Природа нравственных отношений

Министерство образования  и науки Российской Федерации

Московский Государственный  Институт Электроники и Математики

(Технический университет)

 

 

 

 

 

 

Кафедра:

"Управление и информатика в технических системах"

 

 

 

 

Реферат на тему

"Природа нравственных отношений"

по  дисциплине:

"Социальная философия"

 

 

Проверил  доктор философских наук профессор

Дробан А.Т.

Выполнила студентка группы А-81

Сисакян Анаис

 

 

Москва 2012

План

1. Введение

2.Религиозная этика

3.Натуралистическая  этика

4. Первобытная нравственная  культура

5.Социально-историческая  этика 

6.Вывод

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

ъ

 

Введение 

Значение проблемы происхождения морали выходит за рамки этики - ею занимаются историки культуры, этнографы, антропологи, психологи  и историки. Для этики эта проблема имеет не просто исторический интерес, а позволяет через генезис  нравственной культуры рассмотреть  ее истоки и природу, понять вызывающие ее к жизни причины, вскрыть условия  возникновения нравственности, а  тем самым ее назначение и функции. Через анализ проблемы происхождения  морали можно лучше понять природу  моральных ценностей, их структуру  и конфигурацию, направление нравственного  развития общества.

Далеко не все  этические теории обращались непосредственно  к проблеме генезиса нравственности, однако все они так или иначе  объясняют источник нравственных требований, основание нравственных ценностей, показывают необходимые условия  для существования морали в жизни.

Лучше всего эти  проблемы можно рассмотреть, опираясь на исторический, генетический подход, проникая в общую логику процесса возникновения нравственного способа  ориентации людей, отвечая на вопросы, когда, каким образом, почему и в  каких формах возникают элементы этого способа жизненной ориентации. Ведь известно, что природу социальных явлений лучше всего можно  понять именно в процессе их возникновения  и развития.

При всем ее разнообразии в понимании этих вопросов в истории  этической мысли и нравственных исканий можно условно выделить три основных направления, отличающихся по вопросу о происхождении и  природе морали.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Религиозная этика

Религиозная этика считает, что нравственная культура - нормы, принципы, идеалы, понятия о добре и зле, как и способность человека им следовать, - даны ему Богом. Именно поэтому они имеют абсолютный, вечный и неизменный характер и общезначимое, одинаковое для всех содержание. Вообще авторитет морали в религиозных нравственных учениях опирается на представление о всемогуществе и всеблагости Творца. Бог оказывается необходимой инстанцией, придающей морали ее объективность, всеобщность, духовную возвышенность и благородство.

Люди же с их приверженностью простым житейским  интересам, подчиняющиеся своим  желаниям и страстям, обусловленным  их телесностью и чувственностью, не в состоянии без помощи Всевышнего ни выработать единого и правильного  понимания добра и принципов  истинной человечности, ни следовать  им. Поэтому жизнь без веры в  Бога - это всегда лучше или хуже замаскированная жестокая борьба людей  за свои земные эгоистические интересы, связанные с природно-телесным, чувственным  и греховным бытием человека. И  если бы не было Бога, жизнь человеческая давно стала бы невозможной.

Однако Бог есть, и человек как лучшее его творение несет в себе не только плотское, греховно-эгоистическое начало, но и нечто высшее, то, чем он "подобен  Богу", - дух Божий, постоянно напоминающий о себе человеку голосом совести.

Поэтому подлинная  нравственность может проявиться только в самоотверженном любовном служении высшему духовному началу в человеке, которое и конкретизируется в  нравственных заповедях, поучениях, нормах.

Так, в иудаизме и христианстве закон божий, выражающий основные обязанности человека и  ограждающий его от произвола, анархии  и беззакония, дается людям Богом  через пророка Моисея. Это знаменитые десять заповедей, регулирующих отношения  человека к Богу и другим людям: "почитай  отца твоего и мать твою", "не убивай", "не прелюбодействуй", "не кради", "не произноси ложного свидетельства", "не желай... ничего, что у ближнего твоего".

