Пётр II

Детство (1715—1725)

[править]

Происхождение и  воспитание

Алексей Петрович, сын  Петра I

Шарлотта Кристина Брауншвейг-Вольфенбюттельская (?) 

Великий князь Пётр Алексеевич, родившийся 12 октября 1715 года в Петербурге, был сыном скончавшегося  в 1718 году наследника престола Алексея  и его жены Софии-Шарлотты Брауншвейг-Вольфенбюттельской, которая умерла через десять дней после родов. Будущий наследник  престола, как и его старшая  на год сестра Наталия, не был плодом любви и семейного счастья. Брак Алексея и Шарлотты был следствием дипломатических переговоров Петра I, польского короля Августа II и австрийского императора Карла VI, причём каждый из них  хотел получить свою выгоду из семейного  союза династии Романовых и древнего германского рода Вельфов, связанного множеством родственных нитей с  правившими тогда в Европе королевскими домами. Чувствами жениха и невесты  при этом, естественно, никто не интересовался.[1] 

Кронпринцесса Шарлотта надеялась, что её брак с «варварским  московитом» не состоится. В письме деду, герцогу Антону-Ульриху, в середине 1709 года она сообщала, что его  послание её обрадовало, так как  «оно даёт мне некоторую возможность  думать, что московское сватовство меня ещё, может быть, ми́нет».[1] Но надежды  принцессы не оправдались: свадьба  была сыграна в Торгау в октябре 1711 года и поразила всех великолепием стола и знатностью гостей.[1] 

В связи с неприязненным  отношением Алексея Петровича к  реформам отца, царевич, словно издеваясь  над его желанием иметь по-европейски образованных наследников, приставил  к сыну двух всегда пьяных «мамок»  из Немецкой слободы, которые, чтобы  меньше возиться с Петром, подавали ему вино, от которого тот засыпал.[2]

Внуки Петра I Пётр и  Наталья в детстве, в образе Аполлона и Дианы.

Худ. Луи Каравак, 1722 

После казни Алексея  в 1718 году Пётр I обратил внимание на своего единственного внука. Он приказал прогнать нерадивых мамок, а Меншикову  повелел подобрать ему учителей. Вскоре к великому князю были приставлены  дьяк Семён Марвин и карпатский русин  из Венгрии Зейкан И.А. По прошествии некоторого времени Пётр I проверил знания внука и пришёл в ярость: тот не умел объясняться по-русски, немного знал немецкий язык и латынь и гораздо лучше — татарские ругательства.[2] Император лично поколотил Марвина и Зейкана, но более достойных наставников Пётр Алексеевич так и не получил.[2]

[править]

Отстранение от престолонаследия 

В первые четыре года жизни Петра его не рассматривали  как будущего императора, поскольку  у Петра I росли сыновья Пётр и  Павел. Оба умерли в раннем детстве, что создало вопрос о престолонаследии. 

С рождения Пётр Алексеевич именовался великим князем. До этого  сыновья царей именовались царевичами; рождение Петра стало первым со времени  введения царского титула (и первым в истории дома Романовых) появлением внука у царствующего государя. 

В феврале 1718 г. арестованный за границей и привезённый в Россию Алексей Петрович отрёкся от престолонаследия в пользу малолетнего сына Петра I от второго брака с Екатериной — Петра Петровича, который родился  через несколько дней после своего племянника Петра Алексеевича. Летом  того же года царевич Алексей погиб  в заключении. Тем самым Пётр Алексеевич был вслед за отцом отодвинут  от престола. 

