Преступления против основ конституционного строя и безопасности государства

ОГЛАВЛЕНИЕ

ВВЕДЕНИЕ

Актуальность  темы исследования. Проблема ответственности за преступления против основ конституционного строя и безопасности государства остается на современном этапе актуальной, хотя общее количество таких деяний, именовавшихся в прошлом государственными преступлениями, кажется незначительным. При большой общественной опасности данных преступлений противодействие им является одним из важных направлений деятельности правоохранительных органов. Применение уголовного законодательства, устанавливающего ответственность за преступления против государства, в данном случае имеет важное политическое и предупредительное значение.

Новые подходы законодателя к регламентации ответственности за преступления против государства и отсутствие по этим вопросам достаточного количества публикаций, системного изложения проблемы, неполное исследование общего понятия и признаков преступлений против основ конституционного строя и безопасности государства привели к необходимости разработки названных положений в целях устранения пробелов в этой области, несогласованности отдельных предписаний уголовного и иных отраслей права.

Современное законодательство не формулирует общего понятия преступлений против основ конституционного строя и безопасности государства. Отсутствует оно и в теории уголовного права. Указанное определение необходимо, во-первых, для правильного понимания и уяснения отдельных видов таких преступлений. Во-вторых, для отграничения по видовым признакам деяний, входящих в главу 29 УК РФ «Преступления против основ конституционного строя и безопасности государства», от преступлений, имеющих внешне схожие признаки составов, с целью исключения ошибок при квалификации.

Принятие и введение в действие с 1 января 1997 г. нового Уголовного кодекса Российской Федерации требует научного анализа системы составов «преступлений против основ конституционного строя и безопасности государства». В ходе кодификации уголовного законодательства произошли существенные изменения, вследствие чего материал о государственных преступлениях, изложенный ранее в коллективной монографии, устарел¹.

Во-первых, направленность указанной категории преступления на родовой объект — государственную  безопасность — осталась прежней. Во-вторых, криминологическая характеристика государственной преступности дается ретроспективно в силу того, что новых криминологических данных еще не накоплено. В-третьих, с учетом преемственности законодательства и известной инерционности общественного сознания глава 29 нового УК еще долго будет ассоциироваться с названием «государственные преступления». Что же касается термина, то и в учебно-научном, и практическом плане он более удобен для применения в силу своей краткости.

Спецслужбы различных стран объединяют свои усилия, но при одном непременном условии — совпадении их интересов. Такое совпадение интересов есть в борьбе с терроризмом, незаконным оборотом наркотиков, различных видов оружия, включая ядерное и т.п. Если же такого совпадения нет, то конкурентные отношения между государствами, борьба за рынки сбыта, опережение в разработке и внедрении передовых технологий ставят спецслужбы в условия противодействия. И тогда понятие «противник» в профессиональном звучании приобретает ту реальность, с которой имеют дело органы ФСБ. Более того, тяжелый кризис в России стал побудительным фактором активизации разведывательно-подрывной деятельности многих иностранных спецслужб, о чем свидетельствуют участившиеся факты разоблачения шпионской деятельности против России. «Становление многополярного мира будет продолжительным. На его нынешнем этапе еще сильны рецидивы попыток создания структуры международных отношений, основанной на односторонних, в том числе военно-силовых, решениях ключевых проблем мировой политики»².

Составы государственных  преступлений становятся предметом  интереса в научно-исследовательской  и педагогической деятельности многих ученых³, практических работников⁴.

Наличие в Особенной  части Уголовного кодекса такого понятия предопределит признаки, которым должны соответствовать надлежащие преступления против государственной власти, не позволит произвольно дополнять и видоизменять содержание главы, создаст базу для надежной защиты конституционного строя и безопасности государства.  
ГЛАВА 1. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ПРЕСТУПЛЕНИЙ ПРОТИВ ОСНОВ КОНСТИТУЦИОННОГО СТРОЯ И БЕЗОПАСНОСТИ ГОСУДАРСТВА

§ 1.1 Развитие законодательства о государственных преступлениях

Если проследить основные тенденции развития законодательства о преступлениях против государства в России с октября 1917 г., т.е. со смены общественно-экономической формации, то общая картина представляется в следующем виде.