Позднее в христианстве они дополняются "заповедями блаженства" из Нагорной проповеди Христа, его  многочисленными притчами, поучениями, примерами собственной жизни, которая  сама превращается в нравственный идеал  благородства и бескорыстия. Все  эти ценности несут людям ученики  Христа - апостолы и христианская церковь.

Получается, что  без веры в Бога, без опоры, на авторитет божественного откровения не может быть единой общечеловеческой морали, а человек не может быть нравственным.

Таким образом, источником нравственных ценностей и требований, образующих нравственную культуру общества, в религиозной этике является воля Бога, не просто определяющая их содержание, а буквально создающая его  своим волением.

Однако именно здесь  можно усмотреть слабости этой позиции. Еще можно было бы предположить, что мир нравственных ценностей  в силу своего запредельного характера  по отношению к земной человеческой жизни оказывается непостижим и  недоступен человеку без помощи Бога, и Он помогает человеку постичь эти  ценности. Но такая интерпретация  взаимоотношения человека с Богом  и нравственностью неприемлема  ни для одной религиозной концепции  морали, ибо она ставит Бога и  его волю ниже объективно существующих требований и ценностей. Ведь Бог не потому велит нечто, что это хорошо, а все, что он ни повелит, является таковым, становится добром.

Поэтому-то религиозные  обязанности человека стоят здесь  неизмеримо выше обязанностей нравственных. Хорошо, когда они совпадают и  не вызывают напряженного морального конфликта в душе верующего. Но так  бывает далеко не всегда, и тогда  верующий обязан безо всякого сомнения отдавать предпочтение воле Бога, которая  может прямо противоречить общечеловеческим нормам морали, - так в Библии Бог, "искушая Авраама", повелел  ему принести в жертву единственного  сына Исаака.

И хотя та история  закончилась благополучно, и Бог  сжалился над Авраамом и его сыном, новозаветная евангельская нравственность настаивает на логике подчинения нравственных обязанностей религиозному долгу.

Так, в качестве "первой и наибольшей заповеди" Иисус Христос провозглашает  требование "возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душою твоею, и всем разумением твоим", и только вторая заповедь оказывается  направленной на человека- требует  возлюбить ближнего, как самого себя.

Эта логика обесценивает религиозную нравственность, ибо  ценность человека здесь оказывается  вторичной и производной от послушания Богу. Она же придает религиозной  нравственности характер фанатизма, зачастую граничащего с изуверством (о  чем свидетельствуют многочисленные в последние годы факты культовых  убийств и массовых самоубийств  в религиозных сектах), - для этого  достаточно только быть убежденным в  собственном правильном понимании  воли Бога.

Далее, религиозная  этика делает даже вполне благочестивое  поведение верующих сомнительным с  точки зрения чистоты их нравственных мотивов, ибо следование добру ради угождения Богу и спасения души делает эти мотивы явно корыстными.

Натуралистическая этика

В противоположность  религиозной натуралистическая этика стремится вывести нравственные ценности и требования из природы вообще и природы человека как ее частицы. Натуралистическая традиция в этике имеет длительную историю. Еще начиная с античности, философы стремились вывести и обосновать принципы организации жизни человека, соответствующие его природе и способствующие достижению им счастья. Однако вплоть до второй половины XIX в. натуралистическая этика носила умозрительный, спекулятивный характер, не была подкреплена конкретными научными данными, а поэтому оставляла большой простор для критики.

Так, уже в античности требование жить в согласии с природой для достижения добродетели и  счастья наталкивалось на возражение, что и безнравственные развратные сластолюбцы также следуют своим  присущим им от природы стремлениям. Найти критерии разграничения добродетельного  и порочного в самой природе  оказалось затруднительным без  привлечения на помощь разума, который  только и мог определить, что в  действительности ведет к добродетели. Для этого античная этика выработала понятие мудреца, способного жить по природе вследствие опосредующего  воздействия разума, определяющего  меру этого соответствия и его ценность.

