Великая Отечественная война: детские судьбы

Государственное учреждение образования

«Средняя  школа №8 г. Гродно»

Экзаменационный реферат

по истории Беларуси

«Великая Отечественная война: детские судьбы»

Выполнила: ученица 11 «Б» класса

Оленская  Татьяна Валентиновна

Научный руководитель: учитель истории ГУО  СШ №8

  Давыдик Наталья Валерьевна

ГРОДНО 2013

СОДЕРЖАНИЕ

ВВЕДЕНИЕ……………………………………………………………………………………………….3

ГЛАВА 1. ДЕТСТВО В ЛАГЕРЕ СМЕРТИ .…………………………………………………..6

ГЛАВА 2. СУДЬБЫ, РОЖДЕННЫХ В НЕВОЛЕ……..…………………………………..13

ГЛАВА 3. ВОЙНА В ДЕТСКИХ ВОСПОМИНАНИЯХ .…………………………………17

ЗАКЛЮЧЕНИЕ………………………………………………………………………………………....22

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАНЫХ  ИСТОЧНИКОВ……………………………………………25

ПРИЛОЖЕНИЯ…………………………………………………………………………………………26

ВВЕДЕНИЕ

«Глаза  девчонки семилетней

 Как  два померкших огонька.

 На  детском личике заметней

 Большая,  тяжкая тоска.

 Она  молчит, о чем ни спросишь,

 Пошутишь  с ней, – молчит в ответ.

 Как  будто ей не семь, не восемь,

 А  много, много горьких лет»                                                                                                                                                                                                                                            

А. Барто

       На протяжении многих веков тянущихся к нашему времени из глубин времён, память донесла до нас имена тех, кто своим бесстрашием, мужеством и беспредельной любовью к своей Отчизне доказал не словом, а делом свою любовь и верность Родине и её народу. Победа в Великой Отечественной войне - подвиг и слава нашего народа. Как бы ни менялись за последние годы оценки и даже факты нашей истории, 9 мая - День Победы - остается неизменным. Вечная слава победителям! Увы, все меньше и меньше с каждым днем остаётся живых непосредственных участников Великой Отечественной. И уже не столько из рассказов очевидцев и участников, а все больше из фильмов, книг, учебников, исторических трудов знают о войне те, кто родился после Победы. Поэтому целью исследования является  донесение новым поколениям правды о минувшей войне. А именно о детях на войне, о героизме младшего поколения. В данном исследовании была сделана попытка на документальной основе, в фотографиях, документах, воспоминаниях ветеранов войны, письмах, справках, очерках писателей и журналистов раскрыть народный характер Великой Отечественной войны и участие в ней самых маленьких белорусских граждан. Великая гордость за этих замечательных ребят, ставших в самое трудное для Родины время подлинными героями, наполнит каждое сердце. Не детское дело война. Лучше бы не было детей на войне... Но то, что было, - уже исторический факт, и надо, чтобы он не изгладился из человеческой памяти. Объектом исследования является трагическая судьба белорусских детей в годы немецко-фашистской оккупации.  Предмет исследования: преступления фашистов в отношении белорусских детей.

      В те страшные, горестные годы дети быстро взрослели. В тяжелое для страны время они в свои десять-четырнадцать лет уже сознавали причастность своей судьбы к судьбе Отечества, сознавали себя частицей своего народа. Они старались ни в чем не уступать взрослым, часто рискуя жизнью. Во время войны, в годы суровых испытаний, был совершен массовый подвиг советских детей. Каждая фотография, каждый краткий рассказ о детском героизме - яркое документальное свидетельство подвига всего советского народа в Великой Отечественной войне. Очень важно, чтобы в наши дни этой теме в школе и дома посвящалось как можно больше времени. Это послужит делу воспитания у молодежи патриотизма и любви к своему Отечеству и народу. Реферат предлагает напомнить о концлагере Красный Берег Жлобинского района Гомельской области, о лагере смерти Тростенец,  рассказать о страдальческих судьбах белорусских детей, о суровом детстве на чужбине. Хочется рассказать о малоизвестном положении беременных белорусских «остарбайтерок» и «остарбайтерок» с младенцами.

