Проблема возраста и возрастной периодизации. Кризисы в развитии

Проблема  возраста и возрастной периодизации. Кризисы  в развитии

Возраст – одна из фундаментальных и сложных  категорий психологии развития. Уже  самое общее, формальное его определение  имеет 2 значения, оба из которых  широко применяются как в историко-биологических  науках, так и в науках о неживой  материи – это абсолютный и  условный возраст.

Абсолютный (календарный, или хронологический) возраст выражается количеством временных единиц (минут, дней, лет, тысячелетий и т.п.), отделяющих момент возникновения объекта до момента его измерения. Это –  чисто количественное, абстрактное  понятие, обозначающее длительность существования  объекта, его локализацию во времени. Определение хронологического возраста объекта называется датировкой.

Условный возраст (или возраст развития) определяется путем установления местоположения объекта в определенном эволюционно-генетическом ряду, в некотором процессе развития, на основании каких-то качественно-количественных признаков. Установление условного  возраста – элемент периодизации, которая предполагает выбор не только хронологических единиц измерения, но и самой системы отсчета  и принципов ее расчленения.

В науке возрастные категории выглядят чрезвычайно  сложными и противоречивыми. Как  указывает И.С. Кон, чтобы разобраться  в содержании категории возраста, прежде всего необходимо разграничить главные системы отсчета, в которых наука описывает человеческий возраст и вне связи с которыми возрастные категории вообще не имеют смысла.

Во-первых, это  индивидуальное развитие, описываемое  в таких понятиях, как «онтогенез», «течение жизни», «жизненный путь», «жизненный цикл», «биография»; его составляющие («стадии развития», «возрасты жизни» и т.п.) и производные («возрастные  свойства»).

Вторая система  отсчета – социально-возрастные процессы и социально-возрастная структура  общества, описываемые в таких  терминах, как «возрастная стратификация», «возрастное разделение труда», «возрастные  слои», «возрастные группы», «поколение», «когортные различия» и т.д.

Третья система  отсчета – возрастной символизм, т.е. представления о возрастных процессах в культуре, то, как  их воспринимают и символизируют  представители разных социально-экономических  и этнических общностей и групп («возрастные обряды», «возрастные  стереотипы» и т.п.).

Рассмотрим понятие  возраста в каждой из этих систем.

I. Индивидуальное развитие: жизненный путь  индивида. Поскольку индивидуальное развитие человека, как и всякого другого организма, есть онтогенез с заложенной в нем филогенетической программой, его периодизация неизбежно покоится на выделении ряда универсальных возрастных процессов (рост, созревание, развитие, старение), в результате которых формируются соответствующие индивидуальные возрастные свойства (различия). То и другое обобщается в понятии возрастных стадий (фаз, этапов, периодов), или стадий развития (детство, переходный возраст, зрелость, старость и др.), известных с древности.

Возрастные свойства отвечают на вопрос: чем среднестатистический индивид данного хронологического возраста и/или находящийся на данной возрастной стадии отличается от среднестатистического  индивида другого возраста? Возрастные процессы отвечают на вопрос, как формируются  возрастные свойства и каким путем (постепенно или резко, скачкообразно) происходит переход из одной возрастной стадии в другую?

Термины, в которых  психология развития описывает возрастные процессы (рост, созревание и т.п.), уходят своими корнями в биологию и подразумевают прежде всего онтогенез. Но реальная биография, жизненный путь индивида значительно богаче и шире онтогенеза – она включает историю «формирования и развития личности в определенном обществе, современника определенной эпохи и сверстника определенного поколения». Здесь налицо взаимодействие двух рядов развития, которые Л.С. Выготский назвал натуральным (развитие организма) и социальным (приобщение индивида к культуре путем обучения, воспитания, социализации в широком смысле слова).

Любой анализ жизненного пути должен учитывать принципиальную многомерность возрастных свойств  и критериев их оценки: биологический  возраст соотносится со свойствами организма и его отдельных  подсистем; социальный возраст –  с положением индивида в системе  общественных отношений; психический  возраст – с характером сенсомоторной, умственной и тому подобной деятельности.

