Уголовный процесс зарубежных стран

ВВЕДЕНИЕ

 
ГЛАВА 1. ОБЩИЕ ПОЛОЖЕНИЯ УГОЛОВНОГО ПРОЦЕССА ЗАРУБЕЖНЫХ СТРАН 

1. СТАНОВЛЕНИЕ УГОЛОВНОГО ПРОЦЕССА В ЗАРУБЕЖНЫХ СТРАНАХ И ОБЩИЕ ПОЛОЖЕНИЯ ЕГО СОВРЕМЕННОГО СОСТОЯНИЯ

2. ИСТОЧНИКИ УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНОГО ПРАВА ЗАРУБЕЖНЫХ СТРАН

 
ГЛАВА 2. ДОСУДЕБНОЕ РАЗБИРАТЕЛЬСТВО В УГОЛОВНОМ ПРОЦЕССЕ ЗАРУБЕЖНЫХ СТРАН

1. ОРГАНЫ, ОСУЩЕСТВЛЯЮЩИЕ ПРОИЗВОДСТВО ПО УГОЛОВНЫМ ДЕЛАМ В ЗАРУБЕЖНЫХ СТРАНАХ

2. ОСНОВНЫЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ ДОСУДЕБНОГО ПРОИЗВОДСТВА НЕКОТОРЫХ ЗАРУБЕЖНЫХ СТРАН

      
ГЛАВА 3.СУДЕБНОЕ РАЗБИРАТЕЛЬСТВО В УГОЛОВНОМ ПРОЦЕССЕ ЗАРУБЕЖНЫХ СТРАН

1. ОСНОВНЫЕ ПОЛОЖЕНИЯ СУДОПРОИЗВОДСТВА НЕКОТОРЫХ ЗАРУБЕЖНЫХ СТРАН

 
ЗАКЛЮЧЕНИЕ 

 
СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ

Введение.

Тема моего  дипломного исследования это «уголовный процесс зарубежных стран». Выбор данной темы был обусловлен не только самой ее занимательностью в виде познавательного интереса, но и огромным значением ее в дальнейшей профессиональной деятельности как юриста или же как представителя какой бы ни было ветви государственной власти. Также тема моей дипломной работы актуальна на данный момент времени когда различным государствам приходиться сближаться для реализации различных целей, в том числе и для борьбы с преступностью и в связи с этим будущему специалисту, сотруднику правоохранительных органов просто необходимо ориентироваться в национальном законодательстве зарубежных стран, дабы не ограничивать себя рамками только национального  права. Взаимодействие на межгосударственном и научном уровне неизбежно отражается на практической законотворческой деятельности, поскольку последняя напрямую должна зависеть (и зависит) не только от национальных общегосударственных и социальных потребностей, уровня развития науки в той или иной области, но и от политической ориентации государственных властных институтов на определенные модели решения тех или иных вопросов, апробированных мировой практикой. В этой связи заимствование отдельных уголовно-процессуальных зарубежных институтов представляется неизбежным, а поскольку уголовное судопроизводство относится к числу наиболее политизированных видов деятельности, уголовно-процессуальное право подвержено такому заимствованию в наибольшей степени. В целом это - явление положительное. Однако взвешенный анализ положительных и отрицательных сторон зарубежных образцов уголовно-процессуальной деятельности с последующим диалектичным заимствованием прогрессивных положений и, опять же, с учетом особенностей отечественного исторического развития, собственных правовых традиций и специфики правосознания не должен подменяться «заурядным подражательством не всегда лучшим образцам цивилизованного Запада, чистым эпмиризмом, неподдельным самобичеванием и неподражаемым критицизмом в адрес любых собственных достижений». К сожалению, осуществляемая по сей день в Казахстане правовая реформа нередко страдала такой «болезнью».