    Актуальность данной темы состоит в том, что она требует своего дальнейшего изучения и глубокого осмысления полученных знаний. Отвечая на вопрос «Почему нужно заниматься изучанием трагедии детей в годы ВОВ и что она значит для меня?» мы можем найти ответ в мудром высказывании Примо Леви: «Тяжело и малоприятно погружаться в эту пучину зла. Есть искушение, поморщившись отвернуться и отключить сознание. Этому искушению нельзя поддаваться». Эта тема очень сложная и многогранная.  Трудность состоит прежде всего в том, что в музеях, в библиотеках, в интернете крайне мало информации по ней.

    При выполнении реферата была использована литература как эпистолярного, так и мемуаристического  характера. Также из опубликованных архивных материалов в сети «Интернет», исторических сборников были почерпаны необходимые материалы, для демонстрации более яркой и достоверной картины описываемых событий.

   Отсюда была  вынесена главная задача – как можно подробно раскрыть тему «Великая Отечественная война: детские судьбы», осмыслить всю трагедию войны в контексте катастрофы детского слоя населения на оккупированной территории Беларуси в годы Великой Отечественной войны. При написании работы были использованы историко-генетический и историко-типологический методы.

                              ГЛАВА 1. ДЕТСТВО В ЛАГЕРЕ СМЕРТИ

   Для использования людей на прочность духа была создана целая индустрия, в которой особое место занимала деятельность концлагерей, лагерей смерти.

   Крупнейшим на территории Беларуси местом массового уничтожения людей в годы немецко-фашистской оккупации являлся Тростенец. По количеству жертв он занимает четвертое место после таких печально известных нацистских лагерей смерти в Европе, как Освенцим, Майда-нек и Треблинка.

   В статье  А.Д. Сакевича «Кровавая расправа над мирным населением» приводятся следующие «кровавые» и ужасающие своим нечеловечным характером данные . [1,с.38]

2 ноября 1943 г.

«Свирепствуют гитлеровские палачи перед своей гибелью. Все новые и новые злодеяния творят они над нашим народом. В сентябре месяце в Минске, в районе Комаровки, гитлеровские изверги окружили несколько улиц. Всех мирных жителей в количестве свыше 1000 человек, среди которых было большинство женщин и детей, палачи грузили на автомашины и отправляли в район Тростенец. На месте кровавой расправы были приготовлены две большие ямы. Одна за одной подходили машины. Стаскивая перепуганных стариков, женщин и детей, немецкие бандиты расстреливали их в упор и бросали в ямы. Почти ежедневно немецкие палачи на закрытой черной машине из города Минска вывозили мирных советских жителей, их расстреливали, а затем сжигали. Со звериной жестокостью, с немецким хладнокровием истребляют гестаповцы белорусских детей. Звери, именующие себя носителями технического прогресса, изобрели специальные машины-«душегубки» для массового истребления нашего народа. Они создали конвейер смерти. Минчанам хорошо известны серые пяти тонные машины с маскировочными решетчатыми окнами, ежедневно совершающие рейсы в район Тростенец и вывозящие новые жертвы немецких палачей к подготовленным гигантским могилам. В начале марта из концлагеря по ул.Широкой в течение 2-х дней были удушены в «душегубках» и вывезены в район Тростенец более 500 человек.[2, с. 28] Среди удушенных было много женщин и детей.

   Эти двуногие звери, потерявшие человеческий облик и всякие чувства морали с цинизмом опубликовали сообщение о том, что ими расстреляно 300 человек врагов немецкой власти. Все эти неслыханные злодеяния фашистских кровопийцев не пройдут им безнаказанно и беспощадная месть настигнет немецких людоедов, виновников тысяч смертей наших людей.  Немецкие бандиты в 500 м от деревени М. Тростенец силами арестантов лагеря Минского СД устроили печку для сжигания мирных советских граждан.                                                                                                                        

    Почти ежедневно немецкие палачи на закрытой черной машине из г. Минска вывозили мирных советских жителей, их расстреливали, а затем сжигали. В лагере Тростенец с заключенными обращались жестоко. Комендант лагеря унтершарфюрер Риздер за маленькую оплошность заставлял снимать штаны, ложиться на землю и лично собственноручно бил палкой по телу. Самая маленькая порция — 25 ударов. За более серьезные ошибки уводил в лес и собственноручно расстреливал.