Многомерность возрастных свойств усугубляется принципиально  неустранимой неравномерностью и гетерохронностью (асинхронией) протекания возрастных процессов. Первая обнаруживает себя в том, что  психические функции индивида развиваются  неравномерно (есть спады и подъемы  в их развитии, есть сензитивные  периоды становления функций  и т.д.), разные аспекты и критерии зрелости имеют для них неодинаковое значение. Гетерохронность (межи внутриличностная) выражается в несогласованности  сроков биологического, социального  и психического развития, а также  в несовпадении темпов созревания или  инволюции отдельных подсистем  одного и того же индивида, например темпов физического роста и полового созревания, наличии диспропорции между  интеллектуальным и нравственным развитием  и т.п.

Многомерность возрастных свойств и гетерохронность  возрастных процессов делают любую  научную периодизацию жизненного пути и его отдельных этапов заведомо условной, допускающей многочисленные вариации и отклонения от статистически  среднего, которые являются вполне нормальными, неустранимыми, представляя  собой разные типы развития.

Не менее существенны  социально-исторические вариации жизненного пути. Как считают антропологи, имеется  определенная филогенетическая закономерность, согласно которой в процессе биологической  эволюции возрастает значение индивида и его влияние на развитие вида. Оно проявляется, во-первых, в нарастании длительности периода индивидуального  существования, в течение которого накапливается индивидуальный опыт, оказывающий влияние на дальнейшую эволюцию, и, во-вторых, в нарастании вариативности (морфологической, физиологической  и психической) внутри вида.

Такая же закономерность обнаруживается и в человеческой истории. Кроме общего удлинения  продолжительности жизни человека по сравнению с другими антропоидами, меняется соотношение и длительность ее этапов. С одной стороны, повышается значение подготовительного этапа  жизнедеятельности, происходит удлинение  детства как периода первичного обучения и социализации. С другой стороны, в ходе эволюции возрастает приспособительное значение старости как этапа онтогенеза, поскольку  старые особи в популяциях, передавая  накопленную ими социальную информацию более молодым, способствуют увеличению устойчивости и эволюционных возможностей популяции. Как подчеркивал Б.Г. Ананьев, в этом проявляется обратное воздействие  жизненного пути на онтогенез. Поэтому, хотя возрастные категории первоначально  зародились и часто мыслятся обыденным  сознанием как онтогенетические инварианты, их необходимо рассматривать  в более сложной системе отсчета.

Принято использовать три основных термина для описания индивидуального развития в его  целом – время жизни, жизненный  цикл и жизненный путь.

Время жизни, или  протяженность, пространство жизни (англ. life time или life span) обозначает временной  интервал между рождением и смертью. Чем заполнено это временное  пространство, термин не уточняет. Продолжительность  времени жизни имеет важные социальные и психологические последствия: так, от нее во многом зависят длительность сосуществования поколений и  продолжительность первичной социализации детей. Тем не менее «время жизни» – понятие формальное, обозначающее лишь хронологические рамки индивидуального  существования безотносительно  к его содержанию.

Понятие жизненного цикла предполагает, что ход жизни  подчинен известной закономерности, а его этапы («возрасты жизни» или «времена жизни», подобные временам года) представляют собой постоянный круговорот.

Наиболее емкий  и употребительный современный  научный термин для описания индивидуального  развития – «жизненный путь». Он характеризует  идущие сквозь возрастно-дифференцированное время жизни пути к социальным шаблонам в расписании, длительности, локализации и порядке событий. Время наступления события может  быть столь же важным для жизненного опыта индивида, как и само совершение этого события, и степень или  тип приносимых им перемен. Системное  изучение жизненного пути и биографический метод заняли в последние годы важное место в психологии развития.