В этой связи  обращение к основным положениям уголовного судопроизводства некоторых  наиболее развитых зарубежных государств важно в перспективном плане  как обязательное условие подготовки юриста с высшим образованием, знания которого, способность к адаптации в новых социальных и правовых условиях не утилизируются в результате перманентного изменения законодательства, поскольку будут зависеть от уровня ориентации в возможных направлениях совершенствования

 1. Общая характеристика уголовного процесса некоторых зарубежных государств

Следует отметить, что  модели уголовного судопроизводства в  зарубежных государствах отличаются огромным разнообразием, которое объясняется  особенностями исторического развития каждого государства. Вместе с тем очевидное влияние (политическое, экономическое или военное) одних из них на другие в процессе исторического прогресса позволяет в значительной мере условно усмотреть в этом разнообразии некоторые общие концептуально значимые черты, несомненно, могущие стать основой для типологии.

К числу традиционных критериев классификации типов  уголовного процесса относится критерий развитости принципа состязательности. Состязательная форма уголовного процесса предполагает равноправие сторон, прежде всего в реализации элементов процесса доказывания (собирании, проверке и оценке доказательств), а также разрешение возникающих между сторонами споров не заинтересованным в исходе дела органом - судом, который не является органом уголовного преследования, не относится к стороне защиты, а независимо и беспристрастно осуществляет судебную власть.

Как отмечалось ранее, условно  можно выделить следующие типы процесса: состязательный (частно-исковой, обвинительный, современный состязательный), инквизиционный(розыскной)  и смешанный.

Вместе с тем в  чистом виде ни один из указанных типов  процесса не существовал и не существует. Отнесение к той или иной классификационной  группе определяется преобладанием  тех или иных черт. Смешение состязательного  и розыскного начал может происходить (и происходит) не только на уровне процессуальных функций, но и на уровне принципов. Состязательный и розыскной (инквизиционный) процесс - идеальные типы, в реальной действительности не встречающиеся.

По мнению А.В. Смирнова, глубоко исследовавшего понятия типов, форм, видов процесса в монографии «Модели уголовного процесса», увидевшей свет в 2000 г., следует различать исторические и легислативные формы процесса. При этом форма понимается как реальное проявление типа процесса, т.е. идеального понятия.

Исторические формы - это архетипы реального судопроизводства, его первоисточники и эталоны. Они - квинтэссенция, основное содержание конкретных форм процесса, исторически  развившихся в определенных странах  и оказавшихся настолько удачными, что послужили образцами для других государств. На взгляд А.В. Смирнова, отчетливо выделяются четыре базовых, или исторических, формы уголовного процесса, которые можно определить как английская, французская, германская и шариатская (мусульманская). Кроме того, в отдельных регионах до сих пор сохраняются и некоторые иные формы судопроизводства, ведущие свое начало с архаических времен. Производными от этих форм-архетипов являются режимы судопроизводства, существующие в отдельных странах, называемые А.В. Смирновым легислативными формами (от лат. legis - закон и latus - внесенный, установленный, т.е. введенный нормами права конкретных государств). Легислативные формы не вполне совпадают с историческими, так как испытывают на себе влияние конкретно-исторических условий (социальных, политических, этнических и др.), в которых они возникли и существуют[1].

  Обвинительный процесс, через который прошли практически все существующие страны, с его системой доказательств, включающей клятвы, поединки и различного рода ордалии, в развитых государствах сегодня не встречается.

Розыскной (инквизиционный) процесс с полным набором характерных  для него признаков также можно  рассматривать как прошлое судопроизводства. Вместе с тем розыскные начала (однако без той негативной окраски, которая отождествляет розыскной процесс с инквизиционными средневековыми пытками) существуют практически во всех европейских государствах, где состязательные начала преобладают лишь на судебных стадиях, а предварительное производство характеризуется неравенством сторон в процессе доказывания, некоторыми ограничениями прав обвиняемого и защитника по сравнению с государственными органами, осуществляющими производство по уголовному делу. При этом в качестве рудимента (что вовсе не всегда априори означает отрицательную оценку) инквизиционного процесса можно рассматривать и некоторые правила оценки доказательств в современных типах судопроизводств (придание преувеличенного значения признанию обвиняемым своей вины в США, Англии; характерная для Англии недопустимость по общему правилу свидетельствования со слов иного лица; распространенное требование доказывать определенные обстоятельства строго определенными доказате льствами, например заключением эксперта, и т.д.).

