Политико-правовая идеология национал-социализма. 4

    Содержание.

Введение.

Глава 1. Предпосылки возникновения и  установления национал-социализма.

Глава 2. Идейное ядро национал-социалистической идеологии.

Глава 3. Правосознание, законодательство и  полномочия органов власти.

Глава 4. Политика денацификации.

Заключение. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Потребность отыскивать причины вложена в  душу человека.

Л.Н. Толстой

    Введение.

    Вопреки ожиданиям, что с увеличением  дистанции между окончанием Второй мировой войны и поколениями  начала XXI в. интерес к теме фашизма  будет снижаться, мы стали свидетелями противоположной тенденции. Фашизм как идеология (именно через фашизм проявлялся национал-социализм), как политическая система и социальная практика привлекает все возрастающее внимание исследователей. На эту тему написано много литературы.

    Очевидно, причина такого странного явления  не может таиться только в историческом интересе к прошлому. По-видимому, есть социальные и политические причины, коренящиеся в сложных условиях современности и питающие этот интерес.

    Постараемся выделить основные из них:

    Во-первых, еще живы люди, которые были современниками и участниками роковых событий; война вторглась в судьбу каждого  из них, оставила в ней глубокий след. Любое более или менее серьезное  исследование фашизма эти люди воспринимают как своеобразное осмысление их жизни, борьбы и страданий.

    Во-вторых, в разных точках на планете периодически возникают военно-полицейские режимы, охотно заимствующие методы и формы  политической борьбы из арсенала фашизма. Эти режимы тоже подпитывают интерес  к феномену, называемому «фашизм».

    В-третьих, сложная социальная обстановка в  современной России (и не только), время от времени усиливающееся  межнациональное напряжение, а как  следствие порождение новых форм фашизма (например, неофашизм) также заставляют нас обратить внимание на опыт борьбы с ним.

    И, наконец, любые попытки интерпретировать культурные ценности, выявлять сложную  траекторию развития культуры и цивилизации  снова и снова возвращают нас  к теме фашизма как потенциальной  угрозе их уничтожения, если его предпосылки не будут изжиты окончательно и навсегда.

    Глава 1. Предпосылки возникновения  и установления национал-социализма.

    В начале 20-х гг. прошлого столетия в Германии, потерпевшей поражение в Первой мировой войне, обремененной множеством экономических и социальных трудностей, политических и идеологических конфликтов, возникло национал-социалистическое движение. Оно явилось своеобразным выражением того глубокого общественного кризиса, который охватил в ту пору одну из крупнейших стран Европы. Национал-социалистическое движение выступило с собственной программой преодоления трудного кризиса и развернуло борьбу за переустройство Германии на принципах национал-социализма.

    С 1933 по 1945 г. немецкие национал-социалисты стояли у власти, непосредственно  внедряя в государственно-правовую практику, в науку о государстве и праве исповедуемые ими принципы. Последние появились, конечно, не на пустом месте. Для них сложились известные социально-исторические предпосылки, уже имелся определенный идейный фундамент.

    Экономические неурядицы, имевшие место в Германии 20-х — начала 30-х гг., дряблость тогдашних государственных структур, ожесточавшиеся политические конфликты и идеологические противоборства — все подобного рода вещи, вместе взятые, порождали в массовом мировосприятии ощущение наступившей смуты, крайне дискомфортное ощущение зыбкости социального бытия. Неудивительно, что в общественных настроениях возобладали апатия, раздражение, тревога. Наиболее глубоким и общим становилось стремление к спокойствию, устойчивому порядку.

    Неодинаковыми виделись экономическая стабильность, авторитетное и твердое политическое руководство, гарантии от общественных потрясений в разных группах германского  общества. Однако у многих стремление к спокойствию, устойчивости и порядку  трансформировалось в требование создать «сильное государство», избавленное от таких «пороков», как «демократизм», «парламентаризм», «плюрализм» и т. п.

    Тоску по «сильному государству», по всемогущей единой централизованной власти, способной достойно обеспечить «высшие интересы нации», подогревала интенсивно культивируемая реакционными деятелями, национал-социалистической пропагандой неприязнь к Веймарской системе. Исторически случилось так, что первая немецкая республика родилась в результате военного поражения Германии. В сознании большинства населения страны она так или иначе идентифицировалась с этим поражением и тем самым с нею связывались все негативные последствия войны. Потому республиканско-демократическое устройство, которое закрепляла Конституция Германии 1919 г., очень многие считали вынужденной, навязанной крайне неблагоприятными обстоятельствами формой политического устройства, со временем подлежащей демонтажу.