В Новое время  философы также извлекали из "человеческой природы" зачастую противоположное  содержание. Большинство полагали, что в естественном состоянии  человек скорее зол, нежели добр, а Руссо был уверен, что человек от природы добр, а портит его жизнь в обществе. Понятно, что и добродетельную жизнь в согласии с природой они понимали по-разному, вследствие чего религиозная этика с ее абсолютными нравственными ценностями, основанными на авторитете Творца, выглядела для массового сознания более убедительно.

Только после  создания Ч. Дарвином теории эволюционного  развития натуралистическая этика  получила прочное естественнонаучное основание, по крайней мере, так казалось ее сторонникам. Как известно, эта  теория нанесла сильнейший удар по теологической картине мира, продемонстрировав  естественный характер происхождения  человека и его органическую связь  со всем миром природы.

Главной идеей Дарвина  стало положение о том, что  не Бог, а природа в процессе эволюционного  развития посредством естественного  отбора по принципу биологической целесообразности порождает все многообразие и  сложность природы, как и ее высшее порождение - человека с его способностями, в том числе умственными и  нравственными.

Основой органической эволюции, по Дарвину, является способность  живых существ приспосабливаться  к изменившимся условиям существования, изменяясь и вырабатывая полезные свойства и признаки. Далее в силу вступает естественный отбор, когда  выживают и размножаются только живые  существа с биологически полезными  признаками, возникшими в процессе изменений. Остальные существа, не сумевшие приспособиться к изменившимся условиям, "отбраковываются" самой природой и гибнут в борьбе за существование.

Выжившие особи, обладающие биологически полезными  признаками и свойствами, передают их по наследству последующим поколениям. Именно таким образом происходят естественная селекция, отбор и культивирование  определенных свойств и качеств, появление более развитых форм организации  жизни.

Доказывая органическое единство человека и животного мира, Дарвин постоянно подчеркивал общее  между человеком и его предками, стирая этим качественную грань между  ними. Различия касались прежде всего  количественных характеристик - степени  развитости тех или иных качеств  и способностей. Так, истоки человеческой нравственности Дарвин видел в присущей уже высокоорганизованным животным способности жить сообща, испытывать симпатию, проявлять верность, заботиться и помогать друг другу. На этом основании  он полагал, что чувства долга  и совести также являются продуктом  естественной эволюции.

Однако сам Дарвин вовсе не стремился к обоснованию  этики теорией естественного  отбора и эволюции, ибо область  цивилизации и культуры находилась за пределами его научных интересов. Его теория была востребована представителями  натуралистической этики, которые, абсолютизируя ее содержание, доказывали органическую связь между законами природы и ценностями нравственной жизни человека.

Нравственность  рассматривалась ими как биологическая  ценность и выражение целесообразности жизни человека. Она глубоко коренится  в природных инстинктах, присущих животному миру, достигая у человека ясности и отчетливости сознательного  поведения.

Отсюда делается вывод, что для обоснования нравственности, ее требований и ценностей необходимо изучать содержание и направленность процессов эволюции в природе, вскрывать механизмы биологической и психофизиологической обусловленности человеческого поведения.

Привлекательность современной разновидности натуралистической  этики, этики эволюционной, заключается  в ее обращении к авторитету науки, к эмпирическому и теоретическому материалу современного естествознания.

Эволюционная этика  стремится рассматривать нравственность как естественное, доступное для  научного познания явление. Она не рассматривает  нравственную культуру как область  сверхъестественного, божественного, трансцендентального. Она опирается  на признание принципа детерминизма, с помощью современных методов  научного познания проникая в содержание моральных требований и ценностей  как выразителей потребностей органической эволюции, делая это содержание однозначным  и определенным, эмпирически проверяемым.

Но позиции эволюционной натуралистической этики оказываются  также уязвимыми.

Во-первых, она постепенно оттесняет и подменяет этику  и культурологию естествознанием как подлинно научным, опирающимся на эмпирический материал познанием, а во-вторых, делает саму мораль, нравственное воспитание, духовные усилия человека по самосовершенствованию все более бессмысленными. Ведь если согласиться, что нравственные ценности определяются природой, ее эволюционным развитием, - следовательно, они не зависят от воли и сознания людей. Следовательно, будет бессмысленно и даже аморально хвалить или порицать человека за совершенные поступки.

