Природа и культура. 5

СОДЕРЖАНИЕ

1. Введение.........................................................................................................2
2. Культура и природа. Особые признаки и взаимодействие................... ....3
3. Место природы в культуре в различные исторические периоды.............5
4. Отчуждение от природы...............................................................................9
5. Вражда или гармония?................................................................................13
6. Заключение..................................................................................................16
7. Список используемой литературы...........................................................18

ВВЕДЕНИЕ

          Проблема взаимоотношений природы и культуры была неоднократно затронута многими учеными, однако, она не потеряла своей актуальности, так как ее решение так и не было найдено. Современный мир стоит на пороге экологического кризиса. Культура планомерно поглощает природу. Человек, возомнив себя царем на Земле, нещадно эксплуатирует природные ресурсы тысячи лет, создавая памятники культуры, совершенно забыв о том, что все материалы для его творения комфортного и красивого для себя мира дала ему природа.
          Столетиями планета воспринималась не как храм, а как мастерская. А человек мнил себя обязанным полностью поработить, переработать природу мастером. В итоге вместо прекрасных лесов на планете выросли серые бетонные города, вместо рек и озер – искусственные водохранилища, вместо чистого воздуха – смог. Это все - памятники современной техногенной культуры.
          И если мы, человечество, не найдем способ усмирить нашу культуру, гармонизировать ее с природой, мы будем обречены на вымирание. Так как природа под натиском культуры перестанет существовать. Поэтому проблема взаимоотношений природы и культуры на пороге превращения в проблему выживания человечества на планете Земля.

КУЛЬТУРА И ПРИРОДА.ОСОБЫЕ ПРИЗНАКИ И

                                      ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ

          Несмотря на некоторую антагоничность природы и культуры, они неразрывно связаны. Культуру часто называют «второй» природой, обозначая, таким образом, ее вторичность. Ведь культура – это нечто, созданное из природы человеком, в том числе и человеческое самопознание. Однако, «вторая» природа не может существовать вне природы «первой», первичной. Все культурные явления существуют в природной среде и являются результатом человеческого воздействия на нее. Человек сам является частью природы. Человеческое бытие дуально, так как объединяет в себе и природную компоненту и культурную. Вне природы человек не сможет существовать, так как физически и психологически зависит от ее ресурсов (воздух, вода, пища, тепло, красота). Природа также влияет на развитие культуры, а культура обеспечивает социальный характер бытия человека, она позволяет ему усвоить опыт предков, перенять социо-этнические нормы, мифы, образы, механизмы и технологии деятельности, таким образом, социализируя индивид в обществе. Также, культура помогает человеку осмыслить и понять природу, вкладывая в его мировоззрение категории и образы, разработанные и накопленные предыдущими поколениями, что помогает человеку влиться в природу, осознать ее, понять ее законы и научиться жить как ее часть. Таким образом, и природа и культура являются неотъемлемыми частями человеческого бытия.
          Говоря об этом, встает важный вопрос – о природопользовании. На современном этапе развития общества природные ресурсы планеты истощаются катастрофически быстро. Человечество развивается экстенсивно, за счет использования природных ресурсов. Пора принимать серьезные меры по ограничению добычи полезных ископаемых, решать проблемы с загрязнением окружающей среды, спасать редкие виды животных, птиц и растений.
          Культура – система, присущая только человеку. Несмотря на то, что многие животные и насекомые также как и человек влияют на природу, создают нечто искусственное, их деятельность не может являться культурной, так как в ней отсутствует творческая составляющая. Животные действуют определенным образом по велению инстинктов. Человек же способен самостоятельно определять каким образом вести ту или иную деятельность, человек даже способен ограничивать свои природные потребности, накладывая различные табу, которые также являются частью культуры. В этом ключе, культура может рассматриваться как эволюционная ступень развития человеческой природы.
          Важный вопрос – соотношение природного и культурного в человеке. В современном мире развитие медицины сильно ограничивает возможности природы в естественном отборе. Выживает очень много нежизнеспособных