Знать заинтересовалась Петром Алексеевичем в 1719 году, после  того, как официально признанный наследником  трёхлетний Пётр Петрович умер, и царский  внук остался единственным, кроме  государя, мужским представителем дома Романовых. Переход престола от деда к внуку соответствовал традиции монархических домов; так, незадолго  до этого во Франции после смерти Людовика XIV в 1715 году престол перешёл  к его малолетнему правнуку Людовику XV. Во время болезни деда Пётр Алексеевич познакомился с Иваном Долгоруковым, своим будущим фаворитом. Ребёнок  часто посещал дом Долгоруковых, в котором собиралась столичная  молодёжь из старинных знатных родов. Там же он познакомился со своей  тёткой, Елизаветой Петровной. Так начала складываться партия, прочившая Петра  Алексеевича в императоры. На встречах в доме Долгоруковых ему объясняли  его права на трон Российской империи, а Пётр Алексеевич клялся сокрушить  фаворита его деда — Меншикова, который  возглавлял оппозицию старинным  боярским родам.[2] 

Впрочем, у сторонников  возведения Петра Алексеевича на престол была сильная оппозиция. Вполне определённые опасения за свою жизнь и имущество возникали  у тех соратников Петра, которые  подписали смертный приговор его  отцу. Если бы император последовал обычаю и объявил наследником  внука — сына опального Алексея  и внука консервативно настроенной  Евдокии Лопухиной, — то это бы возбудило надежды противников  реформ вернуть старые порядки.[2] 

5 февраля 1722 года  Пётр издал указ о престолонаследии (продолжавший действовать до  конца века), в котором отменял  древний обычай передавать престол  прямым потомкам по мужской  линии, но допускал назначение  наследником любого достойного  человека по воле монарха. Так  Пётр Алексеевич был формально  лишён преимущественных прав  на престол, но вопрос о наследнике  оставался открытым. Наследника  же Пётр перед внезапной смертью  в 1725 году назначить не успел.[2]

[править]

Юность (1725—1727)

Петр II в конце 1720-х

[править]

При Екатерине I 

После смерти Петра I стал решаться вопрос о наследнике. Представители старой родовой знати (Лопухины, Долгоруковы) выступали за кандидатуру 9-летнего Петра Алексеевича, в то время как представители  новой служивой знати, ставшие влиятельными при Петре I, высказались за объявление императрицей вдовы Петра Екатерины. Вопрос решился просто — князь  Меншиков окружил дворец гвардией и  возвёл на престол свою бывшую любовницу  Екатерину. 

Вице-канцлер Остерман предлагал для примирения интересов  родовитой и новой служивой знати  женить великого князя Петра Алексеевича  на цесаревне Елизавете Петровне, дочери Екатерины I. Препятствием служило  их недопустимо близкое по церковным  канонам родство, Елизавета была родной тёткой Петра (хотя родилась и  не от той же матери, что его отец). Императрица же Екатерина, желая  назначить наследницей дочь Елизавету (по другим источникам — Анну), не решилась принять проект Остермана и продолжала настаивать на своём праве назначить  себе преемника, надеясь, что со временем вопрос разрешится.[3] 

Со временем главный  сторонник Екатерины, Меншиков, зная о её плохом здоровье и предполагая  её близкую кончину, стал задумываться о том, как переманить на свою сторону  Петра. Он надеялся обручить свою дочь Марию с наследником трона, а  после его восшествия на престол  стать регентом до его совершеннолетия  и тем самым расширить свою и без того сильную власть, а  в долгосрочной перспективе —  стать дедом будущего императора, если у Петра и Марии появятся дети. Несмотря на то, что Мария была просватана за польского магната  Петра Сапегу, Меншикову удалось  добиться согласия Екатерины на брак дочери с Петром Алексеевичем. Сапегу женили на Софии Карловне Скавронской, племяннице императрицы.[4] 

Противники Меншикова  хотели избежать возведения на престол  Петра, так как это усилило  бы власть Меншикова. Они надеялись  под предлогом обучения отправить  Петра Алексеевича за границу, а  после смерти Екатерины возвести на престол одну из её дочерей —  Анну или Елизавету. К этой партии примкнул и муж Анны Петровны —  голштинский герцог Карл-Фридрих. Планы  заговорщиков были сорваны внезапно обострившейся болезнью императрицы.[3]

