Политика и информационные технологии

СОДЕРЖАНИЕ

ВВЕДЕНИЕ

Значительной особенностью современного мирового развития является рост масштабов применения новых информационных технологий в различных сферах жизни общества. Технические системы современности, без которых невозможно глобальное взаимодействие, полностью зависят от опережающего развития фундаментальных и прикладных научных исследований. Наука становится сердцевиной информационного и технологического развития в глобальном масштабе. Процессы информатизации пронизывают все сферы человеческой деятельности. Создание мощных информационных ресурсов, развитых информационных сетей увеличивает научный вклад в социальные и духовные инновации, механизмы социальных, культурных и политических изменений. Работа с информацией, владение навыками использования современных технологических систем становится приоритетом во всех сферах функционирования государства и общества. Это касается не только естественных и технических наук, но, прежде всего, социально-гуманитарных наук, вырабатывающих когнитивную основу для принятия государственных решений и выработки политической стратегии.

В тоже время информационные технологии могут быть использованы не только в созидательных и прогрессивных  целях, но и для достижения политического, экономического, духовного и военного превосходства. Информационные технологии оказывают двоякое влияние на современный политический процесс. С одной стороны, наблюдается положительная динамика их воздействия на человека и общество, а с другой, проявляются отрицательные тенденции, отражающие как сложный характер взаимодействия человека с новыми компьютерными системами, так и попытки использовать их потенциал для пропаганды насилия, терроризма, человеконенавистнической морали.

Появился спектр новых  информационных угроз, осуществляемых с помощью специально подобранной  системы информации и направленных на дестабилизацию общества. В политической сфере появляются новые возможности для манипулирования общественным сознанием, политическими установками и ориентациями различных социальных групп. Технологические достижения, их широкое проникновение и фактическая доступность ведут к формированию особого мироощущения. Виртуальная реальность существенно трансформирует современную политическую действительность.

Последствия проникновения  информационных технологий в традиционные модели взаимоотношений в сфере  политики неоднозначны и противоречивы. С одной стороны, информационные технологии способствуют формированию более совершенных, не существовавших ранее принципов взаимодействия власти и общества. С помощью электронных устройств укрепляется личная информационная независимость, расширяются возможности для конвенционального участия людей в политическом процессе. С другой стороны, информационные технологии порождают дополнительные угрозы и риски для традиционных принципов демократии. В обществе возникают новые информационные барьеры, новые измерения неравенства, «виртуальная политика» и «манипулятивная демократия».

Особую актуальность рассмотрение информационных технологий обретает применительно к реалиям современной Беларуси, которая, несмотря на экономические и политические сложности, активно включается в глобальное информационное пространство, развивает и осваивает новейшие телекоммуникационные технологии, создавая технологическую инфраструктуру для эффективного функционирования всех систем общественного организма.

Именно важность научного осмысления феномена, определяющего будущую эпоху, послужило выбором темы данной работы.

ИНФОРМАЦИОННЫЕ ТЕХНОЛОГИИ КАК МЕХАНИЗМ ПОЛИТИЧЕСКОГО УПРАВЛЕНИЯ

В современных  политологических исследованиях все  чаще встречаются обширные аналитические описания роли и места информации в системе политического управления (политического менеджмента). Трактовка понятий «информация», «информационные технологии», «информационно-коммуникативные средства» дается в инструментальном ключе, т.е. в том смысле, что политическая система обретает дополнительные возможности к саморегулированию с помощью эффективных информационных технологий. Так, Р.Ф. Авдеев квалифицирует феномены управления и информации следующим образом: «информация превращается в глобальный, в принципе неистощимый ресурс человечества, вступившего в новую эпоху развития цивилизации – эпоху интенсивного освоения этого ресурса и неслыханных возможностей феномена управления» [1, с. 7].

Принимая тезис  об информационных технологиях как  механизме политического управления, можно внести дополнительную ясность в понятие «политическое управление».

Во-первых, следует  определить соотношение понятий  «государственное управление» и  «политическое управление». Государственное  управление – это центральный  элемент политического процесса, т.н. ядро политического управления.

