Валютная система и валютные отношения

Содержание

Введение

1 Современные тенденции развития валютных отношений

2 Оценка современных  валютных проблем

3. Доллар, евро, юань, рубль, их положение на валютном рынке

4. Валютная ситуация в США, Евросоюзе и России

Заключение

Список использованных источников

Введение

Валютный рынок — это вся совокупность конверсионных и кредитно-депозитных операций в иностранных валютах, осуществляемых между контрагентами — участниками валютного рынка.

Валютные рынки можно классифицировать по следующим признакам:

1. По виду операций. Например, существует мировой рынок конверсионных операций (в нём можно выделить сегменты конверсионных операций типа евро/доллар или доллар/иена), а также мировой рынок кредитно-депозитных операций.

2. По территориальному признаку. Принято выделять следующие крупные рынки: европейский, североамериканский, азиатский. В них выделяют крупные международные валютно-финансовые центры: в Европе — Лондон, Цюрих, Франкфурт-на-Майне, Париж и т.д.; в Северной Америке — Нью-Йорк; в Азии — Токио, Сингапур, Гонконг. Можно говорить о существовании национальных валютных рынков (например, внутренний валютный рынок РФ), для которых свойственны те или иные валютные ограничения на покупку, продажу, кредитование и проведение расчётов в иностранной валюте [3, с. 91].

3. Как пересечение территориальных рынков и рынков по видам операций. Например, правомерно говорить о существовании европейского рынка долларовых депозитов или азиатского рынка конверсионных операций евро/японская иена.

Международные валютные рынки являются важнейшими звеньями мировой финансовой системы международных экономических отношений.

Рост валютных операций в мире проходит на фоне глобальных изменений в соотношении торговых и финансовых сделок. В общем объеме безналичных платежей доля платежей по сделкам на товарных рынках постоянно снижалась, а на финансовых рынках неуклонно росла. Большая часть платежей стала приходиться на валютные сделки. Их развитие обусловливалось процессами либерализации национальных валютных рынков и интернационализации мирового хозяйства.

По этой причине необходимо говорить об актуальности исследования проблем современной валютной системы.

1 Современные тенденции развития валютных отношений

Национальные валютные рынки существуют во всех странах с развитой рыночной экономикой. По мере развития национальных рынков и их взаимных связей сложился единый мировой валютный рынок. Он включает в себя мировые, региональные, национальные (местные) валютные рынки. Эти рынки различаются по объемам, характеру валютных операций и количеству валют, участвующих в операциях. Мировые валютные рынки концентрируются в мировых финансовых центрах.

В начале 90-х годов около половины международных валютных сделок осуществлялось на трех мировых валютных рынках: Лондонском, Нью-Йоркском, Токийском [2, с. 53].

Ведущим финансовым центром является Лондон, занимающий первое место в мире по валютным, депозитным и кредитным операциям. Только ежедневный объем сделок с валютой в английской столице приближается к 500 млрд. долларов.

Наиболее объективным показателем является доля международных финансовых операций, проходящих через финансовый центр.  Лондон по этому показателю занимает 31 % рынка, практически вдвое опережая своего ближайшего конкурента – Нью-Йорк. Лондон является лидером и по такому показателю, как присутствие иностранных банков.  На втором месте – Токио, на третьем – Нью-Йорк. Наконец, Лондон самый большой нетто-экспортер финансовых услуг – 8,1 млрд. долл. (1997 год). Второе место у Германии,  третье – США. Япония замыкает список из девяти крупнейших финансовых центров [3, с. 112].