    Особое  раздражение и протесты вызывал  тот факт, проистекавший из итогов Первой мировой войны, что оказались оскорбленными и униженными величие и честь Германии. Веймарский режим клеймился как «преступно бездеятельный», ничего существенного не предпринимающий для национального самоутверждения немцев, для возрождения «великой Германии».¹

    Эрих  Фромм в своем труде, «Бегство от свободы», так рассматривает ключевые факторы установления национал-социалистической идеологии:

    «Нацизм — это психологическая проблема, но сами психологические факторы  могут быть поняты лишь при учете  их формирования под воздействием факторов социально-политических и экономических. Нацизм — это экономическая и политическая проблема, но без учета психологических факторов невозможно понять, каким образом он приобрел власть над целым народом».

    «Почему же нацистская идеология оказалась  столь привлекательной для низов среднего класса? Ответ на этот вопрос необходимо искать в социальном характере этой группы населения. Ее социальный характер заметно отличается от социального характера рабочего класса, верхов среднего класса и высших классов, в том числе аристократии. В сущности, некоторые черты, характерные для этой части среднего класса, видны на протяжении всей истории: любовь к сильному и ненависть к слабому, ограниченность, враждебность, скупость — в чувствах, как и в деньгах, — и особенно аскетизм. Эти люди всегда отличались узостью взглядов, подозрительностью и ненавистью к незнакомцу, а знакомый всегда вызывал у них завистливое любопытство, причем зависть всегда рационализировалась как презрительное негодование; вся их жизнь была основана на скудости — не только в экономическом, но и в психологическом смысле.»²

    Заметное  место в тогдашнем массовом мировосприятии занимали надежды на установление «справедливости», упования на «справедливую социальную политику». Понималось, правда, «справедливое» весьма различно. Разорившиеся рантье, например, желали возвращения былого богатства, поглощенного пучиной инфляции. Ремесленники и мелкие торговцы со «справедливостью» связывали защиту от банков, трестов, универмагов, разорившиеся крестьяне — дешевые кредиты, протекционистские пошлины и высокие цены на сельскохозяйственные продукты. Для бывших буржуа, ставших рабочими, «справедливым» являлось бы возвращение к их прежнему социальному статусу. Для бывших военнослужащих — повышение пенсий и проч. Ущемленные жизнью люди жаждали благодетеля, который бы принес им «справедливость», т. е. заботливо опекал их, оберегал от ударов судьбы, не давал в обиду. Спекулируя на жажде такой «справедливости», обещая ее, национал-социалистические, фашистские демагоги заработали изрядный политический капитал — доверие миллионов и миллионов немцев.

    Его они сумели обрести, в частности, путем настойчивого внедрения в  общественное сознание духовных ценностей, которые страшно понижали политико-правовую культуру, нравственный и интеллектуальный уровень немецкого народа. У этих ценностей были свои соответствующие истоки. Остановимся на трех из них. Первый — немецкий национализм. Он включал в себя как признание этнического (охотнее и чаще даже расового, т. е. прежде всего биологического) начала решающим фактором общественно-исторического процесса, так и идею (а равно чувство) превосходства немецкой нации над остальными нациями, народами. Этот национализм был насквозь пропитан антисемитизмом. Концепцию исконного неравенства рас, их деления на «полноценные» и «неполноценные», идею борьбы «благородных» рас против «неполноценных» как содержания всемирной истории первым соединил с «германством» Хьюстон С. Чемберлен (1855-1927).

    Второй  идеологический источник немецкого  национал-социализма — вся доморощенная доктрина национального социализма. В 1919 г. вышла в свет книга Освальда Шпенглера (1880—1936) «Пруссачество и социализм». Шпенглер утверждал: «Старопрусский дух и социалистический образ мыслей, ненавидящие сегодня друг друга братской ненавистью, есть фактически одно и то же».

