Великое противостояние
Реферат по истории Г. В. Моос
Реферат по истории Г. В. Моос
Министерство образования и науки
Российской Федерации
ФГАОУ ВПО
«Уральский федеральный
университет имени первого Президента
России Б.Н. Ельцина»
Реферат
«Великое противостояние»
Студент Г. В. Моос
Группа Мт-110603
Преподаватель А.Н.Крупина
Екатеринбург
2011
Содержание:
1.Введение.
2.Как всё начиналось.
3.Первые дни войны
4.Смоленское сражение
5.Формирование польской армии
6.Юго-Западный фронт «ахиллесова пята»
7.Стратегическая дипломатия
8.Оборона Ленинграда
9.Операция «Тайфун»
10.Битва за Москву
11.Стояли насмерть
В данном реферате основываясь на книгу
«Генералиссимус» В.В. Карпова я решил
поднять проблему поражений Советской
Армии в начале Великой Отечественной
войны. Узнать причины войны. Разобрать
на примере важнейших событий правильность
решений Советского командования. Оценить
И.В. Сталина как историческую личность
в начале Великой Отечественной Войны,
его ошибки и заслуги.
Вечером 21 июня 1941г Тимошенко и Жуков пришли к Сталину и доложили, что к пограничникам явился немецкий фельдфебель, перебежчик с той стороны, утверждавший, что он наш друг и доброжелатель, и сообщает, что немецкие войска выходят в исходные районы для наступления, которое начнется утром 22 июня. Главным вопросом в этой ситуации являлось то, не является ли это попыткой провокации немецкой стороны. Всеми силами Сталин стремился оттянуть войну, он много месяцев не разрешал предпринимать каких-либо мер у западной границы, которые могли вызвать раздражение немцев, дать им предлог для начала военных действий. Сталину все еще казалось — если он не поверит в очередное сообщение разведки, то нападение не состоится, тем более что раньше сообщения о предстоящем нападении уже не раз не подтверждались. В итоге было принято решение о составлении короткой директивы.
Содержание первой директивы:
“Военным советам ЛВО, ПрибОВО, ЗапОВО, КОВО, ОдВО. Копия: Народному комиссару Военно-морского Флота.
1. В течение 22—23.6.41 г. возможно внезапное нападение немцев на фронтах ЛВО, ПрибОВО, ЗапОВО, КОВО, ОдВО. Нападение может начаться с провокационных действий.
2. Задача наших войск — не поддаваться на провокационные действия, которые могут вызвать крупные осложнения. Одновременно войскам Ленинградского, Прибалтийского, Западного, Киевского и Одесского военных округов быть в полной боевой готовности, встретить возможный удар немцев и их союзников.
3. Приказываю:
а) в течение ночи на 22.6.41 г. скрытно занять огневые точки укрепленных районов на государственной границе;
б) перед рассветом 22.6.41 г. рассредоточить по полевым аэродромам всю авиацию, в том числе и войсковую, тщательно ее замаскировать;
в) все части привести в боевую готовность. Войска держать рассредоточено и замаскировано;
г) противовоздушную оборону привести в боевую готовность без дополнительного подъема приписного
состава. Подготовить все мероприятия по затемнению городов и объектов;
д) никаких других мероприятий без особого распоряжения не проводить.
21.06.1941
В 3 часа 07 минут начался настоящий обвал звонков телефона ВЧ.
Командующий Черноморским флотом адмирал Октябрьский сообщил:
— Система ВНОС флота докладывает о подходе со стороны моря большого количества неизвестных самолетов.
Тут же зазвонил другой телефон, докладывал начальник штаба Западного округа генерал Климовских:
— Немецкая авиация бомбит города Белоруссии.
Следующим был начальник штаба Киевского округа генерал Пуркаев:
— Авиация противника бомбит города Украины.
В 3 часа 40 минут доложил командующий Прибалтийским округом генерал Кузнецов:
- Вражеская авиация бомбит Каунас и другие города Прибалтики.