До недавнего  времени психологи изучали процессы индивидуального развития так, как  если бы эти процессы совершались  в неизменном социальном мире, тогда  как историки и социологи прослеживали изменения в социальном мире без  учета сдвигов в содержании и  структуре жизненного пути индивида. Сегодня ясно, что нужно изучать  развивающегося индивида в изменяющемся мире. И в свете новой методологической перспективы возрастные различия –  не просто следствие универсальных  этапов онтогенеза, но результат сложного переплетения траекторий индивидуального  психического развития, общественно-производственной, трудовой карьеры и брачно-семейного  цикла.

Содержательная  характеристика возрастных процессов, свойств и стадий индивидуальной жизни может быть дана либо в системе  онтогенеза, субъектом которого является организм, либо в системе жизненного цикла, субъектом которой является средний индивид в единстве его  биосоциальных характеристик, либо в системе жизненного пути, субъектом  которого является личность. Однако эти системы не рядоположны, ибо жизненный путь личности включает в себя жизненный цикл индивида, а этот, в свою очередь, включает онтогенез. Относительно и различие «биологических» и «социальных» возрастных процессов и свойств. Хотя процессы роста, созревания и старения организма автономны от процессов усвоения, выполнения и оставления личностью определенных наборов социальных ролей, главные психические процессы и свойства являются интегративными и не поддаются делению на биологические и социальные.

Историко-культурный анализ жизненного пути и его отдельных  компонентов отнюдь не отрицает онтогенетических инвариант развития в его целом  – развития индивида. Но он проясняет и подчеркивает ведущую роль, которую играют во взаимодействии биологического и социального исторические условия. Ничто не может изменить инвариантную последовательность циклов детства, взрослости и старости, но длительность и содержание каждого из них существенно зависят от социальных факторов. Причем эта зависимость имеет не только количественный, что наглядно видно при изучении динамики продолжительности жизни или процессов акселерации, но и качественный характер.

Современная наука  уделяет особенно много внимания проблеме качественных сдвигов, скачков, кризисов в развитии.

Поскольку критические  периоды и социальные переходы обычно сопровождаются какой-то, подчас болезненной  психологической перестройкой, психология развития выработала особое понятие  «возрастных кризисов», или «нормативных кризисов развития». Слово «кризис» подчеркивает момент нарушения равновесия, появления новых потребностей и  перестройки мотивационной сферы  личности и т.д. Но так как в  данной фазе развития подобное состояние  статистически нормально, то и кризисы  эти называются «нормативными» (понятие  нормативного кризиса предложено Э. Эриксоном).

Зная соответствующие  биологические и социальные законы, можно достаточно точно предсказать, в каком среднем возрасте индивид  данного общества столкнется с теми или иными проблемами, как эти  проблемы связаны друг с другом, от каких сопутствующих факторов зависят глубина и длительность соответствующего нормативного кризиса и каковы типичные варианты его разрешения.

Но если нас  интересует не структура жизненного пути среднестатистического индивида, а биография индивидуальной личности, объективные данные необходимо дополнить  субъективными. Периодизация строится здесь по тем событиям, которые стали поворотными пунктами в развитии личности и ее жизненного мира, что предполагает внутреннюю систему отсчета.

Как ни близки все  названные понятия в философском  смысле, обозначая локализованный во времени скачок, они коренятся  в разных системах отсчета и невыводимы друг из друга: критические периоды  суть инварианты онтогенеза, возрастные переходы производны от социальной структуры  общества, а поворотные пункты относятся  к индивидуальному жизненному пути (биографии).

II. Социально-возрастные  процессы и социально-возрастная  структура общества: возрастная стратификация  общества. Возрастная стратификация – такое же универсальное явление, как жизненный путь. Каждое общество разделяется на какие-то слои (страты) соответственно возрасту своих членов, а развитие общества может быть представлено как процесс последовательной смены и преемственности этих слоев-поколений (когорт).

Система возрастной стратификации включает в себя:

1. возрастной состав и структуру населения (социально-демографический аспект);
2. возрастную структуру общественной деятельности (социально-экономический аспект);
3. возрастную структуру общественных организаций и институтов (социально-политический аспект).

Между возрастными  свойствами индивидов и системой возрастной стратификации существует сложная обратная связь. С одной  стороны, индивиды разного возраста, т.е. находящиеся на разных стадиях  развития, различаются по своей способности  выполнять те или иные социальные роли: так, сроки биологического и  социального созревания в общем и целом детерминируют брачный возраст, гражданское совершеннолетие и т.д. С другой стороны, возрастные слои различаются по тем социальным ролям, которые должны выполнять их члены и с которыми ассоциируется определенный набор прав и обязанностей. Характер закрепленной за данным возрастным слоем деятельности и связанные с этим нормативные предписания определяют фактическое общественное положение представителей этого слоя, их самосознание и уровень притязаний.

Понятие возрастного  слоя (страты) по объему совпадает с  понятием когорты, обозначая совокупность индивидов данного возраста. Но понятие  возрастного слоя оттеняет момент их сосуществования, тогда как когорта  – момент смены и преемственности. Называть возрастные слои возрастными  группами не следует, так как последний  термин используется для обозначения  организованных, корпоративных возрастных общностей. Численность и состав (например, соотношение мужчин и  женщин) возрастных слоев зависят  от естественных и социально-демографических  процессов воспроизводства населения. Увеличение средней продолжительности  жизни при одновременном снижении рождаемости дает постарение населения, т.е. увеличение удельного веса лиц  старших возрастов. Война, сопровождающаяся гибелью многих мужчин, меняет половой  состав соответствующих возрастных слоев и т.д.

Возрастные слои различаются также по характеру  своей общественно-производительной деятельности. Даже в их выделении (например, при переписи населения) формально-хронологический признак (люди от такого-то до такого-то возраста) обычно соотносится с биопсихологическим (дети, подростки, взрослые) и социальным (лица дошкольного, школьного, рабочего или пенсионного возраста). Возрастное разделение труда, т.е. набор возрастно-специфических видов деятельности, социальных ролей, статусов, экспектаций и санкций, производно от общего уровня и характера материального производства и социальной структуры общества.

Возрастные слои связаны с возрастно-специфическими ролями и экспектациями. Возраст  служит основанием и критерием для  обретения или оставления определенных социальных ролей. В одних случаях  эта связь бывает непосредственной, в форме возрастного ценза (например, возраст гражданского совершеннолетия  или пенсионный возраст). В других случаях она выступает косвенно, например опосредуется временем, необходимым для получения образования, без которого невозможно занять данное общественное положение.

Диапазон социальных ролей, доступных лицам, принадлежащим  к разным возрастным слоям, варьирует  как качественно (разнотипные роли часто образуют взаимосвязанные  комплексы, которые становятся доступными или недоступными индивиду относительно одновременно; например, брачный возраст  и гражданское совершеннолетие  обычно тесно связаны друг с другом), так и количественно (25-летнему доступно большее число занятий, чем 15-летнему, а к старости ролевой диапазон снова суживается). Соответствующие возрастные критерии иногда являются юридически нормативными (школьный возраст, гражданское совершеннолетие), а иногда – фактуальными (например, возраст завершения образования или вступления в брак). Сильно варьирует также степень определенности возрастных критериев и границ.

Возрастная стратификация  предполагает систему связанных  с возрастом социально-психологических  экспектаций и санкций. К ребенку  предъявляются одни требования, к  взрослому – другие; от опытного профессионала ждут больше, чем от молодого специалиста, даже если они  занимают одинаковые должности. Соответственно варьирует и характер юридических  и моральных санкций за те или  иные проступки. Следует подчеркнуть, что разница эта скорее качественная, чем количественная, и вытекает она  не столько из функционального разделения труда, сколько из существующих в  данном обществе возрастных стереотипов.

Возрастная структура  общественной деятельности зависит  не только от общих свойств социальной системы, но и от многих других условий. Как в психологии говорят не столько  о возрастных, сколько о половозрастных различиях, так и возрастное разделение труда всегда соотносится с существующей в данном обществе дифференциацией  половых ролей и является в  силу этого половозрастным. Возрастная стратификация соотносится также  с классовой структурой общества и во многом производна от нее; это  проявляется в особенностях жизненного пути выходцев из разных социальных слоев, неодинаковости критериев социальной зрелости и т.п.

Возрастная стратификация  – относительно устойчивая система, которая создается, поддерживается и изменяется социально-возрастными  процессами. Изменение состава и  численности возрастных слоев в  населении обусловлено демографическим  процессом течения когорт, включающим в себя возникновение сменяющих  друг друга когорт, их сосуществование, изменение их численности в результате миграций и постепенное уменьшение и исчезновение каждой данной когорты в результате ее вымирания.

Социально-демографический  процесс смены когорт покоится на естественно-биологическом процессе старения составляющих когорту индивидов, последовательно проходящих стадии своего жизненного пути. Эта динамика отражается в показателях рождаемости, смертности, продолжительности жизни  и т.д. Как видим, многозначность слова «поколение» имеет глубокие объективные причины. Хотя сверстники – далеко не всегда единомышленники, они обладают целым рядом специфических  черт, позволяющих им осознавать себя как «мы», что и служит основанием для отождествления условного символического поколения с возрастной когортой.

Смена когорт имеет  также важные социально-исторические последствия, поскольку каждая когорта, сформировавшись в конкретной исторической обстановке, является носителем специфического, в чем-то уникального социального  опыта, ценностей, убеждений. Течение  когорт и старение предполагают два  встречных социальных процесса: распределение  между индивидами социально-возрастных ролей и социализацию, т.е. подготовку индивидов к усвоению или оставлению ролей.

Распределение и перераспределение индивидов  определенных возрастов по соответствующим  социальным ролям (и обратно: распределение  и перераспределение социальных ролей между индивидами) детерминируется, с одной стороны, объективными потребностями  социальной системы, наличием рабочих  мест и подлежащих выполнению социальных функций, а с другой стороны, возрастной структурой населения. Индивид выбирает себе занятия в рамках тех возможностей, которые предоставляет общество.

Принятие на каждом этапе жизненного пути новых  и оставление старых ролей, равно  как и адаптация к изменению  их содержания и соотношения, требуют  от индивида соответствующей подготовки, т.е. социализации.

Возрастная стратификация  не сводится к демографическим процессам  и разделению труда. Она имеет  также свой социально-политический и организационный аспект. Само понятие  стратификации предполагает не просто расслоение и взаимозависимость, но определенную иерархию в распределении  авторитета или власти.

Так, любая система  возрастной стратификации делит  людей на старших и младших. А  понятие «старшинства» имеет  не только описательное, но и ценностное, социально-статусное значение, обозначая  асимметрию прав и обязанностей. Во всех языках понятие «младший» психологически указывает не только на возраст, но и на зависимый, подчиненный статус.

В этнографической  литературе описаны разновидности  «возрастных классов», или «систем», у многих племен и народов. Удобная  классификация терминов предложена П. Галливером. Он выделяет 3 главных понятия: возрастная степень, возрастной класс, возрастная группа.

Возрастная степень (age-grade) обозначает признанное деление  жизни индивида по мере того, как  он переходит от младенчества к старости.

Совокупность  людей, занимающих в определенный момент времени такую нормативно выделенную возрастную степень, образует возрастной класс (age-class). Возрастной класс не представляет собой компактной, интегрированной  общности.

Возрастная группа (age-group) основана на том, что все ее члены – ровесники, и является корпоративной. Это постоянная совокупность людей, признающих между собой определенную степень единства, которое признается также и нечленами группы.

Итак, возрастные степени – это стадии жизненного цикла, но не всякие, а только особо  выделяемые и символизируемые данной культурой, так что их достижение обеспечивает индивиду определенный социальный ранг и идентичность.

Возрастные классы – это возрастные слои населения, но тоже не всякие, а только занимающие особое место в системе возрастной стратификации данного общества и соответственно выделяемые и символизируемые  культурой.

Возрастные группы – это организации, основанные на общности хронологического и/или условного  возраста своих членов, имеющие специфическую  структуру, функции и знаковые средства и соответственно воспринимаемые и  символизируемые культурой.

III. Возрастной символизм  культуры, т.е. система представлений и образов, в которых общество воспринимает, осмысливает и легитимизирует жизненный путь индивида и возрастную стратификацию, так же универсален и одновременно специфичен, как и сами эти явления. Как подсистема культуры он включает в себя следующие взаимосвязанные элементы:

1. нормативные критерии возраста, т.е. принятую культурой возрастную терминологию, периодизацию жизненного цикла с указанием длительности и задач его основных этапов; фиксируется не жизненный путь индивида, а именно жизненный цикл как нечто повторяющееся, обязательное и нормативное;
2. аскриптивные возрастные свойства, или возрастные стереотипы, – черты и свойства, приписываемые культурой лицам данного возраста и задаваемые им в качестве подразумеваемой нормы;
3. символизацию возрастных процессов – представления о том, как протекают или должны протекать рост, развитие и переход индивида из одной возрастной стадии в другую;
4. возрастные обряды – ритуалы, посредством которых культура структурирует жизненный цикл и оформляет взаимоотношения слоев, классов и групп;
5. возрастную субкультуру – специфический набор признаков и ценностей, по которым представители данного возрастного слоя, класса или группы осознают и утверждают себя в качестве «мы», отличного от всех остальных возрастных общностей.

Нормативные критерии возраста соответствуют стадии жизненного цикла и структуре возрастных слоев. Аскриптивные возрастные свойства – культурно-нормативный аналог и эквивалент индивидуальных возрастных различий и свойств соответствующих  возрастных слоев (классов). Символизация возрастных процессов и возрастные обряды – не что иное, как отражение  и легитимация возрастных изменений  и социально-возрастных процессов, а возрастная субкультура производна от реальных взаимоотношений возрастных слоев и организаций.

Нормативные критерии возраста тесно связаны с развитием  временных представлений и категорий. При всех этнокультурных вариациях  здесь четко вырисовываются некоторые  общие закономерности.

Все народы различают  этапы детства, взрослости (зрелости) и старости. Существуют также содержательные транскультурные инварианты, обусловленные  стадиальностью психофизиологического  и умственного развития ребенка.

Разные культуры выделяют неодинаковое число «возрастов жизни», причем количество институционализированных возрастов обычно меньше, чем число подразумеваемых. Хотя возрастные степени всегда соотносятся с периодизацией жизненного пути, их непосредственной системой отсчета являются возрастная стратификация и соответствующие социальные институты и нормы, неодинаковые у разных народов.

Когда возрастная терминология перестает замыкаться на жесткую систему возрастных степеней и начинает обозначать только стадии жизненного цикла, она становится более  гибкой, но одновременно – менее  определенной. Неопределенность, условность хронологически выражаемых возрастных границ – общее свойство любой  развитой культуры. Например, возрастная терминология средневековой Франции  различает детство (enfance), отрочество (puerilite), молодость (jeunesse), юность (adolescence), старость (viellesse) и сенильность (senilite). Однако эти термины далеко не всегда относились к определенному хронологическому возрасту, их границы очень часто  менялись не только от народа к народу, но и от автора к автору.

Любая периодизация жизненного цикла всегда соотносится  с нормами культуры, она не столько  описательна, сколько ценностно-нормативна. Это наглядно выступает в таких понятиях, как «созревание», «совершеннолетие», «зрелость», но фактически нормативны все возрастные категории, включая понятия «детство», «юность», «взрослость» и т.д.

Возрастные категории  и стереотипы всегда и везде многозначны, противоречивы и амбивалентны, одновременно описательны (дескриптивны) и нормативно-предписательны (прескриптивны). Описать возраст  можно только в единстве с историко-специфическими особенностями культуры и социальной идентичностью.