Уральская промышленность в начале XYIII века

Глава 1.   И ПОСТРОИЛИ НА РЕЧКЕ ЗАВОД.

1761-1850 годы

УРАЛЬСКАЯ ПРОМЫШЛЕННОСТЬ В НАЧАЛЕ XYIII ВЕКА

              XYIII  век. Возникновение и развитие на Урале в первые десятилетия века крупной металлургической промышленности – одна из ярких страниц российской истории. Строительство в то время в стране шло огромное. Оно подготавливалось ещё в конце XYII века  и рассматривалось как общегосударственное дело.

   Петровское время. Крупные  промышленные предприятия на  Урале начали строить накануне Северной войны (бурное развитие промышленности диктовалось исключительно военными целями и было особой заботой Петра Великого). До нас дошло высказывание одного из самых умных современников – В.Н. Татищева, экономиста, историка, талантливого организатора строительства уральских заводов, согласно которому,  до Северной войны Россия ввозила железо из Швеции. Но в 1700 году началась война с этим государством, и Россия была вынуждена покупать шведское железо у посредников – англичан и голландцев. Положение создалось чрезвычайное, таившее огромную опасность для страны. Тогда-то и была сделана ставка на Урал.

   Почему выбрали  именно Урал, по своему географическому  положению далёкую и слаборазвитую окраину, удалённую от основных экономических центров страны на расстояние до двух тысяч километров? Выбору способствовали качественные уральские руды, содержащие железо (металл легко поддавался обработке и содержание его в рудах было немного выше, чем в Московских и Олонецких – до 50 процентов)¹,   находящиеся близко к поверхности земли, что облегчало их добычу. Основным топливом был в то время древесный уголь, а здесь, на Урале, размещались огромные лесные массивы.

   Немалую роль играла сеть  рек и речек, нужных для металлургического  производства и сплава готовой  продукции – представлялась возможность относительно дешёвого сплава металла по рекам, входящим в систему Камско-Волжского бассейна: Чусовой, Уфе, Белой, Вятке и другим (чему способствовало и направление течения рек). При замедленном темпе хозяйственной деятельности и преобладающем значении ярмарочной торговли, как нормального метода межрайонной связи, удалённость от центральных рынков сбыта и возможность доставки металла только раз в году не была препятствием для промышленного развития района.

   Уже с 1712 году был прекращён ввоз в Россию оружия из Европы. К 1714 году количество отлитых на русских заводах железных и медных пушек достигло нескольких тысяч штук. С 1700 по 1725 годы выплавка чугуна в стране увеличилась со 150 до 800 тысяч пудов в год. Об успехах русской металлургии в Петровскую эпоху свидетельствует и тот факт, что вместо ввозимых из Швеции 35 тысяч пудов железа  к 1726 году Россия смогла вывезти только через балтийские порты свыше 55 тысяч пудов.

   Не последнее  место занимало и то, что кое-где  (в Красноуфимском, Камышловском и других районах Исетской провинции) было развито сельское хозяйство: выращивалось зерно на хлеб и фураж. Цены на хлеб были намного ниже, чем в целом по России. Ниже получалась и себестоимость  вырабатываемого железа.

   Урал в то время  знали не только по богатству сырьевых запасов, но и по деятельности местных рудознатцев и кузнецов, которые задолго до строительства здесь крупных заводов осваивали богатства Урала. Местное население было заинтересовано в разработке недр земли и активно участвовало в поисках руды, оказывая организаторам уральских заводов В. Н. Татищеву и В. И. Геннину неоценимую услугу. Но здесь имелись не только рудознатцы, но и люди, знакомые с плавкой металла, обладавшие некоторыми техническими знаниями и навыками, необходимыми для работы на заводах. Были такие люди и в других, ранее освоенных районах страны.

   Всё это, как  и успешное строительство заводов  на Урале, говорит о том,  что предшествующим развитием в России уже была подготовлена почва для создания нового крупного промышленного района.

   11 сентября 1698 года, спустя две недели после возвращения  из-за границы, Пётр 1 издал указ, в котором предлагалось строить на Урале заводы на основании материалов «местных знающих людей», а также отправить в Верхотурье мастеров с тульских, каширских, малоярославских, павловских, олонецких заводов, которым надлежало ещё раз осмотреть места размещения будущих предприятий и высказать своё мнение об удачности выбора точек строительства. Первая группа мастеров в 22 человека прибыла на заводы в 1700 году.