Кроме того, «политика  более эмоциональна, в том смысле, что чувствительна к общественному  мнению, настроениям широких масс людей, их сиюминутным устремлениям, подвержена влиянию текущих событий, зависит от предпочтения тех или иных лидеров, социальных интересов и т.п. Государственное управление более рационально, т.е. функционально организовано и решает конкретные задачи» [14, c. 36]

Во-вторых, «политическое  управление» должно исследоваться  с позиции законов синергии, в том смысле, что феномены социума должны изучаться в парадигме гуманитарного знания. Например, С. Бир определяет управление как «гомеостатическую машину, предназначенную для саморегулирования» [4, c. 374]. Однако подобный подход требует корректировки, поскольку создан в рамках естественно-научной (механистической) парадигмы. «Механизм управления создается одним человеком, а использоваться может другим. Подмена сущности управления его целью становится неоправданной» [4, c. 384].

В определении, предложенном О.Ф. Шабровым, политическое управление – «функционирование в обществе таких политических механизмов, в которых субъекты и объекты связаны отношениями управления – власти и обратной связи» [15, c. 405].

Сюда могут  быть отнесены отношения политической власти и политической обратной связи, возникающие в рамках государственного управления, и отношения подчинения в других организационных структурах общества, включенных в политический процесс. Обратная связь особенно актуальна, когда требуется оперативное реагирование политических структур на новые реалии в политической жизни общества.

Выделение в  структуре системы политического  управления обратной связи позволяет  говорить о существовании «беспрерывной  циркуляции информации между управляющей и управляемой подсистемами, между отдельными их составными частями является необходимой частью всего процесса управления, всех его функций.

Информация  является постоянно действующим  фактором и как необходимое условие  осуществления управления вообще и  отдельных его функций в частности» [5, c. 62].

В аспекте теории управления информационные технологии «представляют собой способ организации  и упорядочивания целесообразной практической деятельности, а также совокупность приемов, направленных на изменение  состояния социального объекта или на достижение заданного результата» [17, c. 326]. Российский исследователь М.Н. Грачев пишет о «существовании устойчивой тенденции постепенного замещения однонаправленных, униполярных процессов «вещательного» типа формами информационного обмена, предполагающими обязательное наличие и повышение роли обратной связи между участниками политико-коммуникационных процессов» [4, c.191].

Таким образом, информационные технологии как механизм политического управления становятся все более интегрированными в систему политического менеджмента, что в свою очередь ведет к сокращению временных и иных затрат на процесс принятия решений. Кроме того, налаженная система обратной связи позволяет говорить о выраженной мобильности, гибкости системы управления между субъектами и объектами политических отношений.

РЕГИОНАЛИЗАЦИЯ: ПОЛИТИКА И  ИНФОРМАЦИОННЫЕ ТЕХНОЛОГИИ

Одним из процессов, определяющих облик современной Беларуси, выступает качественная и количественная фрагментация пространства: при наличии единого экономического центра страны, куда перекачивается большая часть финансов, во взаимоотношениях "центр-периферия" нарушаются внутренние связующие функции. На территориальную поляризацию накладывается цивилизационная: белорусская деревня в массе своей живет едва ли не на уровне условий средневековья, провинциальный город зачастую воспроизводит нравы XIX в., а "продвинутые" жители столиц и индустриальных центров, ощущая себя современниками эпохи постмодерна, предпринимают попытки вывести в "виртуальное пространство" пока малосостоятельную экономику.

Теряется связность  потоков информации, капитала, товаров  между центром и периферией на любом территориальном уровне. Регионализация в этих условиях приобретает особые размеры и значение в общественной и политической жизни.

На фоне общемировых  тенденций эта белорусская особенность может показаться не столько угрожающей, сколько подтверждающей становление новой фазы цивилизации. Согласно сложившимся представлениям, регионализация – процесс универсальный. Автономизация территорий в той или иной степени проявляется в большинстве развитых стран: для них характерны дифференциация государства на отдельные части, претендующие на более самостоятельное функционирование, а также возрастание роли регионов в развитии социума.

Можно выделить несколько подходов к интерпретации  содержания данного процесса. Так, на глобальном уровне интеграция и регионализация предстают как естественные для  современности векторы развития, составляющие единое целое ("глокализацию", или "фрагмеграцию"), они взаимодополняют и уравновешивают друг друга.

