Учение В. Соловьева о государстве и праве

Министерство образования  и науки РФ

Федеральное государственное  бюджетное

образовательное учреждение

Высшего профессионального  образования

Волгоградский государственный  университет

Юридический факультет

Кафедра теории и истории  государства

Реферат на тему:

«Учение В. Соловьева  о государстве и праве»

Выполнила:

Студентка гр. ЮУПЗМ – 111

Медведева Д. В.

Проверила:

К.ю.н. доцент Гаврилова Ю. А.

Волгоград 2012 г.

Оглавление

Введение 3

Учение о  праве. 4

Моральная эмансипация  права 15

Теория Всеединства 18

Заключение 22

Список литературы 24

Введение

Исключительно важное место  тема государственности и права занимала в творчестве крупнейшего русского религиозного философа XIX в. Владимира Сергеевича Соловьева (1853-1900). На протяжении многих лет он вступал в конфликты с самодержавием и православной церковью, осуждая стремление господствующих классов к обогащению, усматривая в этом причины многих социальных зол. В. Соловьев критиковал пороки буржуазных стран Западной Европы, где существует эксплуатация труда капиталом, приводящая к бедствиям пролетариата. В его трактовке право и государство являются необходимым связующим звеном между идеальным нравственным сознанием (требованиями безусловного нравственного начала) и общественной практикой. Эти представления обосновываются в таких его работах, как «Значение государства», «Право и нравственность», «Оправдание добра».¹

В 1891 г. Соловьев был приглашен  возглавить отдел философии в  Большом Энциклопедическом Словаре  Брокгауза и Ефрона, написал более 130 статей (например, статьи о Канте, Гегеле, Конте). Он внес большой вклад в обоснование нравственного содержания права. К числу главных работ Соловьева относятся «Кризис западной философии (против позитивистов)» (1874 г.), «Критика отвлеченных начал» (1880 г.), «Оправдание добра. Нравственная философия» (1897 г.).²

Учение о праве.

Учение о праве Соловьева  основывается на изучении и сопоставлении  им природы права и морали. Согласно его взглядам нравственное требование по своему содержанию неограниченно  и всегда стремится к построению идеала. Право, наоборот, носит условный характер и предполагает ограничение — в юридической области важны поступок и его результат. Нравственный закон, предписывая должное поведение, обращен только к внутренней стороне воли индивида, а юридический закон рассматривает внешнее проявление воли — имущество, действие, результат действия и т.д.

Право требует низшей, минимальной  степени нравственного сознания. Исполнение нравственных требований не исчерпывается, отмечал Соловьев, никакими внешними проявлениями, а позитивный закон дозволяет, предписывает, запрещает  определенное правило поведения; право  предполагает объективное выражение  воли в совершении или недопущении каких-либо действий. «Право — это требование реализации минимальной нравственности, то есть осуществления определенного минимального добра», — писал ученый.³ Коль скоро в правовой области важна реализация правовых норм для гарантированности каких-либо благ, например, безопасности лиц в обществе, осуществления прав личности, то юридический закон непременно должен содержать в себе прямое, либо косвенное принуждение. Право, замечал Соловьев, это «принудительное требование реализации определенного минимального добра или порядка, не допускающего известных проявлений зла». Задача права, по его мнению, заключается не в том, чтобы лежащий во зле мир превратился в Царствие Божие, а в том, чтобы он до времени не превратился в ад.

Понятие личной свободы в  философии Соловьева во многом созвучно идеям Локка, Монтескье, Канта. Основы общежития, утверждал ученый, могут  охраняться только законом, поскольку  «существование общества зависит не от совершенства некоторых, а от безопасности всех». Поэтому принудительный закон, охраняя и личную свободу, и общественный интерес, является «необходимым условием нравственного совершенствования».⁴

Право в теории Соловьева  определяется нравственностью. Обусловленность  права нравственностью выражается в том, считал ученый, что всегда и везде ставится требование, чтобы  закон был справедливым. Вместе с  тем различные интересы и требования людей могут разграничиваться не только на юридических основаниях. «Если разбойники в лесу, ограбив путешественников, оставят им жизнь, а себе возьмут только их имущество, то это, несомненно, будет разграничение интересов, — писал Соловьев, споря со сторонниками социологического направления. — Но видеть здесь что-нибудь общее с правом можно разве только в том смысле, в котором всякое насилие есть выражение права — кулачного или права силы».

Право, согласно концепции  Соловьева, определяется общей и  постоянной нормой справедливости. Поэтому, утверждал он, вместе с юридической  квалификацией интересов и требований одновременно происходит и их оценка. Если рассматривать нравственность как оценку интересов, то право, отмечал  Соловьев, должно входить в область  нравственности. На этом основании  он выступал против учения Иеринга и других социологов права, утверждавших, что право — разграничение, а нравственность — оценка интересов.

Соловьев был приверженцем концепции «возрожденного» естественного права. Он считал, что нельзя оценивать какой-либо факт правовой области, не руководствуясь при этом общей идеей права, которая наполняется различным содержанием. С изменением условий времени и места законы, замечал Соловьев, «из разумных становятся бессмысленными, из благотворительных — вредными». Именно поэтому критерий отличия права от неправа заключается, по его убеждению, в объективном принципе — требовании реализации.

Сущностью права Соловьев признавал «исторически-подвижное определение необходимого принудительного равновесия двух нравственных интересов — личной свободы и общего блага», где право — область внешняя, а интерес личности — область частная.⁵ «Общее благо» должно общим пределом ограничивать частные интересы, но оно не может их упразднять. Поэтому он выступал против смертной казни и пожизненного заключения, которые, по его мнению, противоречат существу права.

Соловьев в своем учении различал понятие сущности права (идею права) и позитивное право (закон). Закон — это определенное в данных обстоятельствах места и времени ограничение личной свободы требованиями общего блага, к признакам которого он относил: 1) публичность, 2) конкретность, 3) реальную применимость.

Право должно быть обеспечено, следовательно, необходимо иметь достаточно силы для реализации правовых норм, рассуждал Соловьев. Такой силой  он признавал государственную власть, содержание которой определяется деятельностью  законодательной власти — власти издавать обязательные для всех законы, судебной властью — властью судить в соответствии с этими общими законами о частных делах, исполнительной властью — властью принуждать всех и каждого к исполнению законов.

Соловьев выступал против принципа разделения властей как системы сдержек и противовесов. Он утверждал, что разобщенность и противоборство властей мешают осуществлению единой цели — правомерному служению общему благу. По мнению Соловьева, власть является единым началом полновластия; судебная власть подчиняется законодательной, а исполнительная — заведует принудительным исполнением законов и судебных решений и потому производна от первых двух.

Только в государстве  право способно реально осуществляться и быть гарантированным. Поэтому Соловьев называл государство «воплощенным правом». Вместе с тем он не разделял концепции правового государства, считая, что граница деятельности государства лежит не в индивидуальной свободе, а в равномерном и всеобщем характере ограничения. Таким образом, по Соловьеву, правовым принципом, определяющим деятельность государства, является не безусловная личная свобода, а условная свобода, т.е. свобода в условиях равенства.

Равенство, утверждал Соловьев, бывает двух видов: несправедливое и  справедливое. Второе понимание равенства (равенство в исполнении должного) и есть право. «Справедливый должник есть не тот, который равно отказывает в уплате всем своим кредиторам, а тот, который всем им равномерно выплачивает свой долг. Справедливый отец не тот, который одинаково равнодушен ко всем своим детям, а тот, который показывает им всем одинаковую любовь», — писал Соловьев.⁶

Соловьев выступал с обоснованием позитивных функций государства, которое он рассматривал как «собирательно-организованную жалость». Каждое государство имеет целью охрану основ своего общежития, а христианское государство, за которое ратовал Соловьев, стремится еще улучшить условия существования человека в этом обществе. Прогресс государства, по его замечанию, состоит в том, чтобы «как можно меньше стеснять внутренний нравственный мир человека и как можно вернее и шире обеспечивать внешние условия для достойного существования и совершенствования людей».

Одним из первых в России Соловьев выдвинул требование о праве  каждого человека на достойное существование. Он писал, что никакой человек  ни при каких условиях и ни по какой причине не может рассматриваться  как только средство для каких бы то ни было посторонних целей, он не может быть только средством или орудием ни для блага другого лица, ни для блага целого класса, ни для общего блага, т.е. общности большинства других людей.