Молотов как нарком иностранных дел принимает германского посла фон Шуленбурга в своем кабинете в Кремле. В результате разговора с ним стало ясно, что началась война.
Наши военные планы во многом исходили из неоднократно объявленной
доктрины: если враг нападет на Советскую страну, то он будет изгнан с нашей земли и разбит на его собственной территории, причем война будет вестись малой кровью, а в тылу врага нам помогут братья по классу. Составной частью доктрины было утверждение Сталина: “Ни одного вершка чужой земли не
хотим, но и своей земли ни одного вершка не отдадим никому”.
В 7 часов 15 минут 22 июня была дана войскам директива наркома обороны № 2. В ней приказывалось:
“I. Войскам всеми силами и средствами обрушиться на вражеские силы и уничтожить их в районах, где они нарушили советскую границу. Впредь до особого распоряжения наземными войсками границу не переходить.
2. Разведывательной и боевой
авиации установить места
Кенигсберг и Мемель. На территорию Финляндии и Румынии до особых указаний налетов не делать”.
Отдавая подобный приказ войскам, ни Сталин, ни руководство Наркомата обороны не знали, что происходит в пограничных округах. Достаточно обратить внимание на нереальность задач, поставленных в этой директиве. К тому моменту огромное количество советских самолетов уже было уничтожено на своих же аэродромах, так что они не могли разбомбить не только Кенигсберг и Мемель, но и выполнять более ограниченные задачи по поддержке боевых действий наземных войск.
Войска не успели выполнить первую директиву от 21 июня, которая предписывала им занять огневые точки укрепленных районов на государственной границе. Директива поступила в войска с большим опозданием: перед рассветом 22 июня во всех западных приграничных округах была нарушена проводная связь с войсками, и штабы округов и армий не имели возможности быстро передать свои распоряжения. Заброшенные ранее немцами на нашу территорию диверсионные группы разрушали проволочную связь, убивали делегатов связи, нападали на командиров. Радиосредствами значительная часть войск приграничных округов не была обеспечена. В результате такого опоздания распоряжений Генерального штаба и подчиненных ему штабов, войска начали выходить к государственной границе в 4—6 часов утра 22 июня, то есть тогда, когда авиация
противника была уже хозяйкой в воздухе и бомбила беспрепятственно движущиеся колонны советских частей. Директива наркома обороны № 2 оказалась явно нереальной, а потому тоже не была выполнена. По сути дела, Наркомат обороны и сам Сталин не могли компетентно руководить боевыми действиями
войск в этот первый день войны. До 6 часов утра 22 июня в Генеральном штабе, несмотря на все усилия его работников, так и не удалось установить, что же конкретно происходит на государственной границе. В 9 часов 30 минут утра Сталин вновь встретился с Тимошенко и Жуковым, он прочитал представленный ему проект указа о проведении мобилизации, внес исправления и частично сократил размеры мобилизации (все еще не верил, что началась большая война!) Затем вызвал Поскребышева, передал ему текст этого указа и сказал, чтоб утвердили в Президиуме Верховного Совета. Во время этого посещения Тимошенко положил Сталину на стол проект создания Ставки Главного Командования. Сталин не подписал этот проект сразу и сказал, что обсудит его на Политбюро. Состав Ставки был объявлен на следующий день, 23 июня. Постановлением ЦК ВКП (б) и Совета Народных Комиссаров в нее были введены: народный комиссар обороны С. К. Тимошенко — председатель (а по проекту, предложенному накануне, председателем предлагалось сделать сразу И. В. Сталина); начальник Генерального штаба генерал армии Г. К. Жуков, И. В. Сталин, В. М. Молотов, маршалы К. Е. Ворошилов и С. М. Буденный, нарком Военно-Морского Флота адмирал Н. Г. Кузнецов.
В 12 часов дня 22 июня выступил по радио Молотов. В этом первом официальном выступлении Советского правительства прозвучали слова, которые стали
своеобразным девизом всей Великой Отечественной войны, их продиктовал Молотову Сталин: “Наше дело правое. Враг будет разбит. Победа будет за нами!” Около полудня 22 июня Сталин позвонил Жукову:
— Наши командующие фронтами не имеют достаточного опыта в руководстве боевыми действиями войск и, видимо, несколько растерялись. Политбюро решило послать вас на Юго-Западный фронт в качестве представителя Ставки Главного Командования. На Западный фронт пошлем Шапошникова и Кулика. Я их вызвал к себе и дал соответствующие указания. Вам надо вылетать немедленно в Киев и оттуда вместе с Хрущевым выехать в штаб фронта в Тернополь.
*Так начался и так завершился для Сталина роковой день — 22 июня 1941 года.
Первые дни войны
В первые дни Великой Отечественной воины Сталин не владел ситуацией. Командование Красной Армии плохо знало обстановку и слабо держало в руках управление войсками. В этом отношении первоначально поход гитлеровской армии на Восток был похож на молниеносные удары в Западной Европе, где руководство стран, парализованное внезапным и мощным ударом, оказывалось не в состоянии организовать достойный отпор, хотя располагало силами, порой достаточными для довольно длительного сопротивления, как, например, во Франции. И вот на советской земле вроде бы повторялся такой же шок руководства страны из-за плохой связи, информации, нарушения управления войсками.
Жуков по этому поводу в своих воспоминаниях пишет:
“Ставя задачу на контрнаступление, Ставка не знала реальной обстановки, сложившейся к исходу 22 июня. Не знало действительного положения дел и командование фронтов. В своем решении Главное Командование исходило не из анализа реальной обстановки и обоснованных расчетов, а из интуиции и стремления к активности без учета возможностей войск, что ни в коем случае нельзя делать в ответственные моменты вооруженной борьбы. В сложившейся обстановке единственно правильными могли быть только контрудары мехкорпусов
против клиньев танковых группировок противника. Предпринятые контрудары в большинстве своем были организованы плохо, без надлежащего взаимодействия, а потому и не достигли цели”.
К середине дня 22 июня в штабе Юго-Западного фронта было уже ясно, что
происходящее на границе не провокация, как об этом предостерегали из Москвы, а настоящее крупное наступление, то есть война. Под непрерывным воздействием вражеской авиации, когда все вокруг горело и рушилось, части собрались по боевой тревоге и вскрыли хранившиеся в каждом штабе пакеты особой секретности на случай войны. В этих пакетах был приказ — кто, что и в какие сроки должен делать. Выполняя эти указания, части двинулись к границе или в район, определенный для сосредоточения. На пути они подвергались частым бомбардировкам, рассредоточивались, уходя с дорог, а потом опять собирались, строясь в колонны и продолжая двигаться в сторону границы, при этом части несли большие потери и тратили много времени. 6-я, 5-я и 26-я армии
Юго-Западного фронта делали все возможное, чтобы остановить противника, продвигающегося по нашей территории, но силы его были так велики, напор так стремителен, что, несмотря на самоотверженность и героизм бойцов и командиров, остановить врага не удавалось. В одиннадцатом часу вечера 22 июня штаб Юго-Западного фронта получил новую директиву. В ней
приказывалось: “Прочно удерживая государственную границу с Венгрией, концентрическими ударами в общем направлении на Люблин, силами 5-й и 6-й армий, не менее пяти механизированных корпусов и всей авиации фронта окружить и уничтожить группировку противника, наступающую на фронте
Владимир-Волынский, Крыстынополь, и к исходу 24.6 овладеть районом Люблин...”
В Москве Сталин и Генштаб, не имея достоверной информации, явно не представляли, что делается на западной границе: они указывают номера армий и корпусов, не зная, что происходит с этими соединениями в действительности, ставят задачи по овладению Люблином, который находится за нашей границей, идет разговор о “всей авиации фронта”, а ее уже нет, этой “всей авиации”, она
понесла колоссальные потери. Как позже написал маршал Баграмян в своих воспоминаниях, командование Юго-Западного фронта, получив такую директиву, глазам не поверило! Но приказ есть приказ, и его полагается выполнять.
В штаб Юго-Западного фронта прибыли генерал армии Жуков и назначенный членом Военного совета фронта Хрущев. Сталин приказал Жукову немедленно выехать на фронт. Наверное, у читателей, даже не военных, возникло сомнение: целесообразно ли начальнику Генерального штаба в такое напряженнейшее время покидать центр руководства армией? Ошибочность этого приказа, как и многих других, отданных в тот день, очевидна. Однако в данном случае можно предположить объяснение (хоть и не очень убедительное) решения Сталина: он все еще верил в договор, подписанный с Германией, и принимал (вернее, ему очень хотелось, чтобы это так было) начавшиеся бои за провокацию, затеянную
воинственными немецкими генералами, вроде событий на Хасане или на Халхин-Голе. Вот Жуков туда поедет и наведет порядок.
Утром 25 июня контрудар, организованный штабом фронта и Жуковым, нанесли 8-й и 15-й механизированные корпуса. Удар этот для противника был неожиданным. Он считал, что после его стремительного наступления части Красной Армии, прикрывающие границу, будут деморализованы. 8- й механизированный корпус, хорошо укомплектованный, обученный, в короткое время смял части 57-й пехотной дивизии, которая прикрывала фланг 48-го механизированного корпуса группы Клсйста. Положение здесь у танковой группы Клейста оказалось настолько угрожающим, что он был вынужден перебрасывать сюда свои резервы. Этот контрудар произвел такое впечатление, что резонанс его дошел даже до верховного командования Германии. Вот что записал в своем служебном дневнике начальник генерального штаба сухопутных сил Гальдер: “На фронте противника, действующего против группы армий “Юг”, отмечается твердое руководство. Противник все время подтягивает из глубины новые
свежие силы против нашего танкового клина... Как и ожидалось, значительными силами танков он перешел в наступление на южный фланг 1-й танковой группы. На отдельных участках отмечено продвижение”.
Противник сосредоточил против контратакующих корпусов значительные силы авиации, нанес нашим частям большие потери, тем самым ослабил, а потом и остановил наш контрудар. Для того чтобы все же использовать наметившийся успех и сконцентрировать усилия находящихся в этом районе частей, Жуков приказал корпусу Рябышева повернуть и наносить удар в направлении
Дубно. Туда же подходили и тоже нацеливались ударить в этом направлении наши 15-й механизированный, 63-й стрелковый и 19-й механизированный корпуса. 27 июня эти соединения нанесли гитлеровцам такой ощутимый удар, что командующий группой армий “Юг” Рундштедт вынужден был сосредоточить для его отражения силы всей своей авиации и перебросить сюда свой резерв — 55-й армейский корпус, что, собственно, и спасло танковый клин
Клейста от разгрома. Завязавшееся сражение продолжалось и 28 июня. Очень упорно поработала здесь наша авиация, которой после того, прямо скажем, шокового состояния, в котором она находилась в первый день
войны, непросто было малыми силами драться в воздухе с превосходящей авиацией противника. С обеих сторон имелись большие потери. 29 июня противник уже был вынужден снимать войска с других направлений и перебрасывать их в район Дубно, для того чтобы спасать положение. Это был первый крупный контрудар по вторгшимся частям гитлеровцев. Он показал, что если бы и на других участках фронта были организованы хотя бы такие же контрудары, то продвижение противника не оказалось бы таким стремительным.
Стоит обратить внимание на то, что этот контрудар наносился в самые первые дни войны, когда успех внезапного нападения противника, казалось бы, должен был полностью — хотя бы на время — деморализовать наши части, парализовать возможность их сопротивления. Но именно в этот самый опасный период они, как видим, на этом участке фронта не поддались панике, и, благодаря
волевому влиянию Жукова, находившегося здесь, контрудар состоялся. Непросто было под воздействием господствующей авиации противника собрать несколько корпусов для нанесения контрудара под Дубно, но это все же было осуществлено.
Вот что писал командующий 3-й немецкой танковой группой генерал Готт: “Тяжелее всех пришлось группе армий “Юг”. Войска противника... были отброшены от границы, но они быстро оправились от неожиданного удара и контратаками своих резервов и располагавшихся в глубине танковых частей
остановили продвижение немецких войск. Оперативный прорыв 1-й танковой группы, приданной 6-й армии, до 28 июня достигнут не был. Большим препятствием на пути наступления немецких частей были мощные контрудары противника”.
Гитлеровский генерал правильно оценил тяжелое положение группы армий “Юг”, из-за чего на Украине в начале войны был сорван вражеский план стремительного прорыва к Киеву. При этом, что на севере, там, где наступал со своей группой Готт, гитлеровские войска, не получившие такого противодействия, к 28 июня, овладев Минском, уже замкнули первое кольцо окружения, и в то кольцо попало очень много наших войск. Успешный контрудар, организованный Кирпоносом и Жуковым, по сути дела, спас в эти дни Киев и не дал возможности гитлеровцам окружить наши армии до рубежа Днепра — они еще долго сражались здесь и задерживали дальнейшее продвижение противника.
Боевые действия наших войск на приграничной территории проходили очень неудачно, многие соединения попадали в большие и малые окружения. Не хватило сил для создания единой линии фронта.
28 июня, на шестой день войны,
клещи гитлеровских
Южнее белорусских полей успешно продвигалась вперед группа армий “Центр”, своими танковыми клиньями она рвалась к Днепру.
Сталин принял решение срочно построить второй стратегический эшелон обороны по течению рек Западная Двина и Днепр, чтобы не допустить продвижения противника на Москву. Для осуществления этой задачи Сталин выделил из своего стратегического резерва 22-ю, 19-ю, 20-ю, 16-ю и 21-ю армии и включил их в состав Западного фронта, которым командовал маршал Тимошенко.
Но эти армии не успели создать прочную оборону на указанном им рубеже, немцы с ходу форсировали Днепр, несмотря на то, что их полевые армии отстали от танковых соединений, вырвавшихся далеко вперед.
10 и 11 июля войска Гудериана
Гудериан опытный генерал, он справедливо опасался ударов во фланги — они у танковой группы не прикрыты, его войска рвутся вперед по дорогам. Три наших армии оказались в тылу наступающих. Тут и военная теория, и простая логика подсказывают мысль о возможности нанесения боковых ударов. Но советские военачальники их не осуществляли — они упорно отходили вдоль дорог, по которым двигались гитлеровские войска, все время стараясь забежать вперед и выстроить перед ними сплошной фронт.
Нет, не только Сталин виновен в слабой подготовке армии к ведению маневренной войны: наши военачальники не научили воевать по-современному свою армию.
На первом этапе Смоленского сражения подвижные войска противника прорвались в глубину и окружили наши войска в районе Могилева, захватили Оршу, Ельню и Кричев. Танковая группа Готта овладела Витебском.
16 июля 29-я мотодивизия из войск
Гудериана овладела частью
Падение Смоленска было тяжело воспринято Сталиным. Он не разрешил Совинформбюро до особого распоряжения оповестить страну о сдаче Смоленска и потребовал от Тимошенко вернуть город любой ценой. Но это требование Верховного в сложившейся обстановке не было выполнено, так как многие
части под Смоленском были окружены и дрались в тяжелых условиях. Вернуть Смоленск пока так и не удалось...
Генерал-фельдмаршал фон Бок подвел итоги приграничных боев.
Командующий войсками
Штаб-квартира группы армий “Центр” 8 июля 1941 г.
ПРИКАЗ
Сражение в районе Бепосток — Минск завершено. Войска группы армий сражались с четырьмя русскими армиями, в состав которых входило около 32 стрелковых, 8 танковых дивизий, 6 мотомеханизированных бригад и 3 кавалерийские дивизии. Из них разгромлено: 22 стрелковых дивизии, 7 танковых дивизий, 6 мотомеханизированных бригад, 3 кавалерийские дивизии. Боевая мощь остальных соединений, которым удалось избежать окружения, также значительно ослаблена. Потери противника в живой силе очень велики.
Подсчет пленных и трофеев к сегодняшнему дню выявил: 287 704 пленных, в том числе несколько командиров корпусов и дивизий, 2585 захваченных или
уничтоженных танков, 1449 орудий, 246 самолетов, множество ручного оружия, боеприпасов, транспортных средств, склады продовольствия и горючего.
Наши потери были не выше, чем те, какие готовы понести мужественные войска. Этим крупным успехом, достигнутым в битве с сильным, отчаянно сражающимся противником, мы обязаны вашей вере и вашему мужеству. Всем войскам и штабам, а также всем транспортным частям и рабочим формированиям группы армий я выражаю признательность за неустанное выполнение своего долга и выдающиеся достижения. Наша особая благодарность нашим товарищам по оружию — военно-воздушным войскам. Сейчас главное использовать достигнутую победу! Я уверен, что войска группы армий и впредь сделают все от них зависящее: покоя не будет, пока не будет достигнута окончательная победа!
Сталин приказал создать фронт резервных армий, включив в него 29-ю, 30-ю, 28-ю, 24-ю армии и армию Рокоссовского, с задачей: контрударом этих пяти групп по сходящимся направлениям, с активными действиями 16-й и 20-й армий из окружения, разгромить группировку противника южнее Смоленска.
Но эти кровопролитные бои успеха не принесли.
С 8 по 21 августа опять наступали немцы и тоже, при больших потерях, не смогли прорваться на подступы к Москве.
1 сентября Сталин вновь двинул в наступление 30-ю, 19-ю, 16-ю, 20-ю армии Западного фронта Тимошенко, однако и на этот раз успеха не было, только 24-я армия Резервного фронта разгромила группировку противника под Ельней.
10 сентября Сталин приказал
Смоленское сражение происходило на фронте 650 километров и в глубину 250 километров, оно сорвало планы гитлеровского командования на быстрое безостановочное продвижение к Москве. Впервые немецкие войска были вынуждены отказаться от наступления и перейти к обороне.
Это дало возможность советскому командованию подготовить оборонительные рубежи на непосредственных подступах к Москве и, в какой-то степени, способствовало будущему успеху в битве за столицу.
В Смоленском сражении советские войска проявили высокое мужество, что Сталин отметил введением почетного гвардейского звания.
Первой гвардейской дивизией стала бывшая сотая стрелковая, которой командовал генерал И. Н. Руссиянов (приказ Сталина № 308 18 сентября 1941 г.)
Надо отдать должное Сталину: в те трудные месяцы он твердо руководил войсками, мобилизуя их на отражение натиска врага в Смоленском сражении и на Московском направлении.
Формирование польской армии
30 июля 1941 года были восстановлены дипломатические отношения с польским правительством, которое находилось в эмиграции в Лондоне. Отношения эти были прерваны в связи с событиями, последовавшими после подписания секретного протокола о разделе сфер влияния между СССР и Германией.
Правда, отношения были восстановлены, но обида у поляков, конечно же, осталась. Да и как не обижаться после оскорбительного официального тезиса о “не существовании польского государства”, высказанного Молотовым на заседании Верховного Совета 31 октября 1939 года. Очень омрачали эти отношения трагические события в Катыни, где были расстреляны польские офицеры. (И до сих пор точно не определено, кто совершил это варварство, — немцы или энкэвэдэшники).
Но шла война, Сталин решил объединять усилия ради возрождения Польши и избавления Советской страны от гитлеровского нашествия.
1 августа 1941 года в Москве начались переговоры. Советскую сторону представлял генерал Василевский, польскую — генерал Шишко-Богуш. Они выработали соглашение “О создании польской армии для совместной с войсками СССР и иных союзных держав борьбы против Германии”. Соглашение предусматривало национальный суверенитет польских частей, военную форму польской армии, присягу на верность Польской Республике, оперативное подчинение Верховному Главнокомандованию СССР во время боевых действий и возвращение армии в Польшу после окончания войны. Командующим армией был назначен генерал-лейтенант Андерс, которого привезли из советского лагеря военнопленных, куда он угодил в 1939 году, командуя бригадой в боях против Красной Армии. Армия формировалась в порядке призыва и из добровольцев-поляков, проживающих на территории СССР или находившихся в лагерях военнопленных. Вооружение, экипировка, размещение, снабжение продовольствием осуществлялось советской стороной в кредит, с оговоркой, что Польша рассчитается после окончания войны.
Дислокация определялась так: штаб армии в г. Бузулуке, 5-я пехотная дивизия — Татищевский лагерь; 6-я пехотная дивизия — Тоцкий лагерь. Для начала перечислялось 5 миллионов рублей.
Генерал Андерс представил список старшего командного состава с указанием, на какие должности они рекомендуются: три генерала, восемь полковников, восемь подполковников. К сентябрю 1941 года были освобождены из лагерей и призваны 15 127 бывших польских военнослужащих, из которых 1841 офицер. 17 сентября части польской армии приступили к занятиям. Обо всех мероприятиях по формированию польской армии регулярно докладывалось Сталину.
В ноябре 1941 года в Москву прибыл глава польского правительства В. Сикорский. Его и генерала Андерса 3 декабря принял Сталин. С первой же встречи Сикорский повел разговор не об участии польских частей в боях совместно с Красной Армией, а о том, чтобы отобрать польских летчиков и 20—25 тысяч других военнослужащих и отправить их в Англию для пополнения польских частей на Ближнем Востоке.
Сталину не понравилась эта позиция гостя, и он, как бы и в шутку, но и всерьез, сказал:
— Если поляки не хотят здесь воевать, то скажите об этом прямо, — да или нет. Я считаю — где войска формируются, там они должны остаться и принимать участие в боях. Не хотите? Обойдемся без вас. Можем всех отдать, сами справимся. Отвоюем Польшу и вам ее отдадим. Но что на это люди скажут? Как будут к вам относиться после войны? Какие же вы будете освободители родины, если вашими руками англичане будут решать свои интересы на Ближнем Востоке? Совместные боевые действия с нашей армией способствовали бы укреплению советско-польских отношений. Нам жить рядом. Мы соседи. Или вам ближе английские интересы?
Сикорский подал списки Сталину. В этих списках были фамилии многих офицеров, погибших в Катыни. Таким образом, Сикорский хотел или узнать об их судьбе, или уязвить Сталина (тогда однозначно считалось, что офицеры были расстреляны сотрудниками НКВД).
Однако во всей своей последующей работе генерал Андерс делал все, чтобы не допустить участия в боях польских частей вместе с Красной Армией.
Юго-Западный фронт «ахиллесова пята»
Юго-Западный фронт не только спасал Москву от прямого удара группы армий “Центр”, он ломал график “молниеносной войны”.
Армии правого крыла Юго-Западного фронта упорно сдерживали натиск врага на Киев, но на левом крыле противник, тесня 6-ю и 12-ю армии к Запорожью и Днепропетровску, замкнул окончательно
кольцо окружения этих армий в районе Умани.
Сталину тяжело было слышать об Уманском котле, поглотившем сотни тысяч красноармейцев, командиров, во главе с командармами Музыченко и Понедельным. И это после только что пережитых белорусских событий. Но тяжелее было сознавать, что зреет еще один котел, в районе Киева.
- Великой Отечественной войны
- Великолепная четверка «The Beatles»
- Великолукская наступательная операция
- Великолукская наступательная операция
- Великолукская наступательная операция
- Велико отечественная война
- Велико отечественная война
- «Великое посольство» и его роль в формировании идеологии реформ Петра I
- Великое Посольство Петра 1
- Великое посольство Петра I
- Великое посольство Петра I
- Великое посольство Петра I
- Великое посольство Петра I в Европу
- Великое противостояние