    Отличительная черта немецкого, «прусского социализма» — торжество принципа чиновничества, согласно которому буквально каждый член немецкой народной общности независимо от рода его занятий обретает и реализует статус чиновника, находящегося на службе у государства; частнособственнический уклад жизни остается неколебимым, но производство и обращение организуются посредством государства. В нем царит порядок, базирующийся на казарменной дисциплине и строгой иерархической субординации.

    Непосредственно сами идеологи германского фашизма  менее всего рисуют немецкий социализм  как антикапиталистический строй, как антипод мира частнособственнических отношений. Для них приемлемы  предпринимательство и конкуренция, всякий капитал, любая (хоть трижды частная) собственность, если они производительны, «работают» на нацию. Обличаются (да и то скорее всего лицемерно, напоказ) спекуляция и т. п., жертвами которых могут быть в равной мере и люди наемного труда, и работодатели. Цель немецкого социализма — ликвидация классовой борьбы, воцарение согласия между Капиталом и Трудом. Чтобы его достичь, надо всего лишь устранить отдельные дефекты в наличной экономической системе и искоренить в умах рабочих классовое мировоззрение, марксизм.

    Третий  идеологический источник национал-социалистических воззрений — традиция антилиберализма, издавна бытовавшая в Германии. Либеральное направление в политике и идейной жизни подвергалось там беспрерывным нападкам на протяжении всего XIX в. Сначала они шли со стороны феодальных критиков капитализма, затем их продолжили представители правоконсервативных кругов германской буржуазии. Им было неугодно превращение верноподданного обывателя в самостоятельную личность, которая обладает всеми необходимыми правами и свободамц и потому уже более не является послушной марионеткой в руках всевластного государства. Для них свободная личность, к тому же имеющая надежные законные гарантии своей свободы, являлась подлинным бедствием Германии.

    Сильной была и традиция осуждения марксизма, возникшая в Германии во второй половине XIX в. Ярость его противников, в особенности националистически ориентированных, провоцировалась, с одной стороны, интернационалистской окраской марксизма, а с другой — еврейским происхождением его творца.

    Глава 2. Идейное ядро национал-социалистической идеологии.

    «Мыслительный материал», пошедший на постройку национал-социалистической (немецко-фашистской) идеологии, вобрал в себя самые худшие (с точки зрения общечеловеческих ценностей) продукты в истории немецкой (впрочем, не одной только немецкой) духовной культуры. Никакие средства не были низкими, никакие приемы не были предосудительными для тех, кто добывал и компоновал такой материал. Опираясь на него, национал-социалисты развивали свои представления о политике, господстве, государстве и т. д.

    Идейное ядро этих национал-социалистических представлений — проект тоталитарной политической власти. Основное его содержание составляют следующие утверждения. Тоталитарная политическая власть есть то единственное организационное устройство, которое одно интегрирует всю нацию в сплоченную целостность, наводит в ней порядок и полно представляет все ее интересы. Данная власть есть институциональная система, которая берет под свой абсолютный и непререкаемый идеологический, политический (а по возможности и экономический) контроль как все общество в целом, так и важнейшие сферы его жизнедеятельности.

    В системе тоталитарной политической власти государству отводилось отнюдь не центральное, а куда более скромное место. По убеждению национал-социалистов, государство должно быть лишь одним из элементов (но вовсе не главным) германской политической общности. Она имеет тройственное членение. Ее образуют: 1) «движение» (т. е. национал-социалистическая немецкая рабочая партия); 2) «государство» (собственно государственный аппарат); 3) «народ» (т. е. немцы, сорганизованные в различные непартийные и негосударственные объединения).

    В структуре германской политической общности безоговорочно приоритетной ее частью идеологами фашизма признавалась их партия — Национал-социалистическая немецкая рабочая партия (немецкая аббревиатура — НСДАП). Они считали ее объединением, собравшим под свои знамена элиту, лучших людей нации, которые в силу свойственных им качеств одни имеют исключительное право руководить страной. Подобными качествами не обязательно являются родовитость или знатность, богатство или образованность. К избранным принадлежат те, кто обладает энергией, способностью лучше других понять и воплотить требования «национального духа», кто готов идти на все ради достижения такой цели.

