Великая Отечественная Война. Оборона Москвы
Оборона Москвы 41
Есть тайны известные немногим. Есть истории, которые не любят вспоминать. Судьба Москвы в 41-м решилась не в декабре, когда советские войска перешли в контрнаступление, а в октябре, когда немцы могли войти в город. Когда одни в панике бежали, когда другие готовились встретить немцев хлебом с солью, и когда третьи сказали себе: "Это мой город, и немцы войдут сюда только через мой труп". Они занимали оборону по всему городу - в центре, на ул. Горького, на Пушкинской площади. Они собирались сражаться за каждый квартал, за каждую улицу, за каждый дом, как это будет потом в Сталинграде. Трагедия, позор, мужество и - вечная слава!..
Некоторые историки уверены, что, якобы, в решающий для Москвы день 16 октября 41-го, Сталин приехал на вокзал, где его ждал специальный состав. Правительство уже покинуло город, немецкие войска стояли у ворот - защищать Москву было некому. Сталин хотел уехать последним и вот будто бы вождь, размышляя, целых 3 часа ходил по платформе, но в вагон так и не поднялся, потом махнул рукой, сел в машину и вернулся в Кремль. Это не более чем легенда. В тот день Сталин на вокзал не ездил, вождь собирался улететь из Москвы - на центральном аэродроме дежурили самолёты, что бы вывести его в последний момент. Все документы, архив и даже личные вещи уже были эвакуированы. Вождь задержался в Москве всего на несколько часов, чтобы завершить последние дела - Сталин тоже не верил, что столицу удастся удержать.
5 октября немцы были обнаружены за 800 километров от Малоярославца - враг двигался к городу Юхнов, и только в этот момент стало ясно, что Москва в опасности. Политработник Западного фронта доложил, что он проезжал на машине через город Юхнов, и он напоролся на танковую колонну противника. Новость была ошеломляющая. Щербаков (первый секретарь московского ГАРКОМА и ОБКОМА партии) немедленно позвонил Сталину, но помощник главного секретаря ответил, что вождь ещё отдыхает. Будить Сталина Щербаков не решился, и позвонил второму человеку в Москве - Молотову. Молотов подозрительно спросил: «А это не провокация?»
Дважды в сторону Юхнова отправляли истребителей, для проведения разведки. Погода была очень плохая: туман и дождь, но лётчики твёрдо доложили, что большая немецкая танковая колонна приближается к городу. Однако ни политическое, ни военное командование им не верило: «Немцы не могли подобраться так близко к Москве. Это провокация с целью посеять панику и заставить наши войска отступить». По заданию комиссара внутренних дел Бери, в 17 часов, две оперативные группы НКВД подтвердили, что немцы взяли Юхнов и продолжают наступление на Москву. Очевидцы вспоминали:
3 октября немцы
уже начали бомбить Юхнов.
разгрузится и летит следом вторая. Они - немецкие бомбы -
такие страшные. Если наши летят - шум создают, то эти - визг
и действуют на психику, чтобы ты не знала, куда деваться от
этого визга. Мама говорит: «Давайте уйдём в лес». И вот здесь, около
берега, просидели ночь и 4 тоже бомбили, а 5 утром притихли,
бомбёжки не было. И вдруг мальчишки прибегают: «Ой, немцы уже
здесь. Они в первую очередь на мотоциклах едут, а потом идут танки,
а потом уже остальные».
От Юхнова, врагу оставалось всего 200 километров по прямой до Москвы, и самое страшное было в том, что в распоряжении совецкого командования не было войск, способных преградить им путь.
6 октября немцы взяли Брянск. К редким свидетельствам о годах Великой Отечественной войны относятся фронтовые дневники. Во время войны особые отделы их запрещали, опасаясь, что записи могут попасть к врагу и будут использованы против советской армии.
Однако некоторые экземпляры подобных "живых" свидетельств о войне дошли до наших дней. К их числу относится запретный дневник начальника особого отдела 50-й армии, входившей в 1941 году в состав Брянского фронта, Ивана Шабалина. Майор НКВД, по долгу службы, должен был следить, чтобы другие дневников не вели, но сам дневник вел. В октябре 1941 года Шабалин погиб, а его записи попали к немцам.
Немцы дневник Шабалина перевели и в качестве трофея переслали командованию гитлеровской 2-й танковой армии с пометками: "Дневник дает интересную картину... показывает, что напряжение в войсках противника больше, чем у нас... необходимо сделать предметом поучения войск..."