особей, что, в свою очередь, откладывает отпечаток на генетическую чистоту общества, способствует развитию и увеличению количества наследственных болезней и генетических мутаций. Также, уровень преступности и неестественной смертности накладывает отпечаток на общество, сокращая количество здоровых индивидуумов в репродуктивном возрасте, количество детей. Каждому человеку необходимо внутри себя соотнести культурное и природное. Кому-то это соотношение позволяет быть ближе к природному, зачастую это приводит к тому, что человек становится преступником, ведь в естественной среде животные часто отбирают друг у друга пищу, убивают, сражаются, часто применяют силу. Другие же люди, у которых превалирует культурное, могут уходить от природы, отрекаться от своих корней, накладывать на себя бесчисленное количество табу и законов, ограничивая свою жизнь узкими рамками. Каждый должен примирить в себе природу и культуру. Ведь одно без другого неминуемо приведет к дисгармонии личности, асоциальному поведению, угрозе для общества в целом.

МЕСТО ПРИРОДЫ В КУЛЬТУРЕ В РАЗЛИЧНЫЕ ИСТОРИЧЕСКИЕ ПЕРИОДЫ

          Когда человек начал возводить собственный человеческий мир, он, по существу, сделал первый шаг к разрыву с природой. Однако это вовсе не означает, будто человек отверг натуру. Мир культуры можно рассматривать как вполне естественную дальнейшую ступень мировой эволюции. В этом случае человек может восприниматься как соединительное звено между природой и культурой.
          Внутренняя принадлежность человека к двум этим мирам свидетельствует о том, что в основе отношений между природой и культурой можно мыслить противоречие. Но в той же мере не исключено усматривать здесь некий принцип взаимной дополнительности. Культура — это природа, которую пересоздает человек, утверждая посредством этого самого себя в качестве человека. Всякое их противопоставление наносит ущерб достоинству человека.
          По мнению Н.А. Бердяева, в культуре всегда есть два элемента — элемент технический и элемент природно-органический. Можно установить три стадии в истории человечества — природно-органическую, культурную в собственном смысле и технически машинную. Этому соответствует различное понимание духа в природе — погруженность духа в природу; выделение духа из природы и образование особой сферы духовности; активное овладение духом природы, господство над ней.
          Стадии эти, конечно, нельзя понимать как хронологическую последовательность. Это, прежде всего разные типы. Следовательно, они могут находиться в синхронистическом пространстве. И человек культуры все еще жил в природном мире, который не был сотворен человеком, который представлялся сотворенным Богом. Он был связан с землей, с растениями и животными. Огромную роль играла теллурическая мистика, мистика земли. Известно, какое большое значение имели растительные и животные религиозные культы .
          Преображенные элементы этих культов вошли и в христианство. Согласно христианским верованиям, человек из земли вышел и в землю должен вернуться. Н.А. Бердяев, развивая эту мысль, отмечает, что культура в период своего цветения была еще окружена природой, любила сады и животных. Цветы, тенистые парки и газоны, реки и озера, породистые собаки и лошади, птицы входят в культуру. Люди культуры, как ни далеко они ушли от природной жизни, смотрели еще на небо, на звезды, на бегущие облака. Созерцание красот природы есть даже по преимуществу продукт природы.
          Согласное с природой представлялось и добрым, и справедливым. Для древнего грека и для средневекового человека существовал неизменный космос, иерархическая система. Такой порядок существовал и для Аристотеля, и для св. Фомы Аквинского. Земля и небо составляли

