Русская философия XIX века. Славянофилы и Западники

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ПОВОЛЖСКАЯ ГОСУДАРСТВЕННАЯ СОЦИАЛЬНО-ГУМАНИТАРНАЯ АКАДЕМИЯ

кафедра истории и теории музыки

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Русская философия XIX века: славянофилы и западники

 

РЕФЕРАТ

 

по дисциплине «Философия»

 

Выполнил:		, студент III курса                                                                    (заочного отделения)
Проверил:		, преподаватель.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Самара 2011

План:

 

Введение                                                                                                            3

 

Славянофилы                                                                                                   4

 

Западники                                                                                                         13

 

Заключение                                                                                                       19

 

Список использованной литературы                                                             20

                                                   
                                                 Введение

 

         В ХIХ веке в России выделилось две основные группы мыслителей - западники и славянофилы.

Они высказали противоположные версии цивилизационной принадлежности России. Одна версия связывала Россию с общей европейской судьбой. Россия - Европа, но только отстала от нее в развитии. За столетия ига европейское лицо россиян существенно изменилось, и только Петр сумел вырвать страну из отсталости и сна, повернуть ее снова на магистральный путь европейской цивилизации. Будущее России - в примере Европы, в заимствовании ее государственного, общественного, технологического опыта. Русские должны по примеру ведущих европейских стран выстраивать свою государственность, развивать парламентаризм, демократические традиции, повышать культуру. Важное место западники отводили вопросу о том, что россиянин, наконец, должен осознать себя как независимую творческую личность, знающую и уважающую свои права.

 

Славянофилы заняли противоположную позицию. У России - своя судьба, свой путь в истории. Ей не подходят западные порядки и рецепты лечения общественных болезней. Россия - земля не государственная, а общинная, семейная. В ней прежде всего сильны традиции коллективизма, коллективной собственности. Русский народ не претендует на государственную власть, он доверяет ее монарху, который подобен отцу в семье, его слово и воля - живой закон, не подлежащий оформлению в виде конституций и хартий. Важную роль в жизни страны и ее народа играет православная вера.

Именно она и указывает россиянам их истинное предназначение - к истинному нравственному самоусовершенствованию.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                                                        Славянофилы

 

Славянофильство - неотъемлемая органическая часть русской общественной мысли и культуры 19 в. Постоянный и резкий критик славянофилов  В.Г.Белинский писал: “Явление славянофильства есть факт, замечательный до известной степени, как протест против безусловной подражательности и как свидетельство потребности русского общества в самостоятельном развитии”¹.

Славянофильство как идейное течение оформилось в первой половине 40-х годов. Его зачатки, однако, обнаруживаются значительно раньше. Они видны еще в суждениях ряда деятелей, которые вслед за событиями 14 декабря 1825 года всё отчетливее определяли свое место в стане противников освободительного движения.  Характерно, что в кругу прежних участников общества “любомудров”, среди лиц, настойчиво требовавших в последекабрьские годы отказа от борьбы с существующим строем, ратовавших за “уважение к действительности”, находились и будущие славянофилы И. В. Киреевский и А. И. Кошелев.

С самого возникновения и на протяжении всего времени своего существования славянофильство было представлено немногочисленной группой, столпами которой явились в 40--50-х годах А. С. Хомяков и И. В. Киреевский.

Говоря об И. В. Киреевском, как об одном из основоположников славянофильства, следует отметить, что становление его взглядов прошло довольно сложный путь.

От участия в кружке “любомудров” до тесной дружбы со схимником Филаретом и старцами Оптинского монастыря, от редактирования журнала “Европеец” до издания богословской литературы, от приверженности западной цивилизации до противопоставления западноевропейской образованности “образованности русской” -- такова эволюция, проделанная И. В. Киреевским в течение 20--50-х годов.

Крупную роль в славянофильской группе играл К. С. Аксаков. В его работах наиболее полно освещена историческая концепция славянофилов. Он подвизался и в качестве ведущего славянофильского литературного критика. Взгляды К. С. Аксакова также претерпели немалые изменения. Начало его идейного формирования относится к 30-м годам, когда он был участником кружка Станкевича. Влияние этого кружка сказалось и на написанной К. Аксаковым в начале 40-х годов и появившейся в свет в 1846 году диссертации о Ломоносове. Впоследствии К. С. Аксаков получил известность как один из самых ортодоксальных деятелей славянофильства, выражавший в крайне заостренной форме положения, характерные для всего его круга.

