Внешняя политика Павла I

ОГЛАВЛЕНИЕ

ВВЕДЕНИЕ 3

1. ПОКРОВИТЕЛЬСТВО  НАД МАЛЬТИЙСКИМ КАТОЛИЧЕСКИМ  ОРДЕНОМ СВЯТОГО ИОАННА 5

2. ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА ПАВЛА I В ЕВРОПЕ 8

2.1. Итальянский и Швейцарские походы Павла I 8

2.2. Русско-французский союз 10

3. ПОХОД ПАВЛА I НА ИНДИЮ 13

ЗАКЛЮЧЕНИЕ 17

СПИСОК  ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ 19

ВВЕДЕНИЕ

Новая эпоха в истории  внешней политики России – эпоха  длительной, ожесточенной и драматичной  борьбы с агрессией революционной  и постреволюционной Франции  – открывается в 1796 году царствованием  Павла I, сына Екатерины II.

На рубеже XVIII и XIX столетий лежит четырехлетнее царствование Павла.

Новый император был противоречивой личностью с элементами взбалмошности и психологической неустойчивости. Долгое время среди историков господствовало убеждение, что Павел I обладал всеми признаками душевной болезни и это непосредственно отражалось на его политике, в том числе и внешней, которая якобы была в высшей степени непоследовательной и даже абсурдной. Его короткое правление (1796 – 1801) считалось чуть ли не случайным эпизодом в истории России, слабо связанным с предыдущим и последующим периодами.

На первый взгляд кажется, будто весь смысл деятельности Павла  сводился к осуществлению навязчивой идеи – отменить, уничтожить, исправить, предать забвению все, что создано  ненавидимой им матерью, и хорошее  и плохое.

Современники и историки, принимавшие высоко результативную внешнюю политику Екатерины II за некий эталон, не могли простить Павлу отхода от нее. Эти упреки не совсем обоснованы. После короткой «миролюбивой» паузы, которую, кстати говоря, держала Екатерина II по отношению к Французской революции, Павел I присоединился ко второй коалиции и тем самым довел до логического конца военные приготовления своей матери, то есть продолжил ее курс.

Далее последовал крутой поворот  к союзу с Наполеоном против Англии, послуживший главным поводом  для обвинений в адрес Павла  в пренебрежении к российским интересам и для объявления его  сумасшедшим. При этом, однако, меньше обращаются к причинам, побудившим к такому шагу, и вовсе не задумываются над вопросом – а как бы поступила  на его месте Екатерина II после того бесцеремонного обращения с Россией, какое позволили себе ее союзники? Невозможность проверить реальность такой альтернативы не дает основания вообще отрицать ее, как абсурд.

Цель данного реферата: дать краткую характеристику внешней  политике Павла I.

Для реализации данной цели необходимо выполнить следующие  задачи:

1. Рассказать о покровительстве над Мальтийским католическим орденом Святого Иона.
2. Рассмотреть Итальянский, Швейцарский походы Павла I и русско-французский союз.
3. Рассмотреть Индийский поход Павла I.

1. ПОКРОВИТЕЛЬСТВО  НАД МАЛЬТИЙСКИМ КАТОЛИЧЕСКИМ  ОРДЕНОМ СВЯТОГО ИОАННА

«Мальтийская политика»  Павла I была не только не всегда понятна  его современникам, но ее неверно  трактуют до сих пор. Обратим внимание на следующий малоизвестный исторический факт. Сын Павла I Николай I, будучи уже  императором, никак не мог понять, почему его отец – русский православный Царь – был провозглашен в Санкт-Петербурге Гроссмейстером католического ордена, зависимого от Святого Престола в  Риме. Его сомнения продолжались до тех пор, пока известный русский  дипломат барон Брюннов не разъяснил ему: Император Павел надеялся собрать под знамена Мальтийского Ордена все живые силы старой Европы, материальные и моральные, военные и религиозные, чтобы повсюду противопоставить социальный порядок и христианскую цивилизацию идеям разрушения, порожденным Французской революцией.