[править]

Восшествие на престол 

Незадолго до смерти императрицы члены Верховного тайного  совета, Сената, Синода, президенты коллегий и штаб-офицеры гвардии собрались  во дворце для совещания о том, кто должен стать императором  после смерти Екатерины. Враги Меншикова  стали обсуждать идею коронации  одной из цесаревен, но большинство  высказалось за Петра Алексеевича, который должен был до 16 лет находиться под опекой Верховного тайного совета и обязаться присягой не мстить никому из подписавших смертный приговор его  отцу, Алексею Петровичу.[3] 

После решения вопроса  о престолонаследии Меншиков от имени  императрицы приступил к следствию  о происках своих врагов. Многие противники Меншикова были арестованы и подвергнуты пыткам, сосланы  и лишены чинов, некоторые только понижены в чине.[3] Голштинский герцог постарался договориться с Меншиковым через своего министра Бассевича. Меншиков поставил условие, что дочери Петра I, Анна и Елизавета, не станут препятствовать вступлению на престол Петра Алексеевича, а Меншиков соглашался выдать на каждую цесаревну по миллиону рублей.[3]

[править]

Завещание Екатерины 

6 (17) мая 1727 43-летняя  императрица Екатерина I скончалась. Перед самой смертью Бассевичем  срочно было составлено завещание,  подписанное вместо больной царицы  её дочерью Елизаветой.[3] Согласно  завещанию престол наследовал  внук Петра I, Пётр Алексеевич. Позже императрица Анна Иоанновна  приказала канцлеру Гавриле Головкину  сжечь эту духовную. Он исполнил  её приказание, предварительно изготовив  копию документа.[5] 

Из этого документа  следует, что статьи завещания предусматривали  опеку над несовершеннолетним императором, определяли власть Верховного Совета, порядок наследия престола в случае кончины Петра Алексеевича (в  этом случае престол переходил к  дочерям Екатерины — Анне и  Елизавете и их потомкам, в случае, если они не откажутся от российского  престола или православной веры, а  затем к сестре Петра — Наталье  Алексеевне). 11-я статья изумила тех, кто читал завещание. В ней  повелевалось всем вельможам содействовать  обручению Петра Алексеевича  с одной из дочерей князя Меншикова, а затем, по достижении совершеннолетия, содействовать их браку. Буквально: «тако же имеют наши цесаревны  и правительство администрации стараться между его любовью [великим князем Петром] и одною княжною князя Меншикова супружество учинить».[3] 

Такая статья явно свидетельствовала  о том, что Меншиков принял деятельное участие в составлении завещания, однако для русского общества право  Петра Алексеевича на престол  — главная статья завещания —  было бесспорно, и волнений из-за содержания 11-й статьи не возникло.

[править]

Царствование

Портрет Петра II.

Худ. И. Ведекинд, 1730

[править]

Общий обзор правления 

Пётр II не был способен править самостоятельно, в результате чего практически неограниченная власть находилась сначала в руках Меншикова, а затем — Остермана и Долгоруких. Как и при его предшественнице, государство управлялось по инерции. Царедворцы старались следовать  заветам Петра Великого, однако консервация  созданной им политической системы  выявила все заложенные в ней  недостатки.[6] 

Время регентства Меншикова  мало чем отличалось от царствования Екатерины I, так как фактический  правитель страны остался тот  же, только набрав бо́льшую силу. После  его падения к власти пришли Долгоруковы, и ситуация изменилась коренным образом. Последние годы правления Петра II некоторые историки склонны считать  «боярским царством»: многое из того, что появилось при Петре I, пришло в упадок, старые порядки стали  восстанавливаться. Укреплялась боярская аристократия, а «птенцы гнезда Петрова» отошли на второй план. Со стороны духовенства  были попытки восстановления патриаршества[7]. Пришли в упадок армия и в особенности  флот, процветали коррупция и казнокрадство. Столица была перенесена из Санкт-Петербурга в Москву. 

