Ирина Эланс

Автор который поможет с любыми образовательными и учебными заданиями

Речевой этикет. 35

Семинар № 1. Тема: « Исторические аспекты этики»

Вопросы:

1. Этические учения Древней Греции (Сократ, Платон, Аристотель);

2. Средневековая (христианская) этика (Августин Блаженный);

3. Этика Нового времени;

4. Этические взгляды Канта.

№1.

Становление и развитие нравственно-этических учений в Древней Греции знаменует качественно новый этап в развитии этики. Главным отличием от цивилизаций Древнего Востока, определившим новый тип развития античной Греции, стало значительно более интенсивное и динамичное разложение родового общества, становление классового общества, появление частной собственности, государственной власти, формирование политических, демократических по своей сути институтов управления. Новые формы общественной жизни вытесняли родоплеменные отношения, старые обычаи и традиции. Возникла потребность в формировании новых ориентиров, идеалов, новых механизмов регулирования отношений между людьми.

Этические учения Древней Греции

Предпосылки античной этики создавались на протяжении многих столетий в устном народном творчестве, в пословицах и поговорках, мифах и сказках. Моральное учение формировалось как житейская мудрость, требовавшая определенной гармонии, порядка, меры.

Сократ (469--399 гг. до н.э.) стремился найти надежную основу для нравственности, обосновать ее объективные, общезначимые характеристики. Он справедливо полагал, что без единой системы нравственных ценностей, имеющих для людей одинаково положенное содержание, носящее устойчивый и общеобязательный характер, общество окажется в опасности.

Первым несомненным положением этики Сократа является признание традиционной для античного общественного сознания связи понятий блага и добродетели с понятиями пользы и счастья. Сократ в споре с Протагором говорит, что благо - не что иное, как удовольствие, и зло -- не что иное, как страдание. Все люди, говорит Сократ, стремятся к удовольствиям и избегают страданий, но что конкретно для них является удовольствием и страданием -- это довольно сложный вопрос. Зачастую бывает, что человек стремится к удовольствию, а приходит к страданию. Поэтому, считает Сократ, прежде чем желать получить удовольствие, надо быть уверенным, что это будет именно удовольствие. А для такой уверенности необходимо знание, и оно достижимо.

Второе положение этики Сократа: знание, добро и счастье тождественны.

По мнению Сократа, человек делает зло только по неведению. По своей же воле человек не совершает неблаговидных поступков. Того, кто познал, что есть добро, а что есть зло, никто не заставит творить зло. По Сократу, добродетель мужества - это понимание того, что страшно и что не страшно, умеренность -- есть знание о том, как обуздывать страсти. Мудрость есть знание о том, как следовать законам. Таким образом, все добродетели у Сократа пронизаны разумностью. Если этой разумности недостаточно, то речь не может идти о добродетели.

Сократ считал, что поскольку добродетели основаны на знании, то им можно научиться. Вместе с тем под знанием добродетели Сократ понимал не обычное профессиональное знание, которое передается посредством простого научения, а определенное состояние сознания, представляющее собой единство знания и личностного отношения к нему, то, что сейчас называется убеждением. Такое знание, по мнению Сократа, изначально заложено в душе человека, и задача учителя заключается в том, чтобы вывести это знание из глубины души на поверхность, дать возможность осознать это человеку.

Кроме того, Сократ известен тем, что определяет нравственные характеристики человека - мужество, справедливость и т.д. Знаменитые сократовские диалоги с собеседниками, по сути сводятся к раскрытию содержания этих понятий.

Этический рационализм Сократа получил свое развитие в этическом идеализме его ученика Платона (427- 347 гг. до н.э.). Чтобы придать нравственности объективный, общезначимый характер, Платон помещает нравственные ценности - благо, добро, справедливость, честность, добродетель -- в мир идей, правильно утверждая их идеальный характер. Однако Платон гипертрофировал идеальную природу нравственных ценностей, придав им статус самостоятельного, высшего по отношению к реальным явлениям действительности, бытия. Мир идей у Платона обладает истинным бытием, а земной материальный мир представляет собой его несовершенное подобие, копию высшего мира. Поэтому обретение нравственных ценностей, добродетели, по Платону, возможно только по мере отрешения души человека от всего земного, чувственно-телесного, несовершенного и неподлинного, устремления в мир сверхчувственных, умопостигаемых идей.