В 1797 году Павел I принял на себя обязанности протектора Мальтийского ордена. Это звание налагало на него известные обязанности по отношению  Ордена, особенно когда в июне следующего года молодой французский Бонапарт захватил Мальту.¹

Внешнее принятие им под  свое покровительство Мальтийского католического ордена Святого Иоанна производило впечатление, мягко выражаясь, не вполне обдуманного шага. Оно ко многому обязывало, тогда как и без этого бремени у России хватало хлопот. Не стоит всерьез относиться и к официальной монтировке – бескорыстная защита справедливости: в Европе было немало других государств, где Россия имела куда больше оснований учреждать свою опеку, ссылаясь на моральное право защищать попранную справедливость. А тут какая-то Мальта, да еще и католическая. Все дело, однако, заключалось в том, что это была именно Мальта – важнейший стратегический пункт в Средиземноморье, объект соперничества великих держав.² Владение островом открывало слишком большие возможности, чтобы стремиться к нему из сугубо альтруистических чувств или из личных причуд. Не исключение также, что, учитывая антиреволюционные настроения католичества, Павел I хотел использовать Мальтийский орден в качестве организационно-идеологической базы для борьбы против безбожной французской республики, низвергающей троны и алтари. Все это позволяет высказать предположение, что политика Павла в мальтийском вопросе обуславливалась не его личной воодушевленностью, а прагматическими расчетами. Вместе с тем безоглядная импульсивность, с какой он ринулся решать мальтийские дела, тем самым связав себя оп рукам и ногам, придавала всему предприятию несколько параноидальную окраску при наличии вполне здравой сути.³

Когда Наполеон захватил Мальту по пути в Египет, Павлу ничего не оставалось, как вступить в войну  против Франции на стороне второй коалиции – Австрии, Англии, Турции и Неаполя. Если данный шаг был  исторической неизбежностью, то ошибка Павла заключалась не в том, что  он его сделал вообще, а в том, что он, заведомо ограничив себе свободу действий, был вынужден сделать  его раньше того времени, когда это  могло бы принести больше пользы для  России, чем для ее эгоистических  союзников. Павел выступил в качестве соучастника, который больше жертвует и рискует, а не в качестве арбитра, который рискует меньше, а получает столько, сколько ему нужно. Он взял на себя значительные тяготы войны, которая  пока еще не была «русской» войной, а велась в интересах Австрии  и Англии, что убедительно подтверждается бесцеремонным поведением Венского и Лондонского кабинетов, использовавших Россию самым потребительским образом. Однако упрекать Павла по поводу недостатка таланта не стоит. Он был таким, каким  был, в результате чего случилось  то, что случилось. Из этого и нужно  исходить в оценки его деятельности.⁴

Вторая коалиция являлась не объединением против общего врага, а «самым странным и нелепым» из всех французских союзов, раздираемых  внутренними противоречиями.

В 1798 году Павел отправил 40-тысячный корпус для помощи австрийцам Северной Италии и Швейцарии, а затем 17-тысячный корпус для помощи англичанам в Голландии. Ни одна из этих территорий не принадлежала к числу жизненно важных для России, но зато они входили  в сферу влияния и систему  обороны Австрии и Англии. Одна жаждала восстановить свое господство в Италии, другая – прибрать к  рукам Голландию, не тратя сил  на другие театры войны. В этом смысле более оправданной для Петербурга была успешная русско-турецкая морская операция по освобождению Ионических островов от французов. В ходе экспедиции под командованием Ф. Ф. Ушакова там, при его деятельном участии, была создана Республика Семи Соединенных островов с весьма демократичной Конституцией. Преобразовательная работа Ушакова, приложившего свою руку к разработке ионической Конституции, еще раз свидельствовала о том, что абсолютные монархии России не настаивали на своих идеологических предпочтениях, когда дело шло о внешнеполитической пользе. А польза виделась в необходимости противопоставить французской диктатуре на островах национальные представительные учреждения и прослыть подлинным освободителем ионических греков.

Затем русский флот направился к берегам южной Италии, где  высадил десант, который после  упорных боев овладел Неаполем, а  позже вступил в Рим. На этом морская  компания Ушакова закончилась. Сама по себе она была славной и во многом уникальной. Ни до, ни после нее  русские военные корабли не действовали заодно с турецкими.⁵

Таким образом, блестящий  средиземноморский поход Ушакова  не принес Павлу ощутимых выгод, ибо  на повестке дня европейской дипломатии доминировали нерусские задачи, которым  он себя вольно или невольно подчинил.

2. ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА ПАВЛА I В ЕВРОПЕ

2.1. Итальянский и Швейцарские походы Павла I

По восшествии на престол  Павел I объявил о своем намерении отказаться от политики завоеваний и даже осудил разделы Польши как преступления. Тут же последовали конкретные меры. Из Грузии были отозваны русские войска, посланные туда Екатериной для войны с Персией в ответ на разорение Тифлиса иранским правителем Ага-Мухаммед-ханом в 1795 году. Была прекращена подготовка к походу за границу на помощь Австрии и Англии, воевавшим с Францией. Первые шаги Павла I представляли собой резкий контраст и демонстративный разрыв с энергичной внешней политикой его матери. Однако он свернул внешние дела не столько в отместку матери, сколько из желания сосредоточиться на внутренних делах, которые обстояли не блестяще. Семь войн Екатерины (три с Польшей, две с Турцией, и по одной с Швецией и Ираном) надорвали казну. Войска, финансы, экономика требовали улучшения.⁶

Но все же европейские  реалии не позволили Павлу I удержаться в стороне.

Более бесполезным для  России, при всей их впечатляющей яркости, оказались невероятные подвиги  русских войск под командованием  А. В. Суворова в Северной Италии и  Швейцарии.

Цель Итальянского и Швейцарского похода состояла в том, чтобы разгромить французские войска и выйти к  границам Франции.⁷

Малым числом и большим  умением он нанес ряд сокрушительных поражений французам, с минимальными потерями отчаянно прорвался из казавшегося безнадежным окружения. Формально Суворов находился в подчинении у австрийского главнокомандующего императора Франца I, озабоченного не столько достижением победы над Францией, сколько территориальными приобретениями для Австрии. К русскому войску он относился как сугубо техническому инструменту, достойному лишь того, чтобы немилосердно и расточительно распоряжаться им во имя высших австрийских интересов. Франц I предпочитал рисковать не своими войсками, а русскими. Им доставались самые опасные предприятия, их предательски оставляли один на один с многократно превосходящими силами противника. Фактически Суворову противостояли не только французские армии, но и махровый австрийский эгоизм, глупость и трусливая бережливость в отношении собственных, немецких запасов «пушечного мяса». Победы знаменитого русского полководца были добыты вопреки бездарному руководству и малодушному поведению австрийцев. Ему постоянно ставили палки в колеса приказами, преследовавшими не крупные стратегические цели, а явно захватнические, отвечавшие лишь имперским замыслам Вены, а не интересам коалиционной борьбы с Францией.⁸

Так, овладев Северной Италией, Суворов предложил смелый план наступления  на южную Францию с последующим  движением на Париж. Вместо этого  ему приказали идти на Швейцарию  для подкрепления австрийских войск, то есть для обеспечения там политического  господства Вены. Причем австрийское  командование не задумывалось над тем, с какими естественными препятствиями  и с каким риском попасть в  полное окружение сопряжен переход  в Швейцарию через снежные  горные перевалы. Более того, в самой Швейцарии небольшой корпус Римского-Корсакова был брошен австрийцами на произвол судьбы, в результате чего поражение от неприятеля, имевшего трехкратное численное преимущество.⁹

В довершение ко всему Венский  кабинет бесцеремонно распорядился плодами побед Суворова в Италии. Вместо того, чтобы вернуть отвоеванный у французов Пьемонт сардинскому королю, как того ожидал Павел I, Австрия послала туда своего губернатора. В конце концов русский император, рассерженный своекорыстной политикой своего союзника, порвал с ним отношения и отозвал Суворова с войсками в Россию. Последствия не замедлили сказаться. Весной 1800 года генерал Бонапарт разбил австрийцев у Маренго и вернул Франции власть над Италией. По Люневильскому договору 1801 года Австрия признала также присоединение к Франции левого берега Рейна, Бельгии и Люксембурга, ее вассалитет над Швейцарией и Голландией.¹⁰

Русско-английская экспедиция с целью выбить французов из Голландии (1799 г.) вообще носила характер авантюры со стороны Павла I. И тут, как и в случае с австрийцами, оказалось, что 17-тысячный русский корпус отправился на край Европы проливать свою кровь за британские интересы. В результате ошибки английского главнокомандующего герцога Йорского соединенные войска потерпели тяжкое поражение. Впрочем, в отличие от России, Англия вышла из этой истории не с пустыми руками, а стала хозяйкой всего голландского флота, после чего она уже не проявляла особого рвения в выполнении своего союзнического долга.