Сама мораль в  таком случае утрачивает свою необходимость  в качестве сферы культуры, особой формы сознания и способа регуляции  общественной жизни. Ибо то, что естественно  и необходимо само по себе по законам  природы, не нуждается в дополнительном побуждении и стимулировании, равно  как и в ограничениях и запретах.

Коль скоро природа  сама себя регулирует по своим собственным  законам, распространяя это регулирование  и на область человеческой жизни, то необходимыми становятся не духовные стимулы и мотивы для добродетельного  поведения, а эффективная помощь природе. Эта помощь необходима в  тех случаях, когда из-за каких-то дефектов и ошибок природы на уровне человеческого материала она  оказывается неспособной обеспечить правильное с точки зрения эволюции поведение.

Характерно, что  именно в русле натуралистических  представлений о природе нравственности возникают теории улучшения человеческой природы и решения социально-нравственных проблем, исходя из достижений генной инженерии, психохирургии или медицинской генетики. И это выглядит совершенно логично. Ведь если природа доброго в человеке биологически обусловлена, то и зло определяется природными факторами. А следовательно, подлежит исправлению посредством медицинского воздействия на человека. Совершенствование общественных отношений и воспитания нравственной культуры здесь выглядит второстепенным, если не совершенно бесполезным.

Антидемократический характер таких подходов бросается  в глаза, ибо соблазн решения  социально-нравственных проблем средствами медицинского воздействия и контроля над поведением человека очень скоро  оборачивается превращением "лечения" в калечение личности при помощи "карательной медицины". Любой активист движения за права человека, любой несогласный с государственной линией или мнением большинства может легко быть представлен маниакальным психопатом, предрасположенным к насилию и подлежащим "коррекции поведения" медицинскими средствами.

На самом деле все обстоит как раз наоборот - сами природные факторы, влияющие на поведение человека, приобретают  нравственный смысл только относительно общественных целей и интересов - сильный и решительный характер может быть как у защитника  человеческого достоинства и  прав личности, так и у отчаянного хулигана. В свою очередь проявление насилия в общественной жизни  может быть отнюдь не результатом  патологии человека, а выражением определенной политической и идеологической позиции, связанной с убеждением в необходимости и оправданности  применения насилия, возможно даже, для  будущего блага людей.

И вообще мораль всегда начинается за пределами той сферы, где господствуют природные начала, о нравственной ценности которых, впрочем, среди сторонников эволюционной этики никогда не было единства: одни выводят из эволюции природы  склонность человека к взаимопомощи и сотрудничеству, а другие - борьбу за существование и комплекс агрессивных  качеств.

Мораль всегда выступает  как сила, довлеющая над природностью, противостоящая ей и преодолевающая ее. Мораль предполагает способность  человека к самостоятельному и свободному выбору позиции и поступка и именно поэтому не может быть однозначно детерминирована природными факторами. Моральные ценности служат не совершенствованию  природы, а совершенствованию человека.

Вопрос стоит  только так: если мораль есть, она не детерминируется биологической  природой человека, ибо в противном  случае морали просто не существует, ведь тогда человек не может нести  ответственности за то, что не является результатом его сознательного  выбора.

Социально-историческая этика 

Третье направление - социально-историческая этика - исходит из решающей роли труда и общественного производства в процессе порождения человека и общества вместе со всем социокультурным комплексом. Именно трудовая деятельность с необходимостью приводит к возникновению у человека речи, сознания и мышления, является важнейшим фактором "очеловечивания" первобытных людей, их окончательного выделения из животного царства. Звериные инстинкты были подавлены и вытеснены людьми в процессе коллективного производства, в борьбе с природой при совместном добывании средств существования.

Труд при этом с самого начала выступает как  совместная, коллективная деятельность, ибо несовершенство орудий труда, неразвитость первобытного общества, его слабость перед лицом стихийных сил  природы заставляли его противостоять  этим силам сообща, противопоставив  им принципиально новую силу - силу коллективной общности.

