Ирина Эланс

Автор который поможет с любыми образовательными и учебными заданиями

Правление Екатерины 2. 2

СОДЕРЖАНИЕ

Введение………………………………………………………….стр. 2

Основная часть…………………………………………………...стр. 3

1. Детство Екатерины…………………………………………….стр. 3

2. Замужество……………………………………………………..стр. 4

3. Революция и первые повеления………………………………стр. 9

4. Во главе государства…………………………………………..стр.11

Заключение……………………………………………………….стр.18

Библиографический список……………………………………..стр.20

ВВЕДЕНИЕ

В тысячелетней истории самодержавной России женщины правили всего 103 года. Они семь раз занимали троны в Древнем Киеве, Москве и Петербурге, нося титулы великих княгинь, правительниц и императриц. По-разному складывались их судьбы, разными были и периоды их царствований — от одного года, как это было с регентшей Анной Леопольдовной, до трети столетия, когда трон занимала Екатерина II. Если с 9 по 17 век три женщины: Великая Киевская княгиня Ольга и две регентши — Елена Васильевна, мать Ивана Грозного, и Софья Алексеевна, сестра царя Петра Первого — правили 36 лет, то в 18 столетии пять женщин, занимали российский престол 67 лет.

Эти 67 лет с легкой руки проживавшего во Франции историка Казимира Валишевского (1849-1935) назвали «Царством женщин». А из этих 67 лет ровно половину — 33 с лишним года, с 1762-го по 1796-й — заняло правление Екатерины Великой.

Можно смело сказать, что Екатерина Великая выстроила собственную судьбу своими руками. Бедная немецкая принцесса Фике упорно и неуклонно, шаг за шагом, шла к намеченной цели. И она добилась желаемого — стала императрицей России.

Честолюбивая и умная, склонная к авантюрам и расчетливая, Екатерина II твердой рукой захватила власть и правила страной более 30 лет. Всего два правителя в России получили титулы Великих — Петр I и Екатерина II, конечно же не случайно. Не только славными делами, но и великими деяниями прославила себя Екатерина, укрепив позиции государства внутри страны и за рубежом. Она вошла в историю как просвещенная государыня, радеющая за благо Отечества.

Можно сказать даже, что время Екатерины довершило начинания Петра: при нем Россия, принимая европейскую образованность, еще походила только на очерк будущей прекрасной картины, при ней эта картина получила все краски свои, заблистала тем светом, который, вероятно, назначал им бессмертный начертатель их. Угадать намерения гения, окончить начатое им не могло быть делом государя обыкновенного, и небо послало русским Великую Екатерину. С восшествием на престол Екатерины П отечество наше озарилось новым блеском счастья и славы.

ДЕТСТВО ЕКАТЕРИНЫ

Мать Екатерины, Иоанна-Елизавета, принадлежала к голштейн-готторпскому княжескому роду, одному из многочисленных княжеских родов Северной Германии, а ее отец, Христиан Август — к другому и еще более мелкому владетельному роду — ангальт-цербстскому. Подобно многим своим соседям, мелким северогерманским князьям, он состоял на службе у прусского короля, был полковым командиром, комендантом, а потом губернатором города Штетина, неудачно баллотировался в курляндские герцоги и кончил свою экстерриальную службу прусским фельдмаршалом, возведенный в это звание по протекции русской императрицы Елизаветы. В Штетине и родилась у него 21 апреля 1729 г. дочь Софья-Августа-Фредерика, будущая Екатерина Великая.

Детство Екатерины прошло в скромной обстановке — иной не мог себе позволить прусский генерал из мелких немецких князей. Она росла резвой, шаловливой и даже бедовой девочкой, любила попроказничать и щегольнуть своей отвагой перед мальчишками, с которыми запросто играла на штетинских улицах. Родители не отягощали ее воспитанием и особо не церемонились при сражении своего неудовольствия. Екатерина сама потом признавалась, что за всякий промах, приучена была ждать материнских пощечин.

Казалось, маленькой принцессе нечего было ожидать от судьбы. Между тем честолюбивые мечты пробудились в ней очень рано. Позже она писала, что уже в семь лет мечтала о короне, а когда ее троюродный брат принц Петр Гольштинский был объявлен в 1742 г. наследником русского престола, она «в глубине души предназначила себя ему», потому что считала эту партию самой значительной из всех возможных. Детская мечта Екатерины вскоре осуществилась. В начале января 1744 г. в Цербст прискакал курьер из Петербурга. Он привез письмо Брюмера, гувернера и воспитателя великого князя. Брюмер писал, что Иоанна-Елизавета должна незамедлительно выехать вместе с дочерью в Россию. К письму был приложен чек на 10 000 рублей для покрытия путевых издержек. Хотя в письме ни слова не говорилось о замужестве, родители сразу сообразили, в чем дело. Уже через месяц мать и дочь были в Петербурге. Ехали они в величайшей тайне – мать Фике по дорожным документам значилась графиней Рейнбек. Ехать приходилось по плохим дорогам в небывало суровую зиму, ночевать – в гостиницах, больше напоминающих хлев. На территорию России путешественницы прибыли спустя две с лишним недели. Сразу началась новая жизнь: в Риге их встретили пушечными залпами, боем барабанов, звуками труб и литавр.

ЗАМУЖЕСТВО

Императрица Елизавета приняла Екатерину чрезвычайно радушно. Пётр предназначенный ей в женихи, в первые дни также был очень предупредите- лен к ней. Однако Екатерина очень быстро поняла, что он из себя представ- ляет. Она сообразила также, что не встретит ни в ком поддержки и может рассчитывать только на свои силы. Иметь в России значение можно было, только сделавшись русской. Желая поскорее выучиться русскому языку, Екатерина вставала по ночам, и в то время как все кругом спали, сидя в постели вытверживала наизусть тетради, которые давал ей учитель. В комнате было жарко. Не зная московского климата, она не считала нужным обуваться и ходила босиком. Вследствие этого на пятнадцатый день у нее открылось воспаление легких, которое чуть не свело ее в могилу. Почти месяц будущая великая княгиня находилась между жизнью и смертью. Когда положение ее стало совсем плохо, мать хотела пригласить лютеранского пастора, но Екатерина пожелала причаститься у православного священника. Эпизод этот стал широко известен и сильно расположил в пользу Екатерины, как саму императрицу, так и весь ее двор. С этого времени брак Екатерины с великим князем был окончательно решен, и 21 августа 1745 г. состоялась свадьба. Она продолжалась десять дней в которой принял участие весь Петербург.

Город был украшен арками и гирляндами, из дворцового фонтана било вино, столы, заполненные яствами, стояли на площади перед дворцом, предоставляя каждому, кто хотел побывать на свадьбе Петра и Екатерины, возможность поесть, выпить и повеселиться.

Свадебный пир проходил под орудийные залпы, при свете большого праздничного фейерверка. В эти дни Екатерина была усыпана сапфирами, бриллиантами и изумрудами. На верфях Адмиралтейства произвели спуск на воду 60-пушечного корабля, десять дней в Петербурге звонили во все колокола, а с Невы палили десятки корабельных пушек. Веселье занимало всех, кроме Екатерины.

После венчания для 16-летней Екатерины началась продолжительная полоса испытаний. Петр и Екатерина, оставаясь наедине, вскоре почувствовали неодолимую неприязнь друг к другу. И эта неприязнь, разрастаясь все более, не оставила их до самого конца. Доверяясь дневнику, Екатерина писала: «Мой возлюбленный муж мною вовсе не занимается, а проводит свое время с лакеями, то, занимаясь с ними шагистикой и фрунтом в своей комнате, то играя с солдатиками, или же меня на дню по двадцати разных мундиров. Я зеваю и не знаю, куда деться со скуки».

Вскоре размолвка переросла в отчуждение, и императрица, приставила к Екатерине свою двоюродную сестру графиню Марию Симоновну Гендрикову, в замужестве Чоглокову, почтенную 23-летнюю мать семейства, для того чтоб она своим примером и влиянием помогла Екатерине выполнить свой главный долг — родить наследника престола.

Однако время шло, а молодая жена наследника престола не беременела. И дело было не в ней, а в ее супруге. Петр, занятый своими развлечениями и своими любовницами, почти не обращал на нее внимания. «Я очень хорошо видела, — писала она позже, — что великий князь вовсе не любит меня... Вследствие этого я старалась восторжествовать над моим самолюбием и изгнать из сердца ревность... но для того, чтобы не ревновать, было только одно средство — не любить его. Если бы он желал быть любимым, то относительно меня это было вовсе не трудно: я от природы была наклонна и привычна к исполнению моих обязанностей, но для этого мне был нужен муж со здравым смыслом, а мой его не имел». А Петр Федорович, не обращая внимания на молодую жену, сразу же после свадьбы стал волочиться за фрейлиной Корф, потом за девицей Шафировой, затем почти за всякой придворной дамой, которая проявляла к нему хотя бы малейший интерес. Главной страстью Петра Федоровича была Елизавета Романовна Воронцова, которую Екатерина называла «фаворитсултаншей». Эта Воронцова была дочерью Романа Илларионовича, ссужавшего бедную цесаревну капиталами своей жены-купчихи, и племянницей одного из героев дворцового переворота — Михаила Илларионовича. Все современники согласны в том, что любовницы Петра как на подбор отличались тем, что были некрасивы, невоспитанны и глупы. Особенно уродливой была Воронцова — маленькая, толстая, с лицом, покрытым оспой, с дурным вспыльчивым характером, скандальная, злая и весьма недалекая. И, тем не менее, именно она имела на Петра Федоровича наиболее сильное влияние. Петр нередко допивался до бесчувствия, и лакеи выносили его из-за стола, взяв под мышки и за ноги, в то время как под столом оставались допившиеся до последней степени титулованные и нетитулованные сотрапезницы, лежавшие рядом с городскими девками и танцовщицами. Вместе с тем Петр иногда начинал говорить о том, что заточит Екатерину в монастырь, разведется с ней и обвенчается с Воронцовой, а как только станет императором, то тотчас же возведет Елизавету Романовну на трон.

Красивая, молодая, цветущая, остроумная и веселая Екатерина, конечно же, имела на успех у мужчин гораздо больше шансов, чем ее муж - неказистый, инфантильный, болезненный и недоразвитый во многих отношениях - у женщин. Екатерина пристрастилась к охоте и верховой езде. Танцы и маскарады также нравились ей. Но все эти забавы не могли заполнить пустоты ее жизни, особенно в долгие зимние дни. Надежную союзницу в борьбе со скукой Екатерина нашла в книге. После свадьбы она, по ее словам, только и делала, что читала. «Никогда без книги, и никогда без горя, но всегда без развлечений», - так очерчивала она в «Записках» свое тогдашнее времяпрепровождение. В шутливой эпитафии, которую Екатерина написала

себе самой в 1778 г., она признавалась, что в течение 18 лет скуки и уединения (замужества) имела достаточно времени, чтобы прочитать много книг.

Другим развлечением Екатерины были фавориты. Вслед за Сергеем Салтыковым и графом Понятовским судьба связала ее с человеком, сыгравшим затем в ее жизни чрезвычайно важную роль. Весной 1759 г. в Петербург прибыл граф Шверин, флигель-адъютант Фридриха II, попавший в плен в битве при Цорндорфе. К нему были приставлены в виде стражи два офицера, один из которых, Григорий Орлов, особенно отличился в упомянутом сражении — был три раза ранен, но не ушел с поля боя. От природы Орлов был наделен геркулесовым телосложением и огромной силой. Всеобщую известность, в Петербурге, Орлов приобрел в 1760 г., когда отбил любовницу у Петра Шувалова, двоюродного брата всемогущего фаворита Елизаветы. Тогда-то Екатерина, которая давно уже не имела постоянного друга, обратила на него внимание. Едва почувствовав благосклонность со стороны великой княгини, Орлов приложил все усилия к тому, чтобы завоевать ее любовь. Позже Екатерина вспоминала: «Орлов всюду следовал за мною и делал тысячу безумств; его страсть ко мне была публична». Помощь этого офицера, любимца всей гвардии, вскоре оказалась для Екатерины очень полезной.

20 сентября 1754 года произошло событие, круто изменившее положение Екатерины, — она, наконец, родила сына, нареченного Павлом. Иные придворные, наблюдавшие семейную жизнь великокняжеской четы, шепотом поговаривали, что младенца по батюшке надлежит величать не Петровичем, а Сергеевичем.

Сомнения насчет своего отцовства одолевали и Петра Федоровича. В передаче Екатерины, однажды он публично заявил: «Бог знает, откуда моя жена берет свою беременность, я не слишком-то знаю, мой ли это ребенок и должен ли я принять его на свой счет»". Три года спустя, 9 декабря 1757 года, Екатерина родила дочь Анну. В это время ее фаворитом был уже граф Понятовский — при дворе сочли, что Салтыков сделал свое дело, и его отправили резидентом за границу.

Когда родился Павел, императрица одарила роженицу 100 тысячами рублей; около полугода двор отмечал появление наследника разного рода увеселениями. Однако императрица сразу же отобрала новорожденного у матери, и та увидела его лишь 40 дней спустя. Любопытна судьба елизаветинского подарка: узнав о нем, Петр Федорович почувствовал себя обойденным и потребовал себе такую же сумму. Так как казна была пуста, обратились к Екатерине с просьбой одолжить подарок. Долг так и не был возвращен, и мать наследника, в конце концов, сама осталась без подарка.

После рождения Павла Елизавета Петровна охладела к великокняжеской чете. В «Записках» Екатерина сообщает о том, что императрица не могла пробыть с Петром Федоровичем «нигде и четверти часа, чтобы не почувствовать отвращения, гнева или огорчения», называла его дураком или пользовалась выражениями: «проклятый мой племянник сегодня так мне досадил, как нельзя более» или «племянник мой урод, черт его возьми».

Сомнения в правдивости Екатерины рассеиваются свидетельствами самой императрицы. Кабинет-секретарю Черкасову Елизавета писала: «Сожалею, что не токмо разума не достает, но и памяти лишен племянник мой». Тяготился своим положением при дворе и Петр Федорович. Он просил у Елизаветы разрешения жить в Ораниенбауме: «Если я не оставлю эту прекрасную придворную жизнь и не буду наслаждаться, как хочу, деревенским воздухом, то наверно издохну здесь от скуки и от неудовольствия». Тетушке нетрудно было догадаться, что племянника влекло в Ораниенбаум желание предаваться военным играм с полюбившимися ему голштинцами. Не получив разрешения, Петр обратился с просьбой к И. И. Шувалову, чтобы тот выхлопотал ему двухлетнюю поездку за границу: «...не дайте мне умереть с горя; мое положение не в состоянии выдержать моей горести, и хандра моя ухудшается день ото дня».

Деятельная, умная, энергичная Екатерина не могла ограничиваться чтением, письмом, охотой и ремеслами. Она понимала, что ее удел — политика, и стала исподволь готовить себя к той роли, которую вскоре стала играть столь блистательно. Следует заметить, что Петр Федорович, будучи наследником Российского престола, оставался герцогом Голштинским. Управление Голштинией было его прерогативой, требовало досконального знания дел в герцогстве, проникновения во внешнеполитические коллизии, связанные с соседями этого государства, правильного понимания проблем большой европейской политики. На все это у Петра Федоровича не было ни времени, ни желания, ни способностей.

И мало-помалу Екатерина, к вящему удовольствию Петра Федоровича, прибрала голштинские дела к своим рукам. Для нее занятия голштинскими делами оказались очень полезны, ибо она стала стажироваться в управлении государством, входя во все аспекты внутренней и внешней политики. А в начале 1755 года Петр Федорович и официально передал ей управление герцогством. Чуть раньше произошло сближение Екатерины с канцлером Бестужевым. Канцлер был очень рад потеплению отношений с Екатериной и стал одним из наиболее верных и преданных ей сотрудников, вводя ее в сферу наиболее важных государственных дел и исподволь готовя Екатерину к мысли, что российский трон после смерти Елизаветы должен перейти не к Петру Федоровичу, а к ней.

25 декабря 1761 г. умерла императрица Елизавета. Сделавшись императором, Петр III поспешил подтвердить самые мрачные предчувствия Екатерины. Французский посол Брейтель уже 31 декабря сообщал своему двору о печаль-

ном положении Екатерины: «В день поздравления с восшествием на престол на лице императрицы была написана глубокая печаль; ясно, что она не будет иметь никакого значения, и я знаю, что она старается вооружиться философией, но это противно ее характеру... Императрица находится в самом жестоком положении, с нею обходятся с явным презрением...» Петр не скрывал своей нелюбви к Екатерине: при всех оскорблял ее и грозился заточить в монастырь. Готовя развод, он собирался жениться на своей фаворитке графине Воронцовой. Екатерине ничего не оставалось, как думать о защите. Позже она писала, что Григорий Орлов и его братья сразу же после смерти императрицы Елизаветы, стали внушать ей мысль о необходимости отстранить Петра и самой стать в челе правления, но что она долго не соглашалась на это и начала склоняться к их предложению только после того, как ей стало достоверно известно о намерении мужа арестовать ее.

Едва Екатерина дала свое согласие на участие в заговоре, Орловы развернули бурную деятельность во всех гвардейских полках. «Умы гвардейцев, — писала потом Екатерина, — были приготовлены, и в заговоре было от 30 до 40 офицеров и около 10 тысяч рядовых. В этом числе не нашлось ни одного изменника в продолжение трех недель; было четыре отдельные партии, их начальники были приглашены для осуществления плана, а настоящая тайна была в руках трех братьев Орловых».

18 февраля 1762 года, был обнародован самый значительный законодательный акт из подписанных Петром III — Манифест «О даровании вольности и свободы всему Российскому дворянству», который историки сравнивали с Манифестом об освобождении крестьян, вышедшем ровно через 99 лет — 19 февраля 1861 года.

Теперь дворяне могли служить и в России, и в союзных России европейских государствах, могли переходить из статской службы в военную и наоборот, могли свободно выезжать за границу и возвращаться обратно.

21 февраля, через три дня после провозглашения дворянской свободы, был опубликован еще один исключительно важный Манифест «Об уничтожении Тайной розыскной канцелярии». Через два дня вышел Указ о прекращении следствий по делам о раскольниках-самосожигателях, причем местным властям предписывалось разъяснить всем староверам, что впредь никаких гонений их вере не будет и, в связи с этим самосожжения теряют всякий смысл.

Еще через шесть дней вышел Сенатский Указ «О защите раскольников от чинимых им обид и притеснений». И, наконец, 1 марта 1762 года Сенату был дан именной указ о секуляризации церковных и монастырских земель. По этому Указу деревни и земли, ранее принадлежавшие церкви переходили под управление государственных чиновников из отставных офицеров.

«РЕВОЛЮЦИЯ» И ПЕРВЫЕ ПОВЕЛЕНИЯ

Как и все предыдущие перевороты, эта дворцовая революция увенчалась полным успехом. Лето 1762 г. Петр III проводил в Ораниенбауме, а Екатерина — в Петергофе. Рано утром 28 июня Орловы тайно вывезли Екатерину в Петербург и провозгласили ее императрицей. Все войска немедленно присягнули новой государыне. Вечером того же дня Екатерина во главе гвардии выступила в Ораниенбаум против Петра. Император не решился на борьбу и 29 июня подписал свое отречение от престола. Он был отправлен на мызу на мызу в Ропшу, и раньше, чем Екатерина решила что с ним делать, был убит в пьяной ссоре с Алексеем Орловым. Официально было объявлено, что низложенный император скончался от геморроидального припадка.

Екатерина сразу энергично взялась за решение текущих дел. Со дня вступ- ления на престол и до отъезда в Москву на коронацию, она присутствовала в Сенате 15 раз. Брейтель доносил своему двору в октябре 1762 г.: «Царица стремится показать всем, что хочет сама управлять и руководить делами. Ей приносят депеши послов: она охотно составляет черновики ответов и присут- ствует довольно аккуратно на заседаниях Сената, где крайне деспотично решает самые важные вопросы, касающиеся и общего управления страной, и частных лиц».

Одним из первых императорских повелений Екатерины было подтверждение того, что уже сделал супруг её: подтверждение об уничтожении Тайной канцелярии. Сенат, образованный Петром Великим как верховное место для отправления правосудия, получил новое, улучшенное преобразование. Екатерина разделила его на департаменты и старалась внушить, каждому сенатору, что первая обязанность его есть сохранение непоколебимой справедливости. Такие же подтверждения, вместе с особенным наставлением разосланы был ко всем начальникам областей.

Многие из богатых бояр и помещиков — а в древнейшие времена и сами великие князья — считали непременным долгом христианина оставлять большие суммы денег монастырям, на поминовение души своей. Владетели крестьян и земель назначали нередко на этот предмет не только доходы с целых деревень, но даже сами эти деревни со всеми живущими в них людьми отдавали в вечное владение церквям и монастырям. Таким образом, монастыри с каждым годом или, лучше сказать, со смертью каждого богатого человека получали новые приобретения, и, наконец, богатства принадлежавшие им, сделались так велики, что одних крестьян монастырских считалось более 900 тысяч. Правда, некоторые обители употребляли сокровища свои на помощь отечеству в бедственные времена его, и вообще к чему богатства для людей, отказавшихся от всякого излишества?

Екатерина сумела с таким красноречием поставить этот вопрос перед монашеством, что все члены его убедились в необходимости пожертвовать отечеству имения церковные и с готовностью, делающей честь усердию и бескорыстным чувствам их, согласились на эту жертву. Таким образом, все монастырские крестьяне стали принадлежать государству и увеличили доходы его, на несколько миллионов рублей. Большую часть этих денег государыня употребила на заведение инвалидных домов, богаделен, больниц и на улучшение и новое устройство духовных училищ.

Вскоре Екатерина нашла еще одно средство увеличить доходы государства и улучшить состояние многих областей его. Государыня предлагает некоторым из трудолюбивых обитателей Германии такие выгодные условия в случае переселения их в Россию, что они соглашаются оставить отечество. Им отводят обширные пространства в разных губерниях наших, особенно в южных, и через несколько лет необитаемые, дикие пустыни превращаются в богатые селения, где зеленеют сады и возвышаются каменные здания, где цветут искусства, ремесла, промышленность, торговля. Счастливое состояние этих селений вызывает из земли немецкой новых охотников ехать в Россию, и они уже посылают депутатов к императрице с просьбой о принятии их в число ее.

Позднее Екатерина сформулировала важнейшие принципы своей политики, названные ею «Пятью предметами»: «Если государственный человек ошибается, если он рассуждает плохо, или принимает ошибочные меры, це- лый народ испытывает пагубные следствия этого. Нужночасто себя спрашивать: справедливо ли это начинание? — полезно ли?» — писала императрица. И, перечисляя «Пять предметов», указывала:

1. Нужно просвещать нацию, которой должен управлять.

2.Нужно ввести добрый порядок в государстве, поддерживать общество и заставить его соблюдать законы.

3. Нужно учредить в государстве хорошую и точную полицию.

4. Нужно способствовать расцвету государства и сделать его изобильным.

5. Нужно сделать государство грозным в самом себе и внушающим уважение соседям. Каждый гражданин должен быть воспитан в сознании долга своего перед Высшим Существом (так Екатерина вслед за французскими энциклопе-дистами называла Бога), перед собой, перед обществом, и нужно ему препо-дать некоторые искусства, без которых он почти не может обойтись в повсед-невной жизни.

ВО ГЛАВЕ ГОСУДАРСТВА

Во внешней политике Екатерину особенно заботило течение дел в Польше. Покровительствуя польским православным, она пыталась уравнять их в пра- вах с католиками. Однако добиться этого от фанатичной польской шляхты можно было только силой. Русский посланник в Варшаве Репнин принуждён был действовать со всей возможной твердостью. Интригами, подкупом и угрозами, введением русских войск, в предместья Варшавы и арестом наиболее упрямых противников Репнин добился того, что 9 февраля 1768 г. Сейм согласился со свободой вероисповедания для диссидентов и политически уравнял их с католической шляхтой. В ответ по всей Польше стали вспыхивать антидиссидентские конфедерации. В Польшу были двинуты русские войска. Обеспокоенные этим турки 25 сентября арестовали русского посла Обрезкова объявили войну России.

Получив вдруг на руки две войны, Екатерина нисколько не смутилась. Напротив, угрозы с запада и с юга только придали ей задора. Она писал графу Чернышеву: «Туркам с французами заблагорассудилось разбудить кота, который спал; я сей кот, который им обещает дать себя знать, дабы память» скоро исчезла. Я нахожу, что мы освободились от большой тяжести, давящей воображение, когда развязались с мирным договором... Теперь я развязана, могу делать все, что мне позволяют средства, а у России, вы знаете, средства не маленькие... и вот мы зададим звон, какого не ожидали, и вот турки будут побиты».

Воодушевление императрицы передалось ее окружению. Уже на первой заседании Военного совета 4 ноября решено было вести войну не оборони-тельную, а наступательную, и прежде всего стараться поднять угнетаемых Турцией христиан. С этой целью 12 ноября Григорий Орлов предложил отправить экспедицию в Средиземное море, с тем, чтобы способствовать восстания греков. План этот понравился Екатерине, и она энергично приступила к его осуществлению. 16 ноября она писала Чернышеву: «Я так расщекотала наших морских по их ремеслу, что они огневые стали». А еще, через несколько дней: «У меня в отменном попечении нынче флот, и я истинно его так употреблю, если Бог велит, как он еще не был».

Военные действия начались в 1769 г. Армия генерала Голицына перешла через Днепр и взяла Хотин. Но Екатерина осталась недовольна, его медлительностью, и передала верховное командование Румянцеву, который вскоре, овладел Молдавией и Валахией, а также побережьем Азовского моря с Азовом и Таганрогом. Екатерина велела укреплять эти города и начинать устройство флотилии. Она развила в этом году изумительную энергию, работала как настоя начальник генерального штаба, входила в подробности военных приготовлений, составляла планы и инструкции.