Понимание человека в экзистенциализме Жана-Поля Сартра

МИНОБРНАУКИ РОССИИ

Государственное образовательное учреждение

Высшего профессионального образования

Санкт-Петербургский  государственный технологический  институт

(технический  университет) 

Кафедра философии 

РЕФЕРАТ

ПО  ФИЛОСОФИИ

Понимание человека в экзистенциализме Жана-Поля Сартра

(наименование  темы) 

                                                                               Выполнил студент

                                                                                                     Воронцов  А.Э.

                                                                                                    Специальность №  615

                                                                                                    Руководитель

                                                                                                    _________________________

                                                                                                      (фамилия, имя, отчество)

                                                                                                     _________________________

                                                                                                       (ученая степень, ученое звание)

                                                                                                      ________________________

                                                                                                       (должность)

                                                                                                       Оценка _________________

      Санкт-Петербург

2011

Оглавление

Введение 3

Бытие-в-себе 5

«Человек и Мир» 7

«Ничто» 8

Самообман 10

Бытие для себя 12

Бытие-для- другого 12

Моральные следствия 14

Заключение 17

Литература 19 
 
 
 

Введение

     Экзистенциали́зм (фр. existentialisme от лат. exsistentia — существование), также философия существования — направление в философии XX века, акцентирующее своё внимание на уникальности иррационального бытия человека. Экзистенциализм развивался параллельно родственным направлениям персонализма и философской антропологии, от которых он отличается прежде всего идеей преодоления (а не раскрытия) человеком собственной сущности и большим акцентом на глубине эмоциональной природы.

     В чистом виде экзистенциализм как  философское направление никогда  не существовал. Противоречивость этого  термина исходит из самого содержания «экзистенции», так как она по определению индивидуальна и неповторима, означает переживания отдельно взятого индивида, не похожего ни на кого.

     Эта противоречивость является причиной того, что практически никто из мыслителей, причисляемых к экзистенциализму, не был в действительности философом-экзистенциалистом. Единственным, кто чётко выражал  свою принадлежность к этому направлению, был Жан-Поль Сартр. Его позиция  была обозначена в докладе «Экзистенциализм — это гуманизм», где он и предпринял попытку обобщить экзистенциалистские  устремления отдельных мыслителей начала XX века.

     Цель  моего реферата, является выяснение с философской точки зрения понимания человека в экзистенциализме Жана-Поля Сартра

     Задачи которые  я ставлю для достижения цели моего  реферата  являются рассмотрение многих его работ, статей ,философских учений. Изучения бытия человека, его сущности и многих других факторов связанных с пониманием человека в экзистенциализме Жана-Поля Сартра.

Бытие-в-себе

     Бытие есть само по себе. Это означает, что  оно – не пассивность и не активность. И то, и другое – понятия человеческие и обозначают способы или орудия человеческого поведения. Активность есть тогда, когда сознающее бытие  распоряжается средствами ввиду  какой-либо цели. А пассивными мы называем объекты, над которыми упражняется  наша деятельность, поскольку они  не намечают самопроизвольно ту цель, которой мы их заставляем служить. Одним  словом, человек активен, а средства, которые он использует, называются пассивными. В применении к абсолюту эти понятия теряют всякое значение. В частности, бытие не активно: для того, чтобы были цель и средства, нужно быть бытию. Еще сильнее довод в пользу того, что бытие не может быть пассивным, так как, чтобы быть пассивным, нужно быть. Густота в себе бытия находится по ту сторону активного и пассивного. Бытие также – по ту сторону отрицания и утверждения. Утверждение – всегда утверждение чего-то, то есть утверждающий акт отличается от утверждаемого предмета. Но если допустить утверждение, в котором утверждаемое только что заполнило утверждающее и совпало с ним, то это утверждение не может утвердиться из-за излишней полноты и моментально наступающей неотделяемости ноэмы от ноэзы. Именно здесь и есть бытие, если мы его определяем по отношению к сознанию, чтобы сделать наши идеи яснее: оно есть ноэма в ноэзе, то есть принадлежность себе без малейшего зазора. С этой точки зрения его нельзя будет назвать "имманентностью", так как имманентность есть, несмотря ни на что, отношение к себе – это самый мизерный откат от себя к себе, который только можно ухватить, но бытие не есть отношение к себе, оно само по себе. Оно – имманентность, которая не может осуществляться, утверждение, которое не может утвердиться, действенность, которая не может действовать, потому что вконец заросла жиром. Все обстоит так, как если бы для того, чтобы вызволить утверждение себя из недр бытия, нужно было освободиться от сдавливания бытием. Не думаем, впрочем, что бытие есть некое недифференцированное утверждение себя: недифференцированность-в-себе находится по ту сторону бесконечности утверждений себя в той мере, в какой есть бесконечное число способов утвердиться. Мы резюмируем эти первые результаты, говоря, что бытие есть в себе.