На первом этапе после  революции временные законы отражали накал классовой борьбы, стремление всеми силами, включая правовые, подавить политического противника. Суровая ответственность за контрреволюционные преступления предусматривалась Декретом о суде № 1 от 22 ноября 1917 г, Обращением СНК ко всему населению от 26 ноября 1917 г. «О борьбе с контрреволюционным восстанием Каледина, Дутова, поддерживаемым Центральной Радой», Постановлением кассационного отдела ВЦИК «О подсудности революционных трибуналов» (1918 г) и т.п.

Первый кодифицированный уголовный закон РСФСР - Уголовный  кодекс - был принят в 1922 г. В нем  были сформулированы общее понятие контрреволюционного преступления (ст. 57), конкретные составы преступлений (измена Родине, шпионаж, диверсия и др.). С момента образования Союза ССР (1922 г.) и после гражданской войны процесс законотворчества пошел более активно, и уже в 1927 г. ЦИК СССР принял общесоюзное Положение о преступлениях государственных (контрреволюционных и особо для Союза ССР опасных преступлениях против порядка управления). Его нормы полностью вошли в УК РСФСР 1926 г.

В УК давалось развернутое  определение контрреволюционного преступления (ст. 581). «Контрреволюционным признается всякое действие, направленное к свержению, подрыву или ослаблению власти рабоче-крестьянских советов и избранных ими на основании Конституции Союза ССР и конституций союзных республик, рабоче-крестьянских правительств Союза ССР, союзных и автономных республик, или к подрыву или к ослаблению внешней безопасности Союза ССР и основных хозяйственных, политических и национальных завоеваний пролетарской революции.

В силу международной  солидарности интересов всех трудящихся такие же действия признаются контрреволюционными и тогда, когда они направлены на всякое другое государство трудящихся, хотя бы и не входящее в Союз ССР»⁵.

Круг составов контрреволюционных преступлений, предусмотренных УК 1926 г, оказался в историческом аспекте достаточно стабильным (измена Родине, шпионаж, совершение террористических актов, диверсия, контрреволюционная пропаганда или агитация, а также проведение контрреволюционной организационной деятельности; контрреволюционный саботаж, недонесение о контрреволюционном преступлении и ряд других). Закон действовал с изменениями и дополнениями вплоть до 1959 г.

К концу 50-х гг. в связи  со сменой социально-политического  курса в стране, изменениями в  стратегии и тактике деятельности спецслужб иностранных государств против СССР, а также изменениями в криминогенной обстановке внутри страны назрела потребность в очередной кодификации уголовного законодательства о государственных преступлениях.

25 декабря 1958 г. был  принят Закон Союза ССР «Об уголовной ответственности за государственные преступления», в соответствии с которым раздел «Контрреволюционные преступления» УК 1926 г. трансформировался в «Особо опасные государственные преступления», а раздел «Особо для Союза ССР опасные преступления против порядка управления» - в «Иные государственные преступления». Статьи общесоюзного закона без всяких изменений были включены в УК РСФСР 1960 г.

Новый закон в разделе  «Особо опасные государственные  преступления» ограничил круг уголовно наказуемых деянии: декриминализировал контрреволюционный саботаж (ст. 58¹⁴), сузил понятие шпионажа (ст. 58⁶), снизил тяжесть санкций во многих составах преступлений и т.д. Общее количество статей сократилось с 18 до 10.

Вместе с тем ряд  законодательных новелл, как показала дальнейшая практика борьбы с государственными преступлениями, оказались далеко не бесспорными и вызвали оживленные дискуссии среди ученых-юристов и практических работников.

Во-первых, заговор с  целью захвата власти был включен  в п. «а» ст. 64 УК РСФСР как одна из форм измены Родине, хотя явно не вписывался в непосредственный объект данного преступления (при измене - это внешняя безопасность, при заговоре - внутренняя). В результате измена Родине (ст. 64) стала представлять собой сложный и тяжеловесный состав преступления, включающий семь форм изменнической деятельности вместо четырех, как это было в УК 1926 г.

