Полоролевое поведение

Атрибуты ГКМ не следует отождествлять с биологическим  или социальным полом. Ни один из мужчин, и ни одна из женщин не являются стопроцентными носителями феминности или маскулинности. Что касается конкретных представителей пола, то они - носители некоторых черт, идентифицируемых с образами маскулинности / феминности. Иными словами, конкретный мужчина или конкретная женщина воплощают в себе черты маскулинности и феминности, правда, в разных пропорциях. Как правило, в мужчине, признаваемым в качестве нормального представителя данного пола, значительно преобладают качества, которые принято относить к маскулинным. Аналогично обстоит и с феминностью у конкретно взятой нормальной женщины.

В то же самое время  каждый представитель мужского пола в большей или меньшей степени, помимо маскулинных, является носителем  некоторых феминных качеств. Аналогично обстоит дело и с представительницами  прекрасной половины, которые, помимо основного феминного качества, обладают отдельными маскулинными свойствами как  неосновными. Подобная асимметрия между биологическим полом, с одной стороны, и соответствующими идентификационными социальными параметрами - с другой, обусловлена некоторыми природными и в еще большей степени особенностями жизни в обществе, распределением необходимых функций между мужчинами и женщинами.

Природные обстоятельства исследуемой нами асимметрии связаны  с тем, что гены мужчины и женщины  отнюдь не являются на сто процентов  только мужскими или женскими. Речь идет о наличии в мужской конституции  женских генов; и, наоборот, о присутствии  в женском генетическом наборе мужских  хромосом. Эти наследственные особенности  отражаются на всем реальном поведении  мужчин и женщин. При этом отклонения от главной линии поведения порой  бывают весьма значительными, что приводит к появлению мужчин с женскими чертами характера и женщин - с  мужскими. Образы же маскулинности и феминности являются, так сказать, «очищенным срезом» представлений об идеальном мужчине и женщине, то есть о мужчине и женщине «вообще». В реальной же гендерной практике существуют не какие-то «субъекты вообще», но конкретные мужчины и женщины, которые в большей или меньшей степени воплощают в себе те черты, которые ГКМ приписывает идеальному мужчине или женщине.

К концу XX столетия наши взгляды на возможности женщин и  женского лидерства во многом изменились. Стало очевидным, что между полами возможен не только успешный обмен  социальными ролями и функциями, но даже известная биологическая взаимозаменяемость и взаимообратимость. В целом, если задаться вопросом о том, чего все-таки больше между мужчинами и женщинами – различия или сходства, – то предпочтение следует отдать последнему. При этом превалирование момента сходства имеет как генетические, так и социальные основания.

Исследования последних  лет отмечают устойчивую тенденцию  во многих регионах мира к сближению  стандартов поведения мужчин и женщин, образов маскулинности и феминности. Эту тенденцию можно обозначить как андрогинную. Между тем эта новая мировая гендерная тенденция весьма противоречива. Каковы основные из этих противоречий?

Прежде всего, наметившаяся тенденция к определенному сближению  стандартов поведения мужчин и женщин несет немало позитивных импульсов, ибо способствует их гуманизации и взаимообогащению. В то же время, исследователи обращают внимание на то, что сближение образов маскулинности и феминности нередко приводит к утрате лучших их составных компонентов. Так, портреты среднего представителя сильного пола «технической эры» выглядят неутешительными. Традиционные мужские достоинства — такие, как чувство чести, благородство, великодушие и порядочность, стали для современного мужчины необязательными. Техносознание сделало современного мужчину неспособным испытывать к женщине духовную и эмоциональную привязанность (2, 198, 201). В свою очередь, женщины стали усваивать себе далеко не лучшие образцы мужского поведения.

Любые фигуранты  в системе гендерных взаимосвязей склонны идентифицировать себя с  определенными образами маскулинности  и феминности. В этих ориентациях  ныне достаточно рельефно обнаруживаются известные расхождения между устойчивыми традиционными представлениями (они воспроизводятся в системе субъект-объектных отношений) и модернизационными, в которых постепенно усиливается удельный вес андрогинных представлений (это результат социальной динамики, присущей гендерной деятельности). С одной стороны, женщины все более осваивают сферы и стандарты поведения, которые традиционно считались мужскими; с другой, -- современные мужчины стали больше заботиться о собственном теле, охотно выставляют его напоказ, тратят подчас огромные деньги на косметику, что раньше считалось неприемлемым. В России появилось такое немыслимое ранее явление, как проститутки мужского рода («проституты»).