Впервые о своем появлении на общественной арене славянофильство 
возвестило жаркими спорами в московских литературных салонах, а затем 
и печатными выступлениями. 

Оживленные толки в домах Елагиных, Свербеевых, Кошелева в конце 30-х годов о ходивших тогда в списках статье А. С. Хомякова “В старом и новом” и “В ответ А. С. Хомякову” И. В. Киреевского послужили началом длительной “словесной войны” по вопросам о “самобытном пути” России и “народных началах”. ² Рубеж 30-х и 40-х годов  - время первых схваток славянофилов с их противниками - западниками. А. И. Герцен отмечал, что по возвращении летом 1842 года из Новгорода в Москву он застал славянофилов и их порицателей, разделенных на враждующие “партии”, на два “стана”.³ О славянофилах и их противниках как о двух литературных “партиях”, стоящих к 1843 году “как два лагеря друг против друга, каждый со своими шпагами”⁴, писал в своих мемуарах и П. В. Анненков.

Полемика со славянофилами  - первая крупная общественно-политическая, философская, литературная дискуссия 40-х годов. В ней нашла свое идейное выражение борьба общественных группировок вокруг вопроса о путях развития России, русской культуры, русской литературы,-- борьба, всё более обострявшаяся по мере приближения эпохи, идущей на смену крепостничеству.

Противниками славянофилов явились деятели, принадлежавшие к различным направлениям. С критикой славянофильских взглядов выступили, с одной стороны, представители так называемой “западнической” группировки, приверженцы принципов буржуазного либерализма, как например П. В. Анненков, В. П. Боткин, К. Д. Кавелин, Н. X. Кетчер, с другой - поборники идей демократизма, материализма и утопического социализма -- В. Г. Белинский и А. И. Герцен. Хотя споры представителей западнической группы с кругом Хомякова, Киреевских и Аксаковых постепенно отходили, на второй план, по сравнению с борьбой нарождавшейся революционной демократии с буржуазно-помещичьим лагерем, всё же они, несомненно, сыграли тогда положительную роль, оставив заметный след в идейной жизни России XIX века. 

В  общественно-политической   борьбе   России  последних   двух  предреформенных десятилетий славянофильская группа заняла место на правом 
фланге либерального лагеря. Имея немало сходственных черт с идеологией 
“официальной народности”, славянофильские воззрения, однако, по ряду  
вопросов отличались от взглядов группы Погодина и Шевырева. Славянофильство являлось в 40--50-х годах оппозиционной группировкой, исключая, правда, период 1848--1849 годов, когда славянофилы, под впечатлением бурных    событий на Западе и из-за    опасения  воздействия их на Россию, воздерживались от укоризненных замечаний в адрес правительства.

Славянофильская   критика   нередко   направлялась   против цензурного 
произвола,  полицейской  опеки,  бюрократического  засилья.  Славянофилы 
ратовали за отмену крепостного права. Еще в своей статье о “Старом и  
новом” А. С. Хомяков гневно отозвался о крепостном праве, охарактеризовав его как “мерзость рабства законного”⁵.

Сосуществование двух противоположных тенденций -- одной, проявлявшейся в постоянном тяготении к охранительным взглядам, другой, выражавшейся в суждениях, расходящихся с официальной идеологией - характерная черта славянофильской концепции 40--50-х годов. В славянофильских воззрениях нашли свое отражение настроения той части помещичьих слоев, которые в эпоху, лежащую на грани феодального и капиталистического периодов истории России, в обстановке углублявшегося  кризиса крепостнической системы, с одной стороны, находились в поисках путей для приспособления к растущим буржуазным отношениям -- с другой, испытывая страх перед капиталистическим развитием, изыскивали средства, чтобы задержать его. Противоречивость многих суждений славянофилов по ряду важнейших проблем имела глубокие социальные корни⁶.

В своих философских взглядах славянофилы главным образом исходили из учения позднего Шеллинга. “В начале XIX века Шеллинг был тем же, чем Христофор Колумб в XV, он открыл человеку неизвестную часть его мира... его душу”, писал В. Ф. Одоевский в “Русских ночах”⁷.