   Строительство в  первые десятилетия XYIII века велось главным образом в районе Среднего Урала и примыкающих к нему равнин. Каменский, Невьянский, Уктусский, Алапаевский… С самого начала они выполняли роль общегосударственного значения. В первую треть XYIII  века было построено 33 предприятия. Грандиозное по тем временам промышленное строительство на огромных пространствах Урала создало здесь производственный комплекс мирового значения. К середине века уральская промышленность достигла своего расцвета, она давала металла в несколько раз больше, чем все заводы европейской России. В течение двух десятилетий (1751-1770 годы) на Урале возникло 77 заводов, в том числе в течение 13 лет (с 1751 по 1763 годы) – 66 предприятий ², то есть столько же, сколько было основано в течение всей первой  половины XYIII века.

   По производству металла  Россия вышла на второе место  в мире, уступая только Швеции. В 1851 году она экспортировала 685 тысяч пудов железа (по тому времени цифра очень внушительная)³. Помимо внутреннего спроса русская железная промышленность в то время базировалась и на крупном спросе, предъявляемом международным, главным образом английским, железным рынком (следствие упадка, который переживала в то время английская металлургия в связи с истощением лесов). Экспорт составлял  третью часть годового производства железа, из которого две трети шли на внутренний рынок, для удовлетворения государственных нужд и частного спроса.

   Государственная важность  производства железа продолжала  вызывать со стороны правительства  покровительственные мероприятия и в отношении налогов, и в осуществлении  таможенной политики (высокие, по существу, запретительные платежи за ввоз железа по тарифам 1741, 1757, 1767 годов)⁴,  чем обеспечивалась высокая прибыль частным промышленникам, на которых в тот период делалась основная ставка. Всё это объясняет исключительно быстрый рост  заводов на Урале.

   К 1767 году Урал вышел  на первое место (65 тысяч тонн  чугуна) не только в России, но  и во всём мире⁵: так, Швеция давала 50-55 тысяч тонн в год, Англия – 32 тысячи тонн, остальные страны – ещё меньше.

   В организационном отношении  уральская металлургия претерпела  известные изменения в том  отношении, что упор был, как  уже упоминалось, на частное  предпринимательство, а строительство заводов правительством было резко свёрнуто (эти две тенденции боролись между собой ещё при Петре I). Сторонники частной собственности в горной промышленности главным образом опирались на успешную деятельность Демидовых. Эти предприниматели, правда, не стеснялись в выборе средств, но производили металл дешевле  казённых заводов. И встал вопрос не о новом строительстве казённых заводов, а о передаче старых в частные руки.

   После некоторых колебаний  раздача казённых заводов частным  лицам была-таки проведена. И к началу второй половины XYIII века на Урале осталось только два государственных завода: Екатеринбургский монетный и Каменский артиллерийский.

   В связи с этим Берг-привилегия  в 1739 году была заменена на  Берг-регламент, где прямо говорилось: «Казённые заводы для многих оконечностей и излишних иждивений не столь прибыточны и государству полезны, как оные, которые на иждивении частных людей держатся: ибо партикулярные люди, имея заводы и фабрики в своём владении, как лучшей своей пользы старание прилагают всяким удобовозможным образом те заводы и фабрики распространять, а на заводах заводят разные фабрики и делают всякие вещи к употреблению домашнему, отчего те фабрики в государстве размножаются и в лучшее состояние приходят»⁶.

   Таким образом,  раздача заводов была в какой-то мере одним из провозвестников новых социальных отношений – одним из элементов нарождающегося в недрах феодального строя капиталистического уклада. Но при слабых правителях послепетровского времени это мероприятие приняло характер аферы, явилось не чем иным, как поводом для грандиозного расхищения казённого имущества иностранными проходимцами во главе с Бироном и некоторыми русскими вельможами-фаворитами (Воронцов, Шувалов, другие). Большинство из розданных заводов через два-три  десятка лет вернулись в казну – знатные вельможи не проявили должного внимания, не обнаружили способностей и инициативы в горном деле.