Означает ли вышесказанное, что цивилизация и далее пойдет по пути полного выравнивания всякой гендерной асимметрии и унификации лидерских способностей двух полов? Полагаю, что магистральный путь развития цивилизации направлялся  и направляется не столько по пути достижения полной гендерной симметрии, сколько в сторону устранения вопиющей дискриминации женщины в современном мире, достижения гармоничного взаимодействия и развития обоих полов. Если же социум поставил бы себе вдруг цель достижения абсолютной гендерной симметрии - это был бы путь к самоубийству и вырождению. Следует надеяться, что здоровые социальные инстинкты и разум человечества поставят заслон подобному развитию событий. Ведь “...оба пола и то, что они символизируют, - мужской и женский принципы в мире, во Вселенной и в каждом из нас - являются двумя полюсами, которые должны сохранить свои различия, свою противоположность, чтобы создать плодотворную динамику, производительную силу, которая соответствует этой полярности” (3, 119).

Итак, маскулинность  и феминность являются атрибутами ГКМ, ее центральными образами. Сущность маскулинности и феминности свое адекватное выражение находит в понятиях мужественности и женственности. Иными словами, маскулинность и феминность следует определить как, соответственно, мужественный и женственный способы репрезентации, характерные именно для ГКМ. Взаимосвязь ее атрибутов – маскулинности и феминности – подчиняется закону дополнения противоположностей.  

Полоролевые стереотипы — это укоренившиеся, твердые представления людей в определенной культуре о том, каким должно быть поведение мужчины и женщины. В разных обществах и культурах нормы и стереотипы мужского и женского поведения могут различаться.

Существуют стереотипы «настоящего мальчика» (тот должен быть волевым, уверенным в себе, сильным, жестким, практичным и напористым) и  «настоящей девочки» (она нежная, зависимая, чувствительная, разговорчивая, кокетливая, опрятная). Матери еще в младенчестве поощряют мальчиков проявлять большую  физическую активность, побуждают их ползать и играть. А с девочками  их родители обращаются более мягко, побуждая больше разговаривать. Отцы даже в большей степени, чем матери, приучают детей к соответствующим  половым ролям, подкрепляя, поощряя  развитие женственности у своих  дочерей и мужественности — у  сыновей. Если отец покинул семью  до того, как его сыну исполнилось 5 лет, то тот впоследствии часто  оказывается более зависимым  от своих ровесников и менее уверенным  в себе, чем мальчик из полной семьи. На девочках отсутствие отца сказывается  прежде всего в подростковый период. Хорошие отцы способны помочь своим  дочерям научиться взаимодействовать  с представителями противоположного пола адекватно ситуации. 

Хотя дети начинают называть себя «мальчиками» и «девочками»  очень рано, но до 5-6 лет они часто  не понимают, что пол нельзя изменить, как одежду, прическу или род занятий  (некоторые дети думают, что если надеть платье, то мальчик превратится в девочку). Дошкольник вполне может поинтересоваться у своего отца, кем тот был — мальчиком или девочкой, когда был маленьким. К 6-7 годам большинство детей уже не делают подобных ошибок, они достигают ступени, которую называют «константностью пола».

На генетическом, физическом уровне девочки более  близки со своим отцом, а вот девушки  на психологическом, личностном уровне — с матерью (уровень беспокойства, степень потребности в опеке  и т. п.). У девочки наиболее резко  скачок в сторону развития женских  качеств и соответствующей социальной роли наступает в подростковом и  юношеском возрасте. На генетическом уровне мальчики более похожи на мать, на психологическом ее влияние также  высоко. Однако на социально-половом  уровне мужские стереотипы поведения  формируются у мальчика под влиянием отца с самого детства (с 5-6 лет, после  преодоления эдипова комплекса  и идентификации с отцом). Отсутствие отца психологически и социально  негативно влияет на формирование мальчика как мужчины. Таким образом, наследуемые  качества ребенка более связаны  с родителем противоположного пола, а приобретаемые в социуме  — своего. 

Среда также  влияет на формирование мужественности или женственности. Например, национальные традиции обусловливают более зависимое  и подчиненное поведение у  восточных женщин, чем у европейских. Социальные и экономические условия  вызывают необходимость предприимчивого, доминирующего и агрессивного поведения  у мужчин. В последнее время  это требуется и для женщин, живущих в условиях западной рыночной цивилизации, поэтому количество волевых, независимых, «деловых» и даже агрессивных  женщин возрастает.

Влияют и традиции воспитания и семьи. Например, гиперопека матери над сыном способна привести к появлению «маменькиного сынка», не обладающего ни мужественностью, ни самостоятельностью. Если родители очень хотели сына, то порой они  воспитывают дочь как мальчика, формируют  мужеподобную женщину, имеющую мужские  интересы и предпочитающую мужские  виды деятельности.