«Человек  и Мир»

     Конкретное  и есть человек в мире, то особое объединение человека с миром.

     Всякий вопрос предполагает бытие, которое спрашивает, и бытие, которое спрашивают. Он не есть первоначальное отношение человека к бытию-в-себе, а, напротив, удерживается в пределах этого отношения и предполагает его.

     мы  окружены ничто. Именно постоянная возможность  небытия вне нас и в нас  обусловливает наши вопросы о  бытии. И небытие еще и набрасывает  контуры ответа: то, чем бытие  будет, с необходимостью поднимается  на основе того, что оно не есть. Каким  бы ни был ответ, он может быть сформулирован  так: "Бытие есть это и вне  этого – ничто".

     Таким образом, перед нами появляется новая  составляющая реальности: небытие. Тем  самым проблема усложняется, так  как мы должны исследовать не только отношения человеческого бытия  с бытием-в-себе, но также отношения  бытия с небытием и отношения  человеческого небытия с трансцендентным  небытием.

«Ничто»

     Человек есть бытие, посредством которого ничто приходит в мир. Но этот вопрос тотчас вызывает другой: чем должен быть человек в своем бытии, чтобы посредством него ничто пришло бы к бытию?

     Бытие может порождать лишь бытие, и  если человек охвачен этим процессом  порождения, он выйдет из него только бытием. Если он должен уметь спрашивать об этом процессе, то есть ставить ему  вопрос, нужно, чтобы он мог держать  его в поле зрения как совокупность, то есть поставить себя вне бытия  и сразу ослабить структуру быть бытием. Тем не менее "человеческой реальности" не дано уничтожить, даже временно, массу бытия, которая полагается перед нею. То, что она может  изменить, и есть ее отношение с  этим бытием. Ставя вне обращения  отдельное существующее, она тем  самым ставит себя вне обращения  по отношению к нему. В этом случае она его избегает и оказывается вне досягаемости, оно не может действовать на нее, поскольку она отступает по другую сторону ничто. Этой возможности для человеческой реальности выделять ничто, которое ее изолирует, Декарт вслед за стоиками дал название, а именно: свобода. Но свобода есть здесь только слово. Если мы хотим проникнуть глубже в вопрос, мы не можем удовлетворяться этим ответом и должны теперь спросить: чем должна быть человеческая свобода, если посредством нее в мир приходит ничто?

     В самом деле, действия, произведенные  нами до сих пор, ясно показывают, что  свобода не есть способность человеческой души, которая рассматривается и  описывается изолированно. То, что  мы старались определить, и есть бытие человека, поскольку оно  обусловливает появление ничто, и это бытие для нас выступает  как свобода. Таким образом, свобода  как требуемое условие для  ничтожения ничто не является свойством, которое принадлежало бы, среди прочих свойств, сущности человеческого бытия. Впрочем, мы уже заметили, что отношение существования к сущности у человека не такое, как у вещей мира. Человеческая свобода предшествует сущности человека и делает ее возможной, сущность человеческого бытия неопределенна в его свободе. То, что мы называем свободой, невозможно, следовательно, отличить от бытия "человеческой реальности". Человек совсем не является вначале, чтобы потом быть свободным, но нет различия между бытием человека и его "свободным-бытием". Мы не собираемся здесь переходить к вопросу, который можно будет тщательно рассмотреть лишь в свете строгого разъяснения человеческого бытия; но мы намереваемся обсудить проблему свободы в связи с проблемой ничто и в той мере, в которой она обусловливает его появление.

