Столыпинская аграрная реформа. 19

Предпосылки реформы

На стыке XIX и XX века общество вступило в новую фазу своего развития,

капитализм стал мировой системой. Россия вступила на путь капиталисти-

ческого развития позже стран Запада и поэтому попала  во второй эшелон стран, такие страны  называли  "молодыми  хищниками". В эту группу входили такие страны, как Япония, Турция, Германия, США.

Скорость, с которой развивалась Россия, была очень высока, этому

способствовала уже  развитая Европа; она оказывала помощь, делилась опытом,

а также направляла экономику в нужное русло. После экономического подъема

90х годов, Россия  пережила тяжелый экономический кризис 1900-1903 годов,

затем период длительной депрессии 1904-1908 годов.  С 1909 по 1913 года

экономика  России сделала еще один резкий скачок. Объем промышленного

производства вырос  в 1,6 раза, процесс монополизации  экономики получил

новый  импульс,  в  результате  кризиса слабые, маленькие предприятия

разорились,что и ускорило процесс концентрации промышленного производства.

В результате этого в 80-90 годы  временные предпринимательские объединения

были замещены крупными монополиями;  картелями, синдикатами  (Продуголь,

Проднефть и т.д.). Одновременно шло укрепление банковой системы  (Русско-

Азиатский, Петербургский  международный банки).

Вывоз капитала из России не получил особого размаха, что объяснялось

как недостатком финансовых средств, так и потребностями освоения огромных

пространств страны, но, в конце концов, Россия включилась в борьбу за сферы

влияния, что и повлекло за собой войну с Японией, одной из стран второго

эшелона.

В начале ХX века Россия являлась cреднеразвитой страной. Наряду с

высокоразвитой индустрией в экономике страны большой удельный вес

принадлежал раннекапиталистическим и полуфеодальным формам хозяйства - от

мануфактурного до патриархально-натурального.

Русская деревня стала  сосредоточением  пережитков феодальной эпохи.

Важнейшими из них  были крупные помещичьи землевладения, широко

практиковались отработки,  являющие собой прямой пережиток барщины.

Крестьянское малоземелье, община с ее переделами тормозили модернизацию

крестьянского хозяйства.

Социально-классовая  структура страны отражала характер и уровень ее

экономического развития. Наряду с формированием классов буржуазного

общества (буржуазия, мелкая буржуазия, пролетариат), в нем продолжали

существовать и сословные деления  -  наследие феодальной  эпохи. Буржуазия

занимала ведущую роль в экономике страны в ХХ веке, до этого она не играла

сколько-нибудь самостоятельной  роли в общественно  политической жизни

страны, так как она была полностью зависима от самодержавия, в следствие

чего и оставались аполитичной и консервативной силой.

Дворянство, которое сосредоточило  более 60% всех земель, стало главной

опорой самодержавия, хотя в социальном плане оно теряло  свою  однородность,

сближаясь с буржуазией.

Крестьянство, составлявшее 3/4 населения страны, было также  затронуто

социальным расслоением  общества (20%  -  кулаки,  З0%  -  середняки,  50%  -

бедняки). Между полярными его слоями возникали противоречия.

В начале ХХ века класс наемных рабочих насчитывал  16.8 млн. человек.

Он был неоднороден, большая часть рабочих состояла из  недавно  пришедших  в

город крестьян, но еще не потерявших связь с землей. Ядром этого класса

стал фабрично-заводской  пролетариат, который  насчитывал  более 3 млн.

человек.

Политическим строем в России оставалась абсолютная монархия. Хотя в 70х

годах XIX века был сделан шаг по пути превращения государственного строя

в буржуазную монархию, царизм  сохранил все атрибуты абсолютизма. Закон

гласил:"Император российский есть монарх самодержавный  и неограниченный". Тем более с поражением в войне между Россией и Японией за господство на рынке сбыта в  Китае начала нарастать революционная ситуация в  стране

(1905-1907).