Существует и иная точка  зрения, которую разделяют некоторые  исследователи (И. Валлерстайн, Ч. Фербенкс, Д. Лестер, В. Шляпентох и др.) [3, 18, 20, 24].

Регионализация интерпретируется в контексте системных изменений: автономизация территорий – это лишь одна из сторон гораздо более масштабного процесса феодализации, ренессанса элементов архаики, раздробления, когда социум превращается в конгломерат замкнутых враждующих сообществ.

Особо нужно выделить информационный ракурс рассмотрения данной проблемы.

Сторонники так называемого  сетевого подхода видят процессы регионализации как неизбежный результат  институционализации нового, информационного  общества, означающий, что суверенное национальное государство вступает в фазу непреодолимого кризиса. Полномочия государства в силу применения новых информационных технологий (прежде всего, Интернета) резко сокращаются, и чтобы легитимировать этот процесс, оно проводит политику децентрализации власти, передавая свои функции и ресурсы региональным и местным правительствам. Таким образом, государство информационной эпохи выступает новым типом государственного образования, "основанного на сети политических институтов и органов принятия решений национального, регионального, местного и локального уровней, неизбежное взаимодействие которых трансформирует принятие решений в бесконечные переговоры между ними" [7, c. 25].

Регионализация в условиях развития информационных технологий приводит к тому, что изменяются принципы организации социального пространства – на смену иерархии территорий приходит так называемая "сетевая организация".

В какой мере данный подход и разрабатываемые в его рамках проекты применимы к белорусской реальности?

Напомним некоторые характеристики соответствующих проектов, привлекающих своим инновационным видением. Так, в версии М. Кастельса основным противоречием (движущей силой развития) формирующегося общества, основанного на сетевых структурах, является противоречие между глобализацией мира и самобытностью (идентичностью) конкретного сообщества. Опираясь на концепцию А. Турена, он вводит понятия "идентичность сопротивления" и "идентичность, устремленная в будущее" (project identity). В обществе сетевых структур наряду с государством, глобальными сетями и индивидуумами существуют сообщества, которые объединились вокруг идентичности сопротивления, направленного против глобализации. По его мнению, имеются такие категории сообществ, которые могут через идентичность сопротивления перейти к идентичности, устремленной в будущее, и тем самым способствовать преобразованию общества в целом. Рождается нечто подобное "новому гражданскому обществу" с одновременным сохранением ценностей сопротивления интересам глобальных потоков капитала и информации. Это, прежде всего, религиозные, национальные и территориальные сообщества.

Территориальная идентичность и рост ее общемировой активности ведут к возвращению на историческую сцену "города-государства", но уже  как характерной черты века глобализации. Женские сообщества и движения экологистов также, по его мнению, имеют потенциал для формирования идентичности, устремленной в будущее [6, c. 300-307].

Важным признаком соответствия этих образований новой архитектуре  общества являются их сетевая, децентрализованная форма организации и самоорганизующиеся системы циркулирования информации внутри сообщества.

Глобализация, а также  децентрализация властных полномочий и переход их к региональным и  локальным правительствам создают  новую геометрию власти, возможно, рождая новую форму государства – сетевое государство. Эта форма, становясь все более "прозрачной" для граждан, одновременно теряет свои политические качества.

Во-первых, интернет-технологии способствуют качественному преобразованию гражданского общества. Если с помощью  Сети люди общаются достаточно долго, возникают устойчивые взаимоотношения, при которых стираются географические, расовые, возрастные и иные дистанции. В итоге возникает возможность разрастания локальных общин до национального и интернационального масштаба [23].

Во-вторых, изменяется характер самих взаимоотношений "власть-общество". Ожидается, что контроль граждан за деятельностью властвующей элиты станет более реальным и всеобъемлющим, в том числе за счет интерактивного характера коммуникации.

Само усиление региональной власти по отношению к центральной представляет собой феномен, в значительной степени обусловленный революцией в информационных технологиях, структуре капитализма и методах ведения бизнеса [21, c.78-80]. С этой точки зрения абсурдными представляются попытки центральной власти действовать сообразно иерархической модели пространственной организации. Новые информационные и коммуникационные технологии объективно расширяют почву для дезинтеграции государства [19].