Итогом царствования Петра II стало усиление влияния Верховного тайного совета, в который входили  в основном старые бояре (из восьми мест в совете пять принадлежало Долгоруковым и Голицыным). Совет настолько  усилился, что навязал Анне Иоанновне, ставшей правительницей после Петра, подписать «Кондиции», передававшие всю полноту власти Верховному тайному  совету. В 1730 году «Кондиции» были уничтожены Анной Иоанновной, и боярские роды вновь потеряли силу.

[править]

Пётр II при Меншикове (1727) 

6 (17) мая 1727 Пётр  Алексеевич стал третьим императором  всероссийским, приняв официальное  наименование Пётр II. Согласно завещанию  Екатерины I подросток-император  должен был до достижения возраста 16 лет править не самостоятельно, а опираясь на Верховный тайный  совет, которым манипулировал  Александр Меншиков.

Мария Меншикова,

первая невеста  Петра II.

Худ. И. Г. Таннауэр 

Меншиков повёл  борьбу против всех тех, кого посчитал опасным в смысле престолонаследия. Дочь Петра I Анна Петровна была вынуждена  с мужем покинуть Россию. Анне Иоановне, дочери царя Иоанна (старшего брата  Петра I и соправителя до 1696 года), запретили приехать из Митавы, чтобы  поздравить племянника с восхождением на престол. Барон Шафиров, президент  Коммерц-коллегии, давний враг Меншикова, был удалён в Архангельск, якобы  «для устройства китоловной компании».[3] 

Стараясь упрочить влияние на императора, Меншиков перевёз  его 17 мая в свой дом на Васильевский остров. 25 мая произошло обручение 11-летнего Петра II с 16-летней княжною  Марией, дочерью Меншикова. Она получила титул «Её императорское высочество»  и годовое содержание в 34 тыс. рублей. Хотя Пётр был любезен по отношению  к ней и её отцу, в своих письмах  того времени называл её «фарфоровой  куклой».[2] 

Едва ли Меншиков имел отношение к инициативе императора вызвать из суздальского заточения  бабушку, Евдокию Лопухину, которую  он никогда прежде не видел. Её переселили в Новодевичий монастырь, где  она получила достойное содержание.[3]

[править]

Внутренняя политика 

Вскоре после восшествия Петра II на престол Меншиков составил от его имени два манифеста, призванные настроить население в его  пользу. Первым из этих указов крепостным прощались давние недоимки, а сосланным  на каторгу за неуплату налогов была дарована свобода. Это начинание  получило продолжение. При Петре  в России смягчилось уложение о наказаниях — процесс, который достигнет апогея при Елизавете. В частности императорским указом было отныне запрещено «для устрашения» выставлять на обозрение расчленённые тела казнённых.[3] 

Был отменён и  так называемый «поворотный налог» — то есть подать с каждого прибывшего воза. Объяснением тому была «забота  правительства об ограждении подданных  от обид, чинимых сборщиками», однако же, сумма, обычно получавшаяся таким  образом за год, была в виде косвенного налога развёрстана по имперским  кабакам. 

Наряду с прощением  старых недоимок, взыскать которые, по-видимому, всё равно было невозможно, правительство  Меншикова предприняло усилия, ведущие  к ужесточению контроля за налоговыми сборами. Так, после провалившейся  попытки назначать для взимания податей земских комиссаров из местных  жителей (в надежде, что им лучше  будет известна ситуация на местах) решено было обязать местных воевод посылать нарочных непосредственно  в местные вотчины, а недоимки требовать с помещиков, их приказчиков  или управителей.[3] 

Введённая Петром I 37,5%-я  протекционистская пошлина на отпускаемые  за границу пеньку и пряжу была снижена до 5 %, чтобы таким образом  поднять доходы казны. Сибирский  пушной торг и вовсе был оставлен без пошлинного обложения. 