Современным валютным рынкам присущи следующие основные особенности и тенденции:

усиление интернационализации валютных рынков на базе интернационализации хозяйственных связей, широкое использование электронных средств связи и осуществление операций и расчетов с ними; унифицированная техника валютных операций и расчеты, осуществляемые по корреспондентским счетам банков; распространение валютных операций с целью страхования валютных и кредитных рисков; спекулятивные и арбитражные операции, намного превосходящие валютные операции, связанные с коммерческими сделками. Число их участников резко возросло и включает в себя не только банки и транснациональные корпорации, но и другие юридические и физические лица; нестабильность курсов валют; преобладание трансграничных операций в общей массе заключаемых сделок, на которые  приходится от половины до трех четвертей ежедневного объема валютных сделок крупнейших центров; высокая концентрация валютных сделок. Около 2/3 сделок приходится на банки, 20 % – на иные финансовые институты (компании-диллеры по ценным бумагам, инвестиционные, паевые фонды и др.) и 16 % – на нефинансовые учреждения (включая отдельных крупных спекулянтов). При этом для банковского сектора характерен высокий уровень концентрации. В середине 90-х годов, например, в Нью-Йорке через 20 банков проходило 70 % оборота валютных сделок рынка, а в Лондоне – 68 %.

Валютные рынки обеспечивают оперативное осуществление международных расчетов,  взаимосвязь мировых валютных рынков с кредитными и финансовыми рынками.  С помощью валютных рынков пополняются валютные резервы банков, предприятий, государства. Механизм валютных рынков используется для государственного регулирования экономики, в том числе на макроуровне в рамках группы стран (например, ЕС).

2 Оценка современных  валютных проблем

Идея превратить рубль в одну из мировых резервных валют явно становиться навязчивой. Убедившись, что страны СНГ не горят желанием использовать рубль во взаимных расчетах и включать его в состав валютных резервов, российское политическое руководство стало проталкивать эту идею на уровне другого международного конгломерата. А именно – на уровне стран, включенных в очень странное объединение под аббревиатурой БРИКС.

Мы сейчас не собираемся обсуждать перспективы этого объединения, так как эта тема очень большая и требует отдельного разговора. Заметим только, что идея конгломерата почему-то стала восприниматься всерьез и зажила своей собственной жизнью. И в качестве одной из сторон этой жизни на свет божий вновь появилась мысль об использования рубля в качестве средства международных расчетов, правда, теперь уже в компании других валют, но такого же сорта и качества.

Мысль об использовании национальных валют в расчетах между странами БРИКС была озвучена во время проведения саммита этих стран в г. Санья на о.Хайнань в Китае. 14 апреля 2011 года. Президент России Дмитрий Медведев, отвечая на вопрос российских журналистов о процессе перехода стран БРИКС на национальные валюты, заявил, что «мы действительно говорили в узком составе, а до этого эксперты работали в отношении того, каким образом нам быстрее переходить на расчёты в национальных валютах».

Технически, идея использования в международных расчетах слабых национальных валют может быть реализована. Тем более, что мировой опыт таких расчетов уже имеется. В нашем случае они могли бы происходить следующим образом. Предположим, что у Китая перевес в торговле с Россией, но в тоже время дефицит в торговле с Индией. Но у Индии, в свою очередь, дефицит в торговле с Бразилией, ну, а у Бразилии дефицит в торговле с Россией. Тогда Россия оплачивает свой дефицит в торговле с Китаем рублями, Китай оплачивает полученными рублями свой дефицит в торговле с Индией, соответственно, Индия покрывает полученными от Китая рублями дефицит с Бразилией, а Бразилия, в свою очередь, перечисляет рубли России в оплату своего дефицита. В результате этой цепочки расчетов все взаимные платежи и взаимные задолженности погашены, а расчетная валюта возвращается к своему эмитенту и выходит из обращения. Потом эта схема повторяется, но с учетом того, что распределение дефицитов и профицитов во взаимной торговле между странами может быть уже другим.

Эффект от подобного рода зачета хорошо понятен. Взаимные требования между странами были погашены с использованием слабой валюты, а не сильной – доллара или евро. Сильные валюты остаются лежать в резервах стран-участниц взаимозачета, или в резервах их компаний-экспортеров, и это должно сильно снизить напряженность на их внутреннем валютном рынке. Особенно в тех странах, где твердая валюта часто бывает в дефиците.