Шеллингианские положения были приспособлены ими к догмам православия: “...я думаю, -- писал И. В. Киреевский, -- что философия немецкая, в совокупности с тем развитием, которое она получила в последней системе Шеллинга, может служить у нас самой удобной ступенью мышления от заимствованных систем к любомудрию самостоятельному, соответствующему основным началам древнерусской образованности и могущему подчинить раздвоенную образованность Запада цельному сознанию верующего разума”.⁸ Симпатии Киреевского -- ревностного приверженца принципов “философии откровения” Шеллинга -- на стороне тех мыслителей, которые, подобно Шеллингу, “требуют новой духовной силы вне разума”.⁹ Особенное достоинство философской системы Шеллинга Киреевский видит в том, что она имеет устремленность к слиянию “с верою в одно умозрительное единство”¹⁰.                           

Отрицая закономерности и единство исторического процесса, славянофилы усиленно пропагандировали схему, резко противопоставлявшую путь “внутренней правды” России  пути “внешней правды” Запада “рационалистической культуре” Запада..

Славянофильство горячо отстаивало православие, выступало апологетами старины, выдвигало требование разрыва с Западом.

Как изобилующий смутами и раздорами, обессиленный внутренним раздвоением и мечтательностью, ослабленный “латино-протестантской односторонностью” предстает Запад со страниц произведений славянофилов.

Об умственной жизни Запада славянофилы писали как об утратившей свою силу, обнаружившей “болезненные явления” еще со времен реформации и даже с предшествовавшей ей эпохи Возрождения.  О философской мысли Запада Киреевский говорил как о движущейся в замкнутом кругу и вернувшейся к принципам Аристотеля.

 

Следует отметить,    что    славянофилам,    особенно А. С. Хомякову и  И. В. Киреевскому, отнюдь не было присуще безоговорочное осуждение всего Запада.

Еще в статьях, помещенных    в    первых    номерах “Москвитянина” за 1845 год, Хомяков и И. В. Киреевский стали,  противореча самим себе, отмежевываться,    по    выражению П.  В. Анненкова,    от  “доморощенных   гонителей Запада”¹¹.

В “Обозрении современного состояния литературы” И. В. Киреевский указывал, что те, кто отвергают всё европейское, отрывают себя от развития человечества. Он высказывался за использование того, что было или  есть “доброго в жизни Запада” и подчинение заимствованного “истинным”, “высшим” русским началам.

Стремления И. В. Киреевского в середине 40-х годов сгладить острые углы славянофильской трактовки проблемы России и Запада и сделать  менее уязвимым для критики один из важнейших принципов славянофильского учения не ускользнули от взора А. И. Герцена, записавшего в свой дневник: “. . . Иван Васильевич хочет как-то и с Западом поладить; вообще он и фанатик эклектик”¹².

Разноречивость в суждениях И. В. Киреевского о Западе в известной мере объясняется тем, что как сам автор “Обозрения современного состояния литературы”, так и его единомышленники, обличая Запад, в то же  время испытывали сильное тяготение к реакционным идеям, в значительной степени черпаемым из западноевропейских источников.

Нередко, справедливо критикуя тех, кто был ослеплен иноземным и предпочитал чужое своему, низкопоклонствовал перед Западом, славянофилы, однако, сами по существу смыкались с отдельными критикуемыми ими деятелями в благоговении перед реакционными, консервативными сторонами западноевропейской жизни.

Толки о “гниении Запада” особенно часто были в славянофильском кругу в 1848 -- 1849 годах, когда напуганные революционной бурей, пронесшейся по Западной Европе, славянофилы наиболее яростно нападали на прогрессивные слои Запада и устами К. С. Аксакова заявляли о своем презрении к поднявшимся на борьбу народам Европы.

Славянофильская антитеза Запада и Востока раскрывается как антитеза революции и России. Рассматривая историю Запада, как изобилующую “кровавыми переворотами”, славянофилы противопоставляли западным началам “самобытный путь” России. Исходным моментом в славянофильских суждениях о различии судеб русского и западноевропейских народов явилась норманистская версия о “призвании варягов”.

Одну из важных отличительных особенностей Запада славянофилы видели в том, что государственность там утвердилась не “по воле и убеждению народа”, не в результате призвания, как в России, а путем завоевания и насилия: “. . . начавшись насилием, государства европейские должны были развиваться переворотами”, -- указывал И. В. Киреевский¹³.    По-иному, по его мнению, шло развитие Русской земли, не знавшей ни завоевателей, ни завоеванных, не могущей стать почвой для социальной вражды.