Мужественный  мужчина характеризуется как  стойкий, смелый, настойчивый, практичный, немногословный, физически сильный, с мускулистым телосложением, с  хорошей координацией движений, властный. Показатели ума являются приятным, но не обязательным дополнением к  этому портрету. Литературные примеры  такого типа — князь Болконский, Овод, Григорий Мелехов, Атос, Джеймс Бонд и т. п. 

Женственный мужчина  — робкий, неспособный к лидерству, мягкий и излишне добрый, часто  неловкий в движениях, имеющий хрупкое, астеничное или полное рыхлое телосложение, а сверхженственный даже напоминает женщину и физически, и психологически: он любит наряжаться, кокетничать, сплетничать  и т. п. Литературные примеры такого типа — Пьер Безухов, Ленский, Чичиков, Дон-Жуан и т. п.

Мужественная  женщина отличается склонностью  к доминированию, к риску, самостоятельности, она решительна, смела, физически  вынослива, внешне может быть мужеподобной: ее телосложение не имеет округлых женских форм, черты лица резкие. Всем известны такие мужественные женщины: Жанна д'Арк, Мария Стюарт, Екатерина  из «Грозы» А. Н. Островского, Каменская, Скай О'Малли, Дзена, Софья Ковалевская, дочь Лили из книги «Дочь Монтесумы».

Женственная женщина  характеризуется повышенной эмоциональностью, непредсказуемостью, физической и сексуальной  привлекательностью, нуждается в  ласке и заботе окружающих, в материальном обеспечении и зависимости от других. Литературные примеры: Наташа Ростова, Татьяна Ларина, Анна Каренина, Офелия.

Целостное половое  самосознание (психологический пол) закрепляется в юношеском возрасте и ранней молодости. В этом возрасте могут происходить переоценки себя в половом отношении. Например, несмотря на морфологический мужской пол, человек может психологически осознавать себя близким женскому, что приводит к проявлению у него женских стилей поведения или в ряде случаев  обусловливает решение хирургически изменить свой пол.

1. Образы мужчин  и женщин в массовом  сознании

  Веками  у людей складывались стереотипные представления об образе мужчины  и женщины, которые до сих пор  распространяются на всех представителей того или иного пола, независимо от их индивидуальных особенностей и  возраста. Эти стереотипы можно условно  разделить на половые (различия, идущие от природы мужчины и женщины) и гендерные (различия, сформированные под влиянием социума).

  Половые стереотипы отражают представления о мужественности — женственности и касаются прежде всего антропометрических характеристик. В массовом сознании женщины, по сравнению с мужчинами, ниже ростом, имеют меньшую массу тела, узкие плечи и широкий таз, меньшую мышечную силу. Распространено также мнение, что женщины выносливее мужчин и т. д.

  К психофизиологическим характеристикам, дифференцирующим в массовом сознании мужчин от женщин, относятся агрессивность, доминантность, уверенность в себе, независимость, смелость, грубость, активность и логичность мышления мужчин и зависимость, кротость, боязливость, мечтательность, суеверность, эмпатичность, тревожность  и эмоциональность женщин

  И. Броверман с соавторами (Browerman et al., 1972) попросили юношей и девушек  дать характеристики типичным мужчине  и женщине. В результате для тех  и других выявился различный набор  качеств (табл. 1).

  Полоролевые стереотипы в немалой степени  присущи и профессионалам, близко знакомым с психологией. И. Броверман  с коллегами изучил описания мужчин и женщин, данные клиническими практиками, психиатрами и социальными работниками. Обнаружилась общая для них установка, что компетентность больше присуща  мужчине, чем женщине. Женщины же характеризовались как более  послушные, менее объективные и  подверженные внешнему влиянию, менее  агрессивные и состязательные, легко  раздражающиеся по незначительным поводам. Ф. Гейс (Geis F., 1993) показано, что во многих случаях психологи игнорировали или преуменьшали проявление агрессии женщинами и заботливости мужчинами.

  Дж. Макки и А. Шериффс (McKee, Sheriffs, 1957) пришли к выводу, что типично мужской  образ — это набор черт, связанный  с социально не ограничивающим стилем поведения, компетенцией и рациональными  способностями, активностью и эффективностью. Типично женский образ, напротив, включает социальные и коммуникативные  умения, теплоту и эмоциональную  поддержку. В целом мужчинам приписывается  больше положительных качеств, чем  женщинам. При этом авторы считают, что чрезмерная акцентуация как  типично маскулинных, так и типично  фемининных черт приобретает уже  негативную оценочную окраску: типично  отрицательными качествами мужчин признаются грубость, авторитаризм, излишний рационализм  и т. п., женщин — формализм, пассивность, излишняя эмоциональность и т. п.