По второму манифесту  князьям Трубецкому, Долгорукову  и Бурхарду Миниху давалось звание генерал-фельдмарашала[2], а последнему, кроме того, даровался титул графа. Сам же Меншиков стал генералиссимусом и главнокомандующим всей русской  армии. 

В Лифляндии был  введён сейм, а в 1727 году — упразднена Малороссийская коллегия и восстановлено  гетманство на Украине. Данное решение  было обусловлено необходимостью привязать  к российскому правительству  украинцев в свете надвигающейся  русско-турецкой войны. Меншикову также  было это выгодно, поскольку на Малороссийскую коллегию и на её президента Степана  Вельяминова скопилось множество  жалоб, и её упразднение могло  повысить авторитет Меншикова в  Малороссии. В Верховном тайном совете Пётр объявил: «В Малой России ко удовольствию тамошняго народа постановить гетмана  и прочую генеральную старшину во всем по содержанию пунктов, на которых  сей народ в подданство Российской империи вступил». Иными словами, Украина стала подчиняться России по договорённостям, установленным  на Переяславской раде. Все дела, касавшиеся Украины, были переданы в  ведение иностранной коллегии.[3] 

22 июля был издан  указ: «В Малороссии гетману и  генеральной старшине быть и  содержать их по трактату гетмана  Богдана Хмельницкого, а для выбора  в гетманы и в старшину послать  тайного советника Фёдора Наумова,  которому и быть при гетмане  министром». Меншиков в секретных  пунктах о выборе в сотники и другие чины добрых людей велел дополнить: «Кроме жидов». Гетманом был избран Даниил Апостол.[3] 

При Екатерине I магистраты были подчинены губернаторам и воеводам, а при Петре II появилась идея вовсе  их упразднить, так как они дублировали  власть губернаторов и воевод и на них тратились большие деньги. Магистраты не были упразднены, зато был  упразднён Главный магистрат. 18 августа  был издан указ:

Понеже городовые  магистраты повелено подчинить губернаторам, того ради указали мы в С.-Петербурге Главному магистрату не быть, а учинить  только для суда здешнего купечества в ратуше одного бургомистра и  с ним двух бурмистров, кроме тех, которые были ныне в магистрате членами, и быть им погодно с переменою  за выбором купецких людей, добрым и  знатным людям; а которые дела имеют быть между иностранных  купцов, тем делам быть в Коммерц-коллегии 

— Указ об упразднении  Главного магистрата, 18 августа 1727 
 

Отмена Главного магистрата кроме видимых положительных  эффектов (денежной экономии), привела, однако, к тому, что исчез кассационный орган, куда подданный мог обратиться с жалобой на воевод или местные  власти.[3]

Андрей Остерман

[править]

Воспитание императора 

Остерман составил план обучения Петра, состоявший из древней  и новой истории, географии, математики и геометрии:[3]

Читать историю  и вкратце главнейшие случаи прежних  времён, перемены, приращение и умаление разных государств, причины тому, а  особливо добродетели правителей древних  с воспоследовавшею потом пользою  и славою представлять. И таким  образом можно во время полугода пройти Ассирийскую, Персидскую, Греческую  и Римскую монархии до самых новых  времён, и можно к тому пользоваться автором первой части исторических дел Яганом Гибнером, а для приискивания — так называемым Билдерзаалом…  Новую историю трактовать и в  оной по приводу г. Пуфендорфа новое  деяние каждого, и особливо пограничных  государств, представлять, и в прочем известие о правительствующей фамилии  каждого государства, интересе, форме  правительства, силе и слабости помалу подавать… Географию отчасти  по глобусу, отчасти по ландкартам показывать, и к тому употреблять краткое  описание Гибнерово… Математические операции, арифметика, геометрия и прочие математические части и искусств из механики, оптики и проч. 