неизменную иерархическую систему. Самое понимание неизменного порядка природы было связано с объективным теологическим принципом.
          Стоицизм с его идеей саморазвития мира и космологизмом пустил прочные корни в римской философии. Специфическое развитие получило представление о том, что человек призван не только к созерцанию. Его удел — всегда помнить свое призвание, то есть реализовывать деятельную жизнь. Выразить себя человек может только через творческую активность. Греко римская мифология не поддержала истории творения мира. Поэтому идея начала мира немыслима в контексте античной философии с присущей ей циклической концепцией времени.
          Во времена античности каждое дерево, каждый источник, каждая река, каждый холм имели своего местного духа хранителя. Прежде чем срубить дерево, разрыть гору, остановить ручей, человек обязан был принести жертвоприношение, получить соизволение. Анимизм защищал природу от человека, который не отделял себя от нее.
          Христианская традиция радикально изменила взгляд человека на среду своего обитания. Она унаследовала от иудаизма не только линейную концепцию неповторимого исторического времени, но и предание о последовательных стадиях творения, в частности, о сотворении самого человека. Согласно этой религии, человек как бы возвышается над природно космическим циклом времен. В природном царстве стала утверждаться духовная монополия человека. Действенно практическая настроенность западного христианства содействовала покорению природы.
          Целостное и всеобъемлющее понимание природы, как оно сложилось в античной философии, в последующие века стало разрушаться. В разные эпохи появились специфические версии природы, в которых частная интерпретация оказывалась всеобщей. Не случайно А.В. Ахутин отмечает: «Природа» древнегреческого мыслителя, «природа» римского натуралиста, «природа» натуральной магии XVI в. и «природа» физика теоретика XVII в.— не просто разные понимания одного и того же предмета или разные отношения к нему. Речь идет о совершенно разных предметах».
          Идея антропоморфного космоса прочно вошла в систему средневековых представлений о мире. Уподобление мира человеку, а человека миру стало одной из необходимых составляющих средневекового сознания, как элитарного, так и массового. Античная концепция макрокосма — микрокосма прекрасно наложилась на варварские представления о тесной связи человека с природой, об отсутствии резкой границы между телом человека и телом мира. Их синтез оплодотворил средневековое сознание.
          Однако постепенно человек стал выделять из природного мира ту часть реальности, которая имеет значение для него и, соответственно, может быть преобразована. Время природы остается циклическим, соответствующим характеру и ритму земледельца, его родовому опыту. Что касается исторического времени, то оно приобретает напряженность, интенсивность.

Начиная с X— XII вв. Европа обнаруживает изобретательность в изготовлении разного рода приспособлений, которые могли бы облегчить труд. В культурах Византии и ислама тенденция к убыстрению времени отсутствовала.
          По мнению известного американского медиевиста и историка науки Л. Уайта, когда человек Европы перешел к интенсивной обработке почвы, он фактически превратился в эксплуататора природы. «Уже в начале IX в. начинает осознаваться новое эксплуататорское отношение к природе, — пишет он, — что, в частности, отразилось в оформлении франкских иллюстрированных календарей этой поры. Если в прежних календарях двенадцать месяцев олицетворялись пассивными аллегорическими фигурами, то в новых календарях они изображаются в виде пахарей, жнецов, лесорубов, мясников, то есть в виде человеческих фигур, занятых покорением мира. Человек и природа здесь разведены, человек выступает в роли хозяина природы ».
          В эпоху Возрождения философы вновь обратились к античности и к ее космологической мысли. Однако природу необходимо принудить действовать в определенных условиях, которые обычно в ней либо вообще не существуют, либо существуют, будучи модифицированы другими.
          Таким образом, в культуре западного мира прослеживаются различные эпохи — античность, средневековье, Возрождение, Новое время, которые отличаются разным постижением природы как феномена. При этом, несмотря на смену культурных парадигм, возникают определенные формы отношения к органике, к естественному. Не случайно, по мысли Н.А. Бердяева, «возврат к природе есть вечный мотив в истории культуры».

Новое время охарактеризовано ускоренным развитием промышленности и техники. Природа – лишь инструмент для человека. Ее он использует как ресурс для технологий и производства, как полигон для испытаний, как безвольную рабыню. Европейская цивилизация направила свою экспансию в Африку, Северную и Южную Америку, острова Атлантического океана и т.д., добывая ресурсы для своего ускоренного техногенного развития.
В новейшей истории, появились противоборствующие точки зрения на природу. У многих людей появилось осознание, что природа – залог выживания человечества. Если она будет истощена и погублена, человечество не сможет выжить. Если не начать принимать меры по ее сохранению, человечество будет обречено. По-прежнему, основные материальные ресурсы находятся в руках у промышленности. Она является основным источником загрязнения и уничтожения природы. поэтому ей и нести ответственность за сохранение такого хрупкого баланса на нашей планете. Необходимо изыскивать новые, безопасные для окружающей среды источники энергии, необходимо заботится о сохранности всех видов растений, животных, птиц, насекомых и даже людей (маленькие племена в

Африке, Сибири и других местах на планете).
Существует мнение, что когда ресурсы на Земле будут исчерпаны, человечество соберется в путь и полетит на поиски новой «Земли», где сможет и дальше расхищать природные богатства, добывать полезные ископаемые, убивать планету для своих нужд. Но где гарантия, что это новая «Земля» ко времени человеческого прибытия уже не будет убита предшественниками, которые также необдуманно обошлись с ней, как и мы? Необходимо заботиться о своей планете здесь и сейчас. Культура – это важный отличительный элемент человеческого общества, это свидетельство пребывания человеческой цивилизации на Земле, но необходимо помнить, что существование и развитие культуры без существования природы невозможно.

