Социология Э.Дюркгейма. 2

1. ^{Введение}

Э.Дюркгейм родился  в городе Эпинале в семье небогатого потомственного раввина. В детстве  он тоже начал учиться на раввина, но после смерти отца отказался от религиозной стези. Первоначальное образование получил в колледже родного города, в 1879 поступил с третьей  попытки в Высшую Нормальную школу  в Париже, которую закончил в 1882. В течение трех лет преподавал философию в провинциальных лицеях Франции. В 1885 он совершил поездку в  Германию для дополнительного ознакомления с философией, социальными науками  и этикой. По возвращении начал  читать курс лекций по социальной науке  и педагогике на филологическом факультете в университете Бордо. В 1893 защитил  докторскую диссертацию О разделении общественного труда и в 1896 возглавил кафедру «социальной науки». Это была первая кафедра и первый учебный курс по социологии не только во Франции, но и во всем мире. Работая в университете Бордо, Э.Дюркгейм публикует две свои самые знаменитые работы: Правила социологического метода (1895) и Самоубийство (1897).

     ^{Начало  XX века внесло существенные поправки в эти представления. Все больше слышалось критических замечаний, что социология претендует на некую роль метанауки, которая стремится вобрать данные всех других наук об обществе и на этой основе делать глобальные выводы. Первым, кто усомнился в такой постановке вопроса, был Э. Дюркгейм (1858—1917) полагал, что социология, имея объектом своего изучения общество, не должна претендовать на «всезнайство» об этом обществе — предметом ее интереса должны быть только социальные факты, которые и образуют социальную реальность. Исходя из этого, он трактовал реальность (законы, обычаи, правила поведения, религиозные верования, денежную систему и т.д.) как объективную, ибо они не зависят от человека. Не менее важной особенностью концепции Дюркгейма было то, что он обратился к социальным группам, высоко оценивая роль коллективного сознания. Только благодаря этому сознанию существует социальная интеграция, ибо члены общества придают значение его нормам и руководствуются ими в своей жизни. Если же индивид не желает следовать этим нормам, возникает аномия, что характерно для всех обществ, переживающих резкое изменение своей структуры. В этой связи применение социологизма как теории общества к исследованию причин самоубийств вскрыло необычные процессы, происходящие как в обществе, так и в индивиде.}

     Самоубийство, оно же суицид, оно же "худший из грехов" (Блаженный Августин), оно  же "аристократ среди смертей" (Дэниел Стерн), оно же "добровольный уход" (новейший термин), существует с тех самых пор, когда появился homo sapiens.

     Среди различных вопросов я выбрала  темой настоящей курсовой работы - самоубийство. Поступила я так  главным образом потому, что самоубийство очень актуальная тема во все времена. Есть лишь одна по-настоящему серьезная  философская проблема, говорит Камю - проблема самоубийства. Решить, стоит  или не стоит жизнь того, чтобы  её прожить, - значит ответить на фундаментальный  вопрос философии. 

     Самоубийство  представляется нам “черной дырой” - прорывом в ткани смысла, которую  плетет человек. Самим своим поступком - актом отрицания - самоубийца ставит под сомнение идею осмысленности  жизни; оставаясь загадкой, этот акт  бросает вызов возможностям человеческого  разума. В течение веков философы и художники, медики и социологи, правоведы и психологи старались  наделить самоубийство смыслом, заполнить  “черную дыру”.  