     Следует заметить, что свобода, обнаруживающаяся через тревогу, характеризуется  постоянно обновляемой обязанностью переделывать Я, которое обозначает свободное бытие. В самом деле, когда мы показали ранее, что мои  возможности были тревожными, поскольку  от одного меня зависело поддержать их существование, то это не означало, что они образовались от Я, которое, по крайней мере, было бы дано вначале и переходило бы во временном потоке от одного сознания к другому. Игрок, который должен снова реализовать синтетическое восприятие ситуации, запрещающей ему играть, должен сразу же снова "изобрести" Я, которое может оценить эту ситуацию и "находится в ситуации". Это Я со своим историческим и априорным содержанием и есть сущность человека. Тревога как проявление свободы перед лицом себя означает, что человек всегда отделен посредством ничто от своей сущности. Нужно обратиться к выражению Гегеля "Wesen ist was gewesen Ist". – "Сущность есть то, что было"*. Сущностью является все то, что можно указать о человеческом бытии словами: это есть. И поэтому это есть целостность свойств, которые объясняют действие. Но действие всегда по другую сторону этой сущности, оно является человеческим Действием, лишь поскольку опережает всякое объяснение, которое ему Дают, как раз потому, что все у человека можно обозначить формулой: это есть в силу того, что это было. Человек непрерывно несет с собой понимание своей сущности до суждения о ней, но поэтому он отделен от нее через ничто. Сущностью и является все то, что человеческая реальность понимает о себе как бывшей. И именно здесь появляется тревога как постижение себя, как существующего в постоянном отрыве от того, что есть; еще лучше: человек делает себя существующим как таковой. Ибо мы не можем никогда постигнуть Erlebnis как живую последовательность этой нашей природы. Течение нашего сознания постепенно конституирует ее, но она всегда остается позади нас и преследует нас в качестве постоянного объекта нашего ретроспективного понимания. Именно потому, что эта природа является требованием, не будучи прибежищем, она постигается как тревожащаяся.

Самообман

     Чтобы человек мог спрашивать, нужно, чтобы  он мог быть своим собственным  ничто, то есть он может быть источником небытия в бытии, если его бытие  переносит себя посредством самого себя из ничто; таким образом, появляются трансцендентности прошлого и будущего во временном бытии человеческой реальности. Но непреднамеренный самообман действует немедленно.

     Человеческое  бытие не является только бытием, посредством  которого отрицательности раскрываются в мире, оно есть также бытие, которое  может занимать отрицательные позиции  в отношении себя. Во введении мы определили сознание как "бытие, для которого в его бытии стоит вопрос о его бытии, поскольку это бытие предполагает иное, чем оно, бытие". Но после прояснения вопрошающего образа действий мы знаем сейчас, что эта формула может быть записана следующим образом: "Сознание есть бытие, для которого в бытии есть сознание ничто своего бытия". В защите или запрете, например, человеческое бытие отрицает будущую трансцендентность. Но это отрицание не является устанавливающим. Мое сознание не ограничивается рассмотрением отрицательности. Оно само конституируется во плоти как ничтожение возможности, которую другая человеческая реальность проектирует как свою возможность. Для этого она должна появиться в мире как Нет, и именно как Нет, которым раб первоначально понимает хозяина, или заключенный, стремящийся убежать, понимает стерегущего охранника. Есть даже люди (сторожа, охранники, тюремщики и т.д.), социальной реальностью которых является единственная реальность – Нет; всю жизнь до самой смерти они воплощают только Нет. Другие, чтобы носить нет в своей субъективности, все-таки конституируют в качестве постоянного отрицания человеческую личность, смысл и функцию того, что Шелер называет "человек зла", это и есть Нет. Но существуют действия более тонкие, описание которых поведет нас дальше в интимность сознания. Одно из таких действий – ирония. В иронии человек устраняет, в единстве одного и того же акта, то, что он полагает; он понуждает верить, чтобы не верили, он утверждает, чтобы отрицать, и отрицает, чтобы утверждать, он создает положительный объект, который не имеет другого бытия, кроме своего ничто. Таким образом, позиции отрицания в отношении себя позволяют поставить новый вопрос: кем должен быть человек в своем бытии, чтобы он мог отрицать себя? Но речь не может идти о том, чтобы рассмотреть позицию "отрицание себя" в ее универсальности. Действия, которые могут расположиться под этой рубрикой, слишком различны, мы рисковали бы сохранить только их абстрактную форму. Следует выбрать и исследовать определенную позицию, которая была бы одновременно существенной для человеческой реальности и такой, чтобы сознание направило свое отрицание не к внешнему, а к самому себе. Эта позиция, как нам представляется, должна быть позицией самообмана.