Во-вторых, была недооценена  историческая перспектива ст. 58J УК 1926 г., в которой предусматривалась  ответственность за «вооруженное восстание», «вторжение... на советскую территорию вооруженных банд», «захват власти в центре или на местах», включая «насильственное отторжение от Союза ССР и отдельной союзной республики какой-либо части ее территории». Новая волна кодификации уголовного законодательства в рамках Российской Федерации показала обоснованность многих из указанных признаков состава преступления.

«По воле законодателя ст. 70 УК РСФСР была направлена на защиту политической системы нашего государства  и ее основы - Советской власти. На самом же деле данная статья карала за негативные мысли и убеждения, распространяемые лицом письменно или устно, разве что за исключением такой ее формы, как агитация или пропаганда, проводимая в целях совершения отдельных особо опасных государственных преступлений»⁶.

В-третьих, вместо нормы  о контрреволюционной пропаганде или  агитации (ст. 58¹⁰) была введена норма об антисоветской агитации и пропаганде (ст. 70) с широкой трактовкой признаков состава преступления. Ради исторической объективности следует сказать, что норма, предусмотренная ст. 58¹⁰ УК 1926 г., с технико-юридической точки зрения более четко, конкретно определяла пропаганду и агитацию, сужал ее рамками призывов к свержению, подрыву или ослаблению советской власти или к совершению отдельных контрреволюционных преступлений. По сути, к призывной форме агитации и пропаганды мы возвратились теперь при обеспечении правовой защиты основ конституционного строя России (ст. 260 УК РФ 1996 г.).

В 1984 г. Закон СССР «Об  ответственности за государственные  преступления» претерпел ряд изменений и дополнений, обусловленных принятием Конституции СССР 1977 г. и изменившимися условиями борьбы с данной категорией преступлений.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 11 января 1984 г. была изменена редакция ст. 1, 5, 7 Закона, а также включена новая статья 13¹ «Об уголовной ответственности за передачу иностранным организациям сведений, составляющих служебную тайну». В соответствии с ним Указом Президиума Верховного Совета РСФСР от 30 января 1984 г. была изменена редакция ст. 64, 68, 70 УК и дополнительно включена ст. 76¹ УК Внесенные изменения и дополнения проанализированы и достаточно полно освещены в юридической литературе⁷.

Реформирование Закона началось с безотлагательной отмены в 1989 г. ст. 7 Закона (ст. 70 УК РСФСР) об уголовной ответственности за антисоветскую агитацию и пропаганду. Вместо агитации и пропаганды преступлением были объявлены призывы к насильственному изменению конституционного строя (ст. 70 УК) и к совершению преступлений против государства (ст. 70¹ УК). Тем самым были резко сужены рамки уголовно-правового запрета, несущего на себе исторически наибольшую политико-идеологическую нагрузку⁸.

Происшедшие изменения  в политической и общественно-экономической  жизни страны нашли отражение  в Законе РФ «О защите конституционных органов власти в Российской Федерации» от 9 октября 1992 г⁹. В соответствии с ним в УК РСФСР внесены отдельный изменения и дополнения. Общая направленность закона соответствует его названию - усилить защиту конституционных органов государственной власти.

Законом РФ от 29 апреля 1993 г. в главу УК о государственных  преступлениях введены нормы  об ответственности за применение биологического оружия (ст. 67¹) и разработку, производство, приобретение, хранение, сбыт, транспортировку биологического оружия (ст. 67²), которые явно не соответствовали родовому объекту особо опасных государственных преступлений.

Сложность и противоречивость понятия, системы и классификации  составов государственных преступлений сказались на процессе разработки, обсуждения и принятия нового УК РФ 1996 г., включая его гл. 29 о преступлениях против основ конституционного строя и безопасности государства.

§ 1.2 Понятие, система и классификация составов преступлений против основ конституционного строя и безопасности государства

Система преступлений, ответственность  за которые предусматривает уголовное  законодательство, адекватна тому историческому  этапу, который проходит Россия.

Разумеется, с учетом различных точек зрения, концепций  и научных позиций во взглядах на сегодняшние реалии.