   Другое дело – купцы,  типичные «герои» первоначального  накопления капитала. Обычно они   мало смыслили в технической стороне дела, а потому им приходилось опираться на специалистов. Сила их была в жесточайшей эксплуатации рабочих и расчётливом ведении финансовых дел, в противоположность заводчикам-дворянам. И большинство из вновь построенных заводов было создано купеческим капиталом.

   В связи с развитием  промышленности перемещается и  центр горнозаводского строительства – со Среднего на Южный Урал. К этому времени благодаря росту внутреннего рынка значительно увеличился спрос на металлы и устойчиво держались довольно высокие цены на железо – 60 копеек за пуд.

   В руках отдельных предпринимателей  сосредоточились крупные денежные  капиталы, которые можно было с большой выгодой вложить в горнозаводскую промышленность. Созданная к этому времени на Среднем Урале мощная металлургия с её передовой техникой и накопленным опытом способствовала основанию новых горных заводов на Южном. Этому же благоприятствовали успехи земледельцев в Исетской провинции, обеспечившие будущим заводам прочную продовольственную базу. А с постройкой Яицкой и Уйской линий  крепостей создались благоприятные условия и для строительства металлургических заводов: крепости не только обеспечивали охрану собственности заводчиков, но и служили опорными пунктами для «удержания эксплуатируемых масс в повиновении».

   Список уральских заводовладельцев  пополнился новыми именами. Если  в первой половине века крупными промышленниками на Урале были Никита Демидов и его сын Акинфий, то вскоре появились новые владельцы крупных промышленных хозяйств – симбирские купцы И. Б. Твёрдышев и И.С. Мясников, верхотурский купец М.М. Походяшин, знаменитый Савва Яковлев, тульские купцы братья Мосоловы и многие другие.

   Первым металлургическим  предприятием, возникшим на территории  нынешней Челябинской области, стал Каслинский завод, основанный в 1746 году тульским купцом Яковом Коробковым, который в 1751 году продал его Н.Н. Демидову. В 1747 году балахнинский купец и промышленник Пётр Осокин основал Нязепетровский завод – доменный (чугунолитейный) и молотовый (железоделательный). Затем были построены Златоустовский доменный, молотовый (1755, по другим данным завод введён в эксплуатацию в 1761 году), Верхне-Кыштымский доменный и молотовый, Нижне-Кыштымский молотовый, Саткинский доменный, молотовый и медеплавильный…

   В нарушение общего хронологического хода на юг в 1761 году на Среднем Урале был построен Верхнеуфалейский завод.

СУДИЛИ-РЯДИЛИ…

экономическое и социальное развитие Верхнеуфалейского

металлургического завода

             В пятидесятых годах XYIII века перед Сенатом который уж раз встал вопрос об экономической политике на  территории Башкирии. После длительной дискуссии и при несогласии Берг-коллегии было вынесено кардинальное решение, ставшее на долгие годы основным в освоении края: «Во всей Оренбургской губернии казённых железных и медных заводов… Берг-коллегии не заводить.., а велеть железные и медные заводы размножать одним партикулярным людям, кто оные заводить пожелает»⁷.  Официальным мотивом к такому постановлению служила, между прочим, долгая местная практика купца Твёрдышева, пять раз упоминаемая в данном указе, пространном, наполненном историческими ссылками. По донесению в Сенат из Оренбурга выходило, что «башкирцы с заводчиками так хорошо обошлись, что сами, руды сыскивая, приносят им и возкою их на заводы с рудников разработанных руд и отдачею им в оброк своих земель и угодий охотно промышляют и пользуются, а некоторые и продажею к тем заводам из своих вотчин земель и угодий по добровольным договорам способствуют, и так оное порядочно происходит, что от башкирцев никаких жалоб и от заводчиков неудовольствия не бывало».⁸ Уверенность, что с помощью заключения полюбовных сделок с «туземцами» правительству удастся заложить опорные пункты внутренней мирной колонизации далеко не покорённого края, диктовала и дополнительные мероприятия, преследовавшие ту же цель.

   Указ от 13 октября 1753 года, в согласии с проводившейся  и прежде поощрительной системой денежных субсидий, обещал давать ссуды «тысяч до 10 или по усмотрению качества руды и более… на одну домну с принадлежащими к ней молотами»⁹.