     Если  бы человек являлся тем, что он есть, самообман был бы невозможен, и искренность перестала бы быть его идеалом, чтобы стать его  бытием; но есть ли человек, то, чем он является, и, в общем виде

     Возможен  ли самообман? Если самообман возможен, то именно он является непосредственной и постоянной угрозой всякого проекта человеческого бытия; это значит, что сознание скрывает в своем бытии постоянный риск самообмана. И источником этого риска выступает именно сознание, которое в своем бытии одновременно есть то, чем оно не является, и не есть то, чем оно является.

Бытие для себя

     Изучение  отрицательных действий и самообмана позволило нам приступить к онтологическому  исследованию cogito и бытие cogito появилось для нас в качестве бытия-для-себя. Это бытие трансцендирует себя на наших глазах к ценности и возможностям, мы не смогли удержать его в субстанциальных рамках мгновенности картезианского cogito. Но как раз поэтому мы не можем удовлетвориться результатами, которые мы только что получили; если cogito не подчиняется мгновенности и трансцендирует к своим возможностям, это может быть только во временном возвышении. Именно "во времени" для-себя есть свои собственные возможности по способу "небытия". Именно во времени мои возможности появляются на горизонте мира, который они делают моим. Если, стало быть, человеческая реальность понимает себя в качестве временной и если смысл ее трансцендентности есть ее временность, мы не можем надеяться, что бытие-для-себя будет прояснено до того, как мы опишем и зафиксируем значение Временного. Только тогда мы и сможем приступить к изучению проблемы, которая нас интересует: первоначальное отношение сознания с бытием.

Бытие-для- другого

     для человеческой реальности существует другой способ существования, так же фундаментальный, как и бытие-для-себя, и назвал его Жан-Поль бытием-для-другого.

  Моральные следствия

     Онтология сама по себе не может сформулировать моральные предписания. Она занимается единственно тем, что есть, и из ее указаний невозможно извлечь императивы. Однако она позволяет предугадать  то, что будет этикой, которая  берет на себя ответственность перед  человеческой реальностью в ситуации. Она открывает нам в действительности происхождение и природу ценности; мы видели, что это – недостаток, по отношению к которому для-себя определяется в своем бытии в  качестве обладающего недостатком. Поскольку для-себя существует, как мы это видели, появляется ценность, чтобы преследовать свое бытие-для-себя. Отсюда следует, что различные задачи для-себя могут стать предметом экзистенциального психоанализа, так как все они нацелены на то, чтобы произвести недостающий синтез сознания и бытия под знаком ценности, или причины самого себя. Таким образом, экзистенциальный психоанализ является моральным описанием, так как он придает этический смысл различным человеческим проектам; он указывает нам на необходимость отказа от психологии интереса, как и от всякой утилитарной интерпретации человеческого поведения, открывая нам идеальное значение всех установок человека. Эти значения находятся вне эгоизма и альтруизма, а также вне действий, называемых незаинтересованными. Могут сказать, что человек делает себя человеком, чтобы быть Богом, и самость, рассматриваемая с этой точки зрения, может показаться эгоизмом; но как раз потому, что нет никакого общего измерения между человеческой реальностью и причиной самого себя, которой она хочет быть, можно также сказать, что человек теряет себя, чтобы существовала причина самого себя. Тогда все человеческое существование будут рассматривать как страсть, при этом известная "любовь себя" будет только средством, свободно выбранным среди других, чтобы реализовать эту страсть. Но главная цель экзистенциального психоанализа состоит в том, чтобы заставить нас отказаться от духа серьезности. Дух серьезности имеет в действительности двойственную особенность: рассматривать ценности как трансцендентные данные, не зависимые от человеческой субъективности, и переносить свойство "желаемого" с онтологической структуры вещей на их простую материальную структуру. Для духа серьезности хлеб желаем, например, потому, что нужно жить (ценность, написанная на умопостигаемом небе), и потому, что он является питательным. Результатом духа серьезности, который, как известно, правит миром, оказывается то, что символические значения вещей впитываются, как промокательной бумагой, их эмпирической идиосинкразией; он ставит впереди непрозрачность желаемого объекта и рассматривает его в самом себе как нередуцируемое желаемое. Таким образом, мы находимся уже в плоскости морали, но вместе с тем и в плоскости "самообмана", так как именно мораль стыдится себя и не осмеливается назвать свое имя; она затемняет все свои цели, чтобы освободиться от тревоги. Человек отыскивает бытие вслепую, скрывая от себя свободный проект, которым является этот поиск; он делает себя таким, что ожидается всеми задачами, находящимися на его пути. Объекты выступают как немые требования, а он – как пассивное следование этим требованиям. Экзистенциальный психоанализ собирается раскрыть человеку действительную цель его поиска, которым является бытие как синтетический сплав в-себе с для-себя; он собирается объяснить его страсть. По правде говоря, многие люди практиковали на себе этот психоанализ, не ожидая обрести знания его принципов, чтобы использовать их как средство освобождения и спасения. Многие знают, что целью их поиска является бытие; и в той степени, в какой они владеют этим знанием, они пренебрегают присвоением вещей самих по себе и пытаются реализовать символическое присвоение их бытия-в-себе. Но в той же степени, в какой в этой попытке еще участвует дух серьезности, и если они еще полагают, что их миссия заставить существовать в-себе-для-себя вписана в вещах, они осуждены на отчаяние, так как открывают в то же время, что всечеловеческие действия эквивалентны (поскольку все они имеют тенденцию пожертвовать человеком, чтобы появилась причина самого себя) и все они в принципе обречены на поражение. Таким образом, становится равнозначным, напьется кто-то в одиночку или станет руководителем народов. Если одно из этих действий берет верх над другим, то это происходит не из-за его реальной цели, а в силу степени сознания, которым оно владеет относительно идеальной цели; и в этом случае произойдет то, что квиетизм одинокого пьяницы возьмет верх над напрасной тщетой усилий лидера народов.

Заключение

     Отрицание есть только на уровне акта суждения, благодаря  которому происходит сравнение между  ожидаемым результатом и результатом  полученным.

     Отрицание есть только качество суждения: вопрос формулирует себя с помощью вопросительного  суждения, но он не есть суждение. Это  образ действия до суждения.

     Из  рассуждений Сартра следует "НЕТ, в качестве быстрого интуитивного открытия, является как сознание (бытия), сознание нет."           То есть если бытие повсюду, то не только Ничто,  непостижимо, из бытия никогда  не получить отрицания." Для того чтобы можно было сказать "нет", необходимо постоянное присутствие  небытия в нас и вне нас, когда ничто преследует бытие. "

     Вопрос  о самообмане содержит в себе одновременно и вызов, и признание. Самообман  есть частный случай обмана вообще, в котором, однако, существенно меняются его условия как некой стратегии  или проекта сознания. Самообман  осуществляется не тем же способом, что обман другого сознания. Вместе с тем понятие самообмана находится  в зависимости от того, как понимается обман вообще. Первым является факт того, что разыскание истины - процесс  длительный, связанный с большими трудностями, требующий высокого напряжения сил и колоссальной самоотдачи. Напротив, акт ее искажения - вещь относительно простая: в отличие от истины, ложь быстро и легко находит себе место  и применение в социальных порядках. Пока кто-то разыщет истину и вынесет  разоблачение лжи, обман сотню, раз  проделает свою «черную» работу, найдет приверженцев и продолжателей своего дела. Я считаю, что самообман самое ужасное чувство, а ЛОЖЬ еще хуже. А если посмотреть на все это с другой стороны то не было бы лжи то не было какой- то искренности в нашей жизни. Я считаю в жизни нашей все взаимосвязано, да мы не можем порой смирится с ложью, но она постоянно находится с нами!

     Свобода – это как раз то ничто, которое  содержится в сердце человека и которое  вынуждает человеческую реальность делать себя, вместо того чтобы быть. Мы видели, что для человеческой реальности быть – это значит выбирать себя; ничего не приходит к ней ни изв не и также изнутри, чтобы она могла получать или принимать. Она полностью заброшена без какой-либо помощи любого вида в невыносимую необходимость делаться бытием до малейшей детали. Таким образом, свобода не есть какое-то бытие, она есть бытие человека, то есть его ничто бытия. Если бы понимали сначала человека как полноту, было бы абсурдно искать в нем затем психические моменты или области (regions), где он был бы свободен, так же, как искать пустоту в сосуде, предварительно заполненном до краев. Человек не может быть то рабом, то свободным – он полностью и всегда свободен или его нет.

Литература

• Сартр Ж.-П. Экзистенциализм  — это гуманизм / Пер. с фр. М. Грецкого. М.: Изд-во иностр. лит., 1953
• Cартр Ж.-П. Бытие и ничто: Опыт феноменологической онтологии / Пер. с фр., предисл., примеч. В. И. Колядко. — М.: Республика, 2000.