Вероятно, такая картина, мягко говоря, далека от белорусской действительности.

В то же время, как показывают исследования, темпы освоения Беларусью информационных технологий во второй половине 90-х годов резко ускорились. Это приводит к существенным переоценкам многих прежних процессов, в том числе и в политико-правовой сфере.

Есть еще одно обстоятельство, побуждающее исследователей обратить большее внимание на развитие информационных технологий. А именно – конфликтогенный  характер регионализации, порождающей  по принципу мультипликатора значительное количество коллизий и противоречий разного уровня и масштаба. Уникальную возможность для политического маневра и поисков компромиссов, новых форм взаимодействия с элитами и между ними создает в последние годы Интернет. Называя Сеть "великим уравнителем", способным "выровнять баланс власти между гражданами и политическими баронами", сторонники, например, реализации плебисцитарной роли Интернета ожидают снижение значимости политических элит и институциональных посредников в жизни современного общества [22, c. 67.].

При всей привлекательности  подобные идеи, видимо, для нас преждевременны. Более осторожен в своих прогнозах  Н. Луман, который не исключает, что  общество предстоящего столетия примет "метакод включения/исключения", когда некоторые люди будут личностями, а другие – только индивидами, одна часть населения будет включена в функциональные системы общества, а другая – исключена [8, c. 96.].

Очевидно, что суждения Н. Лумана в полной мере относятся и  к развитию технологий информационного  общества: неравномерность внедрения современных информационно-телекоммуникационных систем является основой для появления нового вида социального неравенства – информационного.

В этой связи важным вопросом является определение социальных показателей  развития информационных технологий, особенно, развития Интернета в Беларуси.

Согласно последней переписи населения (1999 года) в Беларуси проживает 7.6 миллиона граждан старше 18 лет. Опираясь на данные социологических исследований интернет-аудитории, что к концу 2002 года количество пользователей Интернетом в Беларуси составило около 1.140.000 (+- 3%)! Из них регулярных пользователей (ежедневно и несколько раз в неделю) — 410.000. Если допустить, что среди белорусских тинейджеров (в возрасте 15-17 лет) количество пользователей Интернетом также составляет примерно 15% (на самом деле их может быть и больше, и меньше), общее количество пользователей составит 1.213.000 [25]. Следует отметить, что именно эта величина (10% от взрослого населения), по мнению многих аналитиков, является той точкой, в которой начинается переход от экстенсивного развития интернет-технологий к периоду внедрения Интернета в различные сферы человеческой жизнедеятельности и он становится одним из существенных факторов социально-экономического развития страны. При этом необходимо делать существенные поправки на специфику белорусской социально-экономической ситуации, которая зачастую делает нереальным распространение на Беларусь методик и критериев, выработанных на основе опыта и практики развитых западных стран.

Естественно, интенсификация освоения этих технологий в значительной степени зависит от возможностей роста уровня жизни населения, тарифной политики провайдеров и, в немалой степени, от активности государства в вопросах стимулирования развития информационных технологий. В то же время в белорусских условиях проявляется следующая особенность: высокие темпы развития телекоммуникаций и информационных технологий, обусловленные в том числе и фактором географической протяженности, сопровождаются нереальностью быстрого включения белорусской глубинки в этот процесс.

В этой связи  нельзя, конечно, переоценивать возможности  влияния Интернета на политическую жизнь. Вместе с тем проекты "Электронного правительства", практикуемые в целом ряде стран, доказывают реальную возможность этого влияния.

"E-government" трактуется  и воспринимается массовым сознанием  как аккумулятор деятельности  всех ветвей власти, как некий  симбиоз властных функций, среди  которых важнейшей является функция обеспечения граждан страны всей необходимой официальной информацией [13, c.47]. Правительственные сайты наполняются самым разнообразным содержанием: здесь вывешивается общая, справочная и контактная информация госучреждений, статистические отчеты, информация о национальных событиях, законы и нормативные акты и т.д. Государственные органы стараются упростить процедуры взаимодействия с обществом. Среди таких сервисов можно назвать составление налоговых деклараций для граждан и коммерческих фирм, оплату счетов, подачу заявлений и жалоб, интерактивные площадки для проведения государственных закупок. Общее (не секретное) делопроизводство ведется через внутренние (интранет) и глобальные (интернет) сети. В Эстонии, например, нельзя пользоваться бумагой даже на заседаниях кабинете министров. В плане обратной связи с населением уже сегодня во многих странах работают электронные почтовые ящики для обращения граждан, открытые и закрытые интерактивные форумы, системы голосования и опросов. Правда, исследователи отмечают, что вопросы обратной коммуникации – самое слабое звено в "электронных правительствах" практически всех стран [13, c.54].