В своём дневнике 7 октября он записал: «Ничего подобного поражению Брянского фронта история не видела. Мы сдавали города почти без боя. Положение очень тяжёлое. Командование фронтом передано генералу Петрову. Я прихожу - он говорит: «ну, меня тоже скоро расстреляют»».
Пока лётчики сбрасывали свой бомбовый груз на немецкие войска, оборону на рубеже реки Угры занимали курсанты двух подольских военных училищ. Это была идея будущего начальника генерального штаба Василевского - послать курсантов военных училищ, чтобы они заняли Ильинский боевой участок, и задержали немцев, пока не подойдут резервы ставки. Выполнение приказа о выдвижении курсантов на рубежи обороны началось с опозданием на 8 часов. За это опоздание своими жизнями расплатились подольские курсанты. Они продержались несколько дней, отражая танковые атаки под бесконечными бомбёжками. Они погибли почти все, поскольку наши войска отступали, похоронить их было некому - тела остались на поле боя. Закапали их только тогда, когда наши войска выбили немцев из Подмосковья. Опознать тела было уже практически не возможно, поэтому многих записали, как пропавших без вести, со всеми вытекающими из этого печальными последствиями для семей. А ведь эти ребята совершили практически невозможное - на несколько дней задержали немцев рвавшихся к Москве. Этого оказалось достаточно, чтобы задержать немцев и подтянуть резервы.
«Зрелище было, по истине, ужасающим, - вспоминал военный связист Лопатников - шли тысячи людей, из разных дивизий, полков, дивизионов. Это была толпа. Оглушая своим полётом, над нами пролетали Юнкерса. Они как-то лениво, больше, по-моему, для острастки или развлекаясь, полевали толпу пулемётным огнём. Мы бросались куда попало: в лужи, грязь. А потом вставали и шли дальше. Вот тогда, единственный раз за всю войну я подумал, что это конец, что поражение не минуемо, что нет такой силы, которая могла бы остановить и сокрушить врага».
Будущий профессор медицины Нагаре был студентом-пятикурсником первого московского медицинского училища вспоминал:
10 октября я пришёл на занятие в мединститут, где нам сказали:
«Молодые люди, кончайте заниматься чепухой - отправляйтесь на
Фронт». Без всяких ГОС экзаменов, комиссий секретарша Деканата
выдала нам дипломы. Мне присвоили воинское звание - военврача
третьего ранга и вручили направление в 703 лёгкий артелерийский полк.
Начали поступать раненные, они были обморожены, простужены,
Голодные и одетые ещё по-летнему. Мы оказывали им первую помощь:
накладывали повязки, вводили противостолбнячную сыворотку, многим
для профилактики давали по сто грамм водки или разведённого спирта
и отправляли дальше.… Иногда шофёры отказывались брать раненных,
один раз, даже пришлось пригрозить оружием - у меня с собой всегда
был наган. Противотанковых орудий не хватало. Не только в кино, но
и в жизни бойцы, имена которых, очень часто, оставались неизвестны
потомкам, бросались под танки со связками гранат в руке или
обвязывали себя гранатами и погибали вместе с подожженным
танком.
По распоряжению Сталина, большую часть заключённых московских тюрем было эвакуировано. Вождь не хотел, чтобы они оказались в руках немцев, и, готовясь сдать Москву, приказал уничтожить наиболее опасных заключённых. 16.10 были расстреляны 138 заключённых Бутырской тюрьмы; среди них в прошлом чекисты, например: бывший начальник охранной службы Ленина Беленький. Приказ Сталина был выполнен: все, кто числился в списках Берри, все, кого так отчаено не хватало на фронте, были расстреляны в лесу под Куйбышевым, некоторых расстреляли вместе с жёнами. Среди уничтоженных в те октябрьские дни было 8 героев СССР и один дважды герой - Яков Владимирович Смужкевич.
Всё зависело от Сталина, а Сталин решил, что город удержать не удастся. Обычно, он вставал очень поздно и в Москву, Кремль приезжал к часам 12. Но в ночь на 15 октября вождь, похоже, вообще не заснул, во всяком случае, он поднялся рано и с утра уже собрал членов политбюро, которых пришлось будить, по видимому, это были люди с более крепкими нервами. Когда собралось политбюро, Сталин объявил, что нужно эвакуироваться тот час же, сам он, т.е. Сталин, уедет на следующий день.
В первые месяца войны, вождь был очень не уверен в себе, совсем не походил на себя прежнего (обращение).
И вдруг голос Сталина по радио «братья и сёстры». Мы привыкли к волевому голосу этого человека. Мы привыкли к тому, что его слово было твёрдым приказом или новым законом. Вдруг немного старческий и чуть дрожащий голос обращался к нам не то с просьбой, не то за помощью.
Вождь приготовил приказ о взрыве важнейших объектов города. Взрывные отряды приступили к тренировке, в ожидании приказа. Главный инженер хлопчатобумажного комбината вспоминал:
«Мы поджигали шнур и за время его сгорания должны были пробежать определённую дистанцию, каждому исполнителю полагалось по пять секунд на четыре точки. Он должен был выйти из цеха через 20 секунд, иначе погибнет».
Сталин предполагал, что если об этом станет известно москвичам, они могут помешать подрывникам. Поэтому все сапёрные работы проводились тайно, а занимались этим московские чекисты.
Когда вождь объявил, что руководство страны должно покинуть город, весть об это немедленно разнеслась по Москве. Чиновники решили, что немцы вот-вот возьмут город. И тогда началось нечто неописуемое. Захватив все личные имущества, начальники побежали из Москвы, бросив огромный город на произвол судьбы. Сразу стало ясна слабость Сталинского аппарата и трусость людей, которых он выдвинул на большие посты. В городе нормальная жизнь прекратилась. В эти дни начальники не собирались отстреливаться, а действовали по принципу: «Спасайся, кто может!». Люди видели бегство начальников, все поняли, что Москву не сегодня, завтра сдадут.
Самым тревожным было отсутствие информации. Начальники, занятые собственным спасением, забыло о народе. В городе начался хаос: разбивали витрины магазинов, вскрывали двери складов. Масло в огонь добавляло и известие о том, что заводы заминированы и могут быть взорваны. Очевидцы писали:
Это был позорнейший период в обороне Москвы. Он стал датой трусости, растерянности и предательства. По шоссе неслись, забитые вещами, машины бывших энтузиастов, на словах.
Армия, защищавшая шоссе, была беспомощна; милиция умыла руки. Словно неистовая агония охватила всех и вся. И город, в котором не было ещё ни одного вражеского солдата, где никто не стрелял, вдруг решил сам покончить с собой. Толпы людей, беспорядочно двигали на восток. Появились мародёры, грабившие банки, сберкассы.
Далеко не все москвичи боялись прихода немцев. О немецкой жестокость мало что было известно. Не возникло ещё чувство ненависти к врагу, и это было заметно. Из воспоминаний очевидцев:
Кругом летали, разносимые ветром, клочья рваных документов и политических брошюр. В женских парикмахерских не хватало места для клиенток - дамы выстраивались в очередь на тротуарах: «Немцы идут - надо причёски делать». Только один раз за весь этот отрезок времени у меня полились слёзы, я зарыдала от злости. Я встретила полотёра, который когда-то для нас натирал полы. Он спешил со всей своею снастью, когда мы столкнулись с ним нос к носу. Я спросила его: «Уж не натирать полы он спешит». «А как же? Сейчас самые заработки. Немцев ждут, готовятся». «Кто это ждёт немцев? Что это за люди?» «А может они всю жизнь этого ждали. Деньги платят и хорошо!» Увидев моё лицо, полотёр понёсся дальше. То, что есть в Москве такие люди, вернее не люди, которые собираются встречать немцев, повергло меня в ужас. Придя домой, я дала волю слезам, в это страшное время из всех щелей вылезли какие-то мерзкие твари, те, которые могли спокойно смотреть на голодного ребёнка, те, которые зарабатывали на смерти и несчастья близких. Всколыхнулась всякая дрянь, которая осела глубоко на дне.
Везде кричат о предательстве, о том, что капитаны первыми сбежали с кораблей, да ещё прихватили с собой ценности. Начинают вспоминать и перечислять все обиды, притеснения, несправедливости, зажим и бюрократические издевательства чиновников, зазнайство и самоуверенность партийцев, указы, лишения, систематические обманы масс, газетную брехню подхалимов и славословия. Неужели может держаться город с таким настроением?! В очередях драки, душат старух, давят в магазинах, милиция подвое, четверо слоняются по тротуарам и покуривают - нет инструкций.
Начались расстрелы бежавших, Владимирское шоссе было закрыто для частного транспорта, на крыши домов снова поднимали красные флаги - всё это знак того, что Москву хотели оставить, но вдруг передумали. В эти дни все архивы были уничтожены на горе будущим историкам.
Почему же всё-таки Сталин остался в Москве? Историки считают, что решающим для него стал разговор с Жуковым. Всё ещё колеблясь и не зная как ему поступить, вождь задал командующему Западным фронтом главный вопрос - Удержат ли его войска Москву? И Жуков, как только умел, со всей твёрдостью и определённостью, сказал, что он в этом не сомневается. И, похоже, его уверенность передалась Сталину. Он и сам не хотел покидать Москву - понимал, что это произведёт дурное впечатление и в стране и за границей. Могли сдачу Москвы принять за проигрыш в войне.
800 гр. Хлеба
выдавали по рабочей карточке,
600 - по карточке служащего. Детям,
пенсионерам и вообще не
Тяжким испытанием для Москвы стали немецкие бомбёжки. Очевидцы:
Поступил приказ затянуть окна, что бы н один лучик света не пробивался наружу. Все окна были заклеены светлыми полосками. Город стал напоминать великана, израненного и заклеенного пластырем.
В одной из ночей немецкие самолёты прорвались. Это было настолько ужасно, что я почти ничего не помню, и ужасны не сами разрывы бомб, а сознание того, что они прорвались. У людей появилось какое-то новое выражение лиц - какая-то жестокость и в тоже время отчаяние во взгляде. С этой ночи началось. Каждый вечер, приблизительно в часов 7, поднимались в небо аэростаты, напоминающие покачивающихся, заснувших рыб. В районе 10 часов, когда серость окутывала землю, раздалась воздушная тревога. По улицам бежали люди, спешащие укрыться в убежищах, по небу метались лучи прожекторов, выискивая врага. Страшные разрывы падающих бомб и душераздирающий вой пожарных машин. Спасением от бомб стало метро.
В туннелях сыро, температура 10-12 градусов, дезинфекция нар и скамеек не проводится, воздух тяжёлый и спёртый, уборных на станциях недостаточно, многие находятся в антисанитарном состоянии, нет питьевой и кипячёной воды, нет акушеров, хотя ежедневно в метро имеют место 8-10 случаев родов. Во время воздушных налётов под землёй родилось 217 детей.
Привыкнуть к звукам сирены не возможно. Психика людей как-то странно меняется. Самые близкие сообщают о смерти своих родственников равнодушно, констатируя факт, а реакция настоящая приходит потом.
На Моховой, на верхнем этаже жила глухая и подслеповатая старушка, лет 70, никак не могла усвоить правил светомаскировки - по вечерам всегда зажигала свет. Поздно вечером, во время воздушной тревоги, в её окне снова появился свет. Выстрел в окно - шальная пуля или часовой для острастки выстрелил. Пуля попала в голову старушки - старушка мертва. В прихожей раздели - под гримом старушки оказался 40-й мужчина.
Такого рода истории распространялись меж масс для повешения бдительности и патриотизма. На самом деле, они сеяли панику и распространяли слухи. Из-за них, довольно часто, страдали невинные люди.
Всё ещё продолжались случаи, когда руководители военных и партийных организаций, в районах захвата, позорно бросают свои боевые посты, отходят в глубокий тыл, на спокойные места. Превращаются, на деле, в дезертиров и жалких трусов. За один день в Москве понабрали около 800 человек в подпольную организацию. Они все должны были иметь светло-русые волосы, голубой цвет глаз и свободно владеть немецким языком. Семьи подпольщиков эвакуировали, а каждому придумали биографию, которая объясняла бы, почему он не эвакуировался, а остался в Москве.
«Вся надежда
на тебя - красный воин!» Плакаты
с подобными лозунгами
Щербаков говорил: «За последнюю неделю, наше военное положение ухудшилось - немцы забрали из оккупированных стран всех годных солдат, забрали все автомобили, танки, бронемашины. Гитлер пошёл на свою последнюю авантюру - всё поставил на карту, но не будем закрывать глаза - над Москвой нависла угроза». Уже на следующий день граждане начали вступать добровольцами в батальоны. Основным противотанковым оружием стали бутылки с горючей смесью, которая получила название Молотовский коктейль.
Против танков пытались использовать и специально обученных собак. К животному крепили противотанковую мину и при приближении танка собаку выпускали, она пробегала между гусеницами, штырь соприкасался с днищем танка и мина срабатывала.
То, что на
тот момент сделала столичная
молодёжь, считавшаяся избалованной
и неготовой к суровым
Талантливая молодежь стала живым щитом, отражавшим наступление врага. Она прикрыла собой родной город.
В конце ноября – начале декабря последние попытки врага прорваться к Москве были сорваны и созданы условия для перехода советских войск в контрнаступление.
Раненых отвозили на лечение, мёртвых - в морг. Из воспоминания солдата женского батальона:
Помню, однажды, одной из девушек, бойцу батальона, придавило ноги, так она ужасно кричала… разве это можно забыть?
"Тайфун" - так была зашифрована гигантская операция вермахта по захвату Москвы. Г.К. Жуков поставил задачу: перекрыть танкоопасные направления, создать мощный заслон врагу имеющимися силами, ускорить прорыв и выход из окружения наших войск. Все это дало возможность выиграть время для занятия обороны. Жуков и штаб Западного фронта твердо держали управление войсками, молниеносно реагируя на любую опасность. Жестокой обороной наши войска изматывали врага. За каждый шаг продвижения немцы платили чрезмерную цену. Советское командование нашло силы, чтобы преодолеть серьезное осложнение, случившееся в октябре на подступах к Москве.
Битва за Москву (30 сентября 1941 — 20 апреля 1942) Делится на 2 периода: оборонительный (30 сентября — 4 декабря 1941) и наступательный, который состоит из 2 этапов: контрнаступления (5-6 декабря 1941-7-8 января 1942) и общего наступления советских войск (7-10 января — 20 апреля 1942). Адольф Гитлер рассматривал взятие Москвы, столицы СССР и самого большого советского города, как одну из главных военных и политических целей операции Барбаросса.
В ходе сражения немецкие войска потерпели ощутимое поражение. В результате контрнаступления и общего наступления они были отброшены на 100—250 км. Полностью были освобождены Московская, Тульская и Рязанская области, многие районы Калининской, Смоленской и Орловской областей. В то же время противник сумел сохранить фронт и Ржевско-Вяземский плацдарм. Советским войскам не удалось разгромить группу армий «Центр». Таким образом, решение вопроса об обладании стратегической инициативой было отложено до летней кампании 1942 года. Битва за Москву является одной из самых больших битв за время войны по количеству участвовавших войск и по понесённым потерям. Советская 32-я стрелковая Краснознамённая дивизия полковника В. И. Полосухина, усиленная танковыми бригадами, оборонялась на Бородинском поле. Четверо суток она отбивала атаки противника, после чего вынуждена была отступить. Начальник штаба 4-й немецкой армии Г. Блюментрит вспоминал: «Четыре батальона французских добровольцев, действовавших в составе 4-й армии, оказались менее стойкими. У Бородина фельдмаршал фон Клюге обратился к ним с речью, напомнив о том, как во времена Наполеона французы и немцы сражались здесь бок о бок против общего врага. На следующий день французы смело пошли в бой, но, к несчастью, не выдержали ни мощной атаки противника, ни сильного мороза и метели. Таких испытаний им ещё никогда не приходилось переносить. Французский легион был разгромлен, понеся большие потери от огня противника и от мороза. Через несколько дней он был отведен в тыл и отправлен на Запад…» И. Г. Старинов вспоминал, что существовал приказ Сталина превратить Подмосковье в снежную пустыню[17]. Враг должен был натыкаться только на стужу и пепелище. Текст его разбрасывался в миллионах экземпляров на партизанские районы. Там писали: Гони немца на мороз! В Москве, у стен Кремля, в Александровском саду есть могила Неизвестного солдата, погибшего в битве под Москвой. Монумент был открыт к 30-летию битвы. Вольфганг Акунов, автор книги "Дивизия СС "Рейх"", утверждает, что в конце ноября 1941 года среди бела дня постовой милиционер, несший службу в отделении милиции на железнодорожном транспорте, на площади Белорусского вокзала застрелил немецкого мотоциклиста (вероятнее всего, из состава дивизии СС Рейх), далеко оторвавшегося от своих наступавших на Москву по Ленинградскому шоссе частей.
- Великая отечественная война: Оккупация
- Великая отечественная война: Оккупация
- Великая Отечественная война: Оккупация. Страшные подробности
- Великая отечественная война: основные этапы
- Великая Отечественная война. Разгром Фашистской Германии (осень 1942- май 1945 г.)
- Великая отечественная война советского народа
- : Великая Отечественная Война Советского народа (1941-1945)
- Великая Отечественная война, народ, армия, власть.
- Великая отечественная война на территории Беларуси 1941-1945гг
- Великая Отечественная война: начало, характер, цели, основные периоды и события
- Великая отечественная война начало, характер, цели, основные периоды и события. Решающий вк
- Великая Отечественная Война: начало, характер, цели, основные периоды и события. Решающий вклад Советского Союза в разгром фашизма
- Великая Отечественная война. Начальный период
- Великая Отечественная война: Оборона или наступление