   В современном уголовном судопроизводстве сохранились и некоторые элементы, характерные для частно-искового процесса: отдельные категории преступлений влекут уголовное преследование лишь при проявлении инициативы потерпевшим, который несет и основную нагрузку по доказыванию.

    Наиболее развиты признаки состязательности в англо-американском варианте уголовного судопроизводства. Исторически эта форма процесса начала формироваться в средневековой Англии. Затем она была воспринята в бывших английских колониях. В настоящее время наиболее типичные проявления состязательной формы судопроизводства, нередко в крайних формах, наблюдаются, кроме Англии, в США, Канаде, Австралии. В соответствии с англо-американским пониманием состязательности уголовное судопроизводство - это не научное исследование, и для установления истины оно мало приспособлено. Уголовный процесс рассматривается как банальный спор между стороной обвинения и стороной защиты, который должен разрешаться судом. Отказ от продолжения спора одной из сторон влечет за собой прекращение процесса. Так, отказ прокурора от обвинения обязывает суд прекратить уголовное дело, признание обвиняемым своей вины в большинстве случаев влечет постановление обвинительного приговора без исследования иных доказательств. При этом стороны в ходе уголовного судопроизводства имеют равные права, а суд в значительной мере пассивен в процессе доказывания и ограничен в возможностях по собственной инициативе собирать доказательства. Предполагается, что равенство сторон в процессе доказывания как один из основных признаков состязательного процесса должно иметь место и в ходе досудебного производства [2].

     Представляется, что такое понимание состязательности чревато нарушением принципов уголовного процесса цивилизованного государства, нарушением основных правил доказывания, вытекающих из принципа презумпции невиновности.

  Так, одним из таких правил является невозможность возложения на обвиняемого обязанности доказывать свою невиновность. Обвиняемый не несет обязанности доказывания, не может быть принужден к выявлению оправдывающих обстоятельств, представлению или собиранию таких доказательств. Эта обязанность возложена на должностных лиц, осуществляющих производство по уголовному делу. Поставить под сомнение их обязанность собирать оправдательные доказательства, выявлять обстоятельства, свидетельствующие в пользу обвиняемого, - значит лишить обвиняемого гарантии недопустимости перемещения на него обязанности доказывания. Бремя доказывания невиновности фактически переместится на обвиняемого, который для эффективной деятельности по выявлению оправдательных доказательств будет вынужден обращаться к помощи квалифицированного юриста - защитника.

   Таким образом, выявление обстоятельств, свидетельствующих в пользу обвиняемого, неизбежно становится делом рук исключительно стороны защиты. Это обязательное следствие крайней формы состязательности. На такое положение дел в полностью состязательных процессах указывали юристы несколько десятков лет назад. Так, Л.Е. Владимиров отмечал, что бремя доказывания никогда не перемещается на подсудимого в тех системах уголовного процесса, для которых характерно «следственное начало», т.е. там, где на досудебных стадиях уголовного судопроизводства государственные органы обязаны выявлять как уличающие, так и оправдывающие доказательства, а в ходе судебного разбирательства суд обязан действовать в интересах установления истины и не связан в этой деятельности позициями сторон. Требование же от обвиняемого представления каких-либо доказательств (что неизбежно происходит в системах уголовного судопроизводства, аналогичных англо-американской модели) сродни «требованию от человека, чтобы он добровольно, собственными руками лишил себя жизни». Равенство возможностей в единоборстве стороны обвинения и защиты, как правильно отмечается в литературе, может стать реальностью лишь в случаях, когда в состязании с должностным лицом государственного органа «...лицом к лицу сталкивается тот, кто в состоянии обеспечить значительные расходы по привлечению на свою сторону специалистов, равноценных этим должностным лицам и их помощникам (частных детективов с соответствующей подготовкой, экспертов с высокой квалификацией и т.д.)».