Тем самым, Павел I попал в глупое положение. Не имея никаких территориальных притязаний, он вступил в антифранцузскую коалицию во имя общеевропейских целей, руководствуясь, так сказать, «высокими», идеалистическими побуждениями, в то время как его союзники решали собственные, большей частью экспансионистские задачи. Получалось, что он жертвовал своей армией только для того, чтобы Австрия захватила Северную Италию, а Англия посадила своего ставленника на голландский престол.¹¹

Таким образом, блестящие подвиги Суворова, достойно украсившие мировую историю военного искусства, оставляют чувство досады по поводу их практической бесполезности.

2.2. Русско-французский союз

Обида, раздражение, а главное  – поведение Австрии и Англии подталкивали Павла I к перемене курса. Когда не ладится политика идеалов, нужно переходить к политике интересов. То есть у Павла происходит переориентация внешнеполитического курса, заключается союз с Францией, причиной этого союза стало обострение отношений с коалицией (Астрией, Англией).

Впрочем, и в своей новой  ориентации на сотрудничество с Францией русский император больше заботился  о сохранении равновесия сил в  Европе и поддержании арбитражной  роли России. Бурное развитие международных  событий ставило Павла перед  выбором между пассивным изоляционизмом и сближением с Францией. Он предпочел  последнее, и в этом не только его  заслуга. Еще вопрос: а кто больше хотел русско-французского союза  – Павел I или Наполеон? Во всяком случае, приглашение, в виде широких жестов доброй воли, последовало из Парижа. Франция вернула военнопленных с высокими почестями, в новом обмундировании и с новым оружием. Также Наполеон предоставил Павлу драгоценный подарок, в прямом смысле этого слова – это была шпага одного из магистров Мальтийского ордена.¹²

Начав переговоры с Наполеоном об условиях и целях русско-французского союза, Павел I расторг отношения с Англией, нанесшей ему личное оскорбление захватом Мальты в 1800 году. Павел I подписал с Данией, Швецией и Пруссией соглашение о вооруженном нейтралитете, направленное против хозяйничанья Британии на морях, и наложил секвестр (запрет) на ее суда в российских портах. В начале 1801 года армии созданной Россией лиги открыли военные действия против Англии: прусские войска вступили в Ганновер (наследственное владение английских королей); датские – заняли Любек и Гамбург, чтобы нанести удар по британской торговле; накануне присоединения к союзникам была Швеция.¹³

Путь к русско-французскому союзу был открыт. Оставалось немного, но и не мало – условиться о взаимных действиях и обязательствах, разработать детали. Со стороны России в качестве едва ли не главного военного предприятия предполагалось вторжение в Индию с намерением подорвать сами основы британского колониального владычества на Востоке. В конце февраля 1801 года 40-тысячное казачье войско выступило в поход. Незадолго до того была создана Российско-Азиатская компания, призванная обеспечить упрочение торгово-экономических позиций России в Средней Азии и Индии.

Этот поход даже не в  состоявшемся виде имел один важный результат  – рождение версии о «русской угрозе»  Индии, которая на следующие полтора  века станет навязчивой идеей для  британских политиков и общественного  мнения. Одни поверят в нее безоговорочно, другие лишь сделают вид. Однако объективный  миф о «русской угрозе» иногда становился такой же реальностью, как  и ситуация, при которой такая угроза действительно имела место.¹⁴

Но вопрос о том, чем  бы закончилось русско-французское  сближение, если бы не убийство Павла  в марте 1801 года, принадлежит к  области бесплодных спекуляций. Политика Павла строилась разумных (что  не значит безошибочных) основаниях. Он пришел к выводу о наличии у России большей общности интересов с Наполеоном, чем с ее прежними союзниками, и действовал исходи из этого убеждения. Нельзя проверить, насколько оправдан был его расчет. Зато известно, что некоторые цели России и Франции в Европе существенно расходились. Павел не скрывал своих требований: возвращение Мальты ее хозяевам – рыцарям ордена Святого Иоанна; Сардинии – ее законному королю; неприкосновенность территории королевства обеих Сицилий, владений курфюрста Наварского и герцога Вюртнебергского. Быть может, самое главное заключалось в том, что Павел хотел держать Германию под своим влиянием, играя на австро-прусском соперничестве. Все это (кроме Мальты) шло вразрез с планами Наполеона.¹⁵

