Участие России в международной экономической интеграции (АТЭС, ЕВРАЗЭС, СНГ, БРИК, ШОС)

Участие России в международной экономической  интеграции (АТЭС, ЕВРАЗЭС, СНГ, БРИК, ШОС). 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

      Содержание 

Введение…………………………………………………………………...………3

1 Постсоветские интеграционные объединения с участием России…….….…4

2 Интеграционные объединения со смешанным составом………………….…10

3 Проблемы и  перспективы интеграции России  в мировую экономику..….....13

Заключение…………………………………………………………………..…....19

Список литературы………………………………………………….…………....21 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

      Введение

      В настоящее время не одна страна мира не может существовать изолированно от других государств. Международная  торговля и интеграция в те или  иные группировки становится важнейшей  внешнеэкономической и внешнеполитической задачей каждого государства. После  распада СССР и крушения интеграционных группировок, основанных на противостоянии капиталистической системе и  на неоспоримом лидерстве Советского Союза, перед Россией встала проблема самоопределения и вступления в  те или иные международные организации. В настоящее время Россия является полноправным членом основных региональных и мировых интеграционных группировок и активно участвует в их деятельности. Россия является самым большим по площади государством, обладающим колоссальными природными ресурсами, от поставок которых во многом зависит энергобезопасность Европы и мира в целом. Кроме того в последнее время Россия активно заявляет о своей самостоятельной внешней политике, о несогласии с политикой двойных стандартов и попытками построения однополярного мира. С учетом этого актуальной становится задача изучения роли России в интеграционных процессах.

      Цель: изучение мировых интеграционных процессов, проходящих с участием России.

      Задачи:

      1. Исследовать деятельность России  в основных интеграционных группировках;

      2. Проанализировать перспективы и проблемы участия России в международной экономической интеграции. 
 
 
 
 

1 Постсоветские интеграционные объединения с участием России

      По  понятным причинам установка на «цивилизованный  развод» никогда не фигурировала в официальных документах Содружества Независимых Государств (СНГ), но она была исходной для всех участников содружества и с самого начала наложила глубокий отпечаток на его развитие. В этой связи вполне закономерно, что, в сущности, СНГ сегодня остается тем, чем оно было и в первые годы после учреждения: рыхлой, аморфной межгосударственной – без всякого намека на наднациональность (т. е. на некое подобие Евросоюза) – организацией, члены которой более или менее активно сотрудничают, причем главным образом на двусторонней, а не на многосторонней основе, в ряде областей, прежде всего в экономической и гуманитарной. Многостороннее согласование между СНГ-12 дает о себе знать позитивно лишь там, где это диктуется общими и очевидными для всех императивами и вытекающими отсюда интересами, например, в области железнодорожного или воздушного сообщения, противодействия терроризму и трансграничной преступности. Даже приняв те или иные интеграционные документы, наподобие Договора об экономическом союзе 1993 г., лидеры стран Содружества быстро убеждались в невозможности их реализации в формате СНГ-12, поэтому в поиске практических решений им приходилось вновь и вновь обращаться к двусторонним процедурам согласования и «торгам». Акцент на двусторонние договоренности всегда был характерен и для российской политики на пространстве СНГ [2].

      В данном контексте отметим, что провозглашенная  на саммите в Ашхабаде (декабрь 1993 г.) «реинтеграция» в СНГ, которая  по смыслу означает восстановление некого прежнего интегрированного состояния, объективно была невозможной уже с самого начала. Самое позднее с середины 1990-х годов в СНГ на базе сложившихся реалий можно ставить задачу интеграции по-новому (т. е. на принципиально новой основе рыночной и открытой экономики), а не реинтеграции. Однако первое несоизмеримо сложнее второго. Дальнейшая эволюция СНГ, к сожалению, подтвердила обоснованность данного вывода  еще в 1995 г. Несмотря на подписание около 1 600 совместных документов (из них не более 1/10 имеют хотя бы какое-то реальное значение) и многообещающие заверения лидеров государств Содружества в приверженности углублению экономической интеграции, последняя давно не приносит весомых результатов.