   В одном из пунктов  этого указа говорилось, что обязательны  предварительные соглашения заводчиков с башкирами и договоры с владельцами территорий на отчуждение земель под горнозаводское хозяйство. Конечно, здесь не обходилось без обычных в тогдашней политике торгового капитала подарков, спаивания и обмана. Так, по дешёвке были приобретены братьями Мосоловыми и земли под заводскую дачу Верхнеуфалейского завода (так называемое  «Уфалейское завоцкое  место»).

   Наряду с другими промышленниками в истории развития металлургии Урала видное место занимают Мосоловы - четыре брата: Максим, Алексей, Иван Большой и Иван Меньшой Перфильевичи.

Кто вы, Мосоловы?

• Кто построил Уфалейский железоделательный завод?
• Купец Мосолов, приказчик Никиты Демидова.
• Точно приказчик?
• А как же!  В книжкаж же написано. Вон, у Фёдорова в «Каменном поясе»… Накопил денег и купил…

   Были ли заводовладельцы  Мосоловы, внуки казённого кузнеца  и ствольного заварщика Григория  Тимофеевича Мосолова  (1650-1680 гг.), дважды избиравшегося старостой Тульской оружейной слободы, и в самом деле приказчиками у Демидова? Скорее всего, нет, потому как выбились «в люди» они собственными силами; доподлинно известно, что четыре брата Мосолова, дети Перфилия Григорьевича, одного из сыновей Григория Тимофеевича, в первой четверти XYIII века уже составляли сильную компанию и занимали видное место в развитии металлургии Урала. Именование их, как и Демидовых, Баташовых или других тульских промышленников-заводчиков тульскими кузнецами или оружейниками ни в коей мере не характеризует их социального положения, а отражает сословную принадлежность. Формально числясь тульскими оружейниками, были они предпринимателями, заводовладельцами, занятыми в оружейном производстве.

   Вначале все братья, «имевшие охоту к переплавке в ручных горнах руды в чюгун и в деле железа», выступали от имени единой компании.  Первые заводы их находились в Московской и Рязанской губерниях. Но конкуренция, отсутствие свободных земель в центре России заставили их искать более свободные места. Нашли их на востоке. В 1750 году братья купили у Прозорова в Вятской губернии Шурминский завод на притоке Вятки реке Шурме, благо, деньги были. И немалые. Но  их привлекал Урал с его рудными богатствами и свободными землями.

   Осенью 1751 года  компания Мосоловых  приобрела у Петра Осокина Нязепетровский завод. 1 октября 1751 года братья (именно они предложили заводчику продать им Нязепетровский завод) ударили по рукам  с Осокиным, сделку узаконили в Оренбургской канцелярии, а затем и «указом Ея Императорского Величества». Завод приобрели со всеми фабричными строениями, инструментом и землями за 27 тысяч рублей. Отдельно составили купчую на крепостных крестьян, которых «определили» сыновьям Ивана Меньшого Семёну да Ивану. Сам завод негласно закрепили за их отцом. Осокин принял плату деньгами и векселями и очень остался доволен сделкой – при нём за два года завод выдал только 27 тысяч пудов кованого железа при предполагаемой мощности в 100 тысяч пудов в год.  В купчей Мосоловы обещали оплатить долги Осокина перед государством, возникшие из-за никудышной работы предприятия.

 Зачем нужен был братьям  заведомо негодный завод да  ещё с убытками? Пожалуй, именно так они пытались утвердиться на этих землях, укрепиться в перспективном регионе, расширить сферу своего влияния. Может, их привлекали три недавно открытых в 75 верстах от завода медных рудника, и они надеялись отыскать здесь богатые залежи меди, чтобы организовать комплексное производство чугуна и меди… Возможно… Но надежде  не суждено было  сбыться, хотя медь на приобретённом заводе и выплавлялась. Но  в очень небольшом количестве¹⁰.