   Тенденцией развития англо-американского уголовного процесса является также расширение полномочий суда в уголовном процессе: по руководству судебным заседанием, подведению его итогов, доказыванию, обеспечению законности, обоснованности и справедливости приговора. Заслуживающим внимания представляется мнение А.В. Смирнова, полагающего, что на смену классическому состязательному процессу приходит постсостязательный (публично-состязательный) уголовный процесс, связанный с возможностью совершения судом активных действий, совершаемых не с целью подмены обвинителя, а для защиты прав и законных интересов граждан, участвующих в судопроизводстве, как обвиняемого, подозреваемого, так и потерпевшего, частного обвинителя, гражданского истца, гражданского ответчика и др..

   В европейских государствах (Германия, Франция, Италия 789 и др.) распространен так называемый смешанный уголовный процесс, для которого характерно предварительное производство с процессуальным неравенством сторон по собиранию доказательств, ограничениями гласности, письменностью и в то же время производство в суде, полностью соответствующее основным признакам состязательности.

      Большим разнообразием в зарубежных государствах отличаются источники уголовно-процессуального права. Однако и здесь усматривается принципиальное различие между государствами с англосаксонской и романо-германской (континентальной) правовыми системами. Для первых (Англия, Шотландия, Уэльс, США и др.) характерны некодифицированные нормативные правовые акты с главенствующей ролью судебного прецедента как источника уголовно-процессуального права.

   Прародительницей такой системы права, распространенной затем в ее колониях, стала Англия. Англия не знала феодальной раздробленности в той степени, как это было в европейских государствах. Одним из методов укрепления королевской власти была политика распространения по всей стране королевской юриспруденции. Центральные королевские суды (Суд королевской скамьи, Суд казначейства, Суд общих тяжб) и специальные «разъездные» суды уже с XII в. формировали и развивали так называемое «общее право».

     Постепенно общее право стало зависеть от процессуальных формальностей. В это время появился еще один центральный королевский суд, который судил не по общему праву, а по «праву справедливости». Этот суд начал постоянно функционировать в XIV в. под названием Суда канцлера. На почве рано возникшего в Англии капитализма появились такие правоотношения, которых не знало общее право, но которые получали разрешение в Суде канцлера. Постепенно сложились две устойчивые системы правовых норм: общего права и права справедливости. Обе эти системы руководствовались одним методом - обращение к прецедентам, хотя сама доктрина прецедента в ее современном виде появилась лишь в конце XIX в. [3].

    Однако приобретение судебным решением статуса судебного прецедента происходит лишь в случае, если такое решение облечено в письменную форму и опубликовано в каком-либо судебном отчете, издаваемом чаще всего частной фирмой. Такая публикация нередко зависит не от качества судебного решения и его значения для уголовно-процессуальной практики, а от связей судьи с книгоиздательской фирмой.

      В последние годы в странах с англосаксонской системой права наблюдается бурный рост числа законодательных актов, в том числе и в сфере уголовного судопроизводства, в связи с чем можно сделать вывод, что правовой порядок этих государств приближается к континентальному, причем в плане не только унификации некоторых уголовно-процессуальных институтов, но и сближения правовых систем в целом.  Однако особенностью реализации предписаний нормативных правовых актов по-прежнему является ее значительная зависимость от складывающейся судебной практики, а нормы законов и подзаконных актов применяются в форме их толкования конкретным судом. Существенной особенностью источников права в Англии является официальное наделение судов полномочиями по непосредственному изданию нормативных правовых актов, которые нередко имеют большую юридическую силу, чем законы.