Одновременно труд стал главным фактором становления  и развития всего социокультурного комплекса, связывая людей воедино системой общественного разделения труда, обмена деятельностью и ее результатами. Трудовая деятельность означала появление новой формы накопления и передачи опыта. Она принципиально отличается от природного способа наследования, господствующего в мире природы биологического приспособления к среде в процессе естественного отбора, совершенствования органов и функций человеческого тела.

Как было показано ранее, в процессе труда человек  преобразовывал окружающую действительность и одновременно свою собственную  природу - становился все более сноровистым, ловким, умелым, приобретал опыт и навыки успешной и результативной деятельности, проникал в устройство окружающего  его мира природы. Полученные навыки, опыт, умения и знания опредмечивались в формах деятельности, орудиях труда и его продуктах - в мире предметов, созданных человеком для человеческой жизни, в формах и приемах деятельности и тех отношениях, которые складывались между людьми в процессе деятельности.

Так создавался мир  человеческой культуры - существующей объективно искусственной реальности, в которой были воплощены, опредмечены достигнутые человеком успехи в овладении природой - его умения, навыки, способности, первоначальные представления об окружающей действительности, его стремления, желания и цели.

Мир культуры предстал как своего рода "неорганическое тело" человека, аккумулирующее его  достижения в своем развитии как  вынесенная вовне и объективированная  в мире орудий труда, форм деятельности и общественных отношений, в продуктах  человеческой деятельности общая, единая сущность человеческого рода. Каждое последующее поколение людей  теперь в противостоянии миру природы  не ограничивалось биологическим наследованием  приобретенных полезных признаков  и функций, как это свойственно  животным, а начинало с овладения  формами человеческой жизнедеятельности, с распредмечивания заключенных в культуре человеческих сущностных сил и способностей и их дальнейшего безграничного совершенствования.

Таким образом, именно творческая культуросозидающая деятельность, возникающая на основе труда, становится бесконечным источником саморазвития человеческого рода - совершенствования форм деятельности, общественных отношений и форм сознания, а не органов человеческого тела, не его биологии.

Главнейшими факторами, вырвавшими развитие человека из сферы  природной необходимости и подчинения законам биологической эволюции, стали труд, общение и культура. Поэтому решение проблемы происхождения  и природы нравственной культуры оказывается необходимым образом  связано с анализом предпосылок, условий и содержания трудовой деятельности первобытного коллектива, общественного  производства им своей жизнедеятельности.

Первобытная нравственная культура

Первобытнообщинный  строй представляет собой начало человеческой истории, первую ступень  выхода человечества из животного состояния. Общественные отношения здесь являются природными, кровнородственными, то есть естественными. Возникают и складываются они по большей степени сами собой, естественно, и характеризуются  необычайной сплоченностью, внутренним единением, превращающим первобытный  коллектив в органическое целое. Монолитная сплоченность родового общества, в котором отсутствовали общественное разделение труда, социальная дифференциация и неравенство, обеспечивалась кровнородственным  единством коллектива и естественным разделением труда по полу и возрасту.

В свою очередь  единство и спаянность компенсировали примитивность первобытных орудий труда и крайнюю неразвитость производительных сил особой производительной силой - силой коллективной общности, являющейся вынужденной и однозначно заданной формой выживания первобытного человека.

Поэтому положение  первобытного человека характеризовалось  полной слитностью с коллективом, подчинением  условиям его жизнедеятельности. Человек  как индивидуальность только начинает формироваться, обособляясь от общества лишь в результате исторического  процесса, внутренней дифференциации общественного организма. Первоначально  он выступает как непосредственно  родовое существо, служащее во всех своих проявлениях задачам самосохранения коллектива. Индивидуальная жизнь непосредственно  совпадала здесь с коллективной, что обусловливало наиболее характерную  черту первобытной нравственной культуры - коллективизм и преданность индивида интересам рода.

В свою очередь  складывающееся общественное производство сделало необходимым упорядочивание, регулирование и осознание общественных отношений в коллективе. Общественная практика первобытных людей с  необходимостью приводила к появлению  устойчивых форм деятельности, способствующих удовлетворению потребностей коллективной общности.