  Мосоловы пока ещё пользовались  общим капиталом, ведя семейный  бизнес, однако с взрослением  наследников всё чаще вставал  вопрос о разделе имущества.  Видимо, в ожидании грядущего раздела Иван Меньшой начал самостоятельно скупать земли Катайской и ближайших волостей, делая ставку на Нязепетровский завод и расширение здесь производства.  Почти одновременно с покупкой Нязепетровского завода  семейство заводовладельцев  начало скупать земли: 16 декабря 1751 года  Мосоловы  приобрели у башкир Сибирской дороги Шуранской волости вотчинные земли с «угодьями и рудными местами от устья реки Уфалей да вверх по Уфе, по правую сторону, длиной до 20 вёрст, а в ширину от Уфы да 10 вёрст» (верста до конца XYIII века, употреблявшаяся для межевания и определения расстояния между населёнными пунктами, равна была тысяче саженей или 2,1336 км). Зарегистрированы первые две купчие на уфалейские места были в Оренбургской губернской канцелярии, подписаны тремя «башкирцами» (без доверенности народа) и определены во владение Ивану Меньшому  Мосолову. В 1752 году «геодезистом Мингалёвым от Исецкой провинциальной канцелярии пограниченье чинено было»¹¹…

   К середине 1753 года Мосоловы владели уже восьмью металлургическими предприятиями, шесть из которых находилась в европейской части России, два – на Урале.

   Неприятности для братьев  начались именно в 1753 году, когда  граф Александр Иванович Шувалов  вспомнил старый спор Меллеров  с Мосоловыми по поводу чугуноплавильного Архангельского завода на реке Луже  в Подмосковье (в начале 1740-х годов; тогда Берг-коллегия отклонила домогательства иностранцев-заводовладельцев). Теперь с этой же самой просьбой обращался владелец тех же заводов, но не Меллер, а знатный вельможа А.И. Шувалов. Берг-коллегия вынесла решение «свести» Архангельский завод. Затевать спор с вельможей Мосоловы не осмелились, а потому  безропотно свезли мастеровых, заводские инструменты и материалы на другие свои заводы, остальное «безденежно» уступили Шувалову. Тот  ещё «принаглел», припомнив, что  для сбережения лесов в Москве надлежало строить каменные дома – фразу, высказанную как-то Елисавет Петровной. И «для сохранения лесных богатств», а вернее, чтобы  графу избавиться от соперников, был «изобретён» указ об уничтожении в радиусе 200 вёрст от Москвы металлургических, стекольных и винокуренных заводов. В результате Мосоловы лишились сразу трёх  металлургических предприятий – Шанского, Гиреевского и Мышегского, а с ними понесли и 100 тысяч рублей убытков. Правда, Мышегский завод удалось-таки отстоять под предлогом, что его железом Мосоловы обязаны удовлетворять заявки Тульской оружейной канцелярии;  Шанский прекратил существование, а Гиреевский перешёл во владение графа Шувалова. 

   Именно этот ущерб, нанесённый  графом Шуваловым, и принёс  братьям самые крупные семейные  неурядицы… Росло число наследников,  у братьев имелись взрослые  сыновья, умер Алексей Перфильевич,  наследники которого предъявили  права на наследство. Вопрос о разделе доныне общего капитала, семейного бизнеса всё чаще вставал перед семейством Мосоловых.

«Уфалейское завоцкое место»

              В 1754 году Иван Меньшой уже в рамках грядущего раздела начал самостоятельно скупать земли Катайской и прочих близлежащих волостей. Он купил у башкир земли, которые Осокин в своё время арендовал у башкир,  не только в «окружности  по 15 вёрст от Нязепетровского завода, но вприбавок ещё по 15 вёрст», оговорив в купчей: «И ему, Мосолову, на оной нашей земле впредь вольно всякие заводы и фабрики завесть, то, что в той проданной земле нам, башкирцам, бортьми владеть и звериную ловлю иметь нам и хмель сщипывать, а ему, Мосолову, так не воспрещать», - решили местные жители, получив от заводовладельца 50 рублей. Так что Иван Меньшой приобрёл эти земли в собственность, получил право заводить на них другие производства и возможность наравне с башкирами пользоваться растительными богатствами, охотничьими и рыболовными угодьями всех новоприобретённых территорий. Земли были переданы «Ивану Перфильеву, сыну Меньшому Мосолову, жене его, детям и наследникам впрок в вечное владение без выкупу и бесповоротно».

   Итак, третья и четвёртая  купчие, подписанные башкирами Сыгранской  волости, были оформлены «1754 августа  в день 13 и 1755 февраля в день 13; пятая – башкирцами Шуранской волости 1755 февраля в день 18 и последняя (запись) – от башкирцев Катайской волости, вышеупомянутой (по которой отдана земля вечно в кортом) в том же 1755 февраля в 18 день»  уже в Пермской провинции и подписаны «97 башкирами».

   Явный распад фирмы Мосоловых  начался летом 1755 года, когда Иван  Перфильевич Меньшой обратился в Берг-коллегию с жалобой на непорядочность старшего брата Максима, обвиняя его в присвоении денег, вырученных за продажу железа и меди с Нязепетровского и Кананикольского заводов. Тот обвинил младшего брата в самоуправстве на уральских заводах. В ссору братьев вмешался племянник, сын умершего к тому времени брата Алексея. Тот выставил дядьям такие требования, что ссора сразу утихла. Племянничек в своей жалобе в Берг-коллегию в сентябре 1755 года обвинял родственников в том, что они не делились с ним, Иваном Алексеевичем, его братом Григорием и матерью Пелагеей Родионовной прибылями от заводов. А за жалобой последовал и указ, положивший начало разделу имущества Мосоловых, бывшего до сей поры единым целым¹². 

   Раздел и скандалы, сопутствующие  ему, длились 5 лет. За это  время хозяйство на заводах  пришло в упадок. Особенно безобразным  было положение на уральских  заводах. Раздел имущества закончился лишь в 1760 году. «Для разделу Мосоловых имения была учреждена особая комиссия по высочайшему блаженныя и вечно достойныя памяти Государыни Императрицы Елисавет Петровны повелению, то Мосоловы, учиня между собою полюбовно раздельно имению расписание, постановили пятым пунктом: которому участнику Уфалейское заводское место достанется, оному землями и лесами владеть по пяти купчим и местной записке 1751, 1754 и 1755 годов по рекам Уфалею и Уфе по обеим оным сторонам и по прочим урочищам, так же и спорною ниже Камень Салган-реки…

   А для лучшего же способу,  дабы участники между собою  впредь споров не имели, к  Уфалейскому заводскому месту по течению Уфалея, по праву сторону к стороне Нязепетровского завода, местом владеть на 15 вёрст по речку Камень Салган (споры из-за территорий заводских дач возникали постоянно и между будущими владельцами).

   Мосоловыми и учинено  тогда в размен земель и  в прекращении споров о рудниках…   добывать руд на Нязепетровский, до построения Уфалейского завода, из старого Маукского до 10 тысяч, из двух Шелялинских – до 30 тысяч пудов в год с каждого. По построению же на Уфалейском заводе из всех оных по равному числу делить добытую руду. Или разделить всё пополам и кинуть жребий. И тогда искать каждому в своей даче.

   А по тому их разделу и досталось с жребья владение Нязепетровского завода Ивану Перфильеву Большому Мосолову, а Уфалейского заводского места Ивану Перфильеву Меньшому Мосолову. Из них последний истребовал из Государственной Берг-коллегии дозволенья на отстрой завода, просил в 1761 году, чтобы Берг-контора определила доставшиеся ему по разделу леса, возобновя по пограниченью Мингалёва старые границы…»¹³.

   Всё имущество Мосоловых  было поделено на четыре части. 

   Первая часть огромного  имения отошла к старшему брату  Максиму, который получил   Мышегский завод, мучную и пильную мельницы на реке Мышеге, Шурминский медеплавильный завод в Уржумском уезде, находившийся в стадии строительства Златоустовский завод, а также два места под заводы – в Муромском уезде, купленное у Данилы Железникова,  и на реке Вятке в Казанской губернии, где были обнаружены железные руды..

   Иван Меньшой получил  вторую часть - Бытошанский и  строившийся Ветминский заводы в Брянском уезде,  бумажную и полотняную фабрики в Можайском уезде на реке Шане и здесь же пильную мельницу. Ему отошли, судя по документам, и два отведённых места под новые заводы на реке Уфалее в Исетской провинции Оренбургской губернии и в Уржумском уезде на реке Шиншенере¹⁴. 

   Третья   отошла к сыновьям  Алексея Мосолова Ивану и Григорию. Она включала Непложский доменный и молотовый завод, Кананикольский медеплавильный и два места под заводы на реках Кусе и Салде.

   Четвёртая часть досталась  Ивану Большому Мосолову, остававшемуся  безучастным свидетелем ссоры братьев с племянником. К нему отошли Нязепетровский завод и Передельская бумажная фабрика на реке Луже.

   Раздел имущества положил  конец не только семейной ссоре,  но и кризису в хозяйстве  Мосоловых. Получив в личную собственность причитавшиеся им доли, активные участники раздела Максим и Иван Меньшой, а также их старший племянник развили бешеную деятельность по восстановлению и расширению пришедших в упадок частей хозяйства.

   …Иван Меньшой Перфильевич  не стал заниматься достройкой  Ветминского завода, который так и не был введён в действие. Всё своё внимание он сосредоточил на уральской металлургии. Мысль построить Уфалейский завод созрела у Мосоловых ещё в 1751 году, вслед за покупкой  ими же Нязепетровского завода у Осокина, когда они только что проникли на Южный Урал и ещё не приступали к разделу имущества. Тогда же, зимой 1755 года Мосоловы подготовили все необходимые для строительства нового завода на реке Уфалее, в Уфалейском заводском месте, материалы, завезли в «Исецкую провинцию, Катайскую волость, на реки Уфалей да Каменку» (притоки Уфы)  крепостных. Первоначально переселено было сюда 59 душ мужского пола, завезённых из Тульской губернии, да 50 досталось на долю Уфалейского заводского места из 130 душ, приписанных Осокину к Нязепетровскому заводу¹⁵.  Люди стали возводить пильную мельницу, домишки для жилья, начали строить плотину, чтобы возвести возле неё молотовую (железоделательную) фабрику. Но случился пожар, который уничтожил почти всё.  Тут и скандальные «раздельные» дела подоспели – вовсе стало не до людишек и строительства нового.

   Так как Уфалейское заводское  место стояло бесхозным, на  него положил глаз генерал,  заводовладелец граф С. П. Ягужинский. В феврале 1760 года он обратился в Берг-коллегию с просьбой разрешить построить на реке Уфалее домну и четыре молота. Но так и не дождавшись определения, сосредоточил свои усилия на попытке обзавестись медеплавильным заводом. А ходатайство о строительстве Уфалейского завода было возобновлено Иваном Перфильевичем Меньшим Мосоловым в августе 1760 года, причём  он  изъявил желание строить на Уфалее не только молотовые фабрики, но и домну¹⁶. 1 сентября 1760 года необходимое решение было получено.

   По разделу Иван Меньшой  в Оренбургскую губернию на  «заранее обысканное и покупное у башкирцев» место на реке Уфалее перевёз доставшееся на его долю небольшое количество крестьян, которые начали строительство. И в 1761 году домна и три молота находились в действии. Как значится в документах, «в силу оного указа (Государственной Берг-коллегии от 4 сентября 1760 г.) на означенной реке Уфалее завод упомянутым Мосоловым с одной домной и одной молотовой фабрикой с двумя действуемыми да запасным одним молотами построен и в действие, как по рапорту от Уфимской завоцкой конторы показано, пущен 1762 генваря 25 дни»¹⁷.

   Так получилось, что, «употребив собственного и заёмного капитала больше 30 тысяч рублей, Иван Меньшой поставил «железный доменный и молотовый вододействующий завод» на землях покупных и наёмных у вотчинников-башкир на реке Уфалее. 

   Площадь земельной дачи  составляла 75 тысяч га, из которых 60 тысяч были заняты лесом. Завод построили в очень удобном месте – на реке, неподалёку от рудников. Поблизости находился он и от Златоустовского, Нязепетровского, Шемахинского, Кыштымского, Каслинского заводов. Основная продукция – чугун – выпускалась в небольших количествах. В 1763 году завод имел одну домну с тремя молотами и годовой производительностью 40 тысяч пудов выпускаемой продукции: 36,6 тысяч пудов чугуна с припасами и 17,9 тысяч пудов железа полосного. А сразу после постройки домны, в 1762 году, было выплавлено более 10 тысяч пудов чугуна, из которого выковали чуть больше 4 тысяч пудов железа.