    В странах с континентальной системой права в качестве основных источников уголовно-процессуального права действуют уголовно-процессуальные кодексы. Роль судебного прецедента ограничивается его использованием в качестве одного из возможных (наряду с другими) вариантов толкования конкретной нормы процессуального права. В европейских государствах, являющихся наиболее яркими представителями континентальной правовой системы, уголовно-процессуальное законодательство, в отличие от Казахстана, достаточно стабильно. Так, в Германии действует УПК 1877 г. (естественно, с многочисленными изменениями и дополнениями), во Франции с 1808 до 1959 г. действовал УПК Наполеона I (в 1959 г. был принят действующий и в настоящее время УПК, подвергавшийся вместе с тем существенным коррекциям), в Люксембурге и Бельгии до настоящего времени действует УПК 1808 г., являющийся аналогом наполеоновского уголовно-процессуального законодательства Франции; в Турции УПК, во многом схожий с германским уголовно-процессуальным законодательством, действует с 1929 г., в Испании Уголовно-процессуальный кодекс принят в 1882 г. и применяется до настоящего времени. Стабильность 791 уголовно-процессуального законодательства - его важнейшая характеристика, во многом исключающая несогласованность, хаотичность норм и, как следствие, их различное применение.

     Яркой тенденцией уголовно-процессуального законодательства практически всех государств является стремление к дифференциации процессуальной формы в направлении ее упрощения, ускорения процесса в зависимости от тяжести преступления, его «очевидности», позиции обвиняемого и т.д. Вопрос о дифференциации процессуальной формы является одной из краеугольных проблем уголовно-процессуального права и науки уголовного процесса. При этом если разработка дополнительных процессуальных гарантий по уголовным делам о преступлениях или общественно опасных деяниях лиц, требующих дополнительной заботы об их правах и законных интересах (несовершеннолетние, душевнобольные и т.д.), сомнений не вызывает, то обратная тенденция имеет не меньше противников, чем сторонников. Очевидно, что в основе упрощенных, ускоренных процедур (в разных странах их именуют по-разному: упрощенное, ускоренное, суммарное производство и т.д.) лежит экономическая составляющая, исключительно прагматический интерес.

     Процедуры, сопряженные с упрощенным производством, существуют как в англо-американском, так и континентальном уголовном процессе. Однако для Казахстана и  стран Европы, в отличие от США и Англии, процедуры назначения наказания без собирания, проверки и оценки доказательств - явление все же нетрадиционное. Дело в том, что в континентальном уголовном судопроизводстве целью процесса является установление объективной истины, за что отвечает суд, который вправе и обязан, в том числе и по собственной инициативе, предпринимать к этому все возможные законные меры. С такой задачей англо-американская система «сделок о признании вины» мало согласуется. Тем не менее сокращенные процедуры в уголовном процессе континентальных государств в последние годы уже не выглядят абсолютно инородно. Так, в Испании в рамках такой процедуры обвинение направляет в суд ходатайство о назначении наказания сроком до 6 лет. Если в ходе предания суду или в начале судебного разбирательства обвиняемый выразит согласие с квалификацией преступления и с предложенной обвинителем мерой наказания, то суд, не проводя судебного заседания, выносит приговор, которым утверждает наказание, согласованное сторонами. В Италии по инициативе обвиняемого с согласия прокурора уголовное дело может быть рассмотрено по существу не в результате традиционного судебного разбирательства, а непосредственно в рамках предварительного слушания дела в суде. Основанием постановления обвинительного или оправдательного приговора в этом случае являются доказательства, имеющиеся в уголовном деле. При постановлении обвинительного приговора и назначении по нему наказания суд учитывает стремление обвиняемого к ускорению процесса. В том же государстве возможно «назначение наказания по ходатайству сторон» по делам об уголовных проступках и правонарушениях. В этом случае суд по предварительно согласованному между собой ходатайству сторон вправе назначить обвиняемому наказание в виде штрафа или тюремного заключения сроком до двух лет. Даже в уголовном процессе Германии, всегда считавшемся наиболее ярким образцом континентального типа процесса, стали проявляться «уголовно-процессуальные соглашения», утверждаемые судами, однако пока не имеющие никакой законодательной базы. При этом суд должен установить, что соглашение сторон не препятствует принятию по делу истинного решения [4].