Из всего  этого можно сделать вывод, что России требовались как политические, так и экономические реформы, которые смогли бы укрепить и оздоровить экономику России.[1]

Предлагаемые  пути решения аграрного вопроса

В то время во многих губерниях  и уездах России были созданы местные  комитеты, обсуждавшие нужды сельского хозяйства и имевшие целью сбор сведений и предложений по скорейшему подъему деревни и улучшению экономического положения крестьян. Так называемый аграрный вопрос в пореформенной России стал настоящей головной болью правительства: деревня нищала, происходил процесс, официально определявшийся как «оскуднение центра страны». В столице и на местах столкнулись  две точки зрения о путях решения проблемы. Одну из них в наиболее полном виде выражал В.К.Плеве, другую – министр финансов С.Ю.Витте. Первая сводилась к сохранению крестьянской общины, которая всегда рассматривалась властями  как опора порядка в деревне и к проведению экономической политики, направленной к всемерной государственной поддержке разорявшегося помещичьего землевладения. Государство должно было активно  вмешиваться в аграрные отношения помещика и крестьянина, переориентировать деятельность Крестьянского банка – и все с одной конечной целью: ослабить борьбу крестьян с помещиками, защитить интересы последних. Этому должна была способствовать  и переселенческая политика, целью которой стало: не лишая помещичьего хозяйства дешевых рабочих рук, избыток их направить в те районы, где имелись свободные земли, и тем ослабить земельный голод в центре страны. Программа Плеве предусматривала и проведение ряда агротехнических мероприятий. Но в целом она полностью следовала вековой традиционной попечительской политике самодержавия в аграрном вопросе.

Иной рецепт лечения  деревни предлагал С.Ю.Витте. Он считал, что эта первостепенной важности проблема, затрагивавшая и помещиков, и вечно полуголодных крестьян, вполне может быть решена на основе освобождения личной инициативы предприимчивости самих сельских хозяев от тисков общины. Витте решительно возражал против искусственного сохранения общины, выступал за постепенное введение частной собственности на надельную землю, за то, чтобы крестьянин чувствовал себя ее хозяином, за уравнение его в правах с другими сословиями, превращение «из полуперсоны в персону».

Только став собственником, крестьянин, по его мнении, научится уважать чужую собственность. Витте предлагал также активизировать деятельность Крестьянского поземельного банка, расширить выдачу банковских ссуд для всех желающих и способствовать переселению крестьян на неосвоенные земли. Предложения Витте, поддержанные большинством «Особого совещания о нуждах сельскохозяйственной промышленности», которое он возглавлял, не были тогда одобрены царем.  Николай II, всемерно ограждая свою власть, очень ревниво  относился  к любой  крупной  политической  личности.  Так, С.Ю.Витте,   приобретший в результате успешных реформ влияние  в  правящих  кругах,  был  в  1903  году смещен  со своего  поста  и  назначен  на  должность  председателя  комитета министров.[2]

П.А.Столыпин –  выдающийся государственный деятель, его взгляд на решение проблемы

Указ 26 февраля 1903 г. провозглашал незыблемость общины. Точка зрения Столыпина Петра Аркадьевича  по данному вопросу оказалась  ближе к позиции Витте.

Петр Аркадьевич Столыпин (1862-1911) вошел в историю России как выдающийся государственный деятель, крупный реформатор. Горячие споры об этом человеке и его политике продолжались и 50, и 80 лет спустя после его смерти. Немногие государственные деятели заслужили такое пристальное внимание потомков.

Пётр Аркадьевич Столыпин родился 14 (2) апреля 1862 года в Дрездене, Саксония. Род Столыпиных известен с 16 в. И связан со многими именами, оставившими след в истории России. Петр Аркадьевич не пошел по традиционной для его фамилии службе – не стал ни военным, ни  дипломатом. Окончив Виленскую гимназию, Столыпин в 1881 неожиданно для родственников поступил на физико-математический факультет Петербургского университета, где, кроме физики и математики, с увлечением изучал химию, геологию, ботанику, зоологию, астрономию. После окончания университета молодой бакалавр избрал чиновничью стезю, поступив на службу МВД, а затем в Министерство государственных имуществ. В 1888 его фамилия впервые попала в «Адрес-календарь», что могло свидетельствовать о каком-то общественном признании. К тому времени он имел  скромный чин коллежского секретаря и занимал должность помощника столоначальника. Эти годы не прошли для него бесплодно. По службе он занимался систематизацией сельскохозяйственной литературы. Итогом стал составленный им указатель книг и статей по аграрной проблематике, изданный в Москве в 1887 г. Знакомство с литературой, в частности с фундаментальными трудами известных профессоров-аграрников А.Ф. Фортунатова, А.И.Скворцова, И.А.Стебута и других о земельной собственности, о различных типах крестьянских хозяйств и способах их улучшения, о земельном кредите и т.п., несомненно, сказалось на формировании его взглядов.[3]

В 1889 г. Он вновь перешел  в МВД и вскоре был назначен уездным предводителем дворянства в Ковенской губернии. Карьера пока не складывалась. И Столыпин много внимания уделял своим имениям, занимаясь хозяйством, и посещал разбросанные в разных губерниях владения. Практическое знакомство с крестьянским хозяйством разных регионов также оказало немаловажное влияние на формирование его взглядов по аграрному вопросу. В 1899 г. он получил назначение на должность ковенского губернского предводителя дворянства, а в 1902 г. неожиданно для себя стал гродненским губернатором. Выдвинул его бывший тогда министром внутренних дел В.К.Плеве. На заседаниях гродненского губернского комитета Столыпин впервые публично изложил свои взгляды о путях модернизации российской деревни. Вообще, по его мнению, укрепить экономику страны можно только  через подъем сельского хозяйства. Эта мысль стала потом одной из центральных в его экономической программе: аграрная реформа должна быть архимедовым рычагом для подъема экономики империи. Важнейшими в ряду мер по реализации этой проблемы он уже тогда считал крестьянское землеустройство, ликвидацию чересполосицы, переселение крестьян на хутора и отруба, организацию для них мелиорации и доступного кредита. При этом Столыпин ссылался на опыт восточной Пруссии, Дании, Бельгии, что обнаруживало его достаточно обширную эрудицию и познания – литературные и практические. Вместе с тем он считал, что инициатором в этом деле обязана выступать власть, и весь процесс должен проходить под ее контролем. «Ставить в зависимость от доброй воли крестьян момент ожидаемой реформы, - говорил он, - рассчитывать, что при подъеме умственного развития населения, которое настанет неизвестно когда, жгучие вопросы разрешатся сами собой – это значит отложить на неопределенное время проведение тех мероприятий. Без которых немыслима ни культура. Ни подъем доходности земли, ни спокойное владение земельной собственностью». В этом, как показали последующие события, было кардинальное расхождение его позиции с предложениями Витте, который больше полагался на стихийный процесс разложения общины.

Единоличная крестьянская собственность, по мнению Столыпина, не только приведет к подъему сельского хозяйства. Она «служит залогом порядка, так как мелкий собственник представляет из себя ту ячейку, на которой покоится устойчивый порядок в государстве». Здесь начальник губернии выступал уже и как трезвый политик. Развивая политический аспект своей программы, он, с одной стороны, выступал за расширение и усиление полномочий губернаторов, а с другой – предлагал в противовес революционерам и оппозиционерам «поддерживать нарождение земельной партии, имеющей корни в народе, которая, будучи противопоставлена теоретикам-революционерам, могла бы их обезвредить». [2]

П.А.Столыпин и крестьянство

П.А.Столыпин «вовсе не был «народолюбцем-идеалистом». Знал отлично и мужицкую жестокость, и тайную ненависть к культурным русским верхам, легко пробуждаемую злобу ко всем людям, по-европейски одетым.». Вместе с тем, продорлжает И.И.Тхоржевский, «не по предчувствию, а по разуму, по государственному опыту Столыпин знал, что мужика необходимо вывести на путь культурного собственнического развития», что «главная опора русского благополучия все-таки свободное крестьянское хозяйство». К выводу, «что для России нет и не может быть прочного будущего вне сильного крестьянства», его привели «не книги, не департаментские бумаги, а жизнь и власть, прямая «борьба в обхват» с революцией».

По словам самого П.А.Столыпина, крестьянство оказалось в центре его внимания и планов потому, прежде всего, что «смута политическая» стала «пускать корни в народ, питаясь смутою более серьезною, смутою социальною, развившейся в нашем крестьянстве»; оно было бедным, не обладало личной земельной собственностью, пребывало в тисках общины – это делало его рабом: блага гражданской свободы были ему недоступны. Во-вторых экономическое возрождение страны предполагало «наличие покупной способности у крепкого достаточного класса на низах». В-третьих, упорядочение и улучшение местной земской жизни было возможно лишь при наличии экономически крепких низов. В-четвертых, было осознано, что «земля наша не будет в состоянии выдержать соревнование с землей наших соседей», пока к ней «не будет приложен труд самого высокого качества, труд свободный».

В первую очередь были предприняты меры по увеличению крестьянского землевладения. Примечателен в этом отношении циркуляр премьера от 15 сентября 1906г. Генерал-губернаторам, губернаторам и градоначальникам. Предупреждая, что «все социалистические фракции направили ныне усилия агитации в крестьянскую среду», и, напоминая, что «почвою для успеха пропаганды в этой сфере является стремление сельского населения к увеличению земельного надела», П.А.Столыпин требовал от местной власти принять меры к возможно быстрому устранению тех экономических причин, на которые опирается агитация. При этом подсказывал в ряду других и такие меры: «Если в данной местности пошли в ход сделки по продажи крестьянам помещичьей земли при посредстве Крестьянского банка или путем непосредственных купчих, то местному начальству необходимо напрячь все силы к возможно скорейшему окончанию этих сделок, с обращением к содействию центральных учреждений для оказания решительного содействия в этом вопросе. (…) Ели бы до губернского начальства доходили сведения о том, что поводы к брожению создаются чрезмерною требовательностью некоторых помещиков и их управляющих или же несклонностью их удовлетворять легко осуществимые желания крестьян, то в этом отношении может иметь огромное предупредительное значение непосредственное влияние начальствующих лиц на означенных лиц при непременном, впрочем, условии, чтобы такого рода воздействие не создавало повода к повышению требований крестьян и возникновению у них неправильного представления о намерении правительства нарушить законные интересы помещиков».[4]

Речь П.А.Столыпина  в Государственной Думе 5 декабря 1908г

«Государство должно обеспечить определенное владение не тому или иному лицу, а за известной группой лиц, за теми лицами, которые прилагают свой труд к земле, за ними оно должно сохранить известную площадь земли, а в России это площадь земли надельной. Известные стеснения закон должен налагать на землю, а не на ее владельца. Закон наш знает такие стеснения и ограничение, и мы, господа, в своем законопроекте ограничение эти сохраняем: надельная земля не может быть отчуждена лицу иного сословия, надельная земля не может быть заложена иначе как в Крестьянском банке, она не может быть завещана иначе как по обычаю…»[5]

Указ 9 ноября 1906 г.

В итоге, подготовительный курс «новой аграрной политики» завершился изданием указа 9 ноября 1906 г. «Об изменении и дополнении некоторых постановлений о крестьянском землевладении». Так началась «вторая реформа» (после 1861 г.), на которую правящие классы России  возлагали спасительные надежды.

Согласно указу, каждый крестьянин, имевший в своем пользовании  общинную надельную землю, мог теперь требовать закрепления ее в личную собственность. В беспредельных общинах, где в течение последних 24-х лет переделов земли не было, домохозяин, желающий выйти из общины, имел право получить в личную собственность всю ту землю, которой он пользовался до этого, кроме арендуемой. Если крестьянин, выходивший из общины, имел участок земли, превышавший душевую норму, он мог заплатить за нее обществу по цене, которая была ниже рыночной в 2-3 раза. Это давало возможность кулачеству за бесценок прибирать к рукам общинную землю. Согласно условиям реформы 1861г., надельная земля могла быть отчуждаема путем продажи или дарения только лицам, приписанным к сельскому обществу. Это делалось с целью «обеспечения быта крестьян земельным фондом», т.е. налогоспособности перед казной. Указ 9 ноября 1906г. Оставил это положение в силе.

В случае выхода из общины за крестьянином сохранялось право  пользования землями, находившимися  ранее в общем владении – выгонами, пастбищами, сенокосами, лесными и  другими угодьями. Выдел из общины производился с течение месячного срока со дня подачи заявления решением (приговором) общего собрания крестьян-домохозяев простым большинством голосов. Если общество почему-либо такого согласия не давало, разрешение выйти из общины мог дать земский начальник. Его решение считалось окончательным.

Указ давал право  при выходе из общины требовать отвода хуторов и отрубов по возможности  в одном месте. Устанавливалось единоличное право собственности на землю и вообще на все хозяйство выделявшегося двора, тогда как в общине оно считалось семейной собственностью всех членов двора.

Некоторые изменения  и дополнения указа

В октябре 1908г. Указ 9 ноября 19096г. Был внесен на рассмотрение III Государственной думы, которая утвердила его с некоторыми изменениями и дополнениями. Затем он был одобрен Государственным советом, утвержден Николаем II и опубликован 14 июня 1910г., получив силу закона. Этот закон ускорил разрушение общины и насаждение частной крестьянской собственности. Если указ 9 ноября разрешал добровольный выход из общины, то закон 14 июня делал его обязательным для передельных общин. Вся надельная земля беспередельных общинах признавалась личной собственностью отдельных домохозяев, а крестьяне считались перешедшими к подворно-участковому землевладению. Общины были признаны упраздненными.

Другие статьи закона 14 июня предусматривали в обществах, производивших общие переделы, обязательно  создание хуторских или отрубных хозяйств. По новому закону для перехода на хутора и отруба уже не требовалось  согласие большинства крестьян. Для этого нужно было только набрать одну пятую голосов в тех сельских обществах, где число домохозяев не превышало 250 человек, а там, где превышало, достаточно было заручиться согласием 50 домохозяев. В некоторых случаях разрешалось производить выдел из общины даже по требованию одного домохозяина. Это было сделано для того, чтобы дать возможность деревенским кулакам в любое время произвести разгром общины при благоприятных для себя условиях, игнорируя интересы всей остальной крестьянской массы. В сельских обществах с подворным владением и в беспредельных общинах при переходе на отрубные участки по новому закону требовалось решение простого большинства домохозяев вместо двух треть, как это предусматривалось указом 9 ноября.

Но и это царскому правительству показалось недостаточно. Стремясь всемерно форсировать ликвидацию общины, правительство издает 29 мая 1911г. Новое постановление, которое значительно расширяло права землеустроительных комиссий. Последние теперь могли принудительно расселять селян на хутора и отруба, не считаясь с волей крестьянского большинства. Они также могли административным путем разрешать всякие споры и тяжбы, связанные с землеустройством. Решение комиссий не могло быть обжаловано в суде. Крестьяне, укреплявшие землю в личную собственность, не могли образовывать отдельные поселки с чересполосным пользованием землей. Они могли обособиться от общины только путем выхода на хутора или отруба. Таким образом, осуществление реформы подстегивалось еще больше.

В Беларуси усиленное разрушение общины производилось в Могилевской и Витебской губерниях, где было широко распространено общинное землепользование.

Просто сказать, что  указ 9 ноября 1906 г. был главным делом  жизни Столыпина, будет явно мало. Это был символ веры, великая и  последняя надежда, одержимость, его настоящее и будущее — великое, если реформа удастся; катастрофическое, если ее ждет провал. Столыпин прекрасно это сознавал.

«Крепкое, проникнутое  идеей собственности, богатое крестьянство, — говорилось в особом секретном журнале Совета министров от 13 июня 1907 г., — служит везде лучшим оплотом порядка и спокойствия; и если бы правительству удалось проведением в жизнь своих землеустроительных мероприятий достигнуть этой цели, то мечтам о государственном и социалистическом перевороте в России, раз навсегда был положен конец... Но столь же неисчислимы были бы по огромной важности своей последствия неудачи этой попытки правительства осуществить на сотнях тысяч десятин принятые им начала землеустройства. Такая неудача на многие годы дискредитировала бы, а может быть, и окончательно похоронила бы все землеустроительные начинания правительства, являющиеся ныне, можно сказать, центром и как бы осью всей нашей внутренней политики. Неуспех вызвал бы всеобщее ликование в лагере социалистов и революционеров и страшно поднял бы престиж их в глазах крестьян».

Итак, это была игра ва-банк, и уже из этого следует, что  Столыпин не мог являться и действительно  не являлся единоличным творцом  нового аграрного курса. Его курс становится правительственным курсом только тогда, когда отражает самые глубокие интересы господствующих социальных сил, в данном случае самих правительственных «верхов» и поместного дворянства, а также /66/ консервативной и даже реакционной буржуазии октябристского типа. Так в данном случае и было: столыпинская аграрная программа настолько совпадала с аграрной программой Совета объединенного дворянства, что все тогдашние политические наблюдатели, от кадетов до большевиков, прежде всего подчеркивали это родство. Цитированный выше кадет А.С. Изгоев отмечал, что программа Столыпина — это программа «объединенных дворян». В.И. Ленин называл Столыпина приказчиком того же Постоянного совета объединенного дворянства. Более того, сам Совет с удовлетворением констатировал этот капитальный факт, правда в секретном циркуляре:

«За двухлетнее почти  существование съезда уполномоченных и Постоянного совета объединенных дворянских обществ труды их оказали  несомненную услугу делу восстановления хоть какого-либо правопорядка в России и не остались без влияния на всю правительственную политику, что и не раз признавалось в печати даже представителями левых партий. В самом деле, мы видим, что аграрная политика данного времени близко подходит к той, которая проектировалась на I съезде уполномоченных и является прямым следствием правительственного сообщения от июня 1906 г., непосредственно последовавшего за высказанными в адресе государю взглядами дворянства».

Именно в июне 1906 г. будущий лидер умеренно-правых Балашов  в записке царю писал:

«Дайте, государь, крестьянам их земли в полную собственность, наделите их новой землей из государственных имуществ и из частных владений на основании полюбовной частной сделки. Усальте переселение, удешевите кредит, а главное — повелите приступить немедленно к разверстанию земли между новыми полными ее собственниками, и тогда дело настолько займет крестьян и удовлетворит главную их потребность и желание, что они сами откажутся от общения с революционной партией».

Нетрудно видеть, что здесь перечислены  все пункты столыпинской аграрной программы.

Обсуждение указа 9 ноября 1906 г. началось в Думе 23 октября 1908 г., т. е. спустя два  года после того, как он вошел  в жизнь. Правительство и правооктябристское большинство Думы намеренно не спешили  с этим, казалось, самым спешным и главным для них вопросом: они хотели, чтобы указ успел пустить глубокие корни, стать необратимым. В общей сложности обсуждение его шло более полугода. Выступило полтысячи ораторов, не считая прений в аграрной комиссии, предшествовавших пленарным заседаниям. Уже сам этот факт, а также ожесточенность, с которой шли думские дебаты, свидетельствуют о том, что все классы и партии русского общества отчетливо понимали: новый правительственный аграрный курс имеет жизненно важное значение для исторических судеб страны и, следовательно, для них самих. Успех его означал бы окончательную победу прусского пути развития капитализма и привел бы к глубокому изменению в соотношении классовых сил в стране, прежде всего к изменению позиции крестьянства. Даже если бы оно не стало «партией порядка», на что рассчитывали, как мы видели, Столыпин и Совет объединенного дворянства, его прежняя роль, как в революции 1906 — 1907 гг., революции аграрной, была бы утрачена навсегда,

Это, конечно, не означало, что буржуазно-демократическая революция или революции вообще стали бы невозможными в России после победы столыпинского аграрного курса. Но это были бы уже иные революции. Успех аграрной политики Столыпина исторически был вполне возможен, и В.И. Ленин высмеивал тех революционеров и демократов, которые заранее предрекали ей провал.

«В истории, — подчеркивал он, — бывали примеры успеха подобной политики. Было бы пустой и глупой демократической фразеологией, если бы мы сказали, что в России успех такой политики «невозможен». Возможен!».

Но он будет возможен только в  том случае, «если обстоятельства сложатся исключительно благоприятно для Столыпина», а это могло показать только время, в том числе и характер обсуждения указа в Думе.

Начало реформы

Непосредственное осуществление  реформы было возложено на губернские и

уездные землеустроительные комиссии, которые  были созданы указом правительства 4 марта 1906 г. На них официально возлагались задачи:

- содействие крестьянам в покупке  земли у частных лиц при помощи Крестьянского поземельного банка

- продажа казенных земель

- сдача этих земель крестьянам  в аренду

- содействие переселению на  казенные земли Азиатской России

- помощь сельским обществам  и отдельным домохозяевам в  улучшении условий землевладения  и порядка землепользования и  др.

Деятельность Крестьянского банка

В 1906-1907 гг. указами царя некоторая  часть государственных и удельных земель была передана Крестьянскому  банку для продажи крестьянам с целью ослабления земельной  тесноты.

Противники столыпинской земельной  реформы говорили, что она проводится по принципу: “Богатым прибавится, у бедных отнимется”. По замыслу сторонников реформы крестьяне-собственники должны были увеличивать свои наделы не только за счет сельской бедноты. В этом им помогал Крестьянский поземельный банк, скупавший земли у помещиков и мелкими участками продававший их крестьянам.

Многие дворяне, обедневшие или  обеспокоенные крестьянскими беспорядками, охотно продавали свои земли. Вдохновитель реформы Петр Столыпин, чтобы подать пример, сам продал одно из своих  имений. Таким образом, банк выступал посредником между продавцами земли - дворянами и ее покупателями - крестьянами.

С размахом проводилась Банком покупка  земель с последующей перепродажей их крестьянам на льготных условиях, посреднические операции по увеличению крестьянского землепользования. Он увеличил кредит крестьянам и значительно удешевил его, причем Банк платил больший процент по своим обязательствам, чем платили ему крестьяне. Разница в платеже покрывалась за счет субсидий из бюджета.

Банк активно воздействовал на формы землевладения: для крестьян, приобретавших землю в единоличную собственность, платежи снижались. В итоге, если до 1906 года основную массу покупателей земли составляли крестьянские коллективы, то к 1913 году 79,7% покупателей были единоличными крестьянами.

Масштаб операций Крестьянского поземельного банка в 1905-1907 гг. по закупке земли  возрос почти в три раза. Многие помещики спешили расстаться со своими имениями. В 1905-1907 гг. банк скупил свыше 2,7 млн. дес. земли. В его распоряжение перешли государственные и удельные земли. Между тем крестьяне, рассчитывая на ликвидацию помещичьего землевладения в ближайшем будущем, не очень охотно делали покупки. С ноября 1905 г. по начало мая 1907 г. банк продал всего около 170 тыс. дес. В его руках оказалось очень много земли, к хозяйственному управлению которой он не был приспособлен, и мало денег. Для поддержки его правительство использовало даже накопления пенсионных касс.