Хотя в Беларуси проект "Электронного правительства" находится пока в стадии разработки и встречает на своем пути массу препятствий (в частности, отсутствие нормативных документов, регулирующих отношения в Сети и пр.), информационные технологии как инструмент взаимоотношений элит начинает постепенно институционализироваться, что заметно на примере ряда регионов, прежде всего Минска. Вместе с тем есть все основания считать, что дальнейшие исследования политико-правовых и социокультурных вопросов, связанных с развитием данных технологий в Беларуси, приобретут со временем стратегическое значение.

ИНФОРМАЦИОННЫЕ ТЕХНОЛОГИИ КАК ИНСТРУМЕНТ ОРГАНИЗАЦИИ РАБОТЫ ПОЛИТИЧЕСКИХ ПАРТИЙ И ИЗБИРАТЕЛЬНЫХ КАМПАНИЙ

Гражданское общество непрерывно развивается и одновременно требует  постоянного развития всех, вовлеченных  в него, институтов. Особенно это  касается политических организаций, деятельность которых усложняется с каждой новой идеей в сфере политтехнологий, что тянет за собой потребность в постоянном совершенствовании управления их деятельностью.

Современные политические технологии в разных странах СНГ  отличаются не существенно. Все начинали, можно сказать, в то же время и с одного и того же. Учились у западных профессионалов их технологиям, которые у нас работали не всегда и не везде.

В странах СНГ почти  никто не верит в честных политиков, готовых отстаивать интересы «настрадавшихся» граждан. По мнению избирателей, все, чем занимаются представители политических сил – это подгонка законов под собственные интересы, борьба за должности и экономические выгоды. «Наевшиеся» всем этим, избиратели, стали крепким непробиваемым «орешком» и завоевывать их приверженность политикам становится сложнее с каждым днем. Кроме того, нестабильность, постоянные и часто непредсказуемые изменения в политических процессах – еще больше усложняют ситуацию [10, c.17].

Без сомнения, для деятельности современных политических сил требуются новые прогрессивные технологии и идеи, подходящие к конкретной политической ситуации. Политтехнологи вынуждены изощряться, внедряя новые решения, позаимствованные у западных коллег, изобретать все более эффективные технологические ходы, задействовать все большее количество людей, вовлеченных в политические проекты.

На фоне всего этого  большое значение приобретает качественное управление политическими процессами. Известно, что между качеством  управления и эффективностью политпроектов существует прямая зависимость.

Так называемые «шумы  в коммуникациях» внутри политической организации, неспособность эффективно руководить всем механизмом, быстро и  своевременно реагировать на ошибки, сбои, нарушения – все это приводит к отклонениям в статегии и  тактике. А эти отклонения, соответственно, приводят к тому, что избиратель получает искаженную, неполную информацию, причем получает ее не вовремя или не получает вообще [9, c.83]. Естественно, это приводит к потере голосов. Кроме того, не секрет, что большое количество кампаний проигрывается из-за утраты штабом устойчивости и эффективности. Все выше перечисленное требует внедрения новых разработок в управление политическими процессами. Необходимы именно такие решения, которые обеспечат эффективную организацию, систематизацию, планирование и контроль хода политических проектов.

Западные профессионалы  пришли к тому, что для увеличения результативности избирательных кампаний, политических партий и организаций  необходима компьютерная автоматизация  политпроцессов. Как ответ на требование рынка, IT-кампании разработали специализированные компьютерные системы автоматизации политической деятельности. Эти решения, в первую очередь, являются системами поддержки принятия решений (Decision Support System, DSS) [11]. Их определяют как компьютерные автоматизированные системы, которые разработаны для помощи людям, принимающим решения в сложных условиях, для полного и объективного анализа предметной деятельности. Для анализа и выработки предложений в DSS используются разнообразные методы. Основные из них: информационный поиск, интеллектуальный анализ данных, поиск знаний в базах данных, рассуждение на основе прецедентов, имитационное моделирование, генетические алгоритмы и др.