    К сожалению, в стремлении снизить нагрузку на судей, выполнить пожелания зарубежных специалистов, вновь оказались проигнорированными отечественные фундаментальные научные разработки 70-80-х годов XX в., посвященные признанию обвиняемым своей вины в уголовном процессе. Так, например, блестящий анализ причин самооговоров, средств их предупреждения и выявления, приведенный в классической работе на эту тему А.Р. Ратиновым и Т.А. Скотниковой, никем не опровергнут, а предусмотренные законом условия назначения наказания без судебного разбирательства о самооговорах не упоминают.

      Судебное разбирательство, которое в этом случае должно состояться как бы в мыслях судьи (ч. 2 ст. 316 УПК), отнюдь не надежная гарантия объективного решения по уголовному делу. Усугубляет ситуацию указание на то, что наказание может быть назначено без судебного разбирательства при согласии обвиняемого с предъявленным обвинением, а не при признании им вины. Признание обвиняемым вины предполагает хотя бы изложение им сведений о фактах, что, хотя и не в должной мере, но может способствовать выявлению ложных признаний. Согласие же с предъявленным обвинением вообще не предполагает выслушивание судьей показаний обвиняемого.

Вопрос о сокращенных  процессуальных процедурах в зависимости  от позиции обвиняемого напрямую связан с вопросами уголовно-процессуального  доказывания и вновь обостряет  «вечный» вопрос уголовно-процессуальной теории о доказательственном значении показаний обвиняемого. Так, в США широко распространена система «сделок о признании вины», заключаемых между обвинением и защитой. В США обвиняемые признают свою вину не менее чем по 90% уголовных дел. Прокурор дает согласие на предложение о смягчении наказания с условием признания обвиняемым своей вины. Нередко прокурор фактически меняет сомнение, вызванное нехваткой доказательств, на более мягкий приговор. Суды в США открыто ратифицируют такие сделки.

   Исторически «сделки о признании» получили официальное разрешение именно в США еще в XIX в. Однако поначалу такие сделки все-таки рассматривались как правоприменительная мера. Постепенно они были официально признаны на самом высоком уровне уголовной юстиции. В 1968-1970 гг. Верховный Суд США в ряде своих решений по конкретным делам признал конституционность практики «сделок о признании вины», тем самым открыв этой практике официальный легальный статус. В Англии такого рода сделки применяются не столь часто и откровенно. В отличие от США, в Англии крайне негативно относятся к участию судей в заключении таких сделок. Вместе с тем сделки между обвинением и защитой приветствуются судьями, так как существенно облегчают их работу. В обмен на признание вины обвиняемые получают наказание, в среднем на 30% менее суровое, чем могли бы получить [5].

    Английские и американские ученые исходят из того, что юридический процесс не основан на установлении истины. Суд, по их мнению, выносит решение, исходя из материалов дела. Оно может совпадать с истиной, но необязательно. Главное в том, чтобы решение суда обосновывалось имеющимися в деле доказательствами, а показания обвиняемого, признающего вину, - полноценное доказательство. По мнению ведущих представителей англо-американской юридической науки, уголовное судопроизводство - это спор, а не научное исследование, и если обвиняемый признает себя виновным, то продолжение спора бессмысленно.

     В случае, когда признание обвиняемым вины становится главным элементом основы обвинения, заслуживает внимания используемое в англо-американском процессе доказывание добровольности признания. В США, если суд установит, что полиция (которая не обязана тратить время и усилия на добывание оправдывающих доказательств) получила от подозреваемого, который не пользовался помощью защитника, самоинкриминирующее заявление, то обвинитель должен дать суду убедительное свидетельство того, что подозреваемый добровольно отказался от привилегии против самообвинения, понимая правовое значение такого отказа. Признание должно быть сделано добровольно. «Добровольность» в американском понимании означает, что обвиняемый имел защитника, заявление о виновности сделал он сам в открытом судебном заседании, а суд установил наличие фактических оснований для заявления о виновности. При этом должен быть учтен период времени, истекший между арестом и предъявлением обвинения у судьи, если признание состоялось в это время. Отсутствие каких-либо из указанных обстоятельств не является решающим в вопросе о допустимости признания.            