   Но фашистские изверги — кровопийцы не уйдут от суровой расплаты. Недалеко тот день, когда наш народ жестоко отомстит врагу страшной местью за кровь наших людей, за предсмертные их муки».

    Деревня Красный Берег Жлобинского района Гомельской области, здесь в 1943-1944 годах располагался один из донорских детских концлагерей. [6, с.15] В нем содержались дети, у которых брали кровь для нацистских солдат и офицеров. Большая часть содержащихся здесь ребятишек были полными донорами: у них забирали всю кровь за один раз, после чего дети умирали. Когда во время войны в Красном Береге был создан сборный пункт для детей в возрасте от 8 до 14 лет, их свозили сюда из Жлобинского, Рогачевского, Страшинского, Добружского и других районов Беларуси. Дети проходили медицинский осмотр, потом часть из них отправляли в Германию, чтобы там брать у них кровь. Как известно из материалов Немецкого архива Беларуси, всего из этого пункта в Германию вывезли 1990 детей, в том числе 15 человек из Краснобережского сельского Совета, фамилии которых известны. Фамилии же остальных детей Чрезвычайной комиссией, работавшей в Красном Береге еще в 1944 году, не были установлены.

   «Детям, прошедшим фашистский ад». Эти слова встретят вас  на окраине деревни Красный Берег. Здесь среди огромного яблоневого сада заслуженный архитектор Беларуси, лауреат Ленинской премии Леонид Левин создал Площадь солнца - комплекс-памятник, посвященный детям - жертвам Великой Отечественной войны. Каждая деталь комплекса по-своему символична. Мемориал задумывался авторским коллективом под руководством Л. Левина, как развернутая в пространстве панорама, как путь, трагичность которого можно осознать, только пройдя по одному из лучей Города Солнца. Это единственный черный луч, выделяющийся на фоне золотистой площадки. И всех на этом пути встречает тоненькая фигура девочки - опаленного войной беззащитного ребенка, лицо которого перекошено от боли и беспомощности. Поднятыми над головой руками девочка словно защищается от всех страхов войны. Она стоит на камешках красного цвета, символизирующих кровь детей.

    Ступеньки полукруглой лестницы ведут нас в страшные годы войны. Под открытым небом стоит 21 школьная каменная парта и одна классная доска. Белые парты и черная доска. Подходим к черной доске. На доске текст письма белорусской девочки Кати Сусаниной, которое она написала родителям из немецкой неволи: «Дорогой папенька! Пишу тебе письмо с немецкой каторги. Когда ты, папенька, будешь читать это письмо, меня в живых уже не будет. Моя просьба к тебе, отец, покарай немецких кровопивцев. Это завещание твоей умирающей дочери. Несколько слов о матери. Когда вернешься, маму не ищи, ее расстреляли немцы. Когда допытывались о тебе, офицер бил ее плеткой по лицу. Мама не стерпела и гордо сказала, вот ее последние слова: " Вы не запугаете меня битьем. Я уверена, что муж вернется и вышвырнет вас, подлых захватчиков, вон». И офицер выстрелил маме в рот. Дорогой папенька, мне сегодня исполнилось 15 лет. Если бы сейчас встретил меня, то не узнал бы свою дочь. Я стала очень худенькой. Мои глаза впали, косички мне остригли наголо, руки высохли, похожи на грабли. Когда я кашляю, изо рта идет кровь. Мне отбили легкие. А помнишь, папа, два года тому назад мне исполнилось 13, какие хорошие были именины. Ты мне тогда сказал: " Расти, доченька, на радость большой». Играл патефон, подруги поздравляли меня с днем рождения, и мы пели нашу любимую пионерскую песню. А теперь, когда я взгляну на себя в зеркало, - платье рваное, номер, как у преступника, сама худая, как скелет, и соленые слезы в глазах. Что толку, что мне исполнилось 15 лет. Я никому не нужна. Здесь многие люди никому не нужны. Бродят, затравленные голодными овчарками. Я работаю рабыней у немца Ширлина, работаю прачкой, стираю белье, мою полы. Работы много, а кушать два раза в день, в корыте с Розой и Кларой. Так хозяйка зовет свиней. Так приказал барон. «Русы были и есть свиньи». Я боюсь Клары, это большая жадная свинья. Она мне один раз чуть палец не откусила, когда я доставала из корыта картошку. Живу в сарае. В комнаты мне входить нельзя. Один раз горничная полька Юзефа дала мне кусочек хлеба. Хозяйка увидела и долго била Юзефу плеткой по голове и спине. Два раза я убегала. Меня находил их дворник. Тогда сам барон срывал с меня платье и бил ногами. Когда теряла сознание, на меня выливали ведро воды и бросали в подвал. Новость. Сказала Юзефа. Хозяева уезжают в Германию с большой партией невольников и берут меня с собой. Я не поеду в эту трижды проклятую Германию. Я решила, что лучше умереть в родной сторонушке, чем быть втоптанной в проклятую немецкую землю. Я не хочу больше мучиться рабыней у проклятых жестоких немцев, не дававших мне жить. Завещаю, папа, отомстить за маму и за меня. Прощай, добрый папенька. Ухожу умирать. Твоя дочь Катя Сусанина. Мое сердце верит - письмо дойдет. 12 марта 1943 года...»