Национальная валюта, которая используется в качестве средства платежа в этой схеме, может быть любой, так как расчеты между странами являются замкнутыми или, как их принято называть, клиринговыми. Соответственно, в обороте может быть «клиринговый рубль», «клиринговый юань» или «клиринговая рупия». Единственная связь этой валюты с мировым валютным рынком будет состоять в том, что страна-эмитент берется поддерживать курс клиринговой валюты неизменным по отношению к основным мировым валютам на протяжении определенного интервала времени, в течение которого происходят взаиморасчеты. Например, года.

При этом надо учесть, что одинаковые по своим размерам дефициты в торговле разных стран вряд ли будут частым явлением, поэтому стопроцентного зачета взаимных долгов в течение одного года не получится. Но тут можно договориться о том, что все расхождения могут быть покрыты твердой валютой или, страна, у которой оказался значительный излишек, который нельзя покрыть за один год, ждет еще год-другой, пока он не будет покрыт, и за это ожидание ей начисляют проценты.

Однако при практическом применении этой схемы расчетов возникают трудно преодолимые барьеры. Хотя в качестве расчетной может использоваться любая валюта, тем не менее, желательно, чтобы в обороте была валюта страны, имеющей максимальные объемы торговли с другими странами. И вот уже по этому критерию российский рубль никак не подходит, потому что объем торговли российских компаний с Индией и Бразилией очень небольшой, а с ЮАР – и вовсе ничтожный. За последние несколько лет российский экспорт в Индию колеблется в интервале от 1% до 2% от общего объема российского экспорта, а импорт – в пределах 1% от общероссийского импорта. Экспорт в Бразилию и ЮАР меньше одного процента, импорт из Бразилии – от 1% до 2% (это кофе, сахар, соя и белое мясо), импорт из ЮАР – десятые доли процента.

Соответственно, в сводках национальных статистических служб этих стран доля России такая же маленькая, и поэтому ее даже не выделяют в списке основных торговых партнеров, и относят в категорию «прочие». Поэтому, строго говоря, никакой потребности в использовании клиринговой валюты для расчетов с этими странами мы не испытываем, да и они, кстати, тоже. Неужели, в самом деле, мы не найдем $4 млрд. в год для оплаты импорта из Бразилии, $2 млрд. – для оплаты импорта из Индии, и $473 млн. для оплаты импорта из ЮАР? Конечно, найдем, особенно при нашем-то общем экспорте почти в $400 млрд. (данные за 2010 год).

Другое дело – наши отношения с Китаем. Показатели экономических взаимоотношений с ним несколько получше – российский экспорт в Китай составляет 5-6% от общего объема экспорта, а импорт – даже 17% (но это только в 2010 году; до этого он был 10-12%). В денежном выражении это $20 млрд. и $39 млрд. соответственно. Тут есть на чем экономить, однако, как нам представляется, для самого Китая подобного рода валютные эксперименты большого значения играть не будут. Опять же, для него ни Россия, ни Индия с Бразилией, ни ЮАР не являются основными торговыми партнерами. Для него это, прежде всего, США, Гонконг, Южная Корея и Япония, экспорт в которые превышает $200 млрд., а страны БРИС – это так, клиенты третьего уровня, обороты с которыми в несколько раз меньше.

В общем, с точки зрения экономии твердой валюты, предполагаемый эффект от использования вместо нее какой-нибудь слабой национальной валюты в расчетах между странами БРИКС будет небольшим. Товарооборот между участниками этого конгломерата незначительный, поэтому вводить в межстрановое обращение специальную расчетную валюту для его обслуживания большого смысла не имеет.

Однако это еще не все возражения. Следующий барьер, о который может споткнуться идея расчетов между странами БРИКС, состоит в том, что Россия пока не собирается продавать свои основные экспортные товары – нефть, газ и нефтепродукты – за слабые валюты. Нефть и газ Россия будет продавать только за твердую валюту, к которым валюты стран БРИКС не относятся. Поскольку эти три товарные позиции в российском экспорте играют основную роль, то исключение их из общего списка обмениваемых товаров сделает взаимный товарооборот еще меньше, а использование в расчетах национальных валют – еще менее эффективным.