Безмятежно мирной представлялась славянофилам допетровская Русь, не ведавшая, будто резкого разделения сословий, покоившаяся на прочном союзе “народа с властью”. Идеальным общественным устройством славянофилы считали то, которое было на Руси в XVII столетии, когда “всей землей” был избран на престол Михаил Федорович и государственная власть постоянно обращалась за советами к “общественному мнению” -- Земскому собору.

Полный грозных волнений, всколыхнувших страну, “бунташный век”, как охарактеризовал его Ключевский, являлся, по мнению славянофилов временем апофеоза идеи единства земли и власти, царя и народа. Ha  усиленное внимание славянофилов к XVII веку указано было еще М. О. Кояловичем, заметившим, что славянофилы “передвинули карамзинский центр тяжести русской истории от времен Иоаннов ко временам Михаила Феодоровича и Алексея Михайловича и занялись поисками в XVII веке “существенных особенностей и явлений русской исторической жизни. 
              Резко отличая    допетровский    и    петровский  периоды,  славянофилы осуждали Петра I за разрыв “нравственной связи” с народом, призывая вернуться к идиллическим    временам    мирного    сожительства    народа и власти. Возвращение к “самобытному пути” должно было, по их убеждению, гарантировать Россию от социальных потрясений. Мысль о чуждости революции    духу    России с наибольшей ясностью выражена в известной “Записке” К. С. Аксакова  1855 года -- одном из программных документов славянофильской группы. Развивая тезис о совершенной антиреволюционности русского народа, в частности, расценивая восстание 14 декабря  1825 года как плод нерусских начал, внесенных Петром, К. С. Аксаков недоумевает по поводу того, что правительству    постоянно    мерещатся какие-то “западные призраки” и оно изыскивает средства борьбы против несуществующего   в   России врага.

Следует заметить, что славянофильский тезис об исконной аполитичности русского народа встретил одобрение в правящих кругах. Прочитав объяснение И. С. Аксакова, написанное им при его аресте в марте 1849 года, Николай I испещрил раздел, в котором автор повествует о нравственной порче на Западе, о духе смирения и покорности монарху, царящем в России, следующими замечаниями: “святая истина”, “слава богу”, “всё это справедливо”. На другом документе, принадлежащем перу брата И. С. Аксакова, К. С. Аксакову, ряд аналогичных пометок сделан Александром II. На полях рассмотренной выше “Записки” К. С. Аксакова 1855 года, в том месте, где говорится, что русский народ не проявляет будто никакого интереса к политическим правам и что ему якобы чуждо стремление к участию в делах государственного управления, рукою Александра  II написано:  “Дай бог”.

Боязнью социальных катастроф пронизаны мысли славянофилов о “народном духе”, об общине как форме “народной жизни”.  Славянофильская группа не раз заявляла о себе как о первой поднявшей знамя народности в литературе и вызвавшей в русском обществе живой интерес к народу, к общине. Декларируя о своем народолюбии, славянофилы щедро адресовали представителям других общественных группировок упреки в антипатриотизме. Славянофильская критика была заполнена рассуждениями о губительности отрыва интеллигенции от народной стихии, о необходимости сближения общества с народом, важности всестороннего освещения народной жизни.

В своей трактовке проблемы народности славянофилы исходили из признания “простого народа” носителем духа покорности и религиозности.  Вопрос о народности рассматривался ими как неразрывно связанный задачами, требовавшими, по их мнению, упрочения исконных русских начал, и прежде всего укрепления религиозного чувства.

И. В. Киреевский утверждал, что помыслы народа главным образом направлены к тому, чтобы постичь истину православной веры А И. Кошелев говорил о религиозности как определяющей черте мировоззрения русских людей, о православии как об основе силы и величия народа: “Без православия наша народность - дрянь. С православием наша народность имеет мировое значение”¹⁴.

В этом аспекте решался славянофилами и вопрос о народности в искусстве. По словам славянофильского критика А. Н. Попова, “вопрос о народности в -искусстве исчезает перед вопросом об отношении искусства к религии”¹⁵. С позиций религиозного истолкования проблемы народности в искусстве и подошел Хомяков в частности к оценке картины А. А. Иванова “Явление мессии народу”. Не поняв демократической сущности “Мессии”, не увидев в картине народа, пробуждающегося от безмолвия, Хомяков охарактеризовал гениальное творение Иванова как произведение церковной живописи, предвосхищавшее “иконопись в  ее высшем  значении”.