Средоточием нравственных идей, по Платону, является человеческая душа как частица мировой души. Человеческая душа до своего вселения в данное тело («темницу души») обитала в прекрасном мире идей и созерцала идеи блага, справедливости, благоразумия, благородства и т.д. В земной же жизни душа способна вспомнить то, что она созерцала, обрести об этом знание.

Душа человека состоит из трех частей - разумной, волевой и чувствующей, и способность человека к нравственно совершенной жизни, по Платону, т. е. степень его добродетельности, зависит от достоинства души, от того, какая часть является преобладающей. Чувства и желания отвлекают душу от созерцания идеального мира и приобщения к нему, и только разумность, способность к умозрению открывает человеку путь в мир идей.

При этом каждой части души соответствует определенная степень ее совершенства, достижение которого также определяющим образом влияет на степень добродетели человека. Разумности соответствует мудрость, волевой части души - мужество, а чувствующая часть души должна ориентироваться на умеренность.

Таким образом, добродетель человека зависит от того, какая способность, часть его души является преобладающей, и от степени совершенства этой способности. Первое от человека не зависит, так как преобладающая способность души является врожденной и обусловлена прежней жизнью души в мире истинно сущного бытия. Второе же является результатом воспитания и земного образа жизни человека.

Каждый человек должен вести такой образ жизни и заниматься такой деятельностью, которая соответствует природе его души. Именно тогда земная жизнь людей в обществе будет приближаться к порядку, отражающему мир идей, идеальному миру.

Таким образом, развивая идеи Сократа, что человек должен руководствоваться убеждениями, Платон добавляет, что эти убеждения должны соответствовать единому идеальному божественному миропорядку. Он доказывает, что человек становится нравственным существом, лишь наполняя свою индивидуальную жизнедеятельность общественно значимым содержанием, преодолевая границы частного бытия и находя свое место в целостном общественном бытии.

Систематизировал все предшествующие разработки в сфере нравственно-этической мысли ученик Платона Аристотель (384--322 гг. до н.э.). Аристотель превратил этику в самостоятельную философскую дисциплину, дал название этой дисциплине. Ему принадлежит первый посвященный ей труд «Никомахова этика» (ставший каноном этического образования вплоть до XVIII в. н.э.).

Аристотель рассматривал этику как практическую философию. Он считал, что познавательные задачи в ней (что такое добродетель?) подчинены практическим целям: обоснованию того, как стать добродетельным.

Этика Аристотеля состоит из трех частей: учение о высшем благе, учение о природе добродетели, учение о конкретных добродетелях.

С точки зрения Аристотеля, благо - это то, к чему стремятся люди, объект их стремлений, цель, ради которой предпринимается та или иная деятельность. В соответствии с установкой, что цели человеческой деятельности и взаимосвязаны и иерархически организованы, Аристотель выстраивает иерархическую лестницу благ. При этом низшие блага являются средством для достижения высших. Последняя же цель должна быть желанна ради нее самой и никогда не может быть низведена до уровня средства по отношению к какой-либо цели. Она будет благом в собственном смысле этого слова, или высшим благом. Высшее благо есть цель целей, и обладание ими является блаженством, счастьем. Блаженство, или счастье, выступает как нечто завершенное и самодостаточное, к чему люди стремятся не ради чего-то другого, а ради него самого. Это ценность, которая придает смысл всем остальным ценностям и видам деятельности, и поэтому ее достижение может рассматриваться как осуществление человеком своего назначения.

Блаженство, счастье предполагают наличие внешних благ, благосклонность судьбы, но решающим образом зависит от совершенной деятельности души или, что одно и то же, от деятельности души, сообразной с добродетелью.

Связав, таким образом, благо и счастье человека с добродетелью, Аристотель приступает к рассмотрению ее природы. Добродетель, по Аристотелю, есть не что иное, как проявление разумной деятельностной природы человека. Человек есть разумное существо, мера совершенства его деятельности зависит от меры его разумности. Человеческая же душа не тождественна разуму, она имеет еще и неразумную часть.