И еще один барьер, гораздо более важный, чем все остальные – это распределение сальдо во взаимной торговле между странами БРИКС. Выше мы приводили условный пример того, при каких условиях могут осуществляться расчеты в слабой или клиринговой валюте. Основное условие – это наличие взаимных долгов, приблизительно одинаковых по своим размерам. Взаимные долги образуются как результат обмена товарами и услугами каждой страны с какой-нибудь другой и представляют собой т.н. торговое сальдо. У одной страны при торговле с другой может быть положительное сальдо, но при торговле с другой – отрицательное. И только при этом условии возможен зачет долгов клиринговой валютой.

К сожалению, торговля между странами БРИКС далека от этой идеальной конструкции. Например, в 2010 году у России было отрицательное сальдо в торговле с Китаем почти в $18,6 млрд., а у Китая, в свою очередь, отрицательное сальдо в торговле с Бразилией $13,6 млрд., и отрицательное сальдо в торговле с ЮАР – $4,0 млрд. И распределение взаимных долгов, и их суммы практически сходятся и это, вроде бы, дает основания для проведения зачета. То есть, если, например, Россия расплатиться с Китаем клиринговыми рублями на $18,6 млрд. (по курсу 30 руб./ $ это будет 558 млрд. руб.), то Китай получит возможность расплатиться с Бразилией на $13,6 млрд. и с ЮАР на $4,0 млрд., и у него еще немного останется. Но вот что будут делать дальше Бразилия и ЮАР, когда получат клиринговую валюту, не совсем понятно. Если бы у Бразилии было отрицательное сальдо в торговле с Россией, она смола бы использовать клиринговые рубли для его покрытия. Но у Бразилии торговое сальдо с Россией положительное, поэтому «закрыть» цепочку расчетов она не сможет. У ЮАР такая же ситуация, да и торговое сальдо исчисляется не десятками миллиардов, а сотнями миллионов долларов. То есть с этой стороны цепочка взаиморасчетов не работает.

Если зайти со стороны другого крупного должника – Индии, то и здесь тоже не все хорошо. У Индии в торговле с Китаем дефицит более $20 млрд., и в торговле с Россией – $4,3 млрд. Поэтому Индия может эмитировать клиринговые рупии на $24 млрд. и покрыть задолженность перед Китаем и Россией. Дальше Китай расплачивается клиринговыми рупиями с Бразилией и ЮАР (на $13,6 млрд. и $4,0 млрд.), а Россия – с Бразилией на $2,2 млрд. и с ЮАР на $0,4 млрд. Вот до этого момента цепочка зачетов работоспособна, а дальше – уже нет. Получив от Китая и России в общей сложности $15,8 млрд., Бразилия откажется перед вопросом: а как она их разместит? По идее, она должна отправить эти суммы на погашение своего долга перед Индией, но вот Индия, опять же, к сожалению, не является основным торговым партнером Бразилии, и поэтому профицит Индии совсем небольшой – $2,4 млрд. Бразилия его легко покроет, а вот что она потом будет делать с остатком в $13,4 млрд. клиринговых рупий – непонятно.

В общем, как можно убедиться, несмотря на свою привлекательность, взаиморасчеты с использованием слабых национальных валют – штука очень сложная. И основная сложность состоит в том, что эти расчеты (или зачеты долгов) должны быть сведены «в ноль» в течение относительно короткого промежутка времени – года или двух. А вот на расчеты с использованием сильных валют такое ограничение не распространяется. Не удалось какую-нибудь сильную валюту пристроить в этом году – ничего страшного, она спокойно может полежать в валютном резерве. В следующем году тоже не получилось – и в этом случае сильная валюта может накапливаться в резервах и ждать худших времен. Поэтому очень хорошо можно представить, как Бразилия накапливает в своих валютных резервах 13,4 млрд. долларов, но практически невозможно представить, как Бразилия накапливает в резервах $13,4 млрд. клиринговых рупий (или клиринговых рублей).

