регионального, монополия производителя в условиях всеобщего дефицита, незаинтересованность предприятий в научно-техническом прогрессе — все это требовало коренных преобразований уже тогда.

     Брежнев не был теоретиком, не задумывался  глубоко над стратегией и перспективами  развития страны. Он, по отзывам ближайшего окружения, не любил, когда ему предлагали слишком «теоретизированные» фрагменты в проектах его речей и выступлений. Отсюда и такие качества нового лидера, как исключительная осторожность при принятии серьезных решений, постоянная потребность выслушивать советы. Брежнев оказался у руля Советского государства в результате сложного переплетения политических сил. Многие в руководстве страны рассматривали его как временную фигуру.

       В стране ощущалась усталость  от нововведений Хрущева. Слабость  Брежнева как руководителя открывала  широкие возможности для всевластия  партийно-государственной бюрократии. Ее социальный заказ состоял  вовсе не в том, чтобы в  интересах народа «строго соблюдать  ленинские нормы партийной жизни  и принципы коллективного руководства», устранить волюнтаризм и субъективизм, а в обеспечении ей режима  наибольшего благоприятствования.  Выдвинутый Брежневым лозунг  «стабильности» означал отказ  от всяких попыток радикального  обновления общества. В руководстве  республик и областей, министерств практически прекратились перемещения. Глубинные причины кризисных явлений продолжали действовать.

       Встав во главе партии и  советского общества, Брежнев и  сформированная им «команда»  на первых порах вынуждены  были продолжать курс XX и XXII съездов  КПСС. Вновь был провозглашен  принцип коллективного руководства.  На смену поспешным реорганизациям  народу были обещаны научно  обоснованные долгосрочные комплексные  программы.

       Выбор дальнейших путей развития  страны происходил в условиях  противоборства мнений в верхнем  эшелоне власти. Одна его часть  во главе с А.Н. Шелепиным ориентировалась на консервацию сложившихся методов руководства, другая (секретарь ЦК КПСС Ю.В. Андропов и др.) предлагала достаточно емкую программу преобразований, включавшую в себя и экономическую реформу, и развитие демократии и самоуправления, и прекращение бессмысленной гонки вооружений, и выход СССР на мировой рынок с целью приоб­щения к новым технологиям.

       В конечном счете победил умеренно-консервативный курс, который разделял и Брежнев. Новый курс опирался на настроение тех слоев общества, чьи ожидания не оправдались в хрущевское десятилетие и которые теперь требовали наведения «твердой рукой» порядка. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Заключение

     "История  повторяется дважды,- говорил Гегель, - один раз как трагедия, другой раз как фарс". К. Маркс любил повторять зти слова. Сталинщина была трагедией. Брежневщина была, конечно, фарсом, но с примесью трагедии. Было бы странным,если бы этот уродливый фарс не вызвал оппозиции. В то время как открытая оппозиция слабела от репрессий, становилась все более сильной оппозиция скрытая, во главе которой оказались столь разные люди, как Ю. В. Андропов, Д. Ф. Устинов и М. С. Горбачев. История этой трудной борьбы, которая не вполне завершилась и сегодня, еще не написана, и, возможно, не скоро будет написана. Но не сказана еще даже малая часть правды о злоупотреблениях не только Брежнева, но даже Рашидова, Гришина, Романова, Кунаева и Черненко. Критика звучит очень резко, но она касается всей эпохи застоя, а не отдельных и наиболее видных ее представителей и создателей. Популярный писатель Д. Гранин отмечает характерные черты поздней "брежневщины": "Истовая работа спецов, подхалимов всех рангов ограждала от жизни народной, приносила плоды прежде всего им самим. Угодничество настаивало: великая страна должна иметь великого вождя. И стали изготавливать великого. Дутые заслуги соответствовали дутым сводкам, цифрам. Это усваивали по ступенькам, этаж за этажом. Благие намерения, с каких все началось в 1965 - 1966 гг., постепенно сменялись бесконечными речами. Механизмы печального этого процесса стоило бы подробнее разобрать историкам". Историки работают долго, и я думаю, что политики их опередят. Режим Брежнева пугал всех своей иррациональностью: трудно доверять политической группе, которая управляет великой страной по принципу "после нас хоть потоп". Фиэическая смерть Брежнева проходила долго и мучительно на глазах всего мира. Теперь пришло время его политической смерти. Но это не повод для того, чтобы молчать о Брежневе. Чтобы окончательно покончить с его наследием, недостаточно только снять вывески с его именем с улиц городов, площадей и районов. Поэтому я только могу присоединиться к призыву простого рабочего Н.К. Козырева: "Нужно открыть форточку не только в страшные 30-е, но и в удушливые 70-е годы".