Подтверждения своих взглядов на народность славянофилы настойчиво искали и в русском народном поэтическом творчестве. Отдавая должное заслугам славянофилов (особенно П. В. Киреевского и A.  Гильфердинга) в собирании памятников фольклора, не следует, разумеется, упускать из вида и ту цель, которую они преследовали своей деятельностью в области народного творчества. Подобно ряду других реакционных романтиков, славянофилы обратились к фольклору в угоду теории, в извращенном виде   освещающей  чаяния  народа, его подлинные   интересы стремления,  воспевающей  отсталые, консервативные стороны народного быта.

  На народную поэзию как на основной  источник, из которого можно почерпнуть драгоценные сведения о таких якобы “существенных сторонах русской народной жизни”, как смирение и  покорность судьбе, указывал в “Русской беседе” Т. И. Филиппов в своей рецензии на пьесу А. Н. Островского “Не так живи, как хочется”. Фальсифицируя народную поэзию, славянофильский критик старался на нее опереться в своей проповеди домостроевских идей,  в  пропаганде  реакционных взглядов на народ.

В  русских народных песнях славянофильская критика усматривала отражение мирного и спокойного хода народной жизни. В героическом эпосе Киевской Руси, по словам К. С. Аксакова, запечатлелись  “чувство братства”, “чувство кротости”, “полный веселья образ русской общины”. Славянофильская трактовка  сущности народного творчества  подверглась резкой критике со стороны русских революционных демократов, камня на камне не оставивших от воззрений, проникнутых  духом идеализации “ветхозаветной старины”. Революционно-демократические публицисты вскрывали антинародный характер “теорий народности”, проповедываемых Хомяковым, Киреевским, Аксаковым и их единомышленниками.

В тесной связи со славянофильской концепцией народности находятся и воззрения славянофилов на общину. Перед лицом распространения в России “общественных язв”, уже давно разъедающих тело Запада, славянофилы усмотрели в общине орудие сохранения социального мира в стране. Они считали общину основой народной жизни, формой, раскрывающей лучшие стороны человека, осуществляющей высший нравственный закон.

В предреформенные годы в славянофильской критике, наряду с обычными для нее рассуждениями в 40-х годах об общине как о порождении “народного духа” и “нравственном хоре голосов”, всё более оттеняется мысль об особой роли общины, о значении ее как меры, которая позволит крестьянству избежать пауперизации и предотвратит появление пролетариата в стране.

Известно, что поборниками общины выступали и представители демократического лагеря 50--60-х годов. Но совершенно очевидно, что между воззрениями славянофилов на общину и деятелей, группировавшихся вокруг “Колокола” и “Современника”, имеется лишь внешнее сходство. У славянофильских критиков были все основания отметить свое коренное несогласие с точкой зрения представителей демократического лагеря на общину. “Современник”, отстаивал принцип общинного землевладения в интересах крестьянства, славянофильская критика -- в интересах помещичьего класса Чернышевский в общине видел залог построении социализма (крестьянского социализма”), славянофилы -- средство консервирования “самобытных”, патриархальных отношений.

Славянофилы в своих литературных вкусах и построениях были консервативными романтиками и убежденными противниками критического реализма. Новые противники реализма прошли искусы немецкой философии, и спорить с ними было нелегко. Они сражались, можно сказать, тем же оружием, что и приверженцы реализма.

Среди славянофилов следует различать два поколения. К старшему, основавшему самое учение, относятся И. В. Киреевский, его брат П. В. Киреевский, А. С. Хомяков. К молодому поколению, бравшему доктрину не в целости,-- К. С. Аксаков, Ю. Ф. Самарин.