Системы поддержки принятия решений не стали чудом для общества, так как в это время подобное программное обеспечение уже зарекомендовало себя в банковском деле, энергетике, транспорте, нефтеперерабатывающей, химической, сельскохозяйственной, пищевой промышленности и т.д. Появление эффективных систем автоматизации политической деятельности позволило значительно улучшить управление работой политических организаций и взаимодействие их подразделений. Что, в свою очередь, значительно повысило эффективность реализации избирательных кампаний.

Опыт политтехнологов развитых стран показал, что компьютерные информационно-аналитические системы обеспечивают системний подход в организации деятельности политических структур, увеличивают эффективность управления и оптимизируют использование финансовых, временных, человеческих ресурсов. Кроме того, подобные системы помогают руководству партий и штабов оперировать более точной, своевременной информацией

Можно выделить три основних сферы политической деятельности, в  которых эффект от использования  информационных систем наиболее значим: организация работы, управление политическими процессами и менеджмент ресурсов [16].

Такие специализированные программные продукты позволяют  создать систему документооборота и коммуникаций между сотрудниками. В свою очередь, это дает возможность эффективно распределять задачи между подразделениями организации или штаба, своевременно оповещать руководителей этих подразделений о возникших неполадках и проблемах в ходе реализации проектов. Кроме того, в системы автоматизации политической деятельности, как правило, заложен аппарат, позволяющий планировать спецпроекты и мероприятия конкурентной борьбы, координировать работу по их проведению, определять эффективность их реализации. Информационно-аналитические системы также позволяют закреплять мероприятия за конкретными сотрудниками, что дает возможность избежать дублирования функций, тем самым, экономя время и деньги.

Как инструмент организации  работы политических партий и избирательных  кампаний, специализированный программный  продукт обеспечивает системный подход к организации их деятельности. Это позволяет политическому институту работать как система, элементы которой находятся во взаимообусловленности, обеспечивая достижение необходимого результата.

Говоря о повышении  эффективности управления политическими процессами с помощью специализированного программного обеспечения, важно отметить, что программный продукт позволяет сформировать наглядную картину всех процессов, происходящих в ходе избирательной кампании. Это достигается с помощью создания системы отчетности и анализа результатов деятельности политического института, обеспечения мониторинга развития ситуации в режиме реального времени, обзора обстановки в регионе и деятельности всех подразделений организации.

Наглядная картина всех процессов, «нарисованная» таким информационным продуктом, позволяет руководству контролировать выполнение заданий, выявлять ошибки и проблемы в процессе реализации политических кампаний, оперативно реагировать на возникающие ситуации.

Также автоматизированные системы позволяют легко корректировать стратегию и тактику, постоянно уточнять план-график, что обязательно приходится делать в условиях постоянных изменений политической ситуации [5, c.101].

Информационные системы  также позволяют координировать процесс приема новых сотрудников, организовывать учет членов и сторонников партии, позволяет оптимально задействовать имеющиеся кадры, организовать и облегчить поиск новых сотрудников, агитаторов. Таким образом, обеспечивается экономия времени, которое в процессе реализации избирательной кампании приобретает чрезвычайную ценность.

Помимо оптимизации  использования человеческих и временных  ресурсов, информационные системы также  дают возможность использовать финансы  наиболее рационально. Специализированное программное обеспечение позволяет отслеживать процесс аккумуляции финансовых средств, составлять финансовые отчеты, осуществлять финансовый контроль, координировать финансовое обеспечение политических проектов, осуществлять мониторинг финансовых потоков. Эти возможности автоматизированных систем дают возможность руководителю группы финансового обеспечения видеть четкую картину финансовой ситуации по всем направлениям организации или кампании и эффективно распределять средства между направлениями, оптимизируя их использование.

Информационно-аналитические  системы предоставляют возможность  моделировать ситуацию в округе, в  котором планируется проведение мероприятий и сравнивать результативность их проведения, что, естественно, тоже позволяет использовать финансовые средства наиболее продуктивно.