В процессе труда  и общественного производства формировались  простейшие общественные отношения, привычный  порядок жизнедеятельности, находящий  свое закрепление в устойчивых, обычных  формах осуществления жизнедеятельности, в обычаях и традициях. Посредством  коллективного труда, в опыте  совместной жизни и общей борьбы люди убеждались в необходимости  и преимуществах взаимопомощи, солидарности, сочувствия и коллективистских начал, что в свою очередь порождало  социальную необходимость во взаимном согласовании и регулировании этой сложной совместной коллективной жизнедеятельности. Порядок жизнедеятельности первобытного общества образует совокупность нравов, воплощающихся в системе запретов, обычаев и традиций.

Таким образом, в  основе возникновения нравственной культуры лежит социальная потребность  во взаимном согласовании, регулировании  и координации сложного процесса производства и воспроизводства  общественной жизни, когда такое  регулирование на основе биологически унаследованных безусловных рефлексов  и инстинктов становится невозможным.

Главными функциями  этой новой системы регулирования  общественных отношений и деятельности людей становится обеспечение устойчивого  порядка жизнедеятельности и  поддержание образа жизни первобытного коллектива. Сами нравственные отношения  здесь еще не имеют осознанного  характера и носят конкретно-чувственный, образный характер. Они буквально "вплетены" и растворены в процессе коллективной жизнедеятельности.

В первобытном обществе еще отсутствует мораль как система  норм в сознании, предписывающих идеально-должный  порядок взаимодействия. Мораль здесь  вписана в течение самой практической жизни, неотделима от нее и поэтому  тождественна существующим в этом обществе нравам, реальной совокупности поступков  составляющих его индивидов.

Вследствие этого  и сам первобытный индивид  оказывается нравственным существом  с присущим ему коллективистским началом и беззаветной преданностью роду не в силу сознательного выбора и следования определенным ценностям, а в силу своего естественного  положения. Нравственность есть необходимое  свойство его жизни, его естественное объективное состояние, обусловленное  не силой размышления и свободного выбора, а давлением стихийно выработанных привычек и традиций первобытного коллектива.

При этом сама сила обычаев и традиций опиралась  на безотчетно-принудительное принятие родовых заповедей, запретов, установлений, опиравшихся как на успешный характер общественной практики, так и на религиозно-мифологические представления  об устройстве мира. Жесткие санкции - инициации, кровная месть, остракизм  и изгнание из племени, психологическое  давление посредством впечатляющих культов и обрядов - обеспечивали беспрекословность подчинения индивидов  интересам рода как единственного  гаранта выживания индивида.

Само существование  индивидов становилось возможным  лишь при условии постоянного  воспроизводства и упрочения  сложившегося порядка с его отношениями  солидарности, коллективизма, взаимопомощи и единства. Объективно заданный характер образа действий первобытного человека подкреплялся тем, что все его  действия были изначально отрегулированы уходящими во тьму веков обычаями и традициями, не оставляющими индивиду никакого простора для самостоятельности.

Однако нельзя непосредственно  отождествлять процесс формирования и упрочения порядка жизнедеятельности  первобытного коллектива с появлением нравственности. Ведь нравственное регулирование  предполагает не просто необходимость  определенного поведения, обеспечивающего  выживание и существование коллектива, - оно включает выработку некоторых  ценностных представлений относительно человеческой жизни.

Разумеется, коллективный характер жизнедеятельности первобытного коллектива способствовал формированию и выработке основ нравственной культуры в виде роста чувства  общности, переживания устойчивости и надежности бытия в окружении  соплеменников, ощущения взаимной поддержки  и реальной близости окружающих, готовности к сотрудничеству и взаимопомощи.

Однако было бы упрощением считать, что животный образ  жизни первобытного стада характеризовался только "зоологическим эгоизмом" и борьбой за выживание, а переход  к трудовой деятельности ознаменовался  его преодолением и становлением взаимопомощи и сотрудничества.

На самом деле, как свидетельствуют многочисленные этнографические исследования, первобытное  человеческое стадо сохраняет линию  преемственности с поведением стадных  животных, наследует от них два  противоположных поведенческих  комплекса - противоборства и сотрудничества.