Идеи славянофилов не могли создать художественно ценной литературы. Выделяются лишь отдельные стихотворения Хомякова, К. Аксакова, И. Аксакова. Козырем в конкуренции с прогрессивной реалистической литературой у них был С. Т. Аксаков (отец Константина и Ивана Аксаковых). Но С. Т. Аксаков не был собственно славянофилом,  а  как писатель-реалист  даже противостоял им. Он был другом Гоголя, ценил его как автора “Ревизора” и “Мертвых душ” и порицал “Выбранные места из переписки с друзьями”. Именем Гоголя славянофилы явно спекулировали, используя его дружеские отношения с домом Аксаковых. Позднее славянофилы малоуспешно старались привлечь к себе Островского  как  бытописателя   москворецкой  старины.  Они пытались приспособить к себе “черноземную правду” Писемского, тем более что сам писатель уклонялся от передовых идей и как бы шел навстречу таким желаниям. Пытались они в своем “народном” духе истолковать и “Записки охотника” Тургенева. Но все эти писатели не пошли вместе со славянофилами. Питаясь не столько собственным положительным литературным опытом, сколько страхом перед реалистическими разоблачениями российской действительности, способствующими переворотам, славянофилы разработали особую систему исторических и эстетических взглядов, которую с методологической стороны можно квалифицировать как консервативный романтизм.

Сущность славянофильской доктрины заключалась в идее национального единения всех русских людей в лоне христианской церкви без различия сословий и классов, в проповеди смирения и покорности властям. Все это имело реакционно-романтический, утопический характер. Проповедь идеи “русского народа-богоносца”, призванного спасти мир от гибели, объединить вокруг себя всех славян, совпадала с официальной панславистской доктриной Москвы как “третьего Рима”.

Но у славянофилов были и настроения недовольства существующими порядками. Царская власть, в свою очередь, не могла терпеть покушений на свои устои даже в туманных рассуждениях славянофилов о необходимости совещательных земских соборов, особенно в заявлениях о необходимости личного освобождения крестьян, в обличениях неправого суда, злоупотреблений чиновничества, чуждых истинно христианской морали. Славянофилы были представителями либерального дворянства, дальновидно начавшего искать выход из тупика, чтобы избежать в России революционных взрывов по западному образцу.

Оппозиционность славянофилов была ограниченной. Писатели-реалисты и подлинные демократы, выносившие на себе главную тяжесть борьбы с самодержавием, критиковали их за ложную народность, утонченную защиту основ существующего строя.

Славянофилы старались возвысить свой престиж за счет того, что после 1848 года западники, пережив разочарование в буржуазном утопическом социализме, стали разрабатывать идеи “русского общинного социализма”. Красноречивым примером для них был эмигрант Герцен. Славянофилы давно твердили, что в крестьянской общине сохранился дух подлинной народности, единения классовых интересов. При поверхностном взгляде получалось, что западники пришли на поклон к славянофилам. Известно, что и позднее находились теоретики, которые Чернышевского и народников, разрабатывавших идеи все того же крестьянского “общинного социализма”, относили к славянофилам. Но сходство это только кажущееся.

Для славянофилов община -- средство сохранения патриархальности, оплот против революционного брожения, в конечном счете в противоречии с требованиями личного освобождения крестьян, средство удержания крестьянских масс в повиновении помещикам, воспитания в них смирения. А для революционных демократов и народников община -- форма перехода к социализму, прообраз будущего социалистического труда и общежития. Пусть эта доктрина была утопической, но все же сущность общины и ее назначение трактовались революционными демократами в прямо противоположном по сравнению со славянофилами смысле.

Славянофилы любили выдавать себя за подлинных представителей   русской    самобытности, народности. Они собирали фольклор, как отголосок  идеализировавшегося ими прошлого в жизни народа. Они претендовали на создание особого внеклассового русского искусства взамен русского   реализма,  который уже существовал. Все это были реакционные утопическо-романтические абстракции. Славянофилы радовались любым проявлениям противоречий в жизни Запада и пытались выдать Россию за оплот нравственных начал, якобы имеющую совсем иную историю, не чреватую революционными потрясениями¹⁶.

 

  Из романа И. С. Тургенева “Дым”:

Потугин: “Удивляюсь я своим соотечественникам. Все унывают, все повесивши нос ходят, и в то же время все исполнены надеждой и чуть что, так на стену и лезут. Вот хотя бы славянофилы: прекраснейшие люди, а та же смесь отчаяния и задора, тоже живут буквой “буки”. Все мол, будет, будет. В наличности ничего нет, и Русь в целые десять веков ничего своего не выработала, ни в управлении, ни в искусстве, ни даже в ремесле…но постойте, потерпите. Все будет. А почему будет, позвольте полюбопытствовать? А потому, что мы мол, образованные люди, - дрянь; но народ…о, это великий народ!.. Стоило бы призадуматься да попризанять у старших братьев, что они придумали - лучше нас и прежде нас!”.