Как мы уже сказали, объединение БРИКС является очень странным, и анализ предполагаемой системы расчетов внутри этого конгломерата наглядно подтверждает это мнение. Поэтому, если российское руководство действительно хочет использовать рубль в качестве средства международных расчетов, то ему для этого придется подыскать других торговых контрагентов, а идею БРИКС отправить туда, откуда она пришла.

3 Доллар, евро, юань, рубль, их положение на валютном рынке

Уже 3-й год с момента начала мирового финансового кризиса эксперты не перестают повторять, что Соединенные Штаты Америки уже не справляются с ролью единоличного лидера в мире: Китай превращается чуть ли не в равного конкурента США, Турция и Израиль уходят из под контроля Америки, Иран и Северная Корея абсолютно не реагируют на окрики Вашингтона, программа ядерного разоружения Обамы - вызывает насмешки, валютные войны идут помимо воли и желания США, пытающихся убедить мир, что валютные войны миф, страны "Большой двадцатки" G20 воспринимают США не как единоличного лидера, а как первого среди равных, гигантский долг самих США продолжает астрономически расти, 98 американских банков, несмотря на программу TARP, находятся на грани банкротства.

Что дальше? Есть ли объективные причины полагать, что эпоха главенства США и американского доллара в мире подходит к концу? Утратит ли доллар США свои ведущие позиции в мире вместе с потерей США своих позиций на олимпе политической и экономической власти в мире? Какая валюта в силах потеснить американский доллар на 2-е или даже 3-е место в мире? Или инвесторам пока не стоит ни о чем волноваться?

Останется ли американский доллар основной валютой мира?

Основные предпосылки лидерства Вашингтона и его американского доллара на планете имеют огромный запас прочности, который не растрачен до сих пор, несмотря на очевидные провалы политики администраций Джорджа Буша и Барака Обамы за последнее десятилетие.

Это:

1. Военный потенциал США, который не имеет реальных конкурентов в мире. Россия, занимая 2-е место в мире по военной мощи, может в лучшем случае, выступать реальным сдерживающим фактором для вооруженных сил США, но конкурировать на равных за военное господство в мире, РФ, пока не в силах. Китай занимает 3-е место в мире по вооружению, не имея ни одного авианосца до 2010г. (в США их 11, в Италии и у Великобритании их по 2, в России 1), у Китая 170 боевых самолетов (у США 4 тысячи), 240 носителей ядерного оружия (у США 2 тысяч крылатых ракет и 450 межконтинентальных баллистических ракет). Военная мощь стран ЕС имеет 10% от военного потенциала США, большинство ее стран входят в НАТО и фактически отдали США проблему безопасности своих границ и воздушного пространства, став зависимыми от их политики, в том числе и доллара США.

2. Экономическая мощь США. По общему ВВП 2009 года, рассчитанному по ППС, десятка мировых лидеров выглядит следующим образом:

1.      страны Евросоюза - $14.51 трлн. в год;

2.      США - $14,26 трлн.;

3.      Китая — $8.79 трлн. (3 место);

4.      Японии $4.14 трлн.;

5.      Индия $3.56 трлн.;

6.      Германия $2.81 трлн.;

7.      Великобритания $2.165 трлн.;

8.      Россия $2.117 трлн. (8 место);

9.      Франция $2.113 трлн.;

10. Бразилия $2.024 трлн.

Несмотря на 2-е место, США не стоит забывать, что ЕС - это союз 27 государств, в том числе Германии, Франции, Италии (11 место, $1.17 трлн.), который в отличие от унитарных государств (США, Китая, России) может распасться, особенно в условиях переживаемого кризиса.

3. Большая часть финансовой элиты мира готова искусственно поддержать США и его доллар, оставив за ним должность «мирового эквивалента» и «мирового жандарма». В публикации «Американские горки» или почему США процветают, в то время, когда весь остальной мир ожидает дефолта последней сверхдержавы?» эксперты подчеркивают удивительный факт. Оказывается:

1) американский доллар по прежнему остается основной резервной валютой мира, именно в USD хранят свои сбережения Национальные банки всех перечисленных выше 10 ведущих стран мира, включая НБ Китая, Японии, Индии, России и т.д., а так же миллионы людей по всему миру (в том числе, и финансисты). Связано это с наличием в законодательстве США четкого механизма защиты прав инвесторов, которого нет в той же России, Китае, Индии или Бразилии. Россия сможет конкурировать с долларом лишь в случае, если местные инвесторы будут хранить активы в национальной валюте. Пока же наблюдается отток капиталов из России.