Отрицая материальное уравнивание  всех людей, Соловьев считал, что государство, тем не менее, должно взять на себя заботу об обеспечении экономически слабых лиц. Когда человек не может  поддерживать свое существование, он перестает быть «целью для себя и других, становится только материальным орудием экономического производства». Кроме нравственной цели поддержания достойного существования человека Соловьев видел в этом требовании условие существования всего общества и государства. «Правовое принуждение не принуждает никого быть добродетельным. Его задача — препятствовать злому человеку стать злодеем (опасным для общества) только в интересе общего блага», — писал ученый.

Являясь сторонником проведения реформ в России, наделения граждан  различными правами и свободами, Соловьев предлагал идею государства как «нравственно-органическую солидарность между простым народом и образованным классом».⁷ Всю ответственность за ненадлежащее проведение государственных реформ он возлагал не только на правительство, но и на интеллигенцию, которая, по его убеждению, недостаточно отстаивала в России идеи права и правового государства.

По мнению Соловьева, безопасность как одного человека, так и целого общества не может охраняться одним  нравственным законом, который окажется недейственным для людей с  преобладающими противообщественными настроениями. Для согласия всех интересов, считал он, как раз и необходимы юридический закон и государство. Соловьев указывал на нравственный непреходящий характер права — смирять злые наклонности, обуздывать упорный эгоизм лиц, бороться с несправедливостью и произволом сильных, обеспечивать равенство и свободу.

Одной из наиболее сложных  проблем философии права Соловьев считал соотношение личности и общества, которые он рассматривал как два  соотносительных логически и  исторически понятия.

Вся общественная среда —  это, по его мнению, объективное проявление нравственности, т.е. должных отношений  на известной ступени человеческого развития. «Действительная нравственность, — писал Соловьев, — есть должное взаимодействие между единоличным лицом и его данною средою».⁸ По своей природе, считал философ вслед за Аристотелем, человек является лично-общественным существом, и вся история представляет собой постепенное углубление и расширение этой двусторонней, лично-общественной жизни.

Оспаривая идеи других сторонников  нравственного идеализма, Соловьев понимал природу общества и личности как единую нравственную. «Общество, — отмечал он, — есть дополненная, или расширенная личность, а личность — сжатое, или сосредоточенное общество». В обществе проявляются сознание и разум личности: людей объединяет вместе «общее предание», «общественное служение», «общий идеал». Этим трем основным моментам лично-общественной жизни — религиозному, политическому, пророческому — в ходе исторического развития соответствуют, как замечал Соловьев, три последовательно выступающие ступени человеческого сознания и формы общественного строя: 1) родовая, принадлежащая прошедшему, но сохраняемая в современных условиях в видоизмененной форме в семье, 2) национально-государственный строй, господствующий в настоящем, и 3) всемирное общение жизни как идеал будущего. На всех этих этапах общество проявляется как нравственное восполнение или осуществление личности на данном историческом этапе своего развития. Таким образом, три главные ступени исторического процесса, или, как называл их Соловьев, формации: родовая, национально-государственная и универсальная — тесно связаны между собой. Причем высшая ступень всецело не отменяет и не упраздняет низшую, а только, вбирая в свою сферу, видоизменяет ее, из самостоятельного целого делая подчиненною частью (например, родовой союз с возникновением государства становится его подчиненным элементом в виде семьи, в которой родственная связь не только не упраздняется, а, наоборот, углубляется; изменяется же лишь правовое значение — род перестает быть основанием независимой власти). Так Соловьев определял нравственные основы и личности, которая стремится к бесконечному совершенству, и целого общества, охранительного по своей сути, которое предоставляет человеку возможности самореализации и саморазвития.

Значение философии права  Соловьева в истории политико-правовых учений основывается на признании им идеального и социального характера  права. По его убеждению ценность права заключается в том, что  оно является не только нравственным ориентиром, но и необходимым регулятором  общественных отношений. Идеи права  как минимума нравственности, ориентация государства на социальные реформы  были восприняты многими философами права XX в. — П. И. Новгородцевым, С. Л. Франком, Н. А. Бердяевым, С. Н. Булгаковым и др.⁹

В своем учении о праве  Соловьев различает право положительное  и право естественное. Возникновение  права он трактует в духе идей исторической школы права. Право, отмечает он, возникает  фактически в истории человечества наряду с другими проявлениями общечеловеческой жизни, каковы язык, религия, художество и т.д. Первоначальное право как  «непосредственная деятельность родового духа» – это обычное право, но в нем уже есть естественное начало, т.е. начало справедливости, которое  действует здесь не как теоретически сознаваемый мотив, а как непосредственное практическое побуждение. В своем  развитом и теоретически осознанном виде естественное право выступает  как всеобщая идея права, его разумное начало.

Соотношение естественного  и положительного права Соловьев рассматривает как соотношение  разумной сущности права и ее реального  проявления в действующем праве. «Понятия личности, свободы и равенства, – отмечает он, – составляют сущность так называемого естественного  права. Рациональная сущность права различается от его исторического явления, или права положительного. В этом смысле естественное право есть та общая алгебраическая формула, под которую история подставляет различные действительные величины положительного права. При этом само самой разумеется, что эта формула (как и всякая другая) в своей отдельности есть лишь отвлечение ума, в действительности же существует лишь как общее идеальное условие всех положительных правовых отношений, в них и через них». Выступая с критикой противопоставления естественного и положительного права, Соловьев подчеркивал, что на самом деле оба эти элемента с необходимостью входят в любое действительное право.¹⁰

Давая определение понятия  права, Соловьев отмечает, что в основе права лежит свобода как основной характерный признак личности. Правом определяется отношение лиц. Но свобода  лица превращается в право, по Соловьеву, лишь тогда, когда за всеми (по общему правилу) одинаково признается их свобода. «Моя свобода как право, а не сила только, прямо зависит от признания равного права всех других».

Отсюда он выводит основное определение права, право есть свобода, обусловленная равенством. В этом определении права индивидуалистическое начало свободы неразрывно связано  с общественным началом равенства, поэтому можно сказать, что право  есть также синтез свободы и равенства. Признание свободы и равенства  субъектов права в качестве необходимого условия всякого права – это, согласно Соловьеву, и есть выражение  смысла требований и естественного  права, которое «всецело сводится к этим двум факторам». Свобода выступает как субстрат права, а равенство – его необходимая форма. «Отнимите свободу, и право становится своим противоположным, т.е. насилием», – неоднократно повторял Соловьев. Отсутствие общего равенства – также прямое отрицание права.

По смыслу такого юридического правопонимания, закон должен соответствовать праву, иначе он перестает быть правовым явлением и теряет свое правовое значение. При этом Соловьев подчеркивал, что правовая свобода и равенство лиц – это не эмпирический факт (в эмпирической действительности люди различны и отличаются друг от друга), а положение разума.

В общем определении права  как свободы, обусловленной равенством, т.е. равным ограничением свободы лиц, именно равенство, согласно Соловьеву, является тем понятием, которое определяет эту формулу, поскольку только равное ограничение делает из свободы право.

Говоря о внутренней связи  между правом и нравственностью, Соловьев утверждал, что в понятиях правды и закона в равной мере воплощается  единство юридического и этического начала. Вместе с тем он признавал  и различие между этими понятиями, которое сводил к трем основным пунктам: во-первых, нравственное требование по существу является неограниченным и  всеобъемлющим, оно предполагает нравственное совершенство и безусловное стремление к нравственному совершенству. Напротив, юридический закон ограничен  и вместо совершенства требует низшей, минимальной степени нравственного  состояния, требует лишь ограничение  проявления злой воли. Поэтому в  соотношении с нравственностью  «право есть низший предел, или некоторый  минимум, нравственности, равно для  всех обязательный». Эта характеристика содержится и в одной из важнейших  работ Соловьева – в «Оправдании  добра»: «Право есть низший предел или  определенный минимум нравственности».¹¹ Соловьев при этом подчеркивает, что между нравственным и юридическим законом нет противоречия: второй предполагается первым, – хотя юридический закон и не требует высшего нравственного совершенства, но он и не отрицает его.

Единство права и нравственности не исключает, а наоборот – предполагает их различие. Другой критерий, по которому сфера нравственности отличается от права, состоит в том, что высшие нравственные требования не предписывают заранее никаких внешних определений действий, а представляют самому идеальному настроению выразится в соответствующих действиях применительно к данному положению, причем «эти действия сами по себе нравственной цены не имеют» и никак не исчерпывают бесконечного нравственного требования. Юридический же закон имеет своим предметом реально определенные внешние действия, совершением или несовершением которых исчерпывается соблюдение требований этого закона. Это – другой существенный признак права, и если оно первоначально определялось как некоторый минимум нравственности, то дополняя это определение, можно сказать, что право есть требование реализации этого минимума, т.е. осуществления определенного минимума добра, или устранения известной доли зла. В этом также, отмечал Соловьев, нет противоречия между нравственным и юридическим законом.

К тому же нравственный закон  предполагает свободное и добровольное исполнение нравственных требований, и любое принуждение не только не желательно, но и невозможно. Напротив, внешнее осуществление требований юридического закона допускает прямое или косвенное принуждение, так  что принудительный характер такого закона является необходимостью.

Итак, по этим трем признакам  можно следующим образом определить право в его отношении к  нравственности: «Право есть принудительное требование реализации определенного  минимального добра, или порядка, не допускающего известных проявлений зла». Право, в трактовке Соловьева, это не просто выражение справедливости, а выражение принудительной справедливости. Степень и способы реализации добра с помощью права зависят  от состояния нравственного сознания общества и от других исторических условий.

Без права нравственная проповедь, лишенная объективной опоры в  реальном мире, осталась бы только пустословием, а само право, при полном отделении  его формальных понятий и учреждений от их нравственных принципов и целей, потеряло бы свое «беззвучное нравственное основание», ничем не отличаясь от произвола.

Важнейшим условием осуществления  добра в мире Соловьев называл  государство. При этом он критиковал Гегеля за «обожествление» государства. Если Соловьев видел в государстве  лишь «условие» осуществления добра, то Гегель, по его трактовке, приписывал нравственное добро самому государству, даже отождествлял их: государство  у него «само в себе и для  себя есть нравственное целое».¹²

Моральная эмансипация права

Безусловное категорическое требование противиться всему злому  является общим обязывающим правилом для правового и нравственного  сознания. Этот императив, обращенный к совести человека, предполагает добровольное следование ему. И единственная допустимая форма принудительного  противостояния злу - это сопротивление  правовыми средствами. Именно право  призвано охранить жизненно важные устои  общества. В правовом порядке получают защиту минимальные стандарты «доброго поведения и уважения к чужим  правам и интересам, без обязательного  исполнения которых невозможна жизнь  общества, а следовательно, и никакая человеческая жизнь». В силу этого право и профессия правозащитника оправданы по отношению к Добру. Добро «обусловлено» правовой организацией общества, ведь только в правовом порядке может быть реализовано принудительное свойство «реально-предметного» или «практического добра». В этом смысле право выступает своеобразным орудием Добра.

Добро не может ограничиваться одним осознанием и возвещением  нравственного идеала, оно также  требует и реальных условий для  его воплощения. Этот тезис Вл. Соловьев противопоставил популярной идее Л.Н. Толстого о непротивлении злу силой. В своих произведениях философ убедительно показывает, что существование общества «зависит не от совершенства некоторых, а от безопасности всех», и, следовательно, принудительное сопротивление злу «есть необходимое условие нравственного совершенствования и в этом качестве требуется самим нравственным началом, хотя и не есть его прямое выражение».¹³ Сопротивление злу остается вопросом нашего личного вкуса, если его жертвой являемся мы сами, но в случае, когда злое деяние угрожает другому, нравственность обязывает нас дать отпор. Обязанность противодействовать злу, продолжает эту мысль И.А. Ильин, «включает в себя право сделать это». Противоборство злу силой необходимо и оправдано лишь в том случае, когда основанием для него является не правомочие, от осуществления которого можно и отказаться (нанести ответный удар или простить), а моральный долг, который непременно нужно исполнить. Нравственная обязательность силы и меча есть «критерий их допустимости». Здесь речь идет о моральном долге как побудительной силе обращения к правомерному принуждению. Нравственно недопустимо не противостоять злу, несправедливости, беззаконию и именно поэтому принудительное воздействие в правовом порядке позволительно, оправдано и правомочно.

Рассматривая границы  принудительного действия права, Вл. Соловьев утверждает, что оно «всегда  должно быть минимальным; оно тогда  только и может быть добрым, когда  со всех сторон ограничено и определено тем чисто нравственным интересом, которому оно должно служить». Единственным условием принуждения является потребность  защитить общественное благо и безопасность, а предел, который не должно преступать правовое принуждение, - это неприкосновенность личности в ее естественном праве  на жизнь и свободное развитие всех ее положительных сил. Если ради свободы человека даже «прямое воздействие Божества должно быть сведено к минимуму», тем более только минимальным может быть принудительное действие в правовом порядке. Исходя из этого, Вл. Соловьев настаивает на необходимости признать определенную «свободу зла» и «известное право быть безнравственным».¹⁴ Важно, чтобы ответственный, решающий выбор между добром и злом человек осуществлял без какого-либо принуждения. Свобода злу предоставлена во имя свободы добра. В «Оправдании Добра» зло определено как «превходящее условие свободы, т.е. большего добра».¹⁵ Согласно пояснению автора, Бог допускает зло, поскольку умеет извлекать из него добро.

Характерен вывод, который Вл. Соловьев делает, подводя итоги обсуждения нравственного призвания права: без одухотворения и восполнения религиозно-нравственным чувством меч права не способен на дерзновение и подвиг борьбы со злом. В «Краткой повести об антихристе и конце мировой истории» зло облачается в формы закона, предстает в безукоризненно легальном виде. Художественные образы последнего соловьевского произведения свидетельствуют о том, что сила права - необходима, но не самодостаточна. Даже вооруженная властью принуждать, она едва ли не наименьшая из нравственных сил человечества. Вот здесь-то и становится понятным смысл ставшего уже хрестоматийным высказывания философа, которое воспроизведено ныне в «Основах социальной концепции Русской Православной Церкви»: «Задача права вовсе не в том, чтобы лежащий во зле мир обратился в Царствие Божие, а только в том, чтобы он до времени не превратился в ад». Поиски Вл. Соловьевым нравственного оправдания права увенчались его определением права как «минимума Добра».

Теория Всеединства

В своем духовном развитии В. С. Соловьев испытал много влияний, которые определили направление  и характер его мышления. В ранней юности он воспринял социалистические идеи, свойственное русской мысли  искание социальной правды, а также  веру в прогресс, столь характерную  для XIX в. Свою главную цель Соловьев видел в том, чтобы «ввести вечное содержание христианства в новую соответствующую ему, т.е. разумную безусловную, форму».¹⁶

Центральное понятие философии  Соловьева – понятие всеединства, которое разрабатывалось им под  непосредственным влиянием идей Шеллинга. Ставя вопрос о том, что есть истина, Соловьев прежде всего определяет ее как действительное бытие, как истинно-сущее. Истинно-сущее, по Соловьеву, это, во-первых, множество всего того, что существует, т.е. «всё». Во-вторых, истинно-сущее не есть многое, а есть единое, поскольку истина едина, а не множественна. Таким образом, достигается наиболее точное определение истинно-сущего, которое, «будучи единым, вместе с тем и тем самым есть и всё, точнее, содержит в себе всё, или истинно-сущее есть всеединство». Познание истины, по Соловьеву, для нас возможно только в том случае, если мы будем признавать всю действительность, беря ее в целом, т.е. максимально обобщенно и максимально конкретно. Систематически критикуя позитивистскую философию, Соловьев развивал теорию познания, сочетающую в себе рационалистические и иррационалистические подходы, близкие к концепции «живого знания» славянофилов. Как и славянофилы, он начинает с критики отвлеченного мышления, свойственного европейской философии. С точки зрения Соловьева, отвлеченное мышление – необходимый момент в жизни индивида и в развитии человечества, но его абсолютизирование заводит философию в тупик. Примером этого, по Соловьеву, может служить философия Гегеля.