Содержание

Введение…………………………………………………………………………...3

Основная  часть…………………………………………………………………….4

О возникновении государства……………………………………………………4

О различных  видах государств и о преемственности  верховной власти……...9

Определение монархии и других форм государственной власти…………….10

Заключение……………………………………………………………………….14

Список литературы………………………………………………………………17 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Введение

Томас Гоббс (5 апреля 1588 — 4 декабря 1679 гг.) — английский философ-материалист, автор теории общественного договора. 

Понятие государство существует уже очень  давно. Еще античные философы интересовались этим вопросом. Но наиболее интересной для нас является теория Томаса Гоббса потому, что политические взгляды  Гоббса явились очень важной предпосылкой последующего буржуазного развития политической мысли эпохи Просвещения, внесли серьезный вклад в становление теории естественного права и общественного договора. Решительно отвергая концепцию происхождения королевской власти, он выделил источник государственной власти в воле народов, в общественном договоре. 

Для рассмотрения данного вопроса воспользуемся теоретическими данными, описанными Гоббсом в его знаменитом сочинении «Левиафан». В котором он описывает причины из-за которых возникает такая организационная структура как, государство. Также его формы виды взаимосвязи и отношения в нем.

О возникновении государства

Английский  философ и политический теоретик Томас Гоббс, предпринявший первую сознательную попытку выстроить "науку" гражданского общества на основе человеческих инстинктов и стремлений. Работая над этим вопросом Гоббсу удалось выявить причины становления государства.  

Конечной  причиной, целью или намерением людей (которые от природы любят свободу  и господство над другими) при  наложении на себя уз (которыми они связаны, как мы видим, живя в государстве) является забота о самосохранении и при этом о более благоприятной жизни. Иными словами, при установлении государства люди руководствуются стремлением избавиться от бедственного состояния войны, являющегося необходимым следствием естественных страстей людей там, где нет видимой власти, держащей их в страхе и под угрозой наказания, принуждающей их к выполнению соглашений и соблюдению естественных законов. В самом деле, естественные законы  сами по себе, без страха перед какой-нибудь силой, заставляющей их соблюдать, противоречат естественным страстям, влекущим нас к пристрастию, гордости, мести и т. п. А соглашения без меча лишь слова, которые не в силах гарантировать человеку безопасность. Вот почему, несмотря на наличие естественных законов (которым каждый человек следует, когда он желает им следовать, когда он может делать это без всякой опасности для себя), каждый будет и может вполне законно применять свою физическую силу и ловкость, чтобы обезопасить себя от всех других людей, если нет установленной власти или власти достаточно сильной, чтобы обеспечить нам безопасность. И везде, где люди жили маленькими семьями, они грабили друг друга; это считалось настолько совместимым с естественным законом, что, чем больше человек мог награбить, тем больше это доставляло ему чести. В этих делах люди не соблюдали никаких других законов, кроме законов чести, а именно они воздерживались от жестокости, оставляя людям их жизнь и сельскохозяйственные орудия. Как прежде маленькие семьи, так теперь города, являющиеся большими родами для собственной безопасности, расширяют свои владения под всяческими предлогами: опасности, боязни завоеваний или помощи, которая может быть оказана завоевателю. При этом они изо всех сил стараются подчинить и ослабить своих соседей грубой силой и тайными махинациями и, поскольку нет других гарантий безопасности, они поступают вполне справедливо, и в веках их деяния вспоминают со славой.

Пусть имеется, какое угодно множество  людей, однако, если каждый будет руководствоваться в своих действиях лишь частными суждениями и стремлениями, они не могут ожидать защиты и покровительства ни от общего врага, ни от несправедливостей, причиненных друг другу. Ибо, будучи несогласными, во мнениях относительно лучшего использования и применения своих сил, они не помогают, а мешают друг другу и взаимным противодействием сводят свои силы к нулю, вследствие чего они не только легко покоряются немногочисленным, но более сплоченным врагом, но и при отсутствии общего врага ведут друг с другом войну за свои частные интересы. В самом деле, если бы мы могли предположить, что большая масса людей согласна соблюдать справедливость и другие естественные законы при отсутствии общей власти, держащей их в страхе, то мы с таким же основанием могли бы предположить то же самое и относительно всего человеческого рода, и тогда не существовало бы, да и не было бы никакой необходимости в гражданском правлении или государстве, ибо тогда существовал бы мир без подчинения. 