2) и юань, и российский рубль будут оставаться спекулятивными валютами, полагают специалисты. Реальные конкуренты доллара – это евро и швейцарский франк в которых защита прав инвесторов, политическая стабильность очень близки к «стандартам США». Что касается небольшой Швейцарии, то здесь отметим следующее:

а) эта страна никогда не претендовала на значительные роли в мире;

б) США старательно избавляется от этого финансового конкурента, разрушая основное преимущество Швейцарии – тайну ее банковской системы.

3) что касается другого конкурента доллара США - евро (EUR) , то и здесь мы видим определенные проблемы. Речь даже идет о возможности исчезновения самого валютного союза ЕС.

Соединенные Штаты прекрасно используют византийский политический завет «разделяй и властвуй» для борьбы с конкурентами доллара США?

Большинство аналитиков, предсказывающих последние 20 лет крах доллара США, абсолютно не рассматривают проблему, как ФРС США борется с конкурентами, часто применяя византийский политический завет «разделяй и властвуй», пояснил Евгений Ольховский.

1. Вбивание США клина между основными его конкурентами:
Японией и Китаем;

2. Японией и Россией;

3. Вашингтон умело «переводит стрелки», обвиняя основных конкурентах во всех проблемах современного мира, например, в мировых новостных лентах проводится мысль, что:

1) в кризисе виноваты все,

2) явно преувеличиваются проблемы инвесторов Китая, подробности в публикации «Китай: так ли опасно бурное развитие экономики страны как считают США?» в которой можно увидеть, какие колоссальные усилия прилагают власти США для идеологической и информационной войны, стараясь всячески очернить основных конкурентов;

3) всячески проводится мысль о непобедимости вооруженных сил США, способных решить любую проблему в мире. Ярким примером информационной подготовки США к войне выглядят нынче Иран (статья «Война с Ираном: во что она обойдется Америке?») и Северная Корея (публикация «Война - форс-мажор инвестиций. К чему ведет конфликт в Корее?»).

3. Остальной мир, безусловно, не прочь консолидироваться для конкуренции с Вашингтоном. Но, межгосударственные союзы, потенциально опасные для США, еще находятся на стадии начального развития, не до конца осознают цели и средства их достижения. Что касается «большой двадцатки», то это, скорее, лишь формальная организация – уж слишком много противоречий и претензий друг к другу у ее членов. Другое дело, довольно действенный союз Китая, России и Индии. Однако, эксперты в статье «Станет ли союз Индия-Китай-Россия реальным конкурентом США в мире?» убедительно доказали, что такой союз возможен лишь при однозначно лидерских позициях Китая.

На это, как кажется, ни Москва, ни Дели пойти не могут.
США уверенно в том, что «вода камень точит». Поэтому, даже, казалось бы, незначительные государства жестко наказываются Вашингтоном за антиамериканскую политику и риторику. Примером тому могут служить и Сербия, и Куба, и Ирак.

Как видим, США продолжает вести очень сбалансированную, основанную на активной позиции (порой даже силовой) внешнюю политику по укреплению собственной, пошатнувшейся роли единоличного лидера в мире. Несмотря на все экономические проблемы, именно американский доллар сегодня рассматривается как наиболее стабильная и надежная валюта.

4. Валютная ситуация в США, Евросоюзе и России

Рост волатильности основных мировых валют, доллара и евро, и увеличение объема государственного долга США и стран Евросоюза приводит к коренным изменениям мировой валютной системы и усугубляет и без того шаткое положение финансового рынка. Вместе со снижением стабильности валютной системы пост-кризисный мир также столкнулся с беспорядочными колебанием курса валют, к которому особенно чувствительны в период восстановления после кризиса все страны.