  Обнаружено  также, что мужчины демонстрируют  гораздо большую согласованность  в отношении типично мужских  качеств, чем женщины — женских.

Женщина с мужским  образованием и даже в мужском  платье должна оставаться женственной  и никогда не пренебрегать развитием  лучших дарований своей женской  природы.

Пирогов Н. И., великий  русский хирург и педагогический деятель 

  Дж. Уильямс (Williams J., 1999; Williams J., Best D., 1990) предложил  испытуемым из 25 стран использовать 300 наиболее употребительных прилагательных, описывающих личностные черты, для  характеристики мужчин и женщин. Выявилось, что мужчинам приписывались 48 слов, а женщинам — 25 (табл. 2).

  Вильямс отметил, что процент культурных сходств в характеристиках, которые  дают мужчинам и женщинам, в 25 странах  очень высок.

  Наконец, в одной из последних работ (Prentice, Carrance, 2002) приводятся характеристики, типичные и нетипичные для мужчин и женщин с точки зрения гендерных стереотипов (табл. 3).

  Таблица 2. Качества, ассоциирующиеся только с мужчинами или только с женщинами минимум в 19 из 25 стран (количество стран указано в скобках)

  Таблица 3. Типичные желательные и нежелательные характеристики мужчин и женщин

При этом в ряде стран при описании мужчин и женщин имеется своя специфика. Например, в  Нигерии слова «заносчивый», «грубый», «ленивый», «шумный» были отнесены к  женщинам. В Японии «хвастливыми», «несносными» и «неорганизованными» тоже были женщины. В одних странах (Германия, Малайзия) дифференцировка полов  была резко выраженной, в других (Индия, Шотландия) — слабо выраженной. В ряде стран описание мужчин было более отрицательным.

Исследование  гендерных стереотипов в сознании народов соха (Якутия. — Е. И.) А. И. Егоровой показало, что в образе «традиционной женщины» и «традиционного мужчины» завышались маскулинные и  фемининные черты соответственно (т. е. они характеризовались андрогинностью)…  автостереотипы женщин в целом оказались  менее традиционны и консервативны, чем стереотипы мужчин, ибо, по мнению автора, эмансипация в семье соха осуществляется скорее через женщин, чем через мужчин.

Бендас Т. В., 2000, с. 52.

  Интересным  оказалось, что при составлении  своего индивидуального портрета 25% женщин употребили прилагательные, более  характерные для описания типичных мужчин, а такое же количество мужчин описали себя как типичных женщин. В описаниях лучшего друга  мужчины и женщины одинаково  хотели видеть мужчину-друга, соответствующего описанию типичного мужчины, а женщину-подругу  — соответствующей описанию типичной женщины.

  Сходные данные получены и другими психологами (Street et al. S., 1995).

  В. Г. Горчакова (2000) выявила, что в стереотипном массовом сознании женщина воспринимается как носитель эстетической функции: красивая, обаятельная, женственная. Об этом заявили 60% женщин и 68% мужчин. Мужчина  в общественном сознании должен быть мужественным, сильным, надежным. Так  считают 69% женщин и 61% мужчин.

  Если  проанализировать представления о  личностных качествах мужчин и женщин с точки зрения их привлекательности, то явное преимущество останется  за женщинами. Мужчина, несмотря на ряд  имеющихся достоинств, предстает  этаким монстром: агрессивный, амбициозный, грубый, дерзкий, заносчивый, жестокий, неотесанный, несносный, эгоцентричный, ленивый, хвастливый, тупоголовый, самоуверенный, недобрый. По сравнению с ним женщина  — просто ангел; она, как пишут  Е. М. Зуйкова и Р. И. Ерусланова (2001), добра, гуманна, демократична, отрицательно относится к насилию, остро переживает несправедливость, более отзывчива  к чужим переживаниям, легче поддается  воспитанию. Кроме того, она мягкосердечная, спокойная, привлекательная, покорная. По сравнению с этими достоинствами  забывчивость, несдержанность, истеричность, депрессивность, вспыльчивость, завистливость, болтливость являются просто маленькими женскими слабостями.

  Между тем А. Маслоу считает, что понятия  «мужское» и «женское» не отражают сущности явления, которое они должны раскрывать. Они только вводят людей  в заблуждение, так как качества, которые в обществе считаются  присущи ми мужчине, подчас в большей  степени обнаруживаются у женщин, и наоборот.