В условиях тяжелого кризиса  в стране, обострения политической борьбы, сложных и нередко конфликтных  межнациональных отношений несбалансированности участия государства в формировании новых экономических отношений  остро встает вопрос о защите уголовно-правовыми средствами основ конституционного строя и безопасности государства. Ослабление государственных институтов, бесконечные преобразования правоохранительных органов и спецслужб сопровождаются ростом преступности, особенно в организованных формах, попытками бесконтрольного вывоза за рубеж ценного сырья и лицензионных материалов, активизацией попыток сбора иностранными разведками сведений о запасах стратегического сырья и энергоресурсов, новейших технологиях и вооружении, перспективных научных исследованиях, которые составляют государственную тайну.

К актуальным проблемам  совершенствования уголовного законодательства, предусматривающего ответственность  за преступления против государства, относятся  следующие: место данной категории  составов преступлений в системе УК, широта и определенность объекта защиты уголовно-правовыми средствами, структура (наполнение) главы УК и классификация государственных преступлений, технико-юридические и смысловые компоненты конкретных составов преступлений с позиций обнаружения пробелов правового регулирования, коллизий правовых норм, наконец, адекватности отражения системой действующих составов преступлений реальной криминологической обстановки в стране.

В УК родовым объектом государственных преступлений названы «Основы конституционного строя и безопасность государства». Основы же конституционного строя составляют согласно ст. 16 Конституции РФ положения, изложенные в ст. 1-16. А в них речь идет о защите интересов личности, общества, государства.

По нашему мнению, родовым объектом рассматриваемых преступлений является государственная безопасность как состояние стабильности, прочности и защищенности конституционного строя от тех источников опасности, которые реально имеются в современных условиях перехода России к новому общественно-экономическому строго.

В зависимости от понимания  источников опасности, а следовательно, непосредственных объектов существуют различные взгляды на классификацию  преступлений против основ конституционного строя и безопасности государства. А. В. Наумов, с оговоркой об известной условности, предлагает следующую классификацию преступлений:

1) Преступления, посягающие  на внешнюю безопасность Российской  Федерации; государственная измена (ст. 275 УК) и шпионаж (ст. 276 УК);

2) Преступления, посягающие на легитимность государственной власти, то есть направленные на насильственный захват или насильственное удержание власти в нарушение Конституции Российской Федерации (ст. 278 УК); вооруженный мятеж (ст. 279 УК); публичные призывы к насильственному изменению конституционного строя Российской Федерации (ст. 280 УК);

3) Преступления, посягающие  на конституционный принцип политического  многообразия и многопартийности (как одного из составляющих  основы конституционного строя), — посягательство на жизнь  государственного или общественного деятеля (ст. 277 УК);

4) Преступления, посягающие  на экономическую безопасность  и обороноспособность Российской  Федерации диверсия (ст. 281 УК), разглашение  государственной тайны (ст. 283 УК), утрата документов, содержащих государственную тайну (ст. 284 УК);

5) Преступления, посягающие  на конституционный запрет разжигания  расовой, национальной и религиозной  розни (как одного из составляющих  основы конституционного строя), — возбуждение национальной, расовой  или религиозной вражды (ст. 282 УК)¹⁰.

По нашему мнению, представленная классификация носит спорный  характер по ряду причин.

Во-первых, не просматривается  единое основание классификации, без  чего она лишается научной строгости  и четкости и приобретает характер спонтанности и умозрительности.

Во-вторых, преступления, предусмотренные в п. 2 (ст. 278, 279, 280), посягают не на легитимность государственной  власти, а на внутреннюю безопасность или политическую систему Российской Федерации. Легитимность как «признание или подтверждение законности какого-либо права, полномочия»¹¹ безусловно страдает при совершении указанных преступлений. Однако не она является объектом рассматриваемых преступлений, а сама внутренняя безопасность как состояние защищенности конституционного строя от внутренних угроз. Вполне правомерно можно ставить вопрос о легитимности существующего конституционного строя вне ситуаций совершения преступлений указанной группы.

 ГЛАВА 2. ГОСУДАРСТВЕННЫЕ ПРЕСТУПЛЕНИЯ, ПОСЯГАЮЩИЕ НА ВНЕШНЮЮ БЕЗОПАСНОСТЬ

§ 2.1 Государственная измена

Высокая общественная опасность  государственной измены заключается  в том, что из владения государства  уходят сведения, составляющие государственную  тайну, которые, попадая в руки иностранных  спецслужб и будучи использованными  против интересов России, сводят на нет многолетний труд больших коллективов по созданию оригинальных технологий, новых видов вооружений, разработки планов обороны страны в особый период и т п Действия изменника способны нанести колоссальный экономический ущерб государству, повлечь за собой срыв перспективных научных исследований, привести к "замораживанию" строительства особо важных объектов вызвать осложнения в межгосударственных отношениях вплоть до разрыва экономических связей.