Таким образом, из-за смерти Павла I русской-французский союз не состоялся, поскольку Павел I умер в 1801 году. Следовательно, этот вопрос так и остался не решенным в годы правления Павла I.

3. ПОХОД ПАВЛА I НА ИНДИЮ

Так называемы Индийский  поход Павла I оказался «притчей во языцех» не только у дореволюционных, но у большинства советских историков. Причина столь крайней точки зрения была весьма тривиальна – мало кто удосужился серьезно изучить эту экспедицию.

Она была сверхсекретна и материалов сохранилось не так уж и много, и они были еще долгое время недоступны. Не менее важной является еще и то, что этот поход был слишком кратковременным. Да и отношение к этой экспедиции было весьма отрицательное. Немало советских историков сходились к одному мнению: решение Императора начать такой поход как раз «подтверждало устоявшуюся точку зрения о сумасшествии и даже безумии» императора Павла.¹⁶

По мнению ряда исследователей, она была технически вполне выполнимой – подобно аналогичным походам  Александра Македонского или персидского  Надир-шаха. При этом, конечно, открытым остается вопрос о целесообразности такой операции и ее последствиях.

Когда говорят о великом  Наполеоне Бонапарте, всегда вспоминают лишь его военные компании на Европейском  континенте и достаточно редко о  мечте всей его жизни – завоевании Индии. Знаменитый Египетский поход, предпринятый французским полководцем в 1798 г., по замыслу Наполеона должен был  стать лишь первым шагом для покорения  Индии. Но после катастрофы при Абукире, когда адмирал Нельсон уничтожил  французский флот, и неудачного похода в Сирию, Наполеон вернулся во Францию, где взял власть. Но даже в разгар политической борьбы он продолжал грезить  Востоком. В 1800 г. он заключает военно-политический союз с российским императором Павлом I, известным своей экспрессивностью, заражает его идеей совместного  похода в Индию и предпринимает  энергичные меры к его осуществлению.

Значит, план Индийского похода – это совсем не плод больного воображения  безумного русского царя, и получается, что вообще он принадлежал гениальному  полководцу Бонапарту.¹⁷

Говоря о том, что нужно  было французам в Египте, можно  сказать то, что после распада  первой (антифранцузской) коалиции войну  против Франции продолжала одна Англия. Директория Франции намеревалась организовать высадку войск на Британских островах, но от этого пришло отказаться из-за отсутствия необходимых сил и средств. Вот тогда и появился план нанести удар по коммуникациям, связывавшим Англию с Индией, план захвата Египта.

План состоял в том, чтобы за два месяца пересечь всю  Среднюю Азию, перейти афганские  горы и обрушиться на англичан. Союзник  Наполеон в это время должен был  открыть второй фронт, высадиться на Британских островах, нанести удар из Египта, где тогда дислоцировались  французские войска.¹⁸

Цель экспедиции состояла в том, чтобы изгнать безвозвратно англичан из Индустана, освободить эти прекрасные и богатые страны от британского ига, открыть промышленности и торговле образованных европейских наций, и в особенности Франции, новые пути: такова цель экспедиции, достойной увековечить первый год XIX – го столетия и правителей.¹⁹

Наполеон предполагал  использовать общую армию в семьдесят  тысяч человек, из коих русской стороны  «двадцать пять тысяч регулярных войск всех родов оружия и десять тысяч казаков». Наполеон даже рассчитал  продолжительность похода французской, а затем объединенной армии: от Дуная  «до берегов Индуса всего 120 дней».

Индийский поход Наполеон решил повторить по плану уже  проведенного им египетского. Поэтому не были забыты научные цели и увеселительные мероприятия. Для этого предполагалось, что «избранное общество ученых и всякого рода артистов должно принять участие в этой славной экспедиции». В то же