— Андрей Остерман, план обучения Петра II[3] 
 

План обучения включал  также и развлечения: бильярд, охота  и проч. Кроме плана обучения, составленного Остерманом, сохранилась  также записка, написанная лично  Петром II:[3]

В понедельник пополудни, от 2 до 3-го часа, учиться, а потом  солдат учить; пополудни вторник  и четверг — с собаки на поле; пополудни в среду — солдат обучать; пополудни в пятницу  — с птицами ездить; пополудни  в субботу — музыкою и танцованием; пополудни в воскресенье —  в летний дом и в тамошние огороды.[3] 

— Петр II, план проведения недели[3] 

Выезд императора Петра II и цесаревны Елизаветы Петровны на охоту.

Худ. Валентин Серов, 1900, Русский музей 

По плану Остермана, Пётр должен был по средам и пятницам посещать Верховный тайный совет. Однако он появился там только один раз, 21 июня 1727. Больше о посещениях Петром высшего  правительственного органа при Меншикове  не известно. 

Юный император  не любил учиться, предпочитая весёлые  забавы и охоту[2][3], где его сопровождали молодой князь Иван Долгоруков и 17-летняя дочь Петра I, Елизавета. Меншиков также не приходил на заседания Совета, бумаги носились ему на дом. Распоряжаясь как самовластный правитель, «полудержавный властелин» настроил против себя остальных  представителей знати, а также и  самого государя. 

В 1727 году на территории усадьбы Меншикова, на месте, на котором  ранее находился дом дворецкого князя, началась постройка дворца Петра II. Дом дворецкого вошёл в этот дворец как юго-восточный флигель. После смерти Петра II в 1730 году строительство  было прекращено. К этому времени  был возведён лишь фундамент и  нижний этаж дворца. Здание было достроено  в 1759—1761 годах как часть Конюшенного  двора Сухопутного шляхетного корпуса.[8]

[править]

Падение Меншикова 

Постепенно император  стал охладевать к Меншикову и  его дочери. Причин тут было несколько: с одной стороны — заносчивость самого Меншикова, с другой — влияние  Елизаветы Петровны и Долгоруких. В день именин Натальи Алексеевны, 26 августа, Пётр довольно пренебрежительно обошёлся с Марией. Меншиков сделал Петру выговор, на что тот заметил: «Я в душе люблю её, но ласки излишни; Меншиков знает, что я не имею намерений  жениться ранее 25 лет». Вследствие этой размолвки Пётр предписал Верховному тайному совету перевезти из Меншикова  дворца все его вещи в Петергофский дворец и сделать распоряжение, чтобы  казённые деньги никому не выдавались без указа, подписанного лично императором.[3]

Евдокия Фёдоровна  Лопухина.

Неизвестный русский  художник XVIII в. Холст, масло. Музей-усадьба  Кусково 

Вдобавок к этому  летом 1727 года Меншиков заболел. Через  пять-шесть недель организм справился  с болезнью, но за то время, что он отсутствовал при дворе, противники Меншикова извлекли протоколы допросов царевича Алексея, отца императора, в  которых участвовал Меншиков, и ознакомили с ними государя. 6 сентября 1727 года по приказанию Верховного Тайного Совета все вещи императора были перенесены из меншиковского дома в Летний дворец. 7 сентября Пётр по своём прибытии с  охоты в Петербург послал объявить гвардии, чтобы она слушалась  только его приказаний. 8 сентября 1727 года Меншиков был обвинён в государственной  измене, хищении казны и вместе со всей семьёй (включая Марию) сослан в город Берёзов Тобольского  края. Мало кто огорчился по этому  поводу.[3]

Меншиков в Березове. Худ. В. И. Суриков, 1883 

По замечанию Е. В. Анисимова, вовсе не юный император  придумывал указы о переезде двора  с Васильевского острова, о неподчинении распоряжениям Меншикова, о его  домашнем аресте, о замене верного  генераллисимусу коменданта Петропавловской  крепости. В серии подписанных  Петром II в начале сентября 1727 года императорских указов отчётливо  видна опытная рука воспитателя  Петра, Андрея Ивановича Остермана.[1] Однако было бы ошибкой предполагать, что время Меншикова, сменилось  временем Остермана: на первый план вышел  новый фаворит царя — князь  Иван Алексеевич Долгорукий.[1][2][3] 