Аристотель делит добродетели на два вида: дианоэтические и этические.

Дианоэтические добродетели - это добродетели разума в собственном смысле слова как высшего, сознательного, повелевающего начала.

Этические добродетели - это добродетели характера, образующиеся как результат взаимодействия разумной и неразумной части души. Разум занимает здесь ведущее положение. Этические добродетели обозначают такое соотношение разума и чувств, стремлений и желаний человека, когда последние подчиняются первому подобно тому, как ребенок следует указаниям отца. Этические добродетели, таким образом, соединяют в себе природное начало, но опосредованы сознательными целями человека, т.е. разумом. Отсюда следует, что природные проявления человека - его эмоции, желания, страсти -- сами по себе не являются ни добродетелями, ни пороками. Они нейтральны в нравственном отношении, ценностную определенность они получают, будучи опосредованными сознательным отношением к ним человека, выразившимся в его поступках.

Этические добродетели имеют добровольно-намеренный характер. Они формируются в опыте собственной жизни и относятся к приобретенным свойствам: навыкам, привычкам, устойчивому складу души - характеру.

Этические добродетели у Аристотеля соотнесены с оцениваемыми формами, принятыми образцами полисной жизни. Он выделяет десять этических добродетелей: мужество, благоразумие, щедрость, великолепие, величавость, честолюбие, ровность, дружелюбие, правдивость, любезность. При характеристике каждой добродетели, Аристотель придерживается принципа «золотой середины». Добродетель у него - «золотая середина» между избытком или недостатком какого-либо качества. Мужество - это середина между трусостью и отвагой, умеренность - между бесстрастием и невоздержанностью, щедрость - умение выдержать середину между мелочной скупостью и безудержным расточительством.

Этические добродетели ведут к счастью и являются его важнейшей составляющей.

Этика, считает Аристотель, - это особая, практическая наука о нравственности (добродетели), цель которой научить человека, как стать счастливым. Очевидно, мыслитель остается последователем античного эвдемонизма, хотя его представление о счастье своеобразно. Истинное блаженство, как считает Аристотель, дает созерцательная (теоретическая) деятельность. Но такое состояние, при котором познание и деятельность совпадают, характерно для богов, а не для человека. Человек же, обладая определенным потенциалом, тем не менее существо несовершенное, телесное. Его удел - стремление к истинному счастью. Направляя, этика должна помочь ему реализовать себя. Нравственная реализация человека возможна главным образом через общественную деятельность, так как государство является более высокой инстанцией по сравнению с отдельным человеком. Поэтому Аристотель считал этику частью политики.

Выделяя этический аспект проблемы взаимоотношений личности и общества, Аристотель стремился найти пути их гармонического взаимодействия в ориентации человека на общественное благо - с одной стороны, и в содействии государства процветанию своих граждан - с другой. Социальная гармония не должна подавлять личных интересов, потому что истинное благо и для личности, и для государства - одно и то же. Нравственность приводит личные цели, желания, потребности человека в соответствие с интересами государства. Рассматривая данную проблему, Аристотель высказал важную мысль о том, что источник нравственности нужно искать в политических отношениях.

№2

СРЕДНЕВЕКОВАЯ этика (в странах Зап. Европы) - этика феодального общества, развивавшаяся в эпоху от крушения Римской империи (5 в) до возникновения ранних форм капиталистического общества (14-15 вв.). Падение античного рабовладельческого общества сопровождалось упадком. Античное философское наследие было утрачено и оставалось до второй половины 12 в. почти неизвестным ученым Зап. Европы. Господствующей идеологией стала религиозная: в Передней Азии, Аравии и арабо-язычных странах - мусульманская, в Европе - христианская в двух разновидностях (римский католицизм и византийское православие). Школа, просвещение перешли в руки церкви, догмы которой лежали в основе всех представлений о природе, мире и человеке.

Христианство связывает человеческое начало в человеке с моралью, а саму мораль понимает как любовь - не как долг, не как борьбу добра и зла, ибо и то, и другое есть моральные конструкции, вырастающие на основе и в рамках гносеологии, а именно как любовь, милосердие, смирение. Христианство легко подняло груз, который оказался для античного разума непосильным. Это был принципиально иной порядок ценностей: не от разума и знаний к морали, а от морали к разуму и знаниям. Если девизом античности считать тезис: все разумное морально, то девиз христианства можно сформулировать так: все моральное разумно. Возникает необходимость исследования морали как объективного, внеличностного явления. Эта потребность была реализована средневековой этикой.

Так произошла встреча античной этики с христианской этикой. Они встретились для того, чтобы очень скоро вступить в конфронтацию. Симбиоз греческой философии с истинами Писания, как пишет русский философ Лев Шестов, привел к тому, что "основные начала и техника античного мышления, точно гигантский плющ, обвились вокруг иудейско-христианского "откровения" и душили его в своих объятиях". 1 В отличие от античности, где истиной надо было овладевать, средневековый мир мысли пребывал в уверенности об открытости истины, об откровении в Священном Писании. Идея откровения была разработана отцами церкви и закреплена в догматах.

Средневековая этика усвоила не только познавательное содержание античной этики, но в значительной степени и ее установку на абсолютную ценность познания.

Развитие школ (светских и духовных), а с середины 12 в. и основание первых университетов (в Италии, Англии, Чехии, Франции) поставили перед философией задачу помочь церкви в философском объяснении и даже обосновании догматов веры. Философия на ряд веков стала “служанкой богословия”. Роль эту она исполняла уже прежде, в деятельности апологетов - защитников христианства против язычества, затем в сочинениях “отцов церкви”. Крупнейший из них на Западе - Августин ввел в систему учений христианской философии ряд идей неоплатонизма.

Aвrycтин выcoкo oцeнивaeт зapoдившeecя в плaтoнoвcкoй Aкaдeмии делeниe филocoфии нa физикy, лoгикy и этикy, пoлaraя, чтo Плaтoн лишь oткpыл (a нe coздaл) oбъeктивнo зaдaнный пopядoк вeщeй. Cлeдyeт зaмeтить, чтo и в этoм кoнтeкcтe пaтpиcтикa нe paccмaтpивaлa этикy в пocлeapиcтoтeлeвcкoм индивидyaлиcтичecкoм вapиaнтe, гдe чeлoвeчecкий индивид нeпocpeдcтвeннo cooтнeceн c пpиpoдoй, кocмocoм в цeлoм. Oнa oтдaвaлa пpeдпoчтeниe apиcтoтелeвcкoй coциaльнo-пoлиcнoй вepcии этики. Cyщecтвeнным cчитaлocь внyтpeннee eдинcтвo вcex чacтeй филocoфии, кoтopoe ocмыcливaлocь кaк eдинcтвo, зaдaннoe Бoroм.

Бoг, кoтopый являeтcя coздaтeлeм миpa, cчитaeт Aвгycтин, являeтcя тaкжe и eгo yчитeлeм. Язычecкиe aвтopы (и в этoм, по мнeнию Aвгycтинa, cocтoялa иx кopeннaя oшибкa) xoтeли в ceбe нaйти и coбcтвeнным paзyмoм oбocнoвaть тo, чтo дaeтcя Бoгoм и тoлькo в нeм нaxoдит cвoe oпpaвдaниe; oни фaктичecки пocтигaли бoжecтвeнный пopядoк, нe пoнимaя и нe oтдaвaя ceбe oтчeтa в тoм, чтo oн - бoжecтвeнный. Oтcюдa - зaдaчa пepeocмыcлeния иx твopeний в cвeтe yчeния Xpиcтa. Aвгycтин пpeдлaraeт избeгaть нe вcex "филocoфoв, a филocoфoв миpa cero" (Aвгycтин. O пopядкe. Kн.1,2).

№3

Этика Нового времени

Этап Новой и Новейшей истории человечества охватывает XVII-XX вв. и характеризуется как динамичный, антагонистически-противоречивый, насыщенный событиями мирового значения период развития общества. Это эпоха становления и господства индустриальной цивилизации со всеми ее пороками и достижениями, классовой борьбой, войнами, глубокими кризисами и революционными потрясениями и в то же время величайшими завоеваниями во всех сферах духовной жизни. Утвердившаяся в результате буржуазных революций XVI-XVII вв. капиталистическая общественно-экономическая система с самого начала своего возникновения была обременена такими социальными проблемами как массовое отчуждение работника, антигуманизм, жестокая эксплуатация, стремление к наживе.

Выдающийся вклад в этику Нового времени внесли французские просветители XVIII в. Будучи идеологами революционной буржуазии, французские материалисты провозгласили основными положениями своего этического учения: стремление к равенству и свободе личности; отрицание всех форм феодального угнетения и насилия; утилитаризм и практицизм как принципы моральной деятельности; общественное содержание этики и ее атеистическую направленность. Мораль не привносится извне.

Она детерминирована внешней природой и социальной средой. На переднем плане этической деятельности находится свобода человека, которая рассматривается как синоним разума, просвещения и добродетели. Каждый человек имеет право на счастье, но для этого надо уравнять материальные источники благополучия людей в обществе. Личные интересы должны быть связаны с решением общественных проблем.

№4

“Среди наших понятий ... понятие нравственности важнейшее” И.Кант

Этика является одной из древнейших философских дисциплин, объектом изучения которой служат мораль, нравственность. С трехсотых годов до н.э., когда этику впервые обозначили как особую область исследования, до сегодняшних дней интерес к ее осмыслению не ослабевает. В разное время к проблемам этики обращались такие философы, как Аристотель, Спиноза, Кант, Маркс.

Среди философских трактатов по этике особенно выделяются труды И.Канта. Этика Канта во многих отношениях явилась вершиной философии морали нового времени. Среди классиков немецкой философии Кант уделил наибольшее внимание нравственности (причем именно ее специфике), и его этическая концепция, последовательно развитая в целом ряде специальных трудов, была наиболее разработанной, систематической и завершенной. Кант поставил целый ряд критических проблем, связанных с определением понятия нравственности. Одна из заслуг Канта состоит в том, что он отделил вопросы о существовании Бога, души, свободы — вопросы теоретического разума — от вопроса практического разума: что я должен делать? Практическая философия Канта оказала огромное воздействие на следующие за ним поколения философов (А. и В. Гумбольдты, А. Шопенгауэр, Ф. Шеллинг, Ф. Гельдерлин и др.).

Изучение этики Канта продолжает развиваться с 20-х годов. Существует много разнообразных оценок этики Канта. С точки зрения метафизики, наиболее ценными являются идеи Канта о свободе и об автономии этики.

Современные исследования кантовской этики являются попыткой дать новые способы ее переосмысления и новые подходы реконструкции критической этики. Критическая этика Канта своим исходным пунктом имеет осознание практики, в которой воплощается разумное поведение человека. Подобно тому как теоретическая философия выясняет вопрос о возможности истины и научного знания, вся практическая философия посвящена человеческой практике, причем рассмотрение соотношения действительной свободы и морального закона является одной из существенных проблем осмысления кантовской практической философии. По Канту, единство критической философии с кантовской философией морали следует искать в фундаментальном положении человека в мире и в понимании единства его и раздвигающего границы знания поведения. Действительно, моральное поведение требует не только осознания долженствования, но и практического выполнения долга.

Связь этики Канта с его теоретической философией, генезис его этических идей, становления его мысли в рамках учения о свободе и этике, долженствование (центральная категория его морали) - эти проблемы находятся в центре внимания при изучении его этической концепции.

Этика долга

“Чистое представление о долге имеет на человеческое сердце ... гораздо более сильное влияние, чем все другие мотивы”

И.Кант

Единственно, что изначально предопределено в человеке, — это его стремление к счастью; самые фундаментальные потребности и интересы людей в конечном счете сводятся к достижению блаженства. Но если даже эту фундаментальную природу человека можно отличить от наличной психологии людей и предписать человеку некий “истинный” интерес и стремление в отличие от его непосредственных, фактических склонностей и желаний, то все равно в этом случае мораль будет сведена к некоторому “разумному эгоизму”. Кант рассуждает здесь прежде всего как моралист, с точки зрения самого нравственного сознания, последовательно проводя собственную логику. В данном случае он отстаивает чистоту морального мотива. Принцип счастья, говорит Кант, “подводит под нравственность мотивы, которые, скорее, подрывают и уничтожают весь ее возвышенный характер, смешивая в один класс побуждения к добродетели и побуждения к пороку и научая только одному — как лучше рассчитывать, специфическое же отличие того и другого совершенно стирают”[2, т.4, ч.1, с.285-286]. Если нравственность основывать на стремлении человека к счастью, то побуждение к действию, пусть даже правильному, будет обременено инородными, “гетерономными”, не свойственными самой морали мотивами — надеждой на достижение успеха, на обретение блаженства в этом или потустороннем мире, на вознаграждение добродетели, наконец, на получение внутреннего удовлетворения от сознания правильности своих поступков. Подлинно же моральный настрой человека должен состоять в том, чтобы не ожидать наград ни в этом, ни в ином мире, а исполнять свой долг безотносительно к каким-либо надеждам, пусть даже желание счастья — неискоренимое естественное стремление человека.

Мораль, как считает Кант, нельзя рассматривать лишь как способ достижения какого-то результата. При такой интерпретации нравственность превращается в чисто техническую, прагматическую задачу, в вопрос о “благоразумии”, умении и способности эффективно достигать поставленные цели. Такие принципы действия, конечно, имеют место в человеческой жизни; Кант называет их условными, гипотетическими императивами: если желаешь достичь такого-то результата, следует поступать так-то. Но все дело в том, что такие правила, определяя средства (методы, способы, пути, технику) осуществления искомой цели, оставляют в стороне вопрос об определении самих целей. Действительно, моральные требования к человеку нельзя свести к каким-то техническим предписаниям, которые указывают лишь то, как можно наиболее эффективно достигнуть преследуемую цель. Во-первых, далеко не каждая цель может быть признана нравственной; успешное действие может иметь и противоморальную направленность. Во-вторых, даже во имя благой цели могут быть применены средства, притом эффективные, кои могут быть аморальными. Таким образом, гипотетический императив, будучи руководством к действию технического порядка, еще ничего не говорит о нравственном характере действия. Целесообразность вовсе не всегда совпадает с требованием морали — вот какая проблема возникает в данном случае. Решение ее сводится к следующему: в жизни люди преследуют различные цели, но из этих — особенных, частных, “эмпирических” — целей еще невозможно вывести нравственность. Напротив, это нравственность признает правомерными одни и осуждает другие цели. Стало быть, не понятие цели обосновывает моральное долженствование, а наоборот, эмпирические цели могут быть обоснованы или отвергнуты с точки зрения морали. Поэтому “цель, которую ставят, уже предполагает нравственные принципы. Например, идея высшего блага в мире... следует из морали, а не есть ее основа”.

Кант сторонник приоритета долженствования над ценностью в морали, в этом он видит специфику нравственности, кроме того, он первым в истории этики обратил внимание на всеобщий характер нравственных требований, на то, что они в своем обязующем значении распространяются на всех людей, в конечном счете на человечество в целом. Кант обращает особое внимание на то, что в морали человек должен сам осознавать необходимость (долженствование) определенных действий и сам понуждать себя к этому. В этом он и видит специфику моральности, отличая ее от легальности (просто исполнения вменяемых человеку требований, внешнего подчинения). Мораль не выводится Кантом из анализа человеческого бытия, истории, общества, а просто постулируется как нечто изначально данное разумом и как некое особое измерение мира. Из отождествления Кантом морали и свободы (как способности человека давать себе самому законы) вытекает его формализм в понимании нравственности. По Канту “безусловно добрая воля, принципом которой должен быть категорический императив, неопределенная в отношении всех объектов, будет содержать в себе только форму воления вообще, и притом как автономию; это и есть “единственный закон”, не имеющий никакого другого содержания. Он считает, что из чисто формального закона в решении любой конкретной моральной проблемы всегда следует только один возможный вывод, предписание к действию, принцип.

Теснее всего нравственность у Канта сплетена с правом. Если какого-либо человека долг заставил сделать выбор не в пользу своего ближнего, то для Канта это служит свидетельством его нравственности. В действительности здесь проявляется лишь абстрактный гуманизм — ведь отнюдь не всегда это справедливо на самом деле, то есть отнюдь не всегда “любовь к дальнему” нравственнее “любви к ближнему”. Кант прав в том, что нравственный императив требует оказания людям нужной помощи, но совсем не вынуждает любить их за это. “Совершенно нелепо было бы говорить: вы должны любить других людей. Следовало бы сказать: у вас есть все основания любить своего ближнего, и это справедливо даже в отношении ваших врагов”. И, действительно, чувство долга как будто исключает чувство любви, ибо любить по обязанности невозможно. Но Кант не прав, считая, что они никогда не могут совпасть, поскольку подлинная человечность предполагает любовь ко всем людям, а тогда и сострадание, и жалость будут адекватными долгу (скорее даже будут заменять долг). “Людей, поступающих согласно принципам, совсем немного, что, впрочем, очень хорошо, так как легко может случиться, что в этих принципах окажется ошибка, и тогда вред, отсюда проистекающий, распространится тем дальше, чем более общим будет принцип и чем более непреклонным лицо, которое им руководствуется. Людей, действующих из добрых побуждений, гораздо больше и это превосходно”. Но Кант снижает ценность таких добрых побуждений: это скорее инстинкты, которые не следует переоценивать, хотя и нужно хвалить, ибо больше всего на свете людей, неизменно имеющих “перед глазами свое любимое Я как единственную точку приложения своих усилий” и добивающихся того, чтобы все вращалось вокруг своекорыстия.

В этике Кант развивает учение об автономии морали: утверждая свободу, человек выступает творцом собственного нравственного мира, он сам себе предписывает закон действий. Кант провозглашает нравственную установку, характер и законы которой, существенно отличаются от тех, что преобладают в периоды спокойного и размеренного постепенного развития, отличаются радикализмом предъявленных требований: “эти законы повелевают безусловно, каков бы ни был исход их исполнения, более того, они даже заставляют совершенно отвлечься от него“, людям “достаточно того, что они исполняют свой долг, что бы ни было с земной жизнью и даже если бы в ней, быть может никогда не совпадали счастье и достойность его” [ 1, с.81-82]. В отличие от условных правил поведения долг выступает по своей сущности абсолютным требованием, следовать которому надлежит безусловно. В обстановке громких требований прав человека и его свобод Кант своим категорическим императивом напомнил об ответственности, требования всегда поступать так, чтобы максима поступка могла в то же время стать принципом всеобщего законодательства. Действие не “ сообразно с долгом”, а “ из чувства долга” — вот что имеет истинно нравственную ценность. Человек поистине нравственен только тогда, когда исполняет долг не ради какой-либо внешней цели, а ради самого долга. Ни одно из непосредственно-спонтанных чувств — доброжелательность, сочувствие, сострадание, симпатия, участие — сами по себе еще не есть истинная добродетель. Ибо эти душевные порывы могут толкнуть человека отнюдь не только на путь добра, но и к совершению зла. Кант признает мотивы человеколюбия нравственными при условии, что они не просто выражают психические склонности человека, а поставлены под контроль долга, определены моральным законом как их объективным критерием. Единственно нравственным мотивом будет только такой, который “строго напоминает нам нашу собственную недостойность”, в коем нет ничего, “что льстило бы людям”, поощряло бы в них “самомнение” и “самодовольство”.

Поведение, закон которого совпадает с законом природы, не имеет, по Канту, никакого отношения к нравственному закону. То, чего нет в естественном законе, — это внутреннее принуждение. Моральную способность “свободного самопринуждения” Кант называет добродетелью, а поступок. исходящий из такого умонастроения (из уважения к закону), — добродетельным (этическим) поступком. “Добродетель есть твердость максимы человека при соблюдении своего долга — всякая твердость узнается через те препятствия, которые она может преодолеть, для добродетели же такие препятствия — это естественные склонности, могущие прийти в столкновение с нравственным намерением... всякий долг содержит понятие принуждения со стороны закона, этический долг содержит такое принуждение, для которого возможно только внутреннее законодательство”.