   Судья должен убедиться, что имеется фактическая основа для признания вины. Эта основа чаще всего подтверждается обвинением в виде списка фактов, которые могли бы быть доказаны в судебном заседании с помощью документов и показаний.

 Суд, установив, что признание сделано добровольно, переходит к постановлению приговора.

  Правда, зачастую в США разрешение проблемы установления добровольности признания сводится к разрешению вопроса о том, чья присяга заслуживает большего доверия - обвиняемого или полицейского.

 Некоторые авторы полагают, что добровольность признания является фундаментом достоверности. Это спорно, ибо в таком случае было бы целесообразно отменить ответственность за отказ от дачи показаний и за дачу заведомо ложных показаний свидетелей и потерпевших. Вместе с тем, конечно, добровольность признания обвиняемого повышает вероятность его достоверности.

    По мнению некоторых англо-американских юристов, судья вообще не должен касаться вопроса о том, был ли подозреваемый принужден к даче показаний полицией, в то время как он предпочитал сохранять молчание. Судья должен в этом случае лишь решить, насколько велика вероятность истинности (т.е. достоверности) признания. Очевидно, что такая позиция открывает дорогу полицейскому произволу. Установление только добровольности или только достоверности признания может повлечь существенное нарушение прав обвиняемого, ограничение его права на защиту.

    Обязанность суда исследовать доказательства непосредственно, независимо от позиции обвиняемого, объявляется апологетами согласительных англо-американских процедур лицемерными претензиями на установление истины, а сама цель установления истины - сомнительным псевдонаучным инквизиционным принципом, который исчезает со сцены правосудия.

   Такой взгляд на истину, как цель доказывания, излишне категоричен. Наконец, в любых системах судопроизводства не может считаться нормальным явлением осуждение невиновных, т.е. задача уголовного процесса всегда и в любых государствах - установление действительно виновного, выяснение обстоятельств дела, как они были в действительности (эту задачу можно и не называть установлением истины, если это слово раздражает некоторых специалистов). Некоторые заокеанские ученые не без доли резона отмечают, что хотя состязательный процесс не ставит целью установление истины, он более эффективен в ее достижении, чем иные формы судопроизводства. Иначе говоря, вопрос не в наименовании цели доказывания (сущностно она всегда одинакова), а в средствах, с помощью которых выявляется действительно виновный, устанавливаются значимые для уголовного дела обстоятельства.

За исключением некоторых  обозначенных выше формальных элементов  в доказывании, оценка доказательств  в современных развитых государствах - свободная, и производится она по внутреннему убеждению судей.

Правила доказывания  в большинстве государств хорошо развиты и достаточно сложны. Так, например, в Англии исчерпывающего перечня видов доказательств  не существует. Самыми распространенными  средствами доказывания являются: показания  свидетеля, экспертиза, вещественные доказательства, документы и некоторые другие.

Свидетелями в Англии могут выступать не только не заинтересованные в исходе дела лица, но и обвиняемый (если он изъявил желание дать показания), потерпевший, эксперт и т.д. В этом существенное отличие понятия «свидетель» в английском и континентальном уголовном процессе.

Правило привилегии против самообвинения (никто не обязан свидетельствовать  против самого себя) и право свидетельской  привилегии (право не давать показания  в отношении близких лиц) знает ряд исключений, которые касаются отдельных видов преступлений.

Фундаментальным положением английского доказательственного  права традиционно считается  институт запрета свидетельствования с чужих слов, т.е. в качестве доказательств  допускаются лишь первоначальные, но не производные свидетельские показания.

Именно поэтому в  английском уголовном судопроизводстве полицейский, производивший допрос на досудебных стадиях процесса, рассматривается  судом не более чем свидетель, к тому же свидетельствующий с чужих слов, и соответственно этот свидетель не может ссылаться на сведения, полученные от другого свидетеля. Правило запрета свидетельствования с чужих слов знает, однако, много исключений.