После падения Меншикова  Евдокия Лопухина стала называть себя царицей и 21 сентября написала внуку: 

Державнейший император, любезнейший внук! Хотя давно желание  мое было не токмо поздравить ваше величество с восприятием престола, но паче вас видеть, но по несчастию  моему по сие число не сподобилась, понеже князь Меншиков, не допустя  до вашего величества, послал меня за караулом к Москве. А ныне уведомилась, что  за свои противности к вашему величеству отлучен от вас; и тако приемлю  смелость к вам писать и поздравить. Притом прошу, если ваше величество к  Москве вскоре быть не изволите, дабы мне  повелели быть к себе, чтоб мне по горячности крови видеть вас и  сестру вашу, мою любезную внуку, прежде кончины моей. 

— Евдокия Лопухина, письмо к Петру II[3] 
 

Тем самым бабушка  императора призывала его приехать в Москву, однако знать боялась, что  если Пётр приедет в Москву, то Лопухина будет освобождена и станет правительницей. Несмотря на это, в конце 1727 года начались подготовления к переезду двора  в Москву для предстоящей коронации  по образцу русских царей. 

В начале января император  со своим двором выехал из Петербурга, но по пути Пётр заболел и был  вынужден провести две недели в Твери. На некоторое время Пётр остановился  под Москвой для подготовки к  торжественному въезду. Он состоялся 4 февраля 1728 года.[3]

[править]

Пётр II при Долгоруковых (1728—1730) 

Пребывание Петра II в Москве началось с коронации  в Успенском соборе Московского  Кремля (25 февраля (8 марта) 1728). Это была первая коронация императора в России, во многом задавшая образец для дальнейших. Как и все последующие императоры, Пётр II (по специально составленной в  Верховном тайном совете справке) при  коронации причащался в алтаре, не доходя до престола, по чину священнослужителей (из чаши); чашу со Святыми дарами ему  подал архиепископ Новгородский Феофан Прокопович.[9]. 

22 ноября 1728 года  в Москве скончалась 14-летняя  старшая сестра императора Наталья  Алексеевна, которую он очень  любил и которая, по отзывам  современников, оказывала на него  благотворное влияние.[3] 

После переезда в  Москву Долгоруковы получили большу́ю власть: 3 февраля князья Василий  Лукич и Алексей Григорьевич  Долгорукие были назначены членами  Верховного тайного совета; 11 февраля  молодой князь Иван Алексеевич сделан был обер-камергером. 

Падение Меншикова  сблизило Петра с Анной Петровной. В конце февраля 1728 года в Москву пришло сообщение, что у Анны Петровны родился сын Пётр (будущий Пётр III). По этому поводу был устроен  бал. Гонцу, сообщившему о рождении Петра, подарили 300 червонцев, а Феофан Прокопович послал герцогу Голштинскому, мужу Анны Петровны, длинное поздравительное  письмо, в котором он всячески восхвалял  новорождённого и унижал Меншикова.[3] 

После приезда Петра  в Москву состоялась его встреча  с бабушкой, Евдокией. Эта встреча  трогательно описывается многими  историками.[3] Но император относился  к бабушке очень пренебрежительно, несмотря на то, что она очень  любила внука.

[править]

Внутренняя политика 

В московский период жизни Пётр II в основном развлекался, предоставив вести государственные  дела князьям Долгоруким. Сами Долгоруковы, и в особенности Иван Алексеевич, с негодованием отзывались о постоянных забавах императора, но, тем не менее, не мешали ему и не заставляли заниматься государственными делами. По словам историка Соловьёва иностранные посланники так сообщали о состоянии дел  в России: