Великий князь. 2

Великий князь

Великий князь Александр Александрович был в императорской семье вторым сыном; наследовать престол готовился его старший брат Николай, который и получил соответствующее воспитание. Главным воспитателем Александра был граф Борис Перовский; образованием заведовал профессор Московского университета экономист Александр Чивилев.

Первоначально, Александр II намеревался женить наследника престола на имевшей репутацию красавицы датской принцессеАлександре^[1]; но эти планы были расстроены усилиями британской королевы Виктории, которая поспешила женить на ней своего сына Альберта (впоследствии король Эдуард VII).

Портрет великого князя Александра Александровича в свитском сюртуке (Зарянко С. К., 1867).

Весной 1864 года брат Александра — Николай Александрович — отправился за границу и, находясь в Дании, сделал предложение датской принцессе Дагмаре; 20 сентября совершилась официальная помолвка. Перед свадьбой Николай отправился в путешествие поИталии, где почувствовал недомогание: после ушиба у него начались сильные боли в спине, от которых он вскоре слёг и скончался в апреле 1865 года. Когда состояние здоровья старшего брата стало угрожающим, Александр поспешил к нему в Ниццу; по пути к нему присоединилась принцесса Дагмара с матерью. Они застали наследника престола уже при смерти; последний скончался в ночь на 13 апреля (ст. ст.) от туберкулёзного воспаления спинного мозга. Александр был провозглашён цесаревичем и наследником престола.

Наследник прошёл дополнительный курс наук, необходимых для управления государством. В 1865 и 1866 годах ему  был прочитан курс русской истории Сергеем Соловьёвым. Его учителем права в 1866 году стал Константин Победоносцев, который остался его наставником и советчиком и по окончании курса лекций^[2]; а в царствование Александра, на посту обер-прокурора Святейшего Синода, приобрёл наибольшее влияние на государственные дела.

Подготовка наследника по земским делам была поручена, по рекомендации князя Мещерского, Николаю Александровичу Качалову, который сопровождал наследника в его путешествии по России^[3].

Наследник цесаревич Александр  Александрович со своей супругой цесаревной и великой княгиней Марией Фёдоровной, Санкт-Петербург, конец 1860-х

Летом 1866 года цесаревич поехал путешествовать по Европе и, между прочим, собирался заехать в Копенгаген к невесте покойного брата, которая приглянулась ему при первой встрече. По дороге он писал отцу: «Я чувствую, что могу и даже очень полюбить милую Минни (так в семье Романовых звали Дагмару), тем более что она так нам дорога. Даст Бог, чтобы всё устроилось, как я желаю. Решительно не знаю, что скажет на всё это милая Минни; я не знаю её чувства ко мне, и это меня очень мучает. Я уверен, что мы можем быть так счастливы вместе. Я усердно молюсь Богу, чтобы Он благословил меня и устроил моё счастье». 17 июня 1866 года состоялась их помолвка в Копенгагене, а через три месяца наречённая невеста прибыла вКронштадт; 13 октября состоялся обряд обручения, миропомазания и наречения новым именем — великой княгиней Марией Фёдоровной.

Браковенчание было совершено в Большой церкви Зимнего дворца 28 октября (9 ноября) 1866 года; после чего супруги жили в Аничковом дворце, где продолжали жить в течение нескольких недель и по восшествии Александра на престол (с 27 апреля 1881 года — в Гатчине).

Вскоре после свадьбы  Александр, согласно статусу наследника, стал приобщаться к государственной  деятельности, участвовать в заседанияхГосударственного совета и Комитета министров. Его первая должность — председатель Особого комитета по сбору и распределению пособий голодающим — связана с голодом, наступившим в 1868 году в ряде губерний вследствие неурожая. В данной ситуации незаурядные организаторские способности проявил председатель Новгородской губернской земской управы Н. А. Качалов, который был отмечен царём, пользовался его расположением и доверием до конца своих дней и был частым его личным собеседником.

[править]Царствование

[править]Восшествие на престол и коронация

Вступил на престол 2 марта (14 марта) 1881 года, после убийства его отца, которое повергло правящий класс империи в глубокое смятение и страх за судьбу династии и государства. К присяге императору и Наследнику впервые в истории приводились «и крестьяне наравне со всеми верными Нашими подданными»^[4]. Манифестом от 14 марта 1881 года^[5] великий князь Владимир Александрович назначался «Правителем Государства» на случай кончины императора — до совершеннолетия наследника престола Николая Александровича (или в случае кончины последнего); опека над наследником и другими детьми поручалась в таком случае императрице Марии Феодоровне.

На докладе Победоносцева  от 30 марта 1881 года, в котором тот  призывал нового императора, ввиду  «пущенной в ход мысли» о возможности  «избавления осуждённых преступников от смертной казни», ни в коем случае не поддаваться «голосу лести и мечтательности», начертал: «Будьте покойны, с подобными предложениями ко мне не посмеют^[6] прийти никто, и что все шестеро^[7] будут повешены, за это я ручаюсь»^[8].

Коронация и миропомазание императора и его супруги были совершены в Успенском соборе Кремля утром 15 мая (27 мая) 1883 года^[9]; все священнодействия коронования совершалмитрополит Санкт-Петербургский Исидор (Никольский) в сослужении митрополита Московского и Коломенского Иоанникия (Руднева) и митрополита Киевского и Галицкого Платона (Городецкого) и сонма духовенства^[10].

[править]Внутренняя политика

Обер-прокурорПравительствующего синодаК. П. Победоносцев

Если в начале 1881 года получил  Высочайшее одобрение проект Лорис-Меликова (так называемая «конституция Лорис-Меликова») об участии представителей от земств и значительных городов в подготовке дальнейших законодательных мероприятий, то убийство императора Александра II остановило осуществление этой государственной меры.

В письме от 6 марта 1881 года Победоносцев писал императору: «<…> час страшный и время не терпит. Или теперь спасать Россию и себя, или никогда. Если будут Вам петь прежние песни  сирены о том, что надо успокоиться, надо продолжать в либеральном направлении, надобно уступать так называемому  общественному мнению, — о, ради Бога, не верьте, Ваше Величество, не слушайте. Это будет гибель, гибель России и Ваша: это ясно для меня, как день. <…> Безумные злодеи, погубившие Родителя Вашего, не удовлетворятся никакой уступкой и только рассвирепеют. Их можно унять, злое семя можно вырвать только борьбою с ними на живот и на смерть, железом и кровью. Победить не трудно: до сих пор все хотели избегнуть борьбы и обманывали покойного Государя, Вас, самих себя, всех и все на свете, потому что то были не люди разума, силы и сердца, а дряблые евнухи и фокусники. <…> не оставляйте графа Лорис-Меликова. Я не верю ему. Он фокусник и может ещё играть в двойную игру. <…> Новую политику надобно заявить немедленно и решительно. Надобно покончить разом, именно теперь, все разговоры о свободе печати, о своеволии сходок, о представительном собрании<…>»^[11].

Новый император Александр III 8 марта 1881 года провёл заседание  Комитета министров с участием великих князей для обсуждения проекта Лорис-Меликова о созыве законосовещательных комиссий; на заседании с резкой критикой предположений Лорис-Меликова выступили обер-прокурор Святейшего Синода Победоносцев и глава Государственного Совета граф Сергей Строганов; Победоносцев, в частности, говорил: «Нация ожидает твёрдого и авторитетного действия <…> и не следует приступать к таким мерам, которые уменьшают авторитет власти, дозволять обществу рассуждать о таких вещах, о которых до настоящего времени оно не имело право говорить»^[12].

После некоторого периода  колебаний, 29 апреля 1881 года императором  был подписан (опубликован 30 апреля 1881 года^[13]) составленный Победоносцевым документ, известный в историографии как Манифест о незыблемости самодержавия, который возвестил об отходе от прежнего либерального курса, глася, в частности: «<…> Но посреди великой НАШЕЙ скорби Глас Божий повелевает НАМ стать бодро на дело Правления, в уповании на Божественный Промысл, с верою в силу и истину Самодержавной власти, которую МЫ призваны утверждать и охранять для блага народнаго от всяких на неё поползновений.» Манифест призывал «всех верных подданных служить верой и правдой к искоренению гнусной крамолы, позорящей землю Русскую, — к утверждению веры и нравственности, — к доброму воспитанию детей, — к истреблению неправды и хищения, — к водворению порядка и правды в действии всех учреждений».

Сразу же по издании Манифеста  либерально настроенные министры и  сановники (Лорис-Меликов, Дмитрий Милютин, великий князь Константин Николаевич) вынуждены были подать в отставку; во главе Министерства внутренних дел 4 мая стал граф Николай Игнатьев, имевший тогда репутацию славянофила; во главе военного министерства — Пётр Ванновский. Изданный графом Игнатьевым 6 мая 1881 года «циркуляр начальникам губерний», среди прочего, гласил: «<…> великие и широко задуманные преобразования минувшего Царствования не принесли всей той пользы, которую Царь-Освободитель имел право ожидать от них. Манифест 29-го апреля указывает нам, что Верховная Власть измерила громадность зла, от которого страдает наше Отечество, и решила приступить к искоренению его<…>»^[14].

Другие видные чиновники  Александра III также негативно оценивали  результаты реформ предыдущего царствования. Так, К. П. Победоносцев на первом совещании правительства Александра III 8 марта 1881 года назвал их «преступными реформами», и царь фактически одобрил его речь^{[15]:328—329[16]}. Граф Д. А. Толстой писал Александру III в момент своего назначения министром внутренних дел (1882): «убежден, что реформы прошлого царствования были ошибкой, что у нас было население спокойное, зажиточное… разные отрасли правительственной деятельности друг другу не вредили, правили местными делами агенты правительства под контролем других высших агентов той же власти, а теперь явилось разоренное, нищенское, пьяное, недовольное население крестьян, разоренное, недовольное дворянство, суды, которые постоянно вредят полиции, 600 говорилен земских, оппозиционных правительству»^[17]:64—65. Один из главных идеологов нового курса правительства, М. Н. Катков, призывал брать пример у англичан, научившихся проводить реформы без революций, и выступил с программой контрреформ^[17]:68—71. Все министры финансов Александра III (Бунге, Вышнеградский, Витте) были противниками принципов либеральной экономики, проводившихся в жизнь при Александре II; в частности, С. Ю. Витте в одной из своих статей назвал «сумасбродством» попытку перекроить экономическую жизнь России в соответствии с этими принципами^[18]. Сам Александр III полагал, что убийство его отца стало следствием проводившихся при нём либеральных реформ^[17]:49.

Соответственно правительство  видело свою задачу в устранении проблем, порожденных этими реформами (что  в некоторых сферах выразилось в  контрреформах), и в принятии полицейских  мер, направленных на преодоление революционной  смуты, возникшей в конце предыдущего  царствования. Многие из них являлись лишь продолжением или упорядочением  тех полицейских мер, которые  уже были введены в течение 1878—1880 годов.

«Распоряжение о мерах  к сохранению государственного порядка  и общественного спокойствия  и проведение определённых местностей в состояние усиленной охраны» (14 августа 1881 года) предоставляло право политической полиции в 10 губерниях Российской империи действовать согласно ситуации, не подчиняясь администрации и судам. Власти при введении этого законодательного акта в какой-либо местности могли без суда высылать нежелательных лиц, закрывать учебные заведения, органы печати и торгово-промышленные предприятия. Фактически в России устанавливалось чрезвычайное положение, просуществовавшее, несмотря на временный характер этого закона, до 1917 года.

С тех пор либеральные  реформы в политической области, начатые в предыдущем царствовании, уже не ставились на очередь — вплоть до царского манифеста 17 октября 1905 года. Распространение новых учреждений на области, оставшиеся ещё под действием дореформенных порядков, продолжалось, постепенно захватывая отдалённые окраины империи; но в то же время преобразованные учреждения подверглись новой переработке, на основах, не соответствовавших традициям преобразовательной эпохи. В частности, во второй половине 1880-х годов были введены ограничения в области суда присяжных, в городах введен городской суд, в котором судьи назначались правительством. Восстановлена цензура в печати, отмененная в эпоху либеральных реформ, большого размаха достигли цензурные репрессии^{[17]:256—262}.

Были ликвидированы те зачатки крестьянского и городского самоуправления, введение которых преследовала земская и городская реформа 1860-х  годов. В 1889 году для усиления надзора за крестьянами были введены должности земских начальников с широкими правами. Они назначались из местных дворян-землевладельцев. Избирательного права лишились приказчики и мелкие торговцы, другие малоимущие слои города. Изменению подверглась судебная реформа. В новом положении о земствах 1890 года было усилено сословно-дворянское представительство. В 1882—1884 годов. были закрыты многие издания, упразднена автономия университетов; начальные школы передавались церковному ведомству — Святейшему Синоду.

Начало 1880-х годов ознаменовалось, впрочем, рядом важных позитивных мероприятий, призванных устранить недостатки предшествующего  царствования и облегчить положение  народных масс. Понижение выкупных платежей, узаконивание обязательности выкупа крестьянских наделов, учреждение крестьянского поземельного банка для выдачи ссуд крестьянам на покупку земель (1881—1884) имели целью сгладить неблагоприятные для крестьян стороны реформы 1861 года. Отмена подушной подати (18 мая 1886 года), налог на наследства и процентные бумаги, повышение промыслового обложения (1882—1884) обнаруживали желание приступить к коренному переустройству податной системы, в смысле облегчения беднейших классов; ограничение фабричной работы малолетних (1882) и ночной работы подростков и женщин (1885) было направлено на защиту труда; учреждение комиссий по составлению уложений уголовного и гражданского (1881—1882) отвечало несомненной назревшей потребности; учреждённая в 1881 комиссия статс-секретаря Кахановаприступила к подробному изучению нужд местного управления, с целью усовершенствования областной администрации применительно к началам крестьянской и земской реформы.

Прием волостных старшин  Александром III во дворе Петровского  дворца в Москве. Картина И. Репина (1885—1886)

В позднейшее время лишь немногие разрозненные меры были отмечены тем  же направлением, как, например, законы о переселениях (1889), о неотчуждаемости крестьянских наделов (1894), об урегулировании фабричного труда (1886, 1897). Наряду с этими мерами, призванными смягчить пороки сложившейся системы государственно-монархического управления, всё сильнее пробивалось другое, противоположное течение, направленное на укрепление полицейского режима в стране и сословных привилегий дворянства. Уже в 1882—1884 годах были изданы новые, крайне стеснительные правила о печати, библиотеках и кабинетах для чтения, названные временными, но действовавшие до 1905. Затем последовал ряд мер, расширяющих преимущества поместного дворянства — закон о дворянских выморочных имуществах (1883), организация долгосрочного кредита для дворян-землевладельцев, в виде учреждения дворянского земельного банка (1885), вместо проектированного министром финансов всесословного поземельного банка.

Городовое положение 1892 года заменило прежнюю систему трёхклассных выборов выборами по территориальным избирательным участкам, но в то же время ограничило количество гласных и усилило зависимость городского самоуправления от администрации. В области суда закон 1885 года поколебал принцип несменяемости судей, закон 1887 года ограничил судебную гласность, закон 1889 годасузил круг действий суда присяжных. В сфере народного просвещения состоялась новая университетская реформа (устав 1884 года), уничтожившая университетское самоуправление, передача школ грамоты в руки духовенства, уменьшение льгот по образованию для отбывания воинской повинности, преобразование военных гимназий в кадетские корпуса. Был выпущен печально знаменитый циркуляр о кухаркиных детях, ограничивший получение образования детьми из низших слоёв общества.

В его царствование стали  строже исполняться законы империи  о евреях (иудеях): после убийства Александра II в 1881 году по стране прокатилась вызвавшая озабоченность правительства волна беспорядков^[19], связанных с деятельностью евреев, часто явочным порядком живших в недозволенных законами местностях (иногда на основании циркуляров прежних министров внутренних дел)^[20]. 11 мая 1881 года император принял в Гатчинском дворце еврейскую депутацию в составе барона Горация Гинцбурга, банкира Абрама Зака^[21], адвокатов Пассовера и Банка, учёного Берлина; в ходе аудиенции барон Гинцбург выразил «беспредельную благодарность за меры, принятые к ограждению еврейского населения в настоящее тяжёлое время»^[22]. Ввиду недовольства местного нееврейского населения, правительство приняло ряд распоряжений, в частности «Временные правила о евреях» 1882 года, направленных на выдворение незаконно проживавших евреев из таких городов и местностей: согласно действующему законодательству, они, за изъятием специально оговорённых категорий лиц, выселялись в черту оседлости; была установлена процентная норма для евреев в средних, а затем и высших учебных заведениях (в черте оседлости — 10 %, вне черты — 5, в столицах — 3 %).

По мнению историка С. С. Ольденбурга, во время правления императора Александра III во правительственных сферах наблюдались «критическое отношение к тому, что именовалось „прогрессом“» и стремление придать России «больше внутреннего единства путём утверждения первенства русских элементов страны»^[23].

На национальных окраинах активно проводилась политика русификации. В 1880-е годы было введено обучение на русском языке в польских вузах (ранее, после восстания 1862—63 годов  оно там было введено в школах). В Польше, Финляндии, Прибалтике, на Украине русский язык был введен в учреждениях, на железных дорогах, на афишах и т. д. Были случаи массового крещения местного населения православными священниками^{[17]:118—124}.

В 1886 году Александр III установил в качестве национального праздника День железнодорожника. Днём празднования был выбран день рождения императора Николая I, который первым начал строительство железных дорог в России.

В царствование было спущено  на воду 114 новых военных судов, в  том числе 17 броненосцев и 10 бронированных  крейсеров; русский флот занял 3-е  место в мире после Англии иФранции в ряду мировых флотов — суммарное водоизмещение флота России достигало 300 тысяч тонн^[24].

Генерал А. Ф. Редигер (военный министр в 1905—1909; в царствование Александра III служил в центральном аппарате министерства) в своих воспоминаниях (1917—1918) писал о кадровой политике в военном ведомстве того времени: «Во всё царствование императора Александра III военным министром был Ванновский, и во всё это время в военном ведомстве царил страшный застой. Чья это была вина, самого ли государя или Ванновского, я не знаю, но последствия этого застоя были ужасны. Людей неспособных и дряхлых не увольняли, назначения шли по старшинству, способные люди не выдвигались, а двигались по линии, утрачивали интерес к службе, инициативу и энергию, а когда они добирались до высших должностей, они уже мало отличались от окружающей массы посредственностей. Этой нелепой системой объясняется и ужасный состав начальствующих лиц, как к концу царствования Александра III, так и впоследствии, во время Японской войны!»^[25].

Прямо противоположной точки  зрения придерживался С. Ю. Витте (ставший в его царствование министром путей сообщения, а затем министром финансов). Он писал, что при Александре III армия и военное ведомство были приведены в порядок после их дезорганизации в период русско-турецкой войны 1877—1878 годов, чему способствовало полное доверие, оказываемое министру Ванновскому и начальнику главного штаба Обручеву со стороны императора, не допускавшему постороннего вмешательства в их деятельность. Поэтому «в течение 13 лет [царствования] министерство это было в порядке. Оно начало расстраиваться по смерти Александра III, когда это министерство начали дергать, начали вмешиваться Великие Князья, министерство стали кроить, то по одному образцу, то по другому… стали постоянно переменяться высшие чины этого министерства, чуть ли не ежегодно делались преобразования; вследствие всего этого министерство в значительной степени порасстроилось», что способствовало неудачному исходу русско-японской войны^{[26]:372, 275}.

В сфере конфессиональной политики, определяющим было влияние обер-прокурора Победоносцева, который, опираясь на поддержку своих начинаний императором, стремился к усилению православной религиозности в обществе: оживилась деятельность православных миссий внутри Империи и за границей, возросло число церковных периодических изданий, тиражи духовной литературы; стимулировалось учреждение церковных братств, восстанавливались закрытые в прежние царствование приходы, шло интенсивное строительство новых храмов и основывание новых монастырей (ежегодно освящалось до 250-и новых церквей и открывалось до 10-и монастырей); 13 июня^[27] 1884 года для всех епархий Империи, кромеРижской, а также Великого Княжества Финляндского, были утверждены «Правила о церковно-приходских школах», количество которых достигло к концу царствования 30-и тысяч с 917-ю тысячами учеников (в 1884 году — 4,4 тыс. со 105-ю тысячами учеников)^[28]. В царствование Александра III количество епархий в пределах России выросло с 59-и до 64-х, викарныхкафедр — с 28-и до 37-и; количество монастырей (включая архиерейские дома) увеличилось с 631-го (включая 183 женских) до 774-х (включая 252 женских); общее число членовроссийской Церкви выросло с 64 097 740 обоего пола — до 75 659 700 («общее приращение за означенное время составило 11.561.960 чел., в том числе 11.327.930 чрез размножение народное и 234.030 — чрез принятие под сень св. церкви из разных иных вер и исповеданий»^[29]).

В целом в течение царствования Александра III произошло резкое уменьшение протестных выступлений, характерных  для второй половины царствования Александра II. ИсторикМ. Н. Покровский указывал на «несомненный упадок революционного рабочего движения в середине 80-х годов», что, по его мнению, явилось результатом мер правительства Александра III^[30]:259. Пошла на спад и террористическая активность. После убийства Александра II было лишь одно удавшееся покушение народовольцев в 1882 году на одесского прокурора Стрельникова, и одно неудавшееся в 1884 году на Александра III. После этого террористических актов в стране не было вплоть до начала XX века.

[править]Покушение на жизнь Александра III в 1887 году

1 марта 1887 года, в день  годовщины смерти императора Александра II, было совершено покушение на его сына, действующего императора Александра III. Покушение готовилось несколько месяцев, но не состоялось. Причиной тому было, по большей части, несерьезное отношение одного из идейных организаторов Петра Шевырева. Не продумав до конца план действий, Шевырев потерпел неудачу, коснувшуюся, кроме него самого, его четверых товарищей-революционеров — В. С. Осипанова, В. Д. Генералова, П. И. Андреюшкина иАлександра Ильича Ульянова. (А. И. Ульянов, революционер, студент физико-математического факультета Петербургского Университета, старший брат В. И. Ленина, один из организаторов, наряду с П. Я. Шевыревым, «Террористической фракции партии Народная воля»).

«Террористическая фракция партии Народная воля» была организована Петром Шевыревым осенью 1886 года и окончательно сформирована (естественно, нелегально) в декабре того же года со вступлением в неё Александра Ульянова. Петр Шевырев, человек идейный, эмоциональный и непостоянный, не продумал, как уже говорилось, до конца план действия фракции, сделав все «на скорую руку». Не было четкой программы, идеологии, а также надежных и ответственных людей, способных сохранить в тайне работу фракции, а также осуществить планируемое убийство. Все это взял на себя Александр Ульянов, человек честный, прямолинейный, серьёзный, полная противоположность Шевыреву. Взяв все дело в свои руки, он все же довел его до конца, но не смог устранить те ошибки, которые были допущены ещё до начала его непосредственного участия в делах организации и управления ими. Например, в курс дела были включены ненадежные люди, такие как студенты Петербургского Университета Горкун и Канчер, и некоторые другие лица, имевшие отношение к покушению. Сам Петр Шевырев, осознав угрозу и риск, на который он идет, готовя покушение, и уже, возможно, предвидя предстоящее поражение, в феврале 1887 года уехал в Крым под предлогом развивающегося туберкулеза.

Все основные участники и  организаторы покушения были арестованы 1 марта 1887 года (Шевырев — 7 марта) и повешены в Шлиссельбургской крепости 8 мая 1887 года. Остальные были приговорены к пожизненным ссылкам или ссылкам на 20 лет. Арестована была также сестра А. И. Ульянова — Анна Ульянова.

[править]Экономическое развитие страны

Большие успехи были достигнуты в развитии промышленности. Так, настоящая  техническая революция началась в металлургии. Выпуск чугуна, стали, нефти, угля в период с середины 1880-х  по конец 1890-х годов увеличивался рекордными темпами за всю историю  дореволюционной промышленности (подробнее  см. Индустриализация в Российской империи). По мнению историков и современников, это стало результатом протекционистской политики правительства, начатой вскоре после начала царствования Александра III^{[17]:141[31]:289[32]}. В течение 1880-х годов было несколько повышений импортных пошлин, а начиная с 1891 года в стране начала действовать новая система таможенных тарифов, самых высоких за предыдущие 35-40 лет (тариф 1891 года). По большинству видов импорта были установлены пошлины порядка 25-30 %, а по некоторым товарным группам — до 70 % и более^{[31]:546—553}. Это способствовало не только промышленному росту, но и улучшению внешнеторгового баланса и укреплению финансов государства.

Ряд мер был направлен  на искоренение недостатков, сложившихся  на железных дорогах. Введены единые железнодорожные тарифы, разработанные  С. Ю. Витте, которые пришли на смену тарифной анархии, царившей при прежнем правительстве. Отказались от практики частных концессий на эксплуатацию железных дорог, распространившейся в предыдущее царствование и приведшей к тому (как об этом писал Витте), что при незначительной общей протяженности дорог и плохом качестве на одно лишь их содержание частным компаниям из казны ежегодно выплачивалось более 40 млн руб., что являлось «совершенно невозможной ситуацией»^[26]:183. Строительство новых дорог также теперь велось преимущественно государством, во избежание злоупотреблений^{[33]:256, 305}. Была проведена частичная национализация отрасли, в результате которой число частных железнодорожных компаний было уменьшено с 44 до всего лишь 6 к концу XIX века, а доля государства в железных дорогах увеличилась до 23,5 % в 1889 году и до 60,5 % в 1900 году^[34]. В результате указанных мер железные дороги перестали быть убыточными для казны и стали приносить прибыль, достигшую 111 млн руб. в 1892 году^[17]:145, рекордными темпами шло строительство новых линий.

Благодаря этим и другим мерам (конвертирование государственных  займов с понижением выплачиваемого по ним процента, введение государственной  монополии на торговлю спиртными  напитками и др.) удалось значительно  улучшить состояние государственных  финансов. Существенно снизилась  доля государственного бюджета, расходуемая  на обслуживание государственного долга, замедлилось и дальнейшее увеличение самого долга. Стабилизация государственных  финансов позволила начать подготовку к введению золотого рубля, которое  было осуществлено министром финансов С. Ю. Витте уже после смерти Александра III.

Финансовая стабилизация и бурный рост промышленности были достигнуты во многом благодаря грамотным  и ответственным чиновникам, назначенным  императором на пост министра финансов: Н. Х. Бунге (1881—1886), И. А. Вышнеградский (1887—1892), С. Ю. Витте (с 1892 года), а также благодаря самому Александру III. В частности, как писал Витте, доктрина свободной торговли была господствующей на рубеже 70—80-х годов, не допускавшей альтернативных взглядов: «все стояли за свободу торговли и считали, что этот закон о свободе торговли так же непреложен, как закон мироздания, систему же таможенного протекционизма считали гибелью для государства». Поэтому сторонники протекционизма подвергались травле, как это, например, произошло с Д. И. Менделеевым, который выступил с пропагандой протекционизма и был обвинен в том, что чуть ли не подкуплен промышленниками, а затем не был выбран в академию, лишен кафедры, подвергся нападкам в прессе и т. д. Поэтому переход к протекционизму, встречавший столь сильное сопротивление, по словам Витте, «мог сделать один Император и притом Император столь твердый… каким был Император Александр III». Он также писал, что «именно благодаря Императору Александру III, Вышнеградскому, а затем, в конце концов, и мне — удалось привести финансы в порядок; ибо, конечно, ни я, ни Вышнеградский не могли бы удержать всех порывов к бросанию зря направо и налево денег, добытых кровью и потом русского народа, если бы не могучее слово Императора Александра III-го, который сдерживал все натиски на государственную казну»^{[26]:373, 132, 260, 369}.

Существенные изменения  произошли в области налогообложения. Была отменена подушная подать, введен квартирный налог; начинается усиленное расширение и повышение косвенного обложения. Однако финансовые успехи этого периода не опирались на соответствующий подъём экономического благосостояния массы населения. Одним из главных источников государственных поступлений являлись косвенные налоги, умножение которых и в смысле увеличения предметов обложения (новые налоги на керосин, спички), и в смысле повышения норм обложения (поднятие акциза питейного, сахарного, табачного), носило почти исключительно фискальный характер. Основная тяжесть этих налогов ложилась на «низы», в то же время попытки министра финансов Бунге ввести налоги на «верхи» вызвали противодействие Государственного совета, отвергнувшего его законопроект. Со второй попытки ему удалось ввести лишь весьма низкие налоги (3—5 %) на прибыль акционерных обществ, наследства и доход по процентам^[17]:140.

Не были устранены негативные последствия крестьянской реформы 1861 года (помещичьи отрезки, необоснованно  высокие выкупные платежи), приведшей  к обнищанию значительной части  крестьянства. А новые меры правительства, в частности, ссуды Крестьянского  банка, не были эффективными и не могли  помочь улучшению положения малоимущих крестьян. Сохранялась дискриминация  в налогообложении крестьянских земель, возникшая в предыдущее царствование. Так, земские налоги и сборы для  крестьян с десятины земли были в 2-4 раза выше, чем для помещиков. Всего  же, с учетом выкупных платежей, крестьянам с десятины земли приходилось  платить в 7-8 раз больше налогов  и сборов в пользу государства, чем  приходилось с десятины помещичьей земли^{[33]:224, 251, 274}.