Внешняя безопасность как  объект преступного посягательства означает состояние защищенности государственного и общественного строя России от угроз извне Действия виновного создают угрозу суверенитету, территориальной неприкосновенности, государственной безопасности и обороноспособности Российской Федерации.

Объективная сторона  государственной измены выражается в трех формах

а) шпионаж,

б) выдача государственной  тайны,

в) иное оказание помощи иностранному государству, иностранной  организации или их представителям в проведении враждебной деятельности.

Объективные признаки шпионажа раскрываются в ст. 276 УК, которая  будет предметом специального рассмотрения. По указанной статье несут ответственность  иностранные граждане и лица без  гражданства Граждане же России несут  ответственность за шпионаж по ст. 275 УК. При этом передача, а равно собирание, похищение или хранение в целях передачи сведений, составляющих государственную тайну, а также передача или собирание по заданию иностранной разведки иных сведений осуществляется лицом, которому указанные сведения не были доверены по службе или работе.

УК РФ расширил адресат  выдачи. Если раньше им выступало только иностранное государство, то теперь, наряду с ним, — иностранная организация  или их представители, т е адресат  стал таким же, как при совершении шпионажа.

Иностранное государство  при совершении данного преступления выступает в лице его официальных  органов — и прежде всего спецслужб.

Иностранная организация  может быть и государственной, и  негосударственной (различные объединения, союзы, общества и т. д. — независимо от их профессиональной и творческой направленности).

Предметом выдачи выступают  сведения, составляющие государственную  тайну.

Государственную тайну  образуют защищаемые государством сведения в области его военной, внешнеполитической, экономической, разведывательной, контрразведывательной и оперативно-розыскной деятельности, распространение которых может нанести ущерб безопасности Российской Федерации (ст. 2 Закона РФ "О государственной тайне" от 21 июля 1993 г)¹².

Оконченным преступлением выдача признается с момента перехода сведений, составляющих государственную тайну, в адрес иностранного государства, иностранной организации либо их представителей. Представителями иностранного государства и иностранной организации являются их официальные лица (члены правительственных делегаций, сотрудники дипломатических представительств в России, сотрудники иностранных спецслужб, члены иностранных негосударственных организаций и т. д.), а также иные лица, выполняющие их поручения.

Могут иметь место  стадии приготовления либо покушения на преступление (например, задержание виновного при попытке передать сведения указанным адресатам).

Дискуссионным остается вопрос о квалификации действий лица по выдаче указанным адресатам сведений, составляющих государственную тайну, которые стали ему известны не по службе или работе, а случайно (например, нашел утерянную кем-то папку с документами, содержащими государственную тайну, воспринял информацию от постороннего человека и решил на этом "заработать" и т. п.). Существует мнение рассматривать подобные случаи не как выдачу, а как оказание иностранному государству помощи в проведении враждебной деятельности против России. «Если при оформлении допуска лицо берет на себя обязательство сохранять государственную тайну, то в отношении лиц, имеющих особый правовой статус, распространяются лишь общие правовые обязанности должностных лиц и граждан соблюдать Конституцию и законы РФ (ст. 15, ч. 2 Конституции РФ). Случайные обладатели государственной тайны, хотя и несут указанную общеправовую обязанность, но не имеют законного или санкционированного доступа к соответствующим сведениям»¹³.

В научных трудах высказывалась  и принципиальная позиция о возможности  упразднения рассматриваемой формы  измены в целом. "Представляется целесообразным оставить в законе указание только на такую форму измены Родине, как шпионаж, который охватывает собой и случаи выдачи тайны лицом, обладающим тайной, и случаи собирания или похищения указанных сведений с целью передачи их иностранному государству, иностранной организации или их агентуре»¹⁴.

Действительно, на первый взгляд, основания для объединения  шпионажа и выдачи в одну форму  измены имеются: по объективным признакам  деяния близки, но по содержанию не тождественны, например, лицо в экстремальных ситуациях действий зарубежных спецслужб может под физическим принуждением (пытками) выдать сведения, представляющие особую важность для интересов России. Если при этом отсутствует ситуация крайней необходимости, то такие действия, следуя указанной логике, необходимо квалифицировать как шпионаж, что противоречит содержательной оценке данного явления.

Иное оказание помощи иностранному государству, иностранной  организации или их представителям в проведении враждебной деятельности против России выражается в совершении различных деяний, направленных на оказание им содействия в проведении разведывательной и иной надрывной деятельности против основ конституционного

строя и безопасности Российской Федерации, если они не охватываются вышеуказанными формами государственной  измены.

Объективно оказание помощи связано с установлением  контакта (связи) гражданином России с иностранным государством, иностранной  организацией или их представителями  и совершением по их заданию:

а) других (кроме государственной  измены) преступлений против основ конституционного строя и безопасности государства;

б) деяний, не образующих признаков указанных преступлений, но наносящих ущерб внешней безопасности России.

В первом случае действия виновного квалифицируются по совокупности преступлений: государственная измена и конкретное преступление данного вида (террористический акт, диверсия, вооруженный мятеж и т. д.).

Во втором случае круг деяний многообразен и не имеет исчерпывающего перечня. Объективно он сходен с пособническими действиями в контакте с иностранным государством или организацией. Объединяющим началом является их направленность против внешней безопасности России. Это могут быть: вербовка агентуры для иностранной спецслужбы, подбор для нее явочных и конспиративных квартир, вступление гражданина России в агентурные отношения с зарубежной спецслужбой, оказание содействия иностранным эмиссарам и кадровым разведчикам в приобретении документов прикрытия, устройстве на работу, связанную с доступом к государственным секретам и т. п. Оказание помощи может быть как в мирное, так и в военное время.

Преступление считается  оконченным с момента фактического оказания помощи. Могут иметь место  стадии совершения преступления. Приготовление  образуют: разработка плана оказания помощи, создание условий для установления контакта с адресатами, приведение в систему, удобную для выдачи тех сведений и возможностей, которыми располагает данное лицо, и т. д. Как покушение квалифицируются: неудавшаяся попытка установить контакт с представителями иностранного государства или иностранной организацией, совершение действий, направленных на оказание помощи, которой иностранная разведка по каким-либо причинам не смогла воспользоваться, и т. п.

Заговор с целью захвата  власти как форма измены Родине (УК 1960 г.) выделен из этого состава в отдельную норму — «Насильственный захват власти или насильственное удержание власти» (ст. 278 УК 1996 г.). Если заговор предполагал устойчивое объединение круга лиц в форме преступного сообщества, и с этого момента преступление считалось оконченным, то УК связал момент окончания преступления с конкретными действиями по насильственному захвату или насильственному удержанию власти¹⁵.

Выделение заговора из измены логично и обоснованно, поскольку  он не вписывался в объект посягательства данного преступления. Заговор сам по себе не связан с изменой в пользу другого государства¹⁶. По этой причине, например, с большими трудностями столкнулись обвинение и суд при квалификации действии организаторов ГКЧП (события августа 1991 г.). Очевидно, что заговорщики не пытались оказать помощь какому-либо государству в проведении им враждебной деятельности против бывшего Советского Союза. Поэтому юридический "крах" этого дела также свидетельствовал о необходимости выделения указанных действий из государственной измены в самостоятельный состав государственных преступлении".

Субъективная сторона  государственной измены характеризуется  виной в форме прямого умысла, при котором лицо сознает общественно-опасный  характер действий, указанных в диспозиции данной статьи, и желает их осуществить.

Некоторые авторы высказывали  мнение о возможности совершения измены и шпионажа с косвенным  умыслом¹⁷. Однако данная позиция не нашла отражения в практике и дальнейшего развития в теории.

Подлежит установлению направленность умысла - нанести ущерб внешней безопасности России. При этом мотивы могут быть самыми разнообразными: корысть, месть, националистические побуждения и т. д. Мотивы не указаны в данной норме, но они имеют большое значение в раскрытии механизма совершения преступления, определении степени вины и назначении наказания.