Гоббс сравнивал живых существ более низкого уровня организации и человека. Он говорил, что некоторые живые существа, как, например, пчелы и муравьи, живут, правда, дружно между собой, а между тем каждое из них руководствуется лишь своими частными суждениями и стремлениями, и они не обладают способностью речи, при помощи которой одно из них могло бы сообщить другому, что оно считает необходимым для общего блага. Поэтому кто-нибудь, вероятно, захочет узнать, почему род человеческий не может жить точно так же. Томас Гоббс считал, что это: 

• Во-первых, люди непрерывно соперничают между  собой, добиваясь почета и чинов, чего указанные существа не делают, и, следовательно, на этом основании  среди людей возникают зависть  и ненависть, а в итоге и  война, чего среди тех не бывает.

• Во-вторых, среди указанных существ общее  благо совпадает с благом каждого  индивидуума, и, будучи от природы склонными  к преследованию своей частной  выгоды, они тем самым творят общую  пользу. Человеку же, самоуслаждение которого состоит в сравнении себя с другими людьми, может приходиться по вкусу лишь то, что возвышает его над остальными.

• В-третьих, указанные существа, не обладая (как  люди) разумом, не видят и не думают, что видят какие-нибудь Ошибки в  управлении их общими делами, между  тем как среди людей имеются многие, которые считают себя более мудрыми и более способными управлять государственными делами, чем другие, и поэтому стремятся реформировать и обновлять общественный строй.

• В-четвертых, хотя указанные существа и обладают некоторой способностью пользоваться своим голосом, чтобы дать знать друг другу о своих желаниях и страстях, однако они лишены того искусства слова, при помощи которого некоторые люди умеют представить другим добро злом, а зло добром и преувеличить или преуменьшить по своей воле видимые размеры добра и зла, внося беспокойство в душу людей и смущая их мир.

• В-пятых, неразумные существа не умеют делать различие между неправомерностью и материальным ущербом, и поэтому, до тех пор  пока им хорошо живется, они живут  в мире со своими сотоварищами, между тем как человек становится наиболее беспокойным именно тогда, когда ему лучше всего живется, так как тогда он любит показывать свою мудрость

Наконец, согласие указанных существ обусловлено  природой, согласие же людей - соглашением, являющимся чем-то искусственным. Вот почему нет ничего удивительного в том, что, для того чтобы сделать это согласие постоянным и длительным, требуется еще кое-что (кроме соглашения), а именно общая власть, держащая людей в страхе и направляющая их действия к общему благу. 

Итак, Гоббс  полагал, что общая власть, которая  была бы способна защищать людей от вторжения чужеземцев и от несправедливостей, причиняемых друг другу, и, таким  образом, доставить им ту безопасность, при которой они могли бы кормиться  от трудов рук своих и от плодов земли и жить в довольстве, может быть воздвигнута только одним путем, а именно путем сосредоточения всей власти и силы в одном человеке или в собрании людей, которое большинством голосов могло бы свести все воли граждан в единую волю. Иначе говоря, для установления общей власти необходимо, чтобы люди назначили одного человека или собрание людей, которые явились бы их представителями; чтобы каждый человек считал себя доверителем в отношении всего, что носитель общего лица будет делать сам или заставит делать других в целях сохранения общего мира и безопасности, и признал себя ответственным за это; чтобы каждый подчинил свою волю и суждение воле и суждению носителя общего лица. И если это свершилось, то множество людей объединенных в одном лице Гоббс назвал государством. Благодаря полномочиям, отданным этому лицу или группе лиц каждым отдельным человеком в государстве, указанный человек или собрание лиц пользуется такой огромной сосредоточенной в нем силой и властью, что внушаемый этой силой и властью страх делает этого человека или это собрание лиц способным направлять волю всех людей к внутреннему миру и к взаимной помощи против внешних врагов. В этом человеке или собрании лиц состоит сущность государства, которая нуждается в следующем определении: государство есть единое лицо, ответственным за действия которого сделало себя путем взаимного договора между собой огромное множество людей, с тем, чтобы это лицо могло использовать силу и средства всех их так, как сочтет необходимым для их мира и общей защиты. 

Для достижения верховной власти имеются два  пути. Один - это физическая сила, например, когда кто-нибудь заставляет своих  детей подчиниться своей власти под угрозой погубить их в случае отказа или когда путем войны  подчиняют своей воле врагов, даруя им на этом условии жизнь. Второй - это добровольное соглашение людей подчиниться человеку или собранию людей в надежде, что этот человек или это собрание сумеет защитить их против всех других. Такое государство может быть названо политическим государством, или государством, основанным на установлении, а государство, основанное первым путем,- государством, основанным на приобретении

О различных видах  государств и о  преемственности верховной власти

Томас Гоббс полагал, что различных  видов государства может быть только три. По его теории различие государств заключается в различии суверена, или лица, являющегося представителем всех и каждого из массы людей. А так как верховная власть может принадлежать или одному человеку, или собранию большого числа людей, а в этом собрании могут иметь право участвовать или каждый, или лишь определенные люди, отличающиеся от остальных, то отсюда ясно, что могут быть лишь три вида государства. Ибо представителем должны быть или один человек, или большее число людей, а это - собрание или всех, или только части. Если представителем является один человек, тогда государство представляет собой монархию; если - собрание всех, кто хочет участвовать, тогда это демократия, или народоправство; а если верховная власть принадлежит собранию лишь части горожан, тогда это аристократия. Других видов государства не может быть, ибо или один, или многие, или все имеют верховную власть целиком.

По теории Гоббса тирания и олигархия есть лишь различные названия монархии и  аристократии. В книгах по истории и политике мы находим и другие названия форм правления, как тирания и олигархия. Однако это не названия других форм правления, а выражения порицания перечисленным формам. В самом деле, те, кто испытал обиду при монархии, именуют ее тиранией, а те, кто недоволен аристократией, называют ее олигархией. Точно так же те, кому причинено было огорчение при демократии, называют ее анархией (что означает отсутствие правительства), и тем не менее! никто, как я полагаю, не будет считать безвластие какой-нибудь новой формой правления. По тем же основаниям не следует думать, что правление имеет одну форму, когда оно нам нравится, и другую, когда оно нам не нравится или когда мы подвергаемся притеснениям со стороны правителей. Очевидно, что люди, пользующиеся абсолютной свободой, могут, если это им нравится, дать полномочие на представительство каждого из них как одному человеку, так и какому-нибудь собранию людей, и, следовательно, и если они считают это полезным, они могут отдать себя в подданство монарху так же абсолютно, как любому другому представителю. Поэтому там, где уже учреждена верховная власть, может быть учреждено другое представительство того же народа лишь для определенных частных целей, ограниченных сувереном. В противном случае это означало бы, что учреждены два суверена и что лицо каждого человека представлено двумя уполномоченными, что в случае их несогласия между собой по необходимости привело бы к разделению той власти, которая (если люди хотят жить в мире) должна быть неделимой, и тем довело бы людскую толпу до состояния войны, вопреки той цели, во имя которой установлена всякая верховная власть. И подобно тому как было бы нелепо думать относительно облеченного верховной властью собрания, что если оно просит подвластный ему народ посылать депутатов с правом давать советы и высказывать пожелания, то тем самым считает абсолютным представительством народа не себя, а этих депутатов, точно так же нелепо думать подобным образом относительно монархии.

Определение монархии и других форм государственной  власти

По Гоббсу имеется три формы государственной власти: монархия, где носителем верховной власти является один человек; или демократия, где носителем верховной власти является общее собрание всех граждан; или аристократия, где верховная власть принадлежит собранию определенных лиц назначенных либо так или иначе выделенных из остальной массы, однако тот, кто будет обозревать отдельные государства, бывших и существующие ныне на свете, нелегко, может быть, сумеет свести соответствующие формы правления к нашим трем и будет склонен думать, что имеются и другие формы, представляющие собой смесь из этих трех, например выборные королевства, в которых верховная власть дана королям лишь на определенный срок, или королевства, в которых короли имеют ограниченную власть, каковые формы правления большинством писателей тем не менее именуются монархией. Точно так же если какое-нибудь народное или аристократическое государство, покорив неприятельскую страну, управляет ею при посредстве президента, наместника или какого-нибудь другого должностного лица, то на первый взгляд может, пожалуй, показаться, будто такая страна управляется демократически или аристократически. Однако это не так. Ибо выборные короли не суверены, а министры суверена; точно так же и короли с ограниченной властью не суверены, а лишь министры тех, кто обладает верховной властью. А провинции, находящиеся в подчинении демократических или аристократических государств, управляются не демократически или аристократически, а монархически.

И в  отношении выборного короля надо, во-первых, заметить следующее. Если король, власть которого ограничена его жизнью, как это имеет место в настоящее время во многих местах христианского мира, или ограничена несколькими годами или месяцами, как власть диктатора у римлян,- если такой король имеет право назначить себе преемника, то он уже не выборный король, а наследственный. Если же у него нет власти выбрать себе наследника, тогда имеется какой-нибудь другой человек или известное собрание, которое после его смерти может выбрать другого, иначе же государство умирает и распадается со смертью этого короля и возвращается к состоянию войны. Если известно, следовательно, кто именно имеет власть назначить нового суверена после смерти выборного короля, то известно также, кто именно является раньше носителем верховной власти, ибо никто не имеет права отдавать то, чем он не может по праву владеть и чего он не может правомерно удержать за собой, если сочтет это для себя целесообразным. Если же нет никого, кто бы мог назначить преемника после смерти первого выборного короля, тогда последний имеет право, больше того, обязывается естественным законом назначить себе преемника, с тем чтобы удержать тех, кто вверил ему власть, от возвращения к бедственному состоянию гражданской войны. Следовательно, такой король после избрания стал абсолютным сувереном.

Во-вторых, король, власть которого ограничена, не выше того или тех, кто имеет право  ограничить эту власть, а тот, кто  не выше кого-либо другого, не является верховным, т. е. не является сувереном. Верховная власть поэтому всегда была в руках того собрания, которое имело право ограничить короля, и, следовательно, формой правления в данном случае является не монархия, а демократия иди аристократия, как это мы видим в древней Спарте, где цари имели привилегию командовать своей армией, но верховная власть принадлежала эфорам.

В-третьих, к тому же, когда римский народ  управлял Иудеей (к примеру) при посредстве наместника. Иудея не была, однако, в  силу этого демократией, ибо иудеи  не управлялись собранием, в котором  кто-нибудь из них имел право участвовать; не была она также и аристократией, ибо иудеи не управлялись собранием, куда кто-нибудь из них мог войти путем избрания. Иудея управлялась лицом, которое хотя и было в отношении народа Рима народным собранием или демократией, однако в отношении народа Иудеи, не имеющего права участвовать в правлении, было монархом. Ибо если там, где народ управляется собранием, избранным им самим из своей же среды, образ правления называется демократией или аристократией, то там, где народ управляется собранием, которого народ не избирал, мы имеем монархию - не власть одного человека над другим, а власть одного народа над другим

Нет такой  совершенной формы правления, при  которой право определения порядка  наследования не принадлежало бы царствующему суверену. Ибо если это право принадлежит какому-нибудь отдельному человеку или частному собранию, то оно принадлежит подданному и может быть присвоено сувереном по его желанию. Следовательно, указанное право в данном случае принадлежит суверену. Если же право определения наследника предоставлено не особому человеку, а новым выборам, то это означает распад государства, и указанное право будет принадлежать тому, кто присвоит его себе силой, что противоречит намерению первых основателей государства, желавших создать этим не временную, а вечную гарантию безопасности. При демократии все собрание не может умереть, поскольку не вымерла управляемая им людская масса. Вот почему при этой форме правления вопросы о праве наследования не могут иметь места.  Когда при аристократии умирает кто-нибудь из членов верховного собрания, то право избрания другого принадлежит собранию как суверену, которому принадлежит право избрания своих советников и чиновников. Ибо то, что делает представитель в качестве уполномоченного, делает каждый из его подданных как доверитель. И хотя верховное собрание может предоставить другим право избрания новых людей для пополнения его корпуса, однако эти выборы совершаются на основании полномочий, данных верховным собранием, и последним это право может быть взято назад (если бы народ этого потребовал).

Заключение

Итак, можно  сделать вывод, о том, что учение Гоббса отражало интересы утверждающейся буржуазии, буржуазные представления  о человеке (в отличие от феодально-религиозных) как о прирожденном эгоисте, индивидуалисте, когда каждый ищет для себя добро, избегая зло. Гоббс и его индивидуалистический подход к государству были знаменем борьбы с феодальной сословностью, корпоративностью, он подчеркивал принципиальное равенство людей как частей природы, отрицал религиозные концепции происхождения государственной власти. 

Гоббс разработал рационалистическую концепцию  происхождения и сущности государства. И это мы доказываем рассмотренными выше вопросами. Опираясь на идеи естественного  права, он модернизировал понятие «общественный договор» как конкретный источник государственной организации людей. Естественному праву он противопоставил естественный закон, понимаемый как найденное разумом общее правило, запрещающее любому человеку делать пагубное для его жизни. Главный признак гражданского, государственного состояния – это наличие суверенной и обязательной для всех власти. Она утверждается путем общественного договора, заключенного между всеми индивидуумами, становящимися в результате гражданами. 

Гоббс отмечал, что существует два основных состояния общества: естественное негосударственное (здесь царит несвобода, вражда, ненависть, страх) и государственное , гражданское. Совершенствование человеческой природы, общества происходит только при государственной организации. Гоббс рассматривает государство в виде искусственного механизма, итога человеческого творчества, состоящей из систем и элементов. Человек важнейший элемент этой системы. Сохранение человека и государства возможно при соблюдении «естественных законов» (стремление к жизни и самосохранению). Для утверждения этих законов, преодоления страстей и эгоизма необходим общественный договор, устанавливающий государственную власть. 

Итак  государство по Гоббсу – прежде всего институт, реализующий разумность человеческой природы, поэтому дело власти – приказывать, а гражданина – подчиняться и исполнять законы. Государственная власть становится самосущей ценностью, свободной от любых посягательств по ее ограничению, ослаблению. В то же время Гоббс ставит и актуальную  проблему политики – политическое отчуждение, ибо государство возникает в процессе отчуждения значительной части принадлежащих людям естественных прав и свобод. 

В качестве суверена власти Гоббс видит и  монарха, и коллективный орган (собрание), «суверен является законодателем… и он сам не подчинен гражданским законам». Политическими идеалами Гоббса осталась монархия, сильная централизованная власть, он не разделял мнение о закономерности разделения властей в государстве. Детально определяя направления деятельности власти Гоббс подчеркивал, что главной задачей государства является «обеспечения блага народа». Цель государства – «обеспечение безопасности», ибо до появления государства в обществе царила «война всех против всех».  

Государство по Гоббсу есть результат человеческого творчества и главное условие культурного развития народа, ибо вне государства господство страстей, война, страх, варварство, невежество, дикость: «в государстве господство разума. Мир, безопасность, богатство, благоразумие, взаимопомощь, утонченность, науки, доброжелательство». 

Хотя  основной труд Гоббса «Левиафан» (1651) написан  уже после английской революции, мыслитель по-прежнему остается сторонником  монархии – «при монархии король есть народ». В типологии лучших форм правления он выделяет три вида: монархия, демократия. Аристократия. Пропагандируя буржуазно-демократические ценности, Гоббс тем не менее видел слабость демократии в непрофессионализме, эгоизме толпы, неосведомленности большинства, в неустойчивости законов, в борьбе партии (которые рассматривал, как источник смуты и войн). 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Список  литературы

1. Белякович Н.Н. Политология – Мн. 1998
2. Введение в политологию: словарь-справочник под ред. Пугачева В.П. – М 1996
3. Гоббс Томас сочинения В 2 т. философия – М: 1990
4. Годжиев К.С. Введение в политическую науку – М 1997
5. Данилов А.Н. власть и общество: поиск новой гармонии – Мн. 1998
6. Зеркин Д.П. Основы политологии – Р-на –Дону 1996
7. Мухаев Р.Т.политология – М 2000
8. Политология: Энциклопедический словарь – М 1993