      Применительно к основным сферам экономических отношений внутри СНГ трудно говорить об интеграции по-новому без сарказма. Так, в сфере товарообмена можно отметить лишь прединтеграционное образование зоны торговли, в рамках которой преференции согласовывались в двусторонних, а не «коммунитарных» (принятых всем Содружеством) документах. ЗПТ не помешала переориентации внешнеторговых потоков стран Содружества с ближнего на дальнее зарубежье. Удельный вес взаимной торговли его участников на протяжении нынешнего десятилетия не достигает и 1/3 общего объема их внешней торговли против 72,1% в 1990 г. и 55% в 1995 г. (в ЕС он стабильно держится на уровне около 2/3). При этом данный показатель заметно дифференцирован по отдельным государствам СНГ, что отражает их большую или меньшую заинтересованность в дальнейшем развертывании интеграции в рамках СНГ-12 (после формального выхода Грузии в августе 2009 г. оно превратится в СНГ-11). В целом уровень и качество интеграции, если вообще можно говорить о таковой, в современном СНГ невысоки. Если в СНГ после раздела «советского наследия» с середины 1990-х годов сложился некий неустойчивый баланс между процессами интеграции и дезинтеграции с преобладанием в текущем десятилетии скорее вторых, чем первых, то Евразийское экономическое сообщество (ЕврАзЭС) предстает как значительно более консолидированное объединение, в котором интеграционные процессы, являясь предметом постоянного внимания политических лидеров и регулирующих государственных структур, имеют реальные перспективы [2].

      Это во многом обусловлено генезисом  ЕврАзЭС: оно создавалось не для «цивилизованного развода», который к моменту его учреждения был завершен, а для хозяйственного сближения и интеграции на основе уже сложившихся постсоветских реалий. Для обеспечения этого процесса созданы более дееспособные, чем в СНГ, руководящие и рабочие органы ЕврАзЭС. Высший орган ЕврАзЭС – Межгосударственный Совет (МГС), в состав которого входят главы государств и правительств стран-членов, – принимает все решения, касающиеся принципиальных, стратегических вопросов развития Сообщества, как и аналогичный орган в СНГ, консенсусом. В то же время в Интеграционном комитете (ИК) в составе заместителей глав правительств, на который возложена ответственность за организацию деятельности Сообщества, отработку всех принимаемых в ЕврАзЭС международно-правовых актов и текущих вопросов, решения принимаются большинством в 2/3 голосов. Количество голосов каждой договаривающейся стороны соответствует ее взносу в бюджет Сообщества. После вступления Узбекистана в ЕврАзЭС (январь 2006 г.) они распределились следующим образом: РФ – 40, Белоруссия, Казахстан и Узбекистан – по 15, Киргизия и Таджикистан – по 7,5. Такой порядок принятия важных решений квалифицированным большинством голосов создает предпосылку для развития элементов наднационального регулирования в ЕврАзЭС, чего нет в СНГ.

      К настоящему времени достигнутый  уровень интеграции в торговой сфере  ЕврАзЭС значительно выше, чем  в СНГ. На долю ЕврАзЭС приходится до 80% внешнеторговых операций на пространстве СНГ. В январе 2006 г. РФ и Казахстан  учредили Евразийский банк развития (ЕАБР) – первое межгосударственное учреждение такого рода на постсоветском пространстве. В октябре 2007 г. на саммите ЕврАзЭС в Душанбе был принят рассчитанный на 2008−2010 гг. план действий по формированию Таможенного союза. В этот период Россия, Казахстан и Белоруссия войдут в ТС, а остальные члены ЕврАзЭС активизируют работу по формированию предпосылок для вступления в него. До сих пор тремя государствами принято 15 документов, создающих правовую базу ТС, включая соглашение о едином таможенном тарифе.

      Договор о создании Союзного государства России и Белоруссии (СГРБ), вступивший в силу 26 января 2000 г., и Программа действий по реализации его положений были подписаны их президентами 8 декабря 1999 г. В июне 2002 г. правительства и центральные банки государств-участников подписали План совместных действий по введению единой денежной единицы Союзного государства на период 2001−2005 гг [4]. По некоторым позициям этого Плана стороны добились весомых результатов. Так, совместными усилиями центральных банков обеих стран были созданы условия для обеспечения конвертируемости белорусского рубля по текущим операциям, что облегчило расчеты между хозяйствующими субъектами РФ и РБ. Вместе с тем срок введения российского рубля в качестве единой валюты СГРБ был в конце августа 2004 г. отложен президентами обоих государств до 1 января 2006 г., но снова не был выдержан, что отсрочивает переход к единой валюте на неопределенное время.

      Достигнут прогресс в формировании таможенного  союза РФ и РБ. Этому во многом способствовало вступление в силу в 2007 г. нового таможенного кодекса РБ, за основу которого был взят аналогичный российский документ. Вместе с тем пока не принят единый таможенный тариф. Различия в ставках таможенных тарифов показывают тенденцию к сокращению, но пока сохраняются по 5−7% из примерно 14 тыс. товарных позиций. Как заявил председатель Государственного таможенного комитета РБ В. Гошин, «оформление единой таможенной территории должно быть завершено до 2010г. Там будут действовать единые правила таможенного оформления, как это происходит сегодня в ЕС» [4].

      Если  говорить о серьезных, хотя и не «прорывных»  результатах российско-белорусской интеграции, то следует назвать союзные программы, которые стали приносить осязаемые результаты (например, по суперкомпьютерам и дизельным двигателям) уже на начальном этапе их претворения в жизнь. В целом более чем 40 союзных программ, реализуемых или уже реализованных в период с 1998 г., принесли весомую пользу обеим странам, поскольку в них участвовали 8 тыс. предприятий с числом занятых более 300 тыс. чел. Вместе с тем последний показатель необходимо оценивать с учетом того, что общее число занятых в обеих экономиках составляет около 80 млн. За 2000−2009 гг. обоим партнерам удалось в той или иной мере продвинуться вперед и по некоторым другим направлениям интеграции, в результате чего уровень взаимодействия обеих экономик, если его оценивать на фоне общей ситуации в СНГ, сегодня довольно высок. При этом белорусская экономика преимущественно ориентирована на российскую. Так, в стоимости белорусской машиностроительной продукции, на которую приходится основная часть экспорта РБ, до 70% составляют комплектующие, поставляемые из РФ. Следует подчеркнуть, что между предприятиями обеих стран сложились сравнительно развитое разделение труда и кооперационные связи в производстве готовой промышленной продукции, особенно изделий машиностроения, играющего ключевую роль в интеграционном «сцеплении» национальных хозяйств. По данным П. Бородина, машиностроительный комплекс РФ и РБ интегрирован на 85% (правда, при этом не дается никаких пояснений, как был рассчитан данный показатель)[2].

      Можно констатировать появление реальной перспективы устранения главного объективного препятствия на пути интеграции РФ и РБ на принципах рыночной экономики: засилья в Белоруссии государственной собственности. В конце июля 2008 г. руководство РБ объявило о том, что приступает к массовой приватизации. В опубликованный список подлежащих реформированию на базе приватизации государственных предприятий вошло 519 крупных объектов. Кроме того, государство продаст свои пакеты акций еще в 147 уже созданных ОАО. В результате бизнес-сообщества обеих стран получают шанс реально продвинуть интеграцию как раз там (на микроэкономическом уровне), где она до сих пор находилась в застойном состоянии. Это способствовало бы адаптации обеих экономик к процессу дальнейшей глобализации.

      Таким образом, вследствие сложившихся на постсоветском пространстве объективных и субъективных реалий Россия, чтобы превратиться из ведомого объекта глобальной экономики, каковым она стихийно стала в последнем десятилетии ХХ века, в ее активный субъект, не должна действовать ни в направлении упразднения СНГ, ни в направлении его превращения в наднациональное интеграционное объединение типа Евросоюза, для чего к настоящему времени не осталось даже минимальных «стартовых» предпосылок [3]. В то же время для России целесообразно в отношении СНГ проводить линию не на «цивилизованный развод» или распад, а на реалистическое его реформирование, на консолидацию и укрепление «брака», пусть даже по расчету. В отношении ЕврАзЭС Россия имеет все основания для проведения курса на формирование таможенного союза, постепенно дополняемого другими блоками экономического союза, включая элементы валютной интеграции. Что касается СГРБ, то здесь настал момент истины. С одной стороны, нельзя недооценивать реальные подвижки в сторону формирования основ союзного государства, произошедшие в последнее время, например, ратифицированные в 2007 г. Госдумой РФ соглашения с РБ по вопросам взаимного пенсионного обеспечения и медицинского обслуживания, формирование единого миграционного учета и др. Вряд ли адекватной характеристикой российско-белорусской интеграции, особенно в экономике, следует признать оценку, согласно которой она больше десятилетия находится в стадии стагнации, хотя это правомерно применительно к политической и информационной сферам жизни обеих стран. Что же касается экономики, то интеграция между РФ и РБ скорее пребывает в стадии вялотекущего, точечного продвижения вперед «мелкими шагами», которые, однако, приносят, пусть не «прорывные», но обоюдополезные осязаемые результаты (например, по линии союзных программ или постепенной таможенной гармонизации). Все рассмотренные выше межгосударственные образования (к ним лишь частично и в разной степени применимо понятие «интеграционные группировки») на постсоветском пространстве пока не стали, как это с самого начала глобализационной эпохи сделал Евросоюз, субъектом процесса глобализации экономики, а тем более других сфер, мало способствовали тому, чтобы РФ и другие их участники утвердили себя в таком качестве. Вместе с тем ЕврАзЭС и СГРБ в случае их успешного продвижения к провозглашенным целям, что возможно только при разработке и реализации Россией соответствующей интеграционной стратегии, могли бы оказать этому весомое содействие. Думается, что с учетом императивов глобализации для России и ее партнеров центральное место в этой конфигурации должен занять прогрессирующий ЕврАзЭС как «гравитационное ядро» интеграции по-новому (а не некой надуманной реинтеграции, которая давно невозможна по определению), которое в прогнозируемый период может преобразоваться в таможенный союз, дополняемый другими элементами экономической, а, возможно, и валютной унии [2]. 

      2 Интеграционные объединения со смешанным составом

      Наиболее  значимым из них является форум Азиатско-Тихоокеанского экономического сотрудничества (АТЭС), учрежденный в ноябре 1989 г. С 1993г. проводятся ежегодные саммиты АТЭС на высшем уровне, где обсуждаются основные вопросы сотрудничества. В настоящее время АТЭС насчитывает 21 участника: Австралия, Бруней, Гонконг (как особая зона Китая), Индонезия, Канада, КНР, Республика Корея, Малайзия, Мексика, Новая Зеландия, Папуа-Новая Гвинея, Перу, Россия (принята в 1997 г.), Сингапур, США, Тайланд, Тайвань, Филиппины, Чили и Японию. Поскольку в АТЭС входят Гонконг (часть КНР) и Тайвань, его участники официально именуют себя не странами-членами (или государствами-членами), а экономиками.

      Территориально-географическая разобщенность участников АТЭС, резкие различия между ними по уровням социально-экономического развития, структурам экономик, традициям и т. д. исключают возможность тесной интеграции между ними. АТЭС выступает как орудие «мягкой интеграции», отдаленной целью которой объявлено формирование ЗСТ к 2020 г. (при этом развитые страны, входящие в АТЭС, призваны полностью либерализовать свой импорт из других государств-членов к 2010 г.).

      Хотя  официально по-прежнему декларируется консультативный статус АТЭС, фактически предпринимаются небезрезультатные попытки выработки и применения согласованных правил «внутриблоковой» торговли и инвестиций. Для этого созданы и действуют специализированные комитеты, подкомитеты и рабочие группы (по торговле и инвестициям, вопросам бюджета и управления, таможенным процедурам, стандартам, науке и технологиям, энергетике и т. д.). Важную роль в развитии сотрудничества играет Деловой консультативный совет, состоящий из авторитетных представителей бизнеса (до трех от каждой страны). Одна из важных форм его работы – организация диалогов по развитию сотрудничества в конкретных секторах с участием представителей бизнес-элит заинтересованных стран, в том числе России.

      В соответствии с решением третьего саммита  в Осаке (1995 г.) каждая страна-участница  разрабатывает для себя и ежегодно обновляет Индивидуальный план действий по либерализации торговли и инвестиций, составляемый по унифицированной схеме. Принимаются меры по выполнению принятой в 1997 г. на пятом саммите Программы  ускоренной добровольной секторальной либерализации, которая предусматривает  досрочное (до 2020 г.) устранение тарифных и нетарифных барьеров в 15 секторах торговли. В настоящее время реализуются более 250 совместных экономических проектов, финансируемых из средств оперативного счета АТЭС. Страны АТЭС предпринимают усилия для разработки и проведения согласованной политики в области глобальной электронной коммерции. В целом участие в АТЭС играет позитивную роль для всех его участников, в том числе РФ, хотя пока не достигнуто весомых результатов в области их взаимной интеграции как таковой. В частности, ЗСТ остается отдаленной перспективой. АТЭС как международная организация в ее нынешнем виде пока не стала отдельным субъектом экономической глобализации, но участие в этой ассоциации расширяет потенциал ее участников как глобальных игроков, позволяет им не только лучше адаптироваться к ГЭ, но и активнее влиять на нее. Кроме того, поскольку АТЭС является единственным интеграционным образованием с участием стран четырех континентов (кроме Африки, которая не омывается водами Тихого океана), ее укрепление как интеграционного блока, особенно по линии формирования ЗСТ, дало бы особенно мощный дополнительный импульс процессу глобализации, прежде всего в сферах торговли и инвестиций, а также в других областях МЭО.

      Шанхайская  организация сотрудничества (ШОС) вызывает  ассоциации с АСЕАН в том смысле, что ШОС также заявила о себе в первую очередь как солидная политическая организация, играющая видную роль в укреплении мира и безопасности как в своем регионе, так и во всем мире. Заслуживает высокой оценки также роль ШОС в борьбе с терроризмом и наркотрафиком. Вместе с тем в области экономической интеграции ШОС – в отличие от АСЕАН – даже формально не поставила перед собой определенной цели (формирования ЗПТ, ЗСТ или тем более таможенного либо экономического союза). Как формирующееся экономическое интеграционное объединение, если ШОС призвана в будущем стать таковым, она пока никак не проявила себя. В этом смысле говорить о роли ШОС в ГЭ по меньшей мере преждевременно, хотя в других областях глобализации (военно-политической, гуманитарной и др.) она уже проявляет себя как весомый позитивный фактор [2].

      БРИК - Бразилия, Россия, Индия и Китай. Сокращение было впервые предложено финансовым аналитиком из корпорации Голдман-Сакс в ноябре 2001 года в аналитической записке банка [5]. По мнению Голдман-Сакс, к 2050 году суммарно экономики этих четырёх стран по размеру превысят суммарный размер экономик самых богатых стран мира (Большой семёрки).

      В Голдман-Сакс не предполагали наличие координации экономических политик между странами БРИК. Однако, со временем появились признаки, что «четыре страны БРИК стремятся сформировать политический клуб» или «союз», и таким образом преобразовать «свою растущую экономическую власть в большее геополитическое влияние». Один из недавних признаков — саммит министров иностранных дел стран в 2008 в Екатеринбурге, а также саммит глав стран членов БРИК 2009-го года там же [8]. Ученые выделяют, по крайне мере, три причины, которые делают членов БРИК единомышленниками. Задача каждого – трансформировать свое быстро растущее экономическое могущество и политическое влияние на мировой сцене. Второе – ни одна из этих стран не заинтересована в формировании однополярного мира, где США, кА единственная сверхдержава обладает как она сама считает «золотой, то есть определяющей акцией при решении любой проблемы в любой точке земного шара». И последнее – общие взгляды четверки на неправомерные действия Вашингтона после распада СССР. Что было продемонстрировано в Ираке и Югославии. Четверка думает иначе [5].

      Таким образом, экономическая глобализация и международная экономическая интеграция выступают как своего рода «две стороны одной медали», как два проявления интернационализации хозяйственной жизни в их противоречивом единстве. МЭИ, особенно в ЕС, дала мощный импульс переходу интернационализации на стадию ГЭ. Вместе с тем далеко не все из наиболее значительных интеграционных объединений в современном мире утвердили себя как весомый фактор и активный субъект, а тем «мотор» ГЭ. К сожалению, это относится до сих пор и ко всем интеграционным группировкам на постсоветском пространстве с участием РФ.  

      3 Проблемы и перспективы интеграции России в мировую экономику

      В настоящее время Россия является полноправным участником большинства  наиболее влиятельных международных  интеграционных группировок, что позволяет  ей лоббировать там свои политические и экономические интересы.

      Для России сотрудничество с государствами  Азиатско-тихоокеанского региона является одним из приоритетных направлений. Несмотря на это, до последнего времени  Россия не принимала серьезного участия  в работе форума. Однако в 2005 году В.В. Путин объявил, что АТЭС является для России важнейшим партнером. После этого произошла заметная активация деятельности России в  данной организации, а на последнем  саммите было решено, что саммит АТЭС-2012 пройдет во Владивостоке [7].

      Содружество Независимых Государств в последнее  время испытывает серьезный кризис. К сожалению, СНГ сейчас фактически разделилось на 3 лагеря: государств, стремящихся к взаимной интеграции с Россией; государств, стремящихся  к интеграции в ЕС и государств, пытающихся быть лояльными и той  и другой стороне. Особенно такое  разделение усилили ряд бархатных  революций, а также энергетические конфликты с Украиной и Белоруссией. Однако, несмотря на это СНГ, остается важнейшей организацией, поскольку  основано не на желании государств-членов, а на необходимости интеграции, поскольку все страны, входящие в СНГ неразрывно связаны культурно, экономически и политически.

      Шанхайская  Организация Сотрудничества также  имеет ряд проблем.

      Пессимистично настроенные эксперты отмечают в  качестве двух наиболее очевидных проблем  ШОС слишком большие расхождения  интересов между ее членами и  неопределенность в вопросе о  ее статусе из-за дублирования многих функций ШОС Организацией договора о коллективной безопасности (ОДКБ), в которую входят члены ШОС [1].

      Интересы  России в Центральной Азии перекликаются с национальными интересами государств региона в Российской Федерации, что, в свою очередь, приводит к противоречиям интересов центрально-азиатских республик внутри региона.

      Интересы  Казахстана ориентированы на экспорт казахской нефти и газа на Запад через российские трубопроводы.

      Интересы  Киргизии в борьбе с исламским экстремизмом состоят в том, чтобы не быть втянутой в борьбу, так как это может ухудшить и так слабую экономику республики и повлиять на социальные реформы. Стратегическая цель Киргизии – обеспечить безопасность страны, опираясь на дружбу и сотрудничество с РФ, КНР и взаимодействуя с Казахстаном, Узбекистаном и Таджикистаном.

      Национальные  интересы Узбекистана направлены на усиление возможности стать лидером в Центрально-Азиатском регионе, что явно противоречит интересам Казахстана, и особенно Таджикистана, который объединяет различные политические силы, в том числе исламскую оппозицию, и опирается на российскую военную базу, дислоцированную в республике.

      Национальные  интересы Китая, наряду с решением общих антитеррористических задач, сводятся к стремлению превратить ШОС в инструмент реализации своей экономической политики в Центральной Азии, ведь кроме ШОС у Пекина нет других структур в регионе, в отличие от России.

      Однако  данная группировка имеет серьезный  потенциал, который в первую очередь  определяется экономическим потенциалом  России и Китая, участвующих в  ней. Для его раскрытия ШОС  следует принять ряд стабилизационных и прогрессивных мер, которые  могут способствовать расширению роли данной организации.

      Дальнейшему усилению роли ШОС могут способствовать следующие меры:

      1. Вступление Индии. Подключение  такого крупного и авторитетного  государства превратило бы ШОС  в одну из наиболее влиятельных  международных организаций. Удалось  бы значительно стимулировать  экономическую кооперацию за  счет индийского потенциала, а  также расширить вовлеченность  Дели в политическое сотрудничество  на восточном и северном направлениях.

      2. Принятие Монголии, наряду с закрытием  территориальной «бреши» в ШОС  и стимулированием экономического  сотрудничества за счет потенциала (в первую очередь ресурсного) этой страны, имело бы большой  демонстрационный эффект, поскольку  в настоящее время основным  торговым партнером Монголии  является США, что вполне характерно  для посткоммунистической экономики  азиатского государства.

      3. Афганистан можно вовлечь в  работу Шанхайской организации  сотрудничества, предоставив ему  статус наблюдателя и активизировав  роль ШОС в борьбе с наркоторговлей  и в усилиях по стабилизации  положения в этой стране.

      4. Значительная активизация экономического  сотрудничества в рамках ШОС  за счет государственного финансирования  многосторонних проектов. Наилучшим  вариантом было бы создание  программы или фонда развития  ШОС, которые бы финансировались  из госбюджетов стран-членов.

      5. Направление экономической активности  Китая в рамках ШОС в более  конструктивное русло, разъясняя  преимущества широкого и комплексного  подхода к экономическому сотрудничеству, который в большей степени  отвечал бы общим интересам.

      6. Учреждение на базе экспертного  Форума Шанхайской организации  сотрудничества, Международного института,  призванного исследовать политическое  и экономическое развитие региона  охвата ШОС [1].

      Осуществление вышеуказанных мер способствовало бы выходу Шанхайской организации сотрудничества на новый этап развития, поставило  бы ее в ряд наиболее влиятельных  международных институтов и способствовало бы продвижению российских интересов  в Азии.

      В свою очередь, промышленно-инновационная  интеграция в рамках ЕврАзЭС привела  бы к резкому увеличению объемов  грузоперевозок по уже существующей системе транспортных коммуникаций и кардинальной интенсификации сотрудничества в других направлениях экономики, политики и безопасности. В результате, все  это привело бы к усилению ЕврАзЭС  как регионального экономического блока и заложило бы экономическую  основу для последующего выстраивания многоплановых и взаимовыгодных отношений стран-членов ЕврАзЭС  с Китаем в рамках ШОС по формуле  «ЕврАзЭС + Китай». В перспективе, промышленно-инновационная  интеграция в рамках ЕврАзЭС и  ШОС могла бы сыграть немаловажную роль и в плане восстановления экономики Афганистана. Как представляется, особые возможности для ускорения  процесса реабилитации этой страны имеются  в аграрном секторе. Многообещающим могло бы стать создание с Афганистаном сельскохозяйственных холдингов, специализирующихся на животноводстве, выращивании хлопчатника, овощей и фруктов, а также переработке  плодоовощной продукции. Как следствие, это позволило бы предложить афганским крестьянам альтернативные опийному маку продовольственные и технические культуры, которые пользовались бы устойчивым спросом на рынках стран ЕврАзЭС и ШОС. Теоретически осуществление поэтапной экономической интеграции в рамках ЕврАзЭС и ШОС в долгосрочной перспективе могло бы привести к формированию мощного экономического блока, включающего Россию, Китай и страны Центральной Азии. Со временем к данному блоку могли бы присоединиться ряд других постсоветских государств и стран Евразии, в том числе Афганистан [6]. Однако на практике данный сценарий выглядит крайне маловероятным по различным причинам, прежде всего уже изложенным ранее.