   Вот места, где находились детские лагеря медленной смерти, где у детей отнимали кровь: Малый Тростенец, деревня Пальковичи, деревня Ала, городской поселок Паричи, поселок Азаричи, деревня Лучицы, город Мозырь, город Брест, деревня Скобровка, деревня Полыковичи, деревня Красный Берег... В Беларуси было 16 детских концлагерей.[6, с.22]

    На совещании гитлеровских бонз в Житомире Гиммлер сказал: «Где бы на Востоке вы ни нашли ценную кровь - либо изымите ее, либо уничтожьте». Отправленные в Германию белорусские дети попадали там в концлагеря. Медицинские эксперименты над ними проводились преимущественно в концлагерях Бухенвальд, Равенсбрюк, Освенцим, Дахау, Аушвиц. Особым зверством отличался доктор Менгеле. Он занимался актами жестокого насилия над детьми, такими, как расчленение живых младенцев, кастрация мальчиков без анестезии. Умерших детей сваливали в общую кучу трупов либо сжигали в крематориях. Менгеле лично руководил сортировкой поступающих с эшелонами людей, направлял одних сразу в газовые камеры, других на трудовые работы или для медицинских опытов. Его особенно интересовали близнецы, ибо в своей предыдущей научной работе во Франкфурте на Майне, в институте наследственной биологии и расовой гигиены он занимался генетикой. Среди миллионов прибывающих в концлагеря людей Менгеле отобрал несколько сотен близнецовых пар различного возраста и проводил над ними медицинские эксперименты, проводя без наркоза и анестезии иссечение участков кожи, мышц, различных других тканей и органов, не обращая никакого внимания на стоны и крики детей. Для полного паталогоанатомического, иммунологического и генетического исследования Менгеле умерщвлял подопытных близнецов уколом хлороформа в сердце, а затем направлял соответствующий материал в Берлин. Менгеле забирал у умерших близнецов глаза и прикалывал их к стене в своем кабинете, как некоторые биологи прикалывают к стендам красивых жуков.

   Вспоминает выживший обитатель концлагеря Аушвиц А. Петько: " В лагерь на мотоциклах приехала группа офицеров SS, и среди них был Менгеле. Они заехали во двор и слезли с мотоциклов. Приехав, они разожгли огонь. Мы смотрели и думали, что будет дальше. Еще спустя некоторое время, приехали грузовики с детьми. Было около десяти таких грузовиков. После того, как они въехали во двор, офицер отдал приказ, и грузовики подъехали к огню. Эсэсовцы стали швырять детей прямо в огонь, в яму. Дети начали кричать, некоторые из них сумели выбраться из горящей ямы. Офицер с палкой ходил вокруг ямы и сбрасывал детей обратно. Комендант Аушвица и Менгеле присутствовали при этом и отдавали приказы».