2. Понятие аномии

Понятие аномии впервые сформулированное Э.Дюркгеймом в книге «Самоубийство» (1897) получило дальнейшее развитие и глубокую разработку. Аномия — продукт неполноты перехода от механической к органической солидарности ибо объективная база последней — общественное разделение труда — прогрессирует быстрее, чем находит моральную опору в коллективном сознании. Постоянно воспроизводится необходимое условие аномии— расхождение между двумя рядами социально порождаемых явлений: потребностями, интересами и возможностями их удовлетворения. Предпосылкой цельной, неаномической личности, по Дюркгейму, является устойчивое и сплоченное общество. Иерархическое традиционное общество (например, феодальное) было устойчивым, так как ставило специфические цели разным социальным слоям и позволяло каждому ощущать свою жизнь осмысленной внутри узкого замкнутого слоя. Ход общественной эволюции порождает двойственный процесс: увеличивает «индивидуацию» и одновременно подрывает силу коллективного надзора, твердые моральные границы, характерные для старого времени. Степень свободы личности от традиций, коллективных нравов и предрассудков, возможности личного выбора занятий и способов действия резко расширяются. Но относительно свободная нормативная структура индустриального общества больше не определяет жизнедеятельность людей и начинает воспроизводить аномию в смысле отсутствия твердых жизненных целей, норм и образцов поведения. Это ставит многих в неопределенное социальное положение, лишает коллективной солидарности, чувства связи с конкретной группой и со всем обществом, что ведет к росту в нем отклоняющегося и саморазрушительного поведения. Особой концентрации аномия достигает в экономической жизни как сфере постоянных перемен и личного расчета, где свободным рынком, конкуренцией и т. п. наиболее полно разбиты традиционные ограничения, но еще не окрепла новая мораль индивидуализма, адекватная современному обществу. В этой сфере аномия из «патологического» стала почти «нормальным» явлением. Одна из главных социально-исторических причин аномии— уничтожение или утрата прежних функций институтами и группами, промежуточными между индивидом и государством. Выявляется психологический парадокс: человек чувствует себя более защищенным и свободным в жесткой закрытой системе с малым выбором занятий и ограниченными возможностями социального продвижения, чем в условиях неопределенности, в подвижной открытой системе с универсальными нормами, формально равными для всех. Тем не менее, путь ослабления аномии — не в искусственной реставрации патриархально-репрессивной дисциплины традиционных институтов, а в дальнейшем развитии либерального «морального индивидуализма» новых профессиональных групп, свободных от средневековой замкнутости, но способных взять на себя функции нравственного контроля и защиты своих членов перед лицом государства.  

^{3.  Специальная монография Э.Дюркгейма} 

^{Проблеме  самоубийств Э. Дюркгейм посвятил специальную  монографию. Его исследование примечательно по нескольким причинам. Во-первых, эта работа стала социологической  классикой. Во-вторых, на примере особого  и весьма индивидуализированного социального феномена Дюркгейм показал  эвристические возможности  своих методологических установок. В-третьих, и это немаловажно, он продемонстрировал  способности социологии вносить свой вклад  в осмысление жгучих проблем современности.}

^{Самоубийства  Э. Дюркгейм рассматривает  как социальное явление, как коллективную болезнь общества, а не как «индивидуальный  случай». Поэтому  собственно предметом  его исследования становится социальный процент самоубийств (отношение  количества самоубийств  к численности  населения). Э. Дюркгейм утверждал, что изменение  этого процента связано  не с индивидуальными  психологическими мотивами людей, не с теми кажущимися причинами, которые  часто выходят  на первый план при  объяснении конкретного  самоубийства, а с  социальными условиями. «Самоубийство зависит  главным образом  не от внутренних свойств  индивида, а от внешних причин, управляющих людьми». Поэтому, писал Э. Дюркгейм, - «оставив в стороне индивида, его мотивы и идеи, мы прямо спросим себя, каковы те различные состояния социальной среды (религиозные верования, семья, политическая жизнь, профессиональные группы и т.п.), под влиянием которых изменяется процент самоубийств».}

^{Процент самоубийств является функцией нескольких социальных переменных, взаимоотношений  в религиозных, семейных, политических, национальных и иных группах. Распад или усиление социальных связей, укрепление или ослабление социальной дисциплины, социальной интеграции - вот  что на самом деле является главной  причиной самоубийств. Э. Дюркгейм, разумеется, не сбрасывает со счета самих индивидов. Однако индивидуальные мотивы и причины кажутся ему лишь искаженным выражением общих социальных условий: «если индивид так легко склоняется под ударами жизненных обстоятельств, то это происходит потому, что состояние того общества, которому он принадлежит, сделало из него добычу, уже совершенно готовую для самоубийства».}  

4. Факторы внесоциального характера

Дюркгейм отвергал, что причиной самоубийств служат индивидуальные психологические мотивы, и в качестве объясняющих факторов признавал только социальные причины.

При помощи статистических данных Дюркгейм доказывает, что не существует ни одного психопатического состояния, которое имело бы постоянную связь с самоубийствами. Он опровергает  мнение, связывающее самоубийства с  психическими расстройствами. Так например, в клиниках женщин значительно больше мужчин, а к самоубийству больше привержены мужчины, чем женщины. Так  же процент самоубийств увеличивается  с возрастом и самый пик  приходиться на 30-40 лет. Дюркгейм отбрасывал генетические теории, объясняющие это явление, так как мужчины и женщины подвержены ей одинаково.

Склонность к  самоубийству, по природе своей специфическая  и вполне определенная, если и является разновидностью сумасшествия, то, во всяком случае, может быть только сумасшествием  частичным и ограничивающимся одним  проявлением. Для того чтобы она  могла характеризовать собой  особый вид помешательства, надо, чтобы  последнее было направлено именно на один этот поступок, потому что если их будет много, то не будет никакого разумного основания брать для  определения помешательства данный. По традиционной терминологии, подобное частичное сумасшествие называется мономанией. Мономан - это душевнобольной, сознание которого абсолютно ясно, кроме одного пункта - поражение  его интеллекта строго локализировано.

     Дюркгейм  считает единственно правильным методом составить классификацию  самоубийства, совершённую умалишенными согласно их существенным особенностям, и, таким образом, установить главные  типы самоубийств в состоянии  психического расстройства и произвести точное изыскание, действительно ли все случаи добровольной смерти подходят под эту рубрику.

     1. Маниакальное самоубийство. Этот  вид самоубийства присущ людям,  страдающим галлюцинациями или  бредовыми идеями. Больной убивает  себя для того, чтобы избежать  воображаемой опасности или позора, или действует, как бы повинуясь  таинственному приказанию, полученному  им свыше и т.д. 

     2. Самоубийство меланхоликов. Этот  вид самоубийства встречается  у людей, находящихся в состоянии  высшего упадка духа, глубочайшей  скорби; в таком состоянии человек  не может вполне здраво определить  свои отношения к окружающим  его лицам и предметам. Его  не привлекают никакие удовольствия, все рисуется ему в черном  свете, жизнь представляется утомительной и безрадостной

     3.Самоубийство  одержимых навязчивыми идеями. В  этом состоянии самоубийство  не обусловливается никакими  мотивами, ни реальными, ни воображаемыми,  а только навязчивой мыслью  о смерти, которая без всякой  видимой причины всесильно владеет  умом больного. Он одержим желанием  покончить с собой, хотя прекрасно  знает, что у него нет к  этому никакого разумного повода.

     4. Автоматическое или импульсивное  самоубийство. Этот вид самоубийства  так же мало мотивирован, как  и предыдущий; ни в действительности, ни в воображении больного  для него нет никакого основания.  Разница между ним и предыдущим  видом заключается в том, что  вместо того, чтобы быть результатом  навязчивой идеи, которая более  или менее долгое время преследует  больного и лишь постепенно  овладевает его волей, этот  вид самоубийства проистекает  от внезапного и непобедимого  импульса.

     Между душевной болезнью и полным равновесием  интеллекта есть целый ряд промежуточных  ступеней - различного вида аномалии, объединяющиеся обыкновенно под общим названием  неврастении. Неврастения представляет собой род зачаточного сумасшествия, и поэтому в отдельных случаях  она должна иметь одинаковые с  ним последствия.

5. Социальный  элемент в самоубийстве

Индивидуальные  условия, которым a priori можно приписать  влияние на самоубийство, бывают двух родов.

Прежде всего, существуют внешние обстоятельства, в которых находится самоубийца: иногда люди, лишающие себя жизни, страдают от семейных огорчений, от оскорбленного  самолюбия, иногда они удручены бедностью  и болезнью, иногда же их мучают укоры  совести и т. д. В самом деде, небезызвестно, что выводы, до которых  человек дошел путем сознательного  размышления часто бывают только формальными и не имеют другого результата, кроме укрепления прежнего решения, принятого по причинам, для сознания совершенно неизвестным. Кроме того, обстоятельства, которые кажутся причинами самоубийства потому только, что они часто его сопровождают, насчитываются в неограниченном числе. Один убивает себя, живя в богатстве, другой — в бедности; один был несчастлив в семейной жизни, другой при помощи развода разорвал брачные узы, делавшие его несчастным. Самоубийство изображают поэтому как продукт известного темперамента, как эпизод неврастении, подчиненный действию тех же факторов, что и она.

У каждого народа существует известная коллективная сила определенной интенсивности, толкающая  человека на самоубийство. Те поступки, которые совершает самоубийца и  которые на первый взгляд кажутся  проявлением личного темперамента, являются на самом деле следствием и продолжением некоторого социального  состояния, которое в них обнаруживается внешне. Каждая социальная группа действительно  имеет к самоубийству определенную, присущую именно ей, коллективную наклонность, которая и определяет собой размеры  индивидуальных наклонностей, а отнюдь не наоборот. Наклонность эту образуют те течения эгоизма, альтруизма или  аномии, которые в данный момент охватывают общество, а уже их последствием являются предрасположения к томительной  меланхолии, или к деятельному  самоотречению, или к безнадежной  усталости. Эти-то коллективные наклонности, проникая в индивид, и вызывают в  нем решение покончить с собой.

Что же касается тех фактов, которые совершаются  под влиянием исключительных особенностей и индивидуальных случайностей, то они, конечно, не обнаруживают такой  правильности. Вот почему постоянство  никогда не бывает абсолютным. Но это  лишь исключения; следовательно, неизменность можно считать правилом, а изменчивость — исключением.

Самоубийцы в  очень ограниченном количестве рассеяны по планете, каждый из них отдельно совершает свой акт, не зная, что  другой поступает так же; и тем  не менее, пока общество не изменяется, число самоубийц остается неизменным. Для этого нужно, чтобы все  индивидуальные проявления, какими бы независимыми друг от друга они ни казались, на самом деле были продуктов  одной и той же причины иди  одной и той же группы причин воздействующих на индивидов. Иначе нельзя было бы понять, почему ежегодно все эти  различные воли, взаимно друг друга  не знающие, приводят к тому же количеству одинаковых актов. Они не оказывают, по крайней мере в большинстве  случаев, друг на друга никакого влияния, и между ними нет никакого соглашения; а между тем все происходит так, как будто они выполняют  один приказ. Это значит, что в  общей среде, окружающей их, существует какая-то сила, которая направляет их в одну и ту же сторону; причем в  зависимости от большей или меньшей  интенсивности этой силы повышается или понижается число отдельных  самоубийств. Проявления интересующей нас силы не изменяются при перемене органической или космической среды, а зависят исключительно от состояния  социальной среды, т. е. эта сила коллективна.

Другими словами, каждый народ обладает по отношению  к самоубийству известной коллективной склонностью, которая ему присуща  и от которой зависит величина той дани, которую этот народ платит добровольной смерти.

Коллективные  наклонности имеют свое особенное  бытие; это силы настолько же реальные, насколько реальны силы космические, хотя они и различной природы; они влияют на индивида также извне, хотя это совершается иными путями. Позволительно утверждать, что реальность первых не ниже реальности вторых; это  доказывается тем же путем, а именно — ознакомлением с постоянством их результатов. Когда мы констатируем, что число смертей лишь очень  мало изменяется из года в год, то мы объясняем эту закономерность зависимостью от климата, температуры, состава почвы, словом, известным числом материальных причин, которые, будучи независимыми от индивида, не изменяются и тогда, когда меняются поколения.

Каждое общество относится с уважением к жизни человека вообще; степень этого уважения имеет определенную величину и может быть измерена относительной строгостью наказаний, налагаемых за убийство. С другой стороны, средний человек все же имеет в себе известную степень этого чувства, но в гораздо меньшей степени и в совершенно другом виде, чем оно существует в обществе. Для того чтобы понять эту разницу, достаточно сравнить то чувство, которое лично нам внушает убийца иди сам вид убийства и которое охватывает при тех же обстоятельствах целую толпу. Нам известно, до какой степени возбуждения может дойти толпа, если ничто ее не сдерживает; а это зависит от того, что гнев носит коллективный характер. То же самое различие наблюдается ежеминутно между тем способом, которым общество реагирует на эти преступления, и тем впечатлением, которое они производят на индивидов, т. е. между индивидуальной и социальной формой того чувства, которое эти преступления оскорбляют. Социальное возмущение обладает такой энергией, что оно редко довольствуется другим наказанием, кроме смертной казни. Иначе чувствует каждый из нас, если жертвой преступления является человек, нам не знакомый или безразличный, и если убийца не живет близко от нас и, следовательно, не является для нас личной опасностью; мы, соглашаясь с тем, что поступок справедливо требует наказания, не чувствуем себя достаточно потрясенными, не ощущаем непреодолимой потребности в отмщении.

Применим эту  идею к вопросу о самоубийстве; Не существует морального идеала, который  не являлся бы сочетанием — в  пропорциях, меняющихся в зависимости  от общества, — эгоизма, альтруизма и некоторой аномии. Ибо социальная жизнь предполагает, что индивид  обладает в известной степени  только ему свойственными качествами, что, в то же время, по требованию общества он готов от своей индивидуальности отказаться и, наконец, что душа его до некоторой степени открыта для идей прогресса. Вот почему нет народа, где бы одновременно не существовало этих трех различных течений, которые увлекают человека по трем разным и даже противоположным направлениям. Там, где они взаимно умеряют друг друга, моральная жизнь находится в состоянии равновесия, которое защищает индивида от всякой мысли о самоубийстве. Но как только один из них переступит известную степень интенсивности в ущерб другим, он, индивидуализируясь, становится по изложенным выше причинам моментом, предрасполагающим к самоубийству. Чем он сильнее, тем, конечно, больше субъектов, которых он заражает достаточно глубоко, чтобы побудить их к самоубийству, и наоборот. Но сама эта его интенсивность может зависеть только от трех следующих причин:

1) природы индивидов,  составляющих общество;

2) способа, посредством  которого они ассоциируются, т.  е. природы социальных организаций; 

3) случайных  обстоятельств, которые нарушают  течение коллективной жизни, не  касаясь ее анатомического строения, как национальные и экономические  кризисы и т. д. 

Что касается индивидуальных свойств, то они сами по себе могут  лишь играть роль, одинаковую для всех индивидов. В самом деле, люди, которые  являются только личности ми или которые  принадлежат только к ничтожному меньшинству, совершенно тонут в  массе остальных. Но этого мало: так  как они различаются между  собой, они нейтрализуют друг друга  и взаимно уничтожаются в той  переработке, результатом которой  являлся феномен коллективный. Только некоторые самые общие человеческие черты могут иметь здесь некоторое  значение; в общем, они почти неизменны; по крайней мере для того, чтобы они могли измениться, недостаточно тех нескольких веков, в течение которых существует нация.

Следовательно, социальные условия, влияющие на число  самоубийств, являются единственными, в силу которых оно может изменяться, ибо это — единственные изменяющиеся причины. Вот почему число это  остается неизменным, поскольку не изменяется само общество. Это постоянство  не зависит от того, что состояние  духа, порождающее самоубийство, неизвестно в силу какой случайности, сконцентрировано в определенном числе частных  лиц и передается — тоже неизвестно почему — такому же числу подражателей. Но безличные причины, дающие ему  начало и поддерживающие его, остаются неизменными; это значит, что ничто  не изменилось — ни способы группировки  социальных единиц, ни характер их взаимного  согласования. Действия и противодействия, которыми они обмениваются, остаются тождественными, следовательно, не изменяются и вытекающие из них мысли и  чувства.

Так объясняется  двойственный характер самоубийства. Когда этот характер наблюдают в  его внешних проявлениях, то обычно усматривают здесь только группу событий, независимых друг от друга, ибо он обнаруживается в отдельных  пунктах, не стоящих между собой  ни в какой видимой связи. И  тем не менее сумма, образовавшаяся из совокупности отдельных случаев, представляет известную индивидуальность и единство, так как социальный показатель самоубийства является отличительной  чертой каждой коллективной личности.

Социальная сфера, то есть область коллективного сознания, влияет на индивида социальным принуждением (извне и в момент усвоения информации), групповым принуждением (вызывающем или блокирующим действия индивида), физической детерминацией (когда топография местности, пути сообщения влияют на протекание различных социальных процессов), психологическим принуждением (толпа вызывает у индивида сильную эмоциональную реакцию, следствием которой является его отклоняющееся от нормы поведение).

Социальные факторы  это:

1.Общие идеи  и чувства. Они рождаются от  взаимодействия умов многих поколений. 

2.Моральные максимы  и верования. Они создаются  коллективами и предписывают  индивидам поступать строго определённым  образом. 

Эти социальные факторы могут быть восприняты индивидом  и как благо, и как зло.

Дюркгейм считает, что самоубийство одна из форм которых  передаётся коллективная болезнь, а  непомерное возрастание добровольных смертей в его время, и в  наши дни рассматривается им как  патологическое явление, которое становится опаснее с каждым днём. Но в то же время Дюркгейм определял самоубийство достаточно широко и мог включить в него акты самопожертвования.

Дюркгейм различал четыре вида самоубийств: эгоистическое, альтруистическое, аномическое и  фаталистическое.

Эгоистическое самоубийство вызвано отдалением индивида от общества. Разрыв социальных связей, состояние опустошенности. Одной  из причин может быть - “крайний индивидуализм”. Если индивид легко склоняется под  жизненными обстоятельствами, значит состояние того общества, к которому он принадлежит, сделало из него лёгкую добычу, готовую к самоубийству. Дезинтеграция общества ( коллективное бесчувствие, утрата общественных целей  и так далее) отражается на дезорганизации общественных групп непосредственно  влияющих на индивида. Если эгоизм это  противопоставление индивидуального “я” социальному “я”, то эгоистичный, это такой вид самоубийств, который вызывается чрезмерной индивидуализацией.

Альтруистическое  самоубийство происходит, когда личные интересы поглощены социальными, и  индивид перестаёт существовать как единица. Такие самоубийства существуют в основном в архаических  обществах ( убийство стариков, детей, жен).

Аномическое самоубийство встречается при нарастании общественных кризисов, когда рушится старая иерархия ценностей, нарушается общественное равновесие. Но не все общественные кризисы ведут  к повышению числа самоубийств. В состоянии войны народ обретает общие цели и задачи, объединяющие общество. И в то же время экономические  кризисы, способствующие обогащению одних  и разорению других, могут привести к фатальным последствиям. И если самоубийства, которые Дюркгейм отнёс  к эгоистическим, наблюдаются в  основном в сфере умственного  труда, среди интеллигенции, то аномические  чаще встречаются в мире торговли и промышленности, к тому же их можно  разделить ещё на два подвида  причин, вызывающих самоубийства:

-Экономический.  Нарушения нормативного порядка  фиксирующего с относительной  точностью максимальный уровень  материального благосостояния каждого  члена в обществе.

-Семейная. Нарушение  равновесия и дисциплины обеспечиваемой  семьёй. К примеру, рост количества  разводов и самоубийств идёт  параллельно. 

Фаталистический вид самоубийств возникает в результате усиленного контроля со стороны группы, имеющей тенденцию быть сильной и постоянной и поэтому становящейся невыносимой.

6. Самоубийство в  ряду других социальных явлений

     Так как самоубийство по самому своему существу носит социальный характер, то следует рассмотреть, какое место  занимает оно среди других социальных явлений.

     Первым  и наиболее важным вопросом, который  при этом возникает, является вопрос: нужно ли отнести самоубийство к  деяниям, дозволенным моралью, или  к актам, ею запрещенным? Следует  ли видеть в самоубийстве своего рода преступление?

Самоубийство  было формально запрещено в христианском обществе с самого его основания. Следует отметить, что Россию отличало от многих европейских государств более  взвешенный и дифференцированный подход к этому явлению общественной жизни: законы, карающие самоубийство, постоянно уточнялись и дополнялись. Так, например, до проведения реформ Петром Великим предусматривался только суд  церкви и никакой уголовной наказуемости за покушение на самоубийство или  за самоубийство. Первые формы наказуемости сознательного суицида появляются в военном уставе Петра Первого  за 1716 год. Позже по русскому законодательству классифицировались 2 вида самоубийства: суицид, совершенный в состоянии  вменяемости (уголовно наказуемо), и  в состоянии невменяемости (ненаказуемо), причем меры, предпринимаемые в отношении  сознательно покушавшихся на собственную  жизнь, постоянно смягчались.

     Если  оставить в стороне различие в  деталях репрессивных мер, принимавшихся  разными народами, то можно увидеть, что регламентация самоубийства прошла через две главные фазы. В первой - личности запрещено кончать  с собой самовольно, но государство  может выдать на это свое разрешение. Деяние становится безнравственным  лишь в том случае, когда его  совершают отдельные лица на свой страх, без участия органов коллективной жизни. При известных обстоятельствах  общество как бы уступает и соглашается  разрешить то, что принципиально  оно осуждает. Во втором периоде - осуждение носит абсолютный характер и не допускает никаких исключений. Возможность распоряжения человеческой жизнью, за исключением смерти как возмездия за преступление, отнимается даже не только у заинтересованного субъекта, но даже и у общества. Этого права отныне лишены и коллективная, и индивидуальная воля. Самоубийство рассматривается как безнравственное деяние по самой своей сущности, само по себе, вне зависимости от того, кто является его участником.

7. Заключение

     Загадка смерти всегда будет волновать человечество. Но, опираясь на неповторимую ценность каждой человеческой жизни, общество может  помочь любому выработать жизнеутверждающее  мировоззрение, проникнуться верой  в великое предназначение человека. Одна смерть - это смерть, а тысячи смертей это статистика. Конечно, добровольный уход из жизни человека его неповторимая личная трагедия. Но в заключение хотелось бы отметить несколько положений, которые я  попыталась рассмотреть через работы Дюркгейма и определить, что из них является действительно истинным, а что ложным. Самоубийство не является следствием ни сумасшествия, ни мономании, ни неврастении. Эти факторы могут  влиять на самоубийство, но только частично, в совокупности с социальными.

     Самоубийство  не является наследственным фактором. На примере с девушкой у которой  умер отец (не являющийся её кровным  отцом) Дюркгейм хорошо показал, что  следствием таких самоубийств является скорее заражение обстановкой и  социальными условиями.

     Прямая  зависимость между процентом  самоубийств и степенью интеграции социальных групп, каковы бы они ни были. С ослаблением связей между  индивидом и обществом возрастает число самоубийств.

     Религия, семья, кризисы политического и  национального характера обладают коэффициентом защиты от самоубийств, потому что вызывают стремление к сплочённости.