ОТЧУЖДЕНИЕ ОТ ПРИРОДЫ

       Внедрение бэконовской точки зрения на природу в массовое сознание, которое исходило из того, что научное знание есть не что иное, как техническая власть над натурой, имело далеко идущие последствия. Став нормой человеческой деятельности, эта концепция оказалась величайшим, со времени изобретения земледелия, историческим событием не только в жизни человечества, но и в жизни всей планеты. Не случайно медленное накопление экологических изменений сменилось резкими сдвигами именно в эпоху Нового времени, когда в Европе и Северной Америке осуществился союз науки и техники. В западной культуре сформировалась общность между теоретическим и эмпирическим подходами к природной среде.
          До этой эпохи наука по традиции оставалась аристократическим, интеллектуальным, созерцательным занятием, техника же оценивалась как второсортная, прагматически ориентированная ремесленная деятельность. Сохраняло свою актуальность отмеченное еще Аристотелем взаимодействие между интеллектуальной и вещественно ремесленной деятельностью человека. Внезапное проникновение науки и техники, вполне понятно, разрывало прежнюю установку культуры.
          Однако было бы упрощением прослеживать в европейском сознании только эту тенденцию и не видеть постоянных контркультурных тенденций в ней. Уже в XVIII в. обнаружился углубленный, обостренный интерес к природе как некий противовес господствующей тенденции. Некоторые мыслители, в частности Руссо, выступили против технического оптимизма

эпохи Просвещения и возвестили возвращение человека в лоно природы. Культурное самосознание технического человека подверглось переоценке. Это нашло свое отражение в возрождении натурфилософских увлечений, в попытке обосновать правомерность ее методологических установок.
          Когда искусственный технический компонент возвышается над природно-органическим, это симптом перерождения культуры. Между тем, сотворив надприродный мир, человек стал утрачивать естественные корни. Он устремился к созданию артефактов. Природа оказалась растерзанной. Человек вдруг обнаружил в себе поразительный синдром разрушительности. Осознавая, что натура — его единственный очаг, он в то же время начал жечь, испепелять, расщеплять, взрывать ее. В нем пробудились инстинкты погромности, вакханальные страсти…
          Мир у своих истоков был полон таинств. Загадки всебытия рождали животворящие взлеты души. Но человеку мнилось: его разум способен исчислить и распознать этот мир без волшебного остатка. Изобретя громоотвод, он счел прирученной молнию. Расщепив ядро, подумал, что ухватил первоначало материи. Разволшебствование мира обескровило его. Он превратился в некий физический остов.
          Научившись преобразовывать реальность, человек стал менять