    Какие политико-идеологические установки  определяли конкретные особенности  положения национал-социалистической немецкой партии внутри германской политической общности? Во-первых, ориентация на устранение с социальной арены всех политических партий и общественных группировок, кроме самой фашистской партии и подчиненных ей организаций, т. е. установка на утверждение в Германии фашистской однопартийной политической системы. Во-вторых, курс на превращение фашистской партии в монопольного обладателя публично-властных прерогатив и в институт, осуществляющий монопольное идеологическое господство. В-третьих, линия на установление безраздельного контроля фашистской партии над государством и лишение последнего роли самостоятельного политического фактора.

    Диктат  нацистской партии над  государством предлагалось обеспечить с помощью ряда средств. В особенности упор делался на «унификацию» партии и государства. Точнее говоря, на срастание нацистской партии с государством и на осуществление этой партией полновластного руководства им. Конкретно под «унификацией» понималось проведение комплекса определенных практических мер. Укажем некоторые из них. Назначение на все мало-мальски заметные государственные посты исключительно членов нацистской партии. Принадлежность к ней — первая и важнейшая привилегия при занятии государственной должности. Сосредоточение на самом верху политической пирамиды государственной и центральной партийной власти в одних и тех же руках. Узаконение самим государством повсеместного партийного контроля над всеми государственными органами, их кадрами и деятельностью. Передача государственных функций органам нацистской партии. Слияние родственных, «однопрофильных» государственных и партийных формирований. Установление государственной платы (подобно жалованью чиновникам) партийным функционерам, которые занимаются собственно партийно-организационной и агитационно-разъяснительной работой.

    Одновременно  подчеркивалась также потребность и в сохранении немалого числа внешних, сугубо институциональных различий между партией и государством. Мнение об удержании названных различий базировалось на той посылке, что организационное, формальное несовпадение партии и государства соответствует глубокой исторической традиции (отход от которой принесет больше издержек, чем дивидендов) и является по прагматически-политическим мотивам целесообразным.

    Фашистско-партийному государству, по мысли его конструкторов, подлежало стать (и оно стало!) полной противоположностью демократически-правового  государства, которое они отвергали как противное природе германской нации установление. Что не устраивало их в этом типе государства? Отсутствие в нем режима личного господства и носителя принципов подлинной государственности. Вызывали неприязнь нормальное состояние общества в качестве предпосылки правового государства и легальность, якобы заменившая собой справедливость. Отталкивали парламентаризм и многопартийная система, плюрализм политических сил и их влияние на государство, равенство всех перед законом и судом.

    Идеалом же рисовалось государство, в котором  покончено с демократией, преодолены индивидуализм и раздробленность буржуазного общества. Такое государство должно было сложиться на расовой основе и структурироваться по сословиям, сотрудничающим во имя высших интересов нации. В нем нет места гражданам, там все — подданные, которые обязаны служить государству и исполнять его приказы. В этом государстве торжествует постулат: решения (веления) сверху вниз, ответственность снизу вверх.

    Шельмование концепции демократического правового государства, в котором приоритетными ценностями признаются личные свободы индивида, гарантии их осуществления, не помешало нацистским идеологам на свой лад воспользоваться категорией «правовое государство». Если Веймарская республика была, с их точки зрения, «формальным» правовым государством, то повергший эту республику национал-социалистический «третий рейх» возник как «материальное правовое государство». «Материальное», ибо опиралось не на право, толкуемое в легалистском смысле, а на право силы, вернее просто на физическую силу.

    В более расширенном и глубоком виде три основные идеи нацизма были изложены в программной книге  Адольфа Гитлера «Моя борьба»:

    Антимарксизм, антикоммунизм, антибольшевизм, неприятие  парламентской демократии;

    Идеализация нордической расы и «арийской» в  целом;

    Культ личности Адольфа Гитлера (однако, не как единоличного правителя), авторитет  которого поддерживался большинством немцев, принцип вождизма.

    Идеализация нордической расы и «арийской» в  целом, элементы демократического социализма и социал-демократии, которые, однако, не распространялись на «не арийцев», расизм (в том числе на «научном» уровне), антисемитизм, шовинизм, социальный дарвинизм, «расовая гигиена».