После ипотечного кризиса США предприняли ряд экспансивных мер для скорейшего восстановления собственной экономики. Но, несмотря на предпринятые шаги, процесс идет медленней, чем ожидалось, а государственный долг и бюджетный дефицит увеличиваются все быстрее. По официальным данным Министерства финансов США, в 2009-2010 годах бюджетный дефицит США составил 1.3 триллиона долларов. На 16 мая 2011 года общий объем государственного долга составил 14.3 триллиона долларов, в соотношении с ВВП США каждый гражданин США должен 46 тысяч долларов. Дефицит бюджета и рост государственного долга замедляет темпы восстановления экономики США, а также вызывает серьезные опасения по поводу дальнейшей судьбы доллара. В связи с обесцениванием доллара курс евро постоянно растет.

В то время как ожидалось дальнейшее усиление евро по отношению к доллару, в немецких СМИ 6 мая появилась информация о том, что существует вероятность того, что Греция выйдет и снова войдет в еврозону, что вызвало неожиданный обвал европейской валюты. 9 мая международное рейтинговое агентство Standard & Poor's дало еще более низкую оценку греческим облигациям госзайма, нанеся тем самым еще один удар по евро. С прошлогодних событий в Греции и Ирландии и до сегодняшней ситуации в Португалии Евросоюз все больше погружается в пучину долгового кризиса. Суверенные долги Евросоюза влекут за собой резкие колебания курса евро, что делает мировую валютную систему еще более нестабильной.

Если судить по нынешней ситуации, то в ближайшее время основным фактором, который будет влиять на изменение курса доллара и евро, будут государственные долги. Любое непредвиденное затруднение одной из сторон непременно приведет к резкому изменению курса. Достаточно небольшого внешнего толчка для резкого изменения курса валют, что стало особенно заметно после кризиса.

Из-за особой чувствительности экономики в посткризисный период и непоследовательности мер по выходу из кризиса, курс валют является на данный момент особенно чувствительным к новостям, особенно если учесть проблемы с государственными долгами у некоторых европейских стран и США. Доллар на данный момент является основной мировой валютой, а также резервной валютой, которая выполняет роль международного расчетного и резервного средства. В связи с беспорядочными колебаниями доллара все острее становится проблема реформы мировой валютной системы.

После отмены золотого стандарта начался новый период, который условно можно назвать периодом кредитных расчетов. Отказ от золотого стандарта привел к тому, что бумажные деньги оказались подвержены инфляции, и существует вероятность полного обесценивания бумажных денег той или иной страны. Во время финансового кризиса Соединенными Штатами было выпущено долговых обязательств на сумму в более, чем 2 триллиона долларов, это могло привести к глобальной инфляции. В период до 28 марта 2011 года государственный долг США увеличился на 2.73 триллиона долларов, что вынудило правительство выпустить еще одну порцию бумажных долларов, чтобы покрыть дефицит бюджета, тем самым еще больше пошатнув и без того шаткое положение доллара. США продолжают печатать деньги, на валютном рынке уже традиционно ожидают спад доллара. Это накладывается на нестабильную ситуацию в Европе, обе валюты негативно влияют друг на друга, что делает мировую валютную систему еще более неустойчивой.

Как же реформировать валютную систему? Еще в 2008 году президент Франции Николя Саркози выступил с идеей создания новой Бреттон-Вудской системы; в марте 2009 года глава Центрального банка Китая Чжоу Сяочуань выступил с предложением о создании межнациональной резервной валюты; в этом году на 3-ем саммите БРИКС, который проходил в китайском городе Санья, поднимался вопрос о реформе валютной системы; вплоть до того, что некоторые экономисты всерьез рассматривали вариант возвращения к золотому стандарту. В каком же направлении должна развиваться мировая валютная система, сможет ли развивающийся рынок выставить достойный ответ доллару? Это те вопросы, на которые необходимо дать ответ для стабилизации современного валютного рынка.