собственное окружение. Причем в фантастических ускорениях. На протяжении жизни индивид, отрекшись от природных ритмов, оказывается в только что рожденной и тут же исчезнувшей действительности. Он примеривает к себе стили жизни, маски, фантомную обстановку. Но психика, погруженная в эти конвульсии, не выдерживает, дает сбои, вязнет в синдромах.
          Не человек творит машины. Механизмы и технологии диктуют ему свои законы. И он тянется к искусственным структурам, потому что верит: пересотворенный мир, вздыбившийся над природой, окажется более комфортабельным, управляемым. Преодоление собственной природности ведет к эффекту зомбизма.
          Слово «зомби» пришло из западноиндийского фольклора. В системе магических верований негров Вест Индии и Африки это— труп, оживленный и движимый колдовскими чарами. Словно завороженный, зомби проносит повсеместно искус небытия. В современном лексиконе зомби — это человек, живущий и действующий механически безжизненно и по чужой воле. Часто используется как метафора технизированного человека.
          Во времена средневековья представления об искаженной природе человека как микрокосма находили выражение в рассказах об инкубах и суккубах. Образ механического живого существа воплощен в романе М. Шелли «Франкенштейн, или Современный Прометей». Герой романа — молодой талантливый ученый, увлеченный проблемой оживления материи. Он создает уродливого гиганта, который ненавидит своего творца и мстит ему за свое одиночество.
          Максимилиан Волошин писал о Новом времени, когда «наедине с природой» человек «как будто озверел от любопытства». В лабораториях люди пытались, по слову поэта, выведать сокровеннейшие тайны. А что же в итоге? Природа, одурелая от пыток, как сказано у Волошина, выдала кое какие секреты. Но человек накладывал табу на все, что не было механизмом: на откровение, таинство, экстаз.
          Философия Просвещения также создавала образ человека с искаженной микрокосмичностью. В работе Генриха Гейне «Религия и философия в Германии» рассказывается об изобретенной англичанином машине, которая в точности копировала человека. Эта машина приставала к своему хозяину с просьбой: «Дай мне душу!» Но этого хозяин сделать не мог.
          Человек сам взращивает в себе комплексы технизированного индивида, отлученного от органики. Немотивированная жестокость, безверие души, дистрофия интуиции и чувств — таковы приметы преобладания технической формы над природой. Технизированный мир, мертвящая рутина бюрократии, деперсонификация — это черты данного отлучения человека от природности.
          Современная культура демонстрирует отчужденность от природы. Даже там, где, казалось бы, должна раскрываться спонтанность индивида, его сокровенная своеобычность в интимной жизни, господствует всеохватная

рецептурность. Объект страсти воспринимается как вещь, как машина для получения удовольствия. Вообще изначальный смысл этих слов перечеканен в социологическое понятие. Человек машина — это метафора, некий образ. Отчужденный индивид, воплотивший в себе протуберанцы технической цивилизации, — вот что такое человек машина.
Человек машина — это запоздалое дитя рассудочной эпохи. Отпрыск абстрактной логики, презревшей полнокровие жизни. Чадо мертвящих цивилизационных структур. Плод технического сумасшествия. Человек машина — следствие длительных культурных мутаций, явивших раковую опухоль, омертвение ее жизненных тканей. Он — неожиданный итог завершенности, открытости человека, одна из современных альтернатив человеческой эволюции.
Многообразие и естественность ритмов человек машина хотел бы подменить искусственной пульсацией, безжизненным шевелением, устремленным к окончательной остановке. Этот пункт назначения не имеет ничего общего с нирваной, где блаженство рождено воссоединением с духом. Здесь всевластие распада, самодержавие смерти. Бытие развертывает себя в

механических конвульсиях, предваряющих финальное распыление. Жизнь оказывается торжествующей травестией смерти.
Но в природе можно отыскать аналог этих автоматических ритмов, в феномене техники. Но она не упала с неба. Ей предшествовал некий вывих сознания, которое отвергло универсальность и полнозвучие бытия. Человек, по слову поэта, разъял вселенную на вес и число. Освободил заклепанных титанов. Вселенная предстала перед ним как черный негатив. Прав Максимилиан Волошин, сказав, что точно так осознала бы мир сама себя познавшая машина.
«Не будет преувеличением сказать, — отмечал Н.А. Бердяев,— что вопрос о технике стал вопросом о судьбе человека и судьбе культуры». Техника, по его словам, становится последней любовью человека, и он готов изменить свой образ под влиянием предмета своей любви.

          В развитии философии техники значительную роль сыграла русская религиозная философия. «Технику можно понимать в более широком и в более узком смысле, — писал Н.А. Бердяев,— Techne значит и индустрия, и искусство. Мы говорим не только о технике экономической, военной, технике, связанной с передвижением и комфортом жизни, но и о технике стихосложения, живописи, танца, права, даже о технике духовной жизни, мистического пути».
          Скажем, йогу мы можем рассматривать как своеобразную духовную технику. Однако для реализации йогической культуры не нужны никакие внешние приспособления. Здесь культура вырастает на органической основе и испытывает потребности в артефактах. Следовательно, противопоставление природы и культуры в целом носит условный характер.
          Парадокс, сопряженный с техникой, можно выразить примерно так: без

техники невозможна культура, ибо с ней связано само возникновение культуры. С другой стороны, окончательная победа техники в культуре, вступление в техническую эпоху влечет культуру к гибели. Именно поэтому жажда возврата прошлого, тяга к восстановлению естественности так ощутимы в философии культуры. Сначала человек зависел от природы. Эта зависимость была растительно-животной. Затем возникла новая зависимость человека от природы, только другого вида — машинной природы.
Однако воздействие техники на культуру не исчерпывается только негативными воздействиями на человека. Техника имеет космогоническое значение, через нее создается новый космос. Человеку удалось вызвать к жизни, реализовать новую действительность. Это показатель безусловной мощи человека. Здесь можно догадываться о творческом и царственном призвании человека. Но тут же и показатель его слабости, его склонности к рабству.
Технизация духа, технизация разума может обернуться гибелью духа и разума. Техника отрывает человека от земли, она наносит удар всякой мистике земли. Титанизм техники прямо противоположен всякому пассивному, животно-растительному пребыванию в материнском лоне, в лоне матери земли. Так завершается по сути делателлурический этап в истории человечества. Но вместе с тем техника дает чувство планетарности земли, радикально иное чувство земли, чем то, какое было свойственно человеку в прежние эпохи.

ВРАЖДА ИЛИ ГАРМОНИЯ

При определении культуры нельзя исключить человека. Культуру, скажем, нельзя свести к преобразованной людьми природе, ибо в такой трактовке упускается из виду сам человек. Традиционная культурология постулировала, что культура надстраивается над естественно природным началом и в этом качестве противостоит ему. Отношения между культурой и природой, стало быть, выступают в основном как враждебные, непримиримые, ибо культура сковывает природные потенции человека. Сбросить оковы культуры означает в этой системе рассуждений вернуться к «непреобразованной», «неокультуренной» природе.
          Если культура восходит к изначальному человеческому влечению, устремлению, порыву, то надо выявить данный импульс и соотнести его с наличной культурой. Правильно угаданный антропологический запрос может помочь сегодня в «исправлении» культуры, в устранении ее дефектов. Таким образом, антропологически ориентированные философы рассматривают отношения между природой и культурой в существе своем как невраждебные, доступные гармонизации.
          Однако многие другие мыслители трактуют отношения между природой и культурой в духе все обостряющегося конфликта. Они полагают, что культура изначально враждебна человеку и природе. Философы, следовательно, должны не проглядеть трагические последствия, которые вытекают из этого антагонизма.
          Пока социальные связи между людьми были патриархальными, прозрачными, легко контролируемыми, рознь между природой и культурой не выявлялась и не осознавалась. Однако постепенно по мере усложнения общественных отношений, усиления диктата культурных норм над индивидуальным поведением непримиримость между природой и культурой обнаруживается все с большей наглядностью. Инстинктивная сфера человека не выдерживает возрастающей нагрузки. Экологический кризис, ядерное безумие, параноидность человеческого поведения они рассматривают как следствие обостряющегося столкновения между природой и культурой.
          В связи с этим в философии культуры обсуждается вопрос о том, как случилось, что в истории человечества наметился поворот к отчуждению человека от природы. Некоторые исследователи полагают, что источник наших экологических проблем — иудейско-христианская вера в человеческое призвание, направленное на господство над природой. Однако действительно ли данная концепция правильно трактует библейскую веру в верховенство человека, или же, напротив, в действительности Ветхий и Новый Заветы выражают более просвещенное и более благородное отношение к природе?
          По мнению американского культуролога Л. Уайта, «исторические корни нашего экологического кризиса» восходят к иудейско-христианской

доктрине о сотворении мира. В более специфическом смысле эти корни связаны с верой, что человек был сотворен по образу и подобию Божьему, что он причастен трансцендентности по отношению к природе и что весь порядок мирового природного бытия был создан ради человечества. В менее отдаленной истории корни кризиса обнаруживаются в слиянии науки с технологией, что окончательно произошло в Х1Хв., но верования, заложенные еще в Книге Бытия, а точнее, в ее активистской западной интерпретации, лежат в основе науки и техники, созданных именно на Западе.
          По словам Л. Уайта, победа христианства над язычеством явилась величайшей революцией сознания в истории нашей культуры. Мы все живем уже в «постхристианскую эпоху». Многие из мифов народов мира дают описание истории творения. Греко римская же мифология в этом плане совершенно иная. Мыслители древнего Запада отрицали, как и Аристотель, что видимый мир когда-то имел начало. В их схему циклического понимания времени невозможно ввести представление об истоках.
          Резкий контраст с этим воззрением являет христианство, которое унаследовало от иудаизма концепцию времени как линейного и неповторяющегося. Всемогущий и любящий Бог шаг за шагом создавал тьму и свет, небесные тела, Землю со всеми ее растениями, животными, птицами и рыбами. Затем появился человек. Он дал имена всем животным, установив таким способом над ними свое господство. Бог предусмотрел и спланировал все это исключительно для пользы человека и чтобы он управлял миром: всякая природная тварь не имеет никакого иного предназначения, кроме как служить целям человека.
          Отношение человека к природе в христианстве определяется во многом тем, что он, как и Бог, трансцендентен по отношению к миру. Полностью и непримиримо противостоя древнему язычеству и азиатским религиям, за исключением, возможно, зороастризма, христианство не только постулировало дуализм человека и природы, но и обосновало мысль, будто Воля Божья такова, чтобы человек эксплуатировал природу ради своих целей.
          Л. Уайт подчеркивает, что в эпоху античности каждое дерево, каждый ручей, каждый водный поток, каждый холм имел своего духа защитника. Эти духи были доступны человеку, хотя и очень не похожи на него: кентавры, фавны, сирены, наяды — все они являли собой двойственный облик. Прежде чем срубить дерево, вырыть шахту, перекрыть речку, важно было расположить в свою пользу того духа, который владел определенной ситуацией, и позаботиться о том, чтобы и впредь не лишиться его милости. Разрушив языческий анимизм, христианство открыло психологическую возможность эксплуатировать природу безгранично.
          Однако некоторые западные исследователи, назовем в частности Р. Атфилда, вступают в прямую полемику с Уайтом. Он отмечает, что в этой

концепции есть логические неувязки. Странно, к примеру, обнаруживать, что один и тот же подход обнаруживает себя не только в постхристианское время, но и в таких обществах, как Япония, которая никогда не была по-настоящему христианской.
          По мнению Р. Атфилда, связь между наукой и учением о сотворении мира весьма тесная. Вера в сотворение мира означает возможность естествознания, а вера в господство человека над природой подразумевает, что само господство — это гуманитарный долг.
          Между природой и культурой не существует вечного и постоянно обостряющегося конфликта. Отбрасывая пасторальные, абстрактно идиллические представления об изначальной гармонии природы и культуры, важно сегодня разработать концепцию спасения органического и цивилизованного достояния человечества, гуманизировать культуру. Отношение к природе осмысливается сегодня через экзистенциальные предпосылки, через тайны и драматизм человеческого существования.
          Все эти мировоззренческие толкования отражают различные версии соотношения природы и культуры. Сегодня речь идет о том, чтобы создать новую экологическую этику. Образцом нового отношения к жизни можно назвать деятельность А. Швейцера. Она была связана с разработкой принципов новой этики, имеющей в своей основе принцип благоговения перед жизнью в любом ее природном качестве – биологическом, зоологическом, антропологическом. Швейцер считал, что нельзя проводить различие между жизнью высших и низших биологических форм, невозможно определять, какая из форм жизни более ценная. Он выдвигал тезис: «Я жизнь, которая хочет жить среди жизни, которая хочет жить». Отсюда он делает вывод, что критерием развития культуры является уровень гуманизма, достигнутый обществом.
          А. Швейцер подчеркивает, что в современном мире быстрыми темпами идет самоуничтожение культуры. Видимость технического прогресса создала иллюзию триумфа культуры и процветания человечества. Однако современный человек все более отходит от нравственных позиций, от оптимистического взгляда на жизнь. В свое свободное время человек ищет таких развлечений, которые требуют минимального духовного напряжения и совсем не связаны с гуманистическими началами. Даже при воспитании на первый план выходит принуждение, а не гуманизм. Над миром личности господствует мир общества, люди теряют самобытность и самостоятельность, они добровольно отказываются от права на мышление.
        Признание роли личности – это та нить, которая связывает все тенденции происходящего. Многие философы видят именно в этом новый подход к решению проблемы природы и культуры, их взаимосвязи. Успехи нашей внешней культуры приводят к тому, что индивиды, несмотря на все преимущества, которые сулят им эти успехи, во многих отношениях утрачивают способность к постижению подлинной культуры.

Природа и культура. 5 📙 Реферат → 🆔 218881