    В основе нацистского взгляда на мир  и общество лежало социал-дарвинистское понимание жизни отдельного человека, нации и человечества в целом как активной агрессии, биологической борьбы за существование. Побеждает, с точки зрения нациста, всегда сильнейший. Таков высший закон, объективная воля жизни и истории. Социальная гармония для фашистов заведомо невозможна, а война - высшее героическое и облагораживающее напряжение человеческих сил. Они вполне разделяли мысль, выраженную лидером итальянского художественного направления «футуристов» автором первого манифеста футуризма Филиппо Маринетти Томазо, ставшего позднее фашистом: «Да здравствует война - только она может очистить мир». Фашизм отрицал гуманизм и ценность человеческой личности. Ее следовало подчинить абсолютному, тотальному (всеобъемлющему) целому - нации, государству, партии. Итальянские фашисты заявляли, что признают индивида лишь постольку, «поскольку он совпадает с государством, представляющим универсальное сознание и волю человека в его историческом существовании». Программа германской нацистской партии провозглашала: «Общая польза превыше личной пользы». Гитлер часто подчеркивал, что в мире происходит переход «от ощущения „я" к ощущению „мы", от прав личности к верности долгу и ответственности перед обществом». Такое новое состояние он и называл «социализмом». В центре фашистской доктрины находился не человек, а коллектив - нация (у германских нацистов - «народное сообщество»). Нация - это «высшая личность», государство - «неизменное сознание и дух нации», а фашистское государство - «высшая и самая мощная форма личности», - писал Муссолини. При этом в различных теориях фашизма сущность и становление нации могли толковаться по-разному. Так, для итальянских фашистов определяющими моментами были не этническая природа, расовая принадлежность или общая история, а «единое сознание и общая воля», носителем которых и было национальное государство. «Для фашиста все в государстве, и ничто человеческое и духовное не существует и тем более не имеет ценности вне государства, - учил „дуче". - В этом смысле фашизм тоталитарен, и фашистское государство как синтез и единство всех ценностей истолковывает и развивает всю народную жизнь, а также усиливает ее ритм». Немецкие нацисты исповедовали иной, биологический взгляд на нацию - так называемую «расовую теорию». Они полагали, что в природе существует «железный закон» пагубности смешения живых видов. Смешение («метизация») приводит к деградации и мешает образованию высших форм жизни. В ходе борьбы за существование и естественного отбора более слабые, «расово неполноценные» существа должны погибнуть, считали нацисты. Это, по их мнению, соответствовало «стремлению природы» к развитию вида и «улучшению породы». В противном случае слабое большинство вытеснило бы сильное меньшинство. Вот почему природа должна быть сурова к слабым.

    «Наше государство будет систематически заботиться о сохранении чистоты  расы. Оно объявит ребенка самым  ценным достоянием народа. Оно позаботится  о том, чтобы потомство производили  только люди здоровые. Позором будет  считаться только - производить детей, если родители больны. Величайшей честью будет считаться, если родители откажутся производить детей, будучи недостаточно здоровыми. С другой стороны, предосудительным будет считаться не рожать детей, если родители здоровы, ибо - государству нужно здоровое потомство. Государство будет выступать в роли защитника тысячелетнего будущего, и перед волей государства должны будут склониться желания отдельных граждан. Государство даст возможность населению воспользоваться всеми действительно великими изобретениями и медициной.»³-писал Адольф Гитлер. Далее предусматривался «духовный» подъем германской нации- но уже в более отдаленном будущем, лет примерно через 600. Этот своеобразный дарвинизм нацисты переносили на человеческое общество, считая расы естественными биологическими видами. «Единственной причиной вымирания культур было смешение крови и, как следствие, снижение уровня развития расы. Ибо люди гибнут не в результате проигранных войн, а в результате ослабления силы сопротивления, присущей только чистой крови», - утверждал Гитлер в своей книге Моя борьба. Отсюда следовал вывод о необходимости «расовой гигиены», «очистки» и «возрождения» германской «арийской расы» с помощью «народного сообщества людей немецкой крови и немецкого духа в сильном, свободном государстве». Другие «неполноценные» расы подлежали подчинению или уничтожению. Особенно «вредными», с точки зрения нацистов, были народы, живущие в разных странах и не имеющие собственного государства. Многие поверили в «расовое ученье», и всерьез стали считать себя высшей расой.

    На  основе «концепции расовой гигиены» осуществлялась захватническая политика нацистов, выполнялись различные  проекты очищения немецкой расы, например «Программа умерщвления Т-4».

    Уже в 1935 г. был издан закон «Об  имперском гражданстве». В нем (п.2) прямо говорилось, что гражданином рейха может быть лишь тот германский подданный, у кого в жилах течет «немецкая или родственная кровь». К родственным расам германские «расоведы» относили, например, фельскую расу, более «низкую», чем арийская, но давшую тем не менее немцам таких государственных деятелей, как Бисмарк или Гинденбург. И уже в первом, изданном два месяца спустя, Указе на основе закона было зафиксировано: «Еврей не может быть гражданином Рейха. Ему не положено иметь право голоса в политических вопросах, он не может занимать административный пост…»⁴. В законе «О восстановлении профессионального статуса чиновничества» от 27 сентября 1933 года говорилось, что «все нечистокровные чиновники, служащие и рабочие в пределах рейха подлежат увольнению». Поначалу делались исключения для участников первой мировой войны, инвалидов и сирот, но вскоре закон заработал в полную силу. Чисто символическую роль играл закон «О запрещении евреям вывешивать флаг со свастикой». Но указ «О запрете смешанных браков» имел более значительные последствия - категорически запрещались браки между арийцами и евреями, между «евреями на одну четверть» и евреями, запрещались внебрачные связи между арийцами и неарийцами. В п. 11 Указа оговаривалось, что за преступления, выражающиеся в «расовом позоре» ответственен мужчина. Ответственность выражалась в заключении в концлагерь, либо казнь. Ближе ко второй мировой указы посыпались один за другим. Евреям запрещалось посещать концерты, спектакли. Указом 1938 г. евреям запрещалось носить нееврейские имена и фамилии, с 1939 года- заниматься ремеслом. И все это венчал «Указ о желтой звезде».

    И в этой расовой политике, направленной на создание мощного государства  сверхличностей. Гитлер был последователен до конца - до последней минуты существования национал-социализма проводилось уничтожение миллионов евреев и сотен тысяч цыган, до апреля 1945 года продолжали функционировать пресловутые Liebensborn- «фонтаны жизни».

    «Фюрер-принцип», также входит в ядро фашистской идеологии. Согласно нему, руководство государством должно было осуществляться (либо уже осуществлялось) исключительно вождем (фюрером) — Гитлером. Это – постулат о необходимости именно такого политического руководства государством, движением, народом.

    Ее  приверженцы видят в вождизме (Гитлер — олицетворение верховного вождя) естественное следствие и завершение иерархического построения всякой расовой социально-политической общности. Для них вождизм — наилучшая форма организации власти, упорядочения властных отношений. Вождистская система предполагает на каждой ступени партийной и государственной иерархии соответствующего назначенного чиновника — начальника, который самолично и правильно решает все, отнесенное к его компетенции. Свою власть он получает от вышестоящего начальствующего лица, от него полностью зависит и непосредственно перед ним отвечает. Никакие представительные учреждения, тем более «низы», не могут вмешиваться в прерогативы и деятельность начальствующих лиц (т. е. «фюреров» разных рангов).

    На  вершине всей иерархической пирамиды стоит одна фигура — фюрер, вождь. По фашистским понятиям, фюрер уникален, он лучший из лучших: он самый одаренный и доблестный из всех своих современников. В нем воплощаются судьбы народа. В его руках сходятся нити организации иерархического государства и единства жизни нации. Фюрер неприкасаем, стоит выше всякой критики. То, что он говорит, — всегда истинно, ему неведомы ошибки, заблуждения, и он всегда неизменно прав. Вождь фактически обожествлен. «Фюрер-принцип» выступает синонимом безудержного культа вождя.

    Фюрер персонифицирует волю народа, точно  выражает его расовый дух. Поэтому авторитет его непререкаем, власть безгранична. Она носит по преимуществу (в плане обоснования) мистический и личностный характер. Вождь — харизматический лидер. Беспрекословное выполнение приказов фюрера или приказов подчиненной ему касты фюреров меньшего калибра и есть осуществление чаяний народа. Между фюрером и народом нет (и быть не может) каких-либо посредников. Вождь и народ едины. Никакие представительные учреждения не в состоянии выражать общенародные интересы. На это способен только фюрер. Посему никто не должен хоть в малейшей степени ограничивать его власть, его служение идее народа.