   По воспоминаниям свидетелей, ребятишек, попадавших в концлагерь в деревне Красный Берег, из бани загоняли в зал, где они ожидали своей очереди. В двух комнатах была оборудована лаборатория. Ребенка сажали на стул, а ручонку просовывали в отверстие в перегородке. За ней вампиры и делали свое черное дело, выкачивали святую детскую кровь до последней капли. Умерших ребятишек потом увозили и сжигали на огромном костре в форме свастики.

   По крови белорусских детей статистики нет.

   Колючая проволока концлагерей перечеркнула детство тысяч детей. Вместо конфет - блины из гнилой картошки и мерзлые клубни. Вместо беззаботности детских лет - постоянный, леденящий сердце ужас при появлении фашистских надзирателей. Каждое утро после команды «Подъем!» на нарах оставалось лежать несколько исхудавших детских тел. Выживал только один из десяти малышей.

   От Великой Отечественной войны нас отделяет десятилетия. Но не подлежат забвению ее события. Тяжкое наследие войны не дает нам право забыть о погибших на поле брани и в гитлеровских застенках. И свята память о детях, которые прошли через фашистский ад. Это лишь поверхностное описание всей ситуации, которая происходила в концлагерях на территории Беларуси.

                               ГЛАВА 2. СУДЬБЫ, РОЖДЕННЫХ В НЕВОЛЕ

    По разным оценкам, в Германию для принудительных работ во время Второй мировой войны из Беларуси было вывезено 380-400 тыс. граждан. 60% из них были женщины. Жизнь есть жизнь, дети рождаются даже в нечеловеческих условиях. Но что же все таки  было с рожденными в Германии детьми восточных работниц?

   Первоначально беременных и незамужних остарбайтерок освобождали от принудительных работ в рейхе и отправляли на родину. Но в конце 1942 года ситуация изменилась. Вышло постановление «Об обхождении с беременными иностранными работницами», которое запрещало возвращение на родину беременных трудоспособных женщин с Востока. Это было вызвано недостатком рабочих рук на производствах в Германии. Заметим, что если немецкое законодательство по охране труда женщин с детьми и беременных распространялось на работниц из Болгарии, Италии, Хорватии, Словакии, Испании, Венгрии, то в отношении восточных работниц использовались лишь предписания. Основная цель этих предписаний была в как можно более долгом использовании труда беременных остарбайтерок и скорейшем их возвращении на предприятия и в сельское хозяйство. Женщины только условно освобождались от труда на 2 недели перед родами и на 6 недель после родов. На деле все было по-другому. К примеру, предписание рейхсфюрера Гиммлера от 20 марта 1943 года предусматривало обеспечение работой беременных женщин даже в роддомах.[4, с.23]

   В детях «расово опасных» восточных женщин нацисты видели угрозу чистоте арийской нации. И поэтому директивно обязывали строить отдельные роддома для остарбайтерок: с самым примитивным оборудованием, в бараках для больных остарбайтеров или на территории предприятий.

   Многие вообще считали, что восточным работницам не обязательно оказывать медицинскую помощь. Рейхсминистерство труда в предписаниях о создании роддомов отмечало, что «примитивные восточные народы приспособились разрождаться сами по себе, поэтому специальная помощь им не требуется. Достаточно, когда привлекаются пожилые остарбайтерки, которые уже сами рожали».

   Нацистское руководство проводило жесткие расовые проверки. Дети, рожденные от остарбайтеров, отправлялись в спецучреждения по досмотру за детьми восточных рабочих или в отдельные бараки при предприятиях. А если отцами детей были немцы или «близкие по крови» к арийцам датчане, голландцы, норвежцы, шведы, то их рассматривали как годных для онемечивания. Расовая проверка отцов входила в компетенцию начальника полиции и служб СС. Если результат был положительный, детей отнимали у матерей и воспитывали в учреждениях для детей «чистой расы», пока их не усыновляли немецкие семьи. Про происхождение детей последним ничего не говорили.

    Но позиция в отношении детей «остарбайтерок» среди руководства была неоднозначной. С одной стороны, нацисты считали, что те не имеют права на жизнь как представители низшей расы, с другой - не прочь были рассматривать их как рабочую силу в будущем. Это двоякость приводила к тому, что в роддомах и интернатах не знали, что лучше – кормить детей или обрекать на голодную смерть. Так, посещая роддом в г. Пирне, гауляйтер Верхнего Дуная Айгрубер заметил, что, получая 0,5 л молока и 1,5 куска сахара, младенцы не имеют жизненно необходимого питания и умирают. Ему тогда пояснили, что «с целью «не уронить лицо в глазах остарбайтерок» младенцы получали недостаточный, но рацион, по которому они через несколько месяцев умирали. Если нам не нужны эти дети,  есть другие методы избавления от них, без траты молока… но если мы хотим использовать их будущий потенциал на производствах, то нужно увеличивать питание».

   В сельских хозяйствах, как свидетельствует постановление по питанию детей польских и восточных работниц службы обеспечения г. Киль, «дети остарбайтеров и поляков принципиально исключаются из получения детского крахмала, детского зернового хлеба или рисового продукта, искусственного меда, какао и, всех дополнительных продуктов питания». На практике все зависело от отношения хозяев.

    Мест для содержания младенцев не хватало. Болезни и плохой медицинский уход были обычным явлением. Так, в детском доме для детей восточных  и польских работниц, которые были заняты на предприятии «Фольксваген» в Люнебурге, жертвами эпидемии фурункулеза, пищевых заболеваний стали более 300 детей. В большинстве смертельных случаев диагноз не ставился, а делалась ссылка на «слабость от рождения». Из отчета доктора предприятия Кёрбеля вытекало, что «дети, рожденные русскими, белорусскими и польскими работницами, искусственное питание практически никогда не принимают, очень быстро теряют вес и иммунитет». Списав проблему на «свойственную народам СССР идею натурального питания», администрация вообще решила не давать детям дополнительного питания. При этом возможность выкормить ребенка материнским  молоком для остарбайтерок была жестко ограничена.

    Понятно, что аборт нацисты рассматривали как оптимальный вариант в решении этих вопросов. К примеру, только за один день 3 мая 1944 года в клинике все того же завода «Фольксваген» было проведено 167 абортов!  Чтобы спасти ребенка и не разлучиться с ним, некоторые работницы скрывали беременность. Например, Нина Соловьева, угнанная из Витебска, работая на фабрике в Гамбурге, без помощи родила дочь и прятала ее в лагере. Девушки помогали, оставаясь с ребенком по очереди. Но таких выживших и освобожденных вместе с матерями детей были единицы.

      Вот красноречивый список продуктов на неделю на одного ребенка в учреждениях для детей восточных работниц (согласно постановлению рейхсзаместителя в Гамбурге по земельной и основной службе питания) [3, с.29]

Таблица 1

    В заключение хотелось бы еще раз подчеркнуть: безусловно, героизм солдат Великой Отечественной войны, нужно изучать. Нужно осваивать материал, который нам показывает сугубо боевые действия: ход боевых операций, партизанство, подвиги, массовое уничтожение фашистов. Но разве мы не должны упомянуть о тех, кто в эти годы столько натерпелся, столько пережил… Кому было тоже весьма нелегко… Кому пришлось многое стерпеть. Объективно вскрывая ошибки прошлого, невозможно промолчать о детях.  Без этого невозможно извлечь должных уроков из опыта войн.

ГЛАВА 3. ВОЙНА В ДЕТСКИХ ВОСПОМИНАНИЯХ

    В данной главе вашему вниманию предоставляются   детские воспоминания о Великой Отечественной войне. Некоторых просто трясет от воспоминаний о войне, ведь они потеряли не только родственников, но практически всю семью, и видели поистине страшные события. Но уходят годы, а вместе с ними и последние свидетели Великой войны.   Нам и нашим потомкам нужна правда, а настоящую правду знают только очевидцы событий. Вот, что пишут «Дети войны»   [5, с.29]

     Жукова Мария Иосифовна:

  «20 июля 1941 года немецкие оккупационные  власти издали приказ об изолировании  детей еврейской национальности  в детских учреждениях. Чтобы  вести поиск евреев по всем  правилам, в Минске работал так  называемый «антропологический  комитет», возглавляемый человеком  по фамилии Ребигер. Основными  признаками считали: неумение  правильно выговаривать букву  «р», курчавые темные волосы, нос  с горбинкой. Для детей не  было никаких скидок, еврейская  нация подлежала тотальному уничтожению.  Вместе с настоящими евреями  гибли многие граждане других  национальностей, которых по внешним  признакам принимали за лицо  еврейской национальности. С марта  1942 года они начали уничтожение  всех оставшихся в живых евреев  в гетто, а также детей, изолированных  в детских домах. По улицам  ездили так называемые «душегубки».  Это были грузовики-фургоны, устроенные  так, что во время работы  двигателя можно было направить  выхлопные газы внутрь фургона,  и все, кто там находился,  погибали от отравления этими  газами. Такая душегубка однажды  подъехала и к нашему детдому...»

  Ольга Скворцова. «Воспоминания о войне.»

«Создание первого  партизанского отряда, а в последствии  Первой партизанской бригады связывают  с именем Миная Филипповича Шмырёва, который до войны был директором картонной фабрики в деревне  Пудоть, а потом стал командиром партизан. Эти места - родина моей бабушки  Агриппины Васильевны Брылёвой. И  сам Минай приходился ей двоюродным братом (её мама, моя прабабушка была Шмырёвой Матрёной Алексеевной). Судьба этого человека удивительно трагична. Овдовев за год до войны, он был  отцом четверых детишек от 3 до 14 лет. Дети эти жили вместе со своей  бабушкой (по матери). Сразу же после  первых успешных вылазок партизан кто-то выдал детей немцам, и они оказались  в заложниках. Их увезли вместе с  бабушкой в Сураж и держали  в тюрьме, надеясь, что их отец Минай  придёт за ними. К тому времени Минай  уже становится легендарным Батькой  Минаем, он контролирует огромный партизанский край, о нём знают в Москве и, вроде, сам Сталин даёт ему указания. Немцы выдвигают ультиматум: или  он - или дети. За него делают выбор, к нему приставляют человека, чтобы  он «чего-нибудь не натворил», и в  итоге детей его расстреливают  в Сураже. В итоге они попадают в немецкий лагерь смерти и там  их следы теряются. Детки эти загинули, как и множество других белорусских  невинных деток. Было им: Лизе -14, Серёже - 12 , Зине - 8, Мише - 3 годика. Вероятно, это  были первые в истории войны дети-заложники. Памятник им поставлен во дворе суражской  школы. (на фотографии моя мама стоит  у памятника своим троюродным братьям и сёстрам). А сама история  стала сюжетом различных произведений: есть поэма Аркадия Кулешова 'Баллада  о четырёх заложниках' (на её слова 'Песняры' сочинили песню); есть художественный фильм 'Батька', где роль Миная играл  белорусский актёр Ю.Горобец.»

  Ворошень Тамара Степановна:

 «Прибыли  мы в немецкий город в Восточной  Пруссии. Рано утром нас выгнали  на площадь и заставили встать  в один ряд. Вдоль нашего  ряда ходили немцы и выбирали  себе работников. Запомнился пожилой  мужчина, солидно одетый, с тростью.  Этой тростью он приподнимал  подбородки людям, но никто  не смотрел ему в глаза. Ведь  нас продавали! Разлучали семьи!  Весь день над площадью слышны  были плач и причитания. Одна  красивая девушка держалась нашей  семьи, но ее купили одну  из первых. Как она рыдала, расставаясь с нами…»

  Валентина Медведева «Блокада. Предпоследнее  письмо.»

   «Не знаю почему, но никаких  особенных запасов продовольствия  у нас не было, а спасла нас  от смерти зелёная капуста,  которую уже под обстрелом  мама с братом собирали с  загородных огородов в районе  нынешнего Автово. Засолили целую  бочку листьев и большим подспорьем  в борьбе с голодом был столярный  клей, хранившийся в кладовке, но, к сожалению, его невозможно  можно было есть в замкнутом  пространстве. Я его ела около  окна: там был небольшой сквозняк  из окон, забитых фанерой. Я  не вставала с кровати (во  всяком случаи я не помню  себя не лежащей). Лежала я вместе  с бабушкой и жаловалась маме, что та больно колется своими  костями. В изголовье кровати  стояла большая банка, в которой  в своё время бабушка делала  квас. Однажды утром ни с того, ни с сего эта банка лопнула,  а бабушка тихо и спокойно  сказала, что она сегодня умрёт.  Так и произошло... К весне 42 года мы возвратились в свою  большую комнату, и ещё долго  из нашего окна можно было  «любоваться» мёртвыми телами, которые  были сложены в сквере, как  штабеля дров. Нам выдавали 125 грамм  хлеба. И ВСЁ. Однажды у нас  был праздничный обед. Это с  фронта приехал папа, привёз пленных  немцев и солдатский котелок  пшённой каши, две буханки хлеба  и конскую ногу. Я до сих пор помню его взгляд, которым он на нас смотрел, когда мы ели кашу. Тогда он маме сказал, что на фронте не так страшно, как здесь.»

     Ульяна Манько

  «Меня, беременную, и моих двух детей, Татьяну - 5 лет и Марию - 2 лет, в один из февральских дней 1944 г. с многими другими односельчанами немцы погнали в концлагерь, находившийся близ поселка Дерть. В пути нас не кормили, мои дети плакали от голода, и я хотела в поле собрать несколько картофелин. Увидев, что я собираю мерзлую картошку, немецкий солдат подбежал ко мне и стал ногами бить в поясницу. Я потеряла сознание, и вскоре у меня начались роды. Новорожденный на вторые сутки умер, а меня, больную, истерзанную, погнали дальше в лагерь.

  В лагере  мы жили под открытым небом,  спали прямо на снегу. Мои  дети страдали от холода и  еще больше от голода. Горячей  пищи нам не давали, а изредка  через проволоку бросали хлеб. Но желающих получить кусок  хлеба было слишком много, и  мне, больной и немощной, лишь  два раза удалось таким образом  заполучить небольшие ломтики  хлеба. Однажды я хотела собрать  веток, чтобы развести костер  и обогреть своих детей. Но  немец не дал мне этого сделать  и избил меня палкой. Так я  мучилась со своими детьми  в концлагере. Вскоре у моих  детей опухли ноги и руки. Они  кричали и плакали: «Мама, холодно! Мама, кушать!» Но я ничего не могла сделать для моих девочек. На пятый день в жизни в лагере от голода умерла моя дочь Мария, а на следующий день умерла и Татьяна.»

      Кондратенко Нина Васильевна:

«  У мамы был очень красивый голос и разных песен она знала великое множество. Под убаюкивающее мамино пение наши, измученные долгим недоеданием хилые детские организмы, удивительным образом успокаивались. И мы засыпали... Наши сны были о еде. Мы видели ту довоенную еду, которую еще помнили. Хотя вряд ли мы смогли бы когда-нибудь ее забыть, ведь еда занимала все мысли. Что бы мы не делали, чем не занимались, мозг свербила одна мысль: как бы поесть досыта какой-нибудь настоящей еды. Настоящая еда была только во сне: рассыпчатая дымящаяся картошка с настоящим коровьим молоком, настоящий жирный, наваристый борщ, сваренный на настоящей мясной косточке, настоящие котлеты и пельмени. То, что мы ели, было, в основном, суррогатами-заменителями настоящей еды: искусственный маргарин, очень низкого качества хлеб с разными примесями, всякая трава-лебеда и прочее...»

   «Школа, первый класс. Тем детям, отцы которых были на фронте, выдали по пончику. Я откусила только один кусочек и положила остальное в парту. Весь урок я просидела как во сне, совершенно не слыша то, что говорила моя любимая первая учительница, ведь запах ароматного пончика не давал мне покоя. После уроков я побежала домой. В кармане был надкушенный пончик, я несла его своим младшим братишкам Боре и Юре. Я почему-то была очень счастлива, сжимая этот кусочек выпеченного теста, и никакая сила на свете не могла бы разжать мою руку. Дверь открыла бабушка, моя любимая бабушка. Увидев в моей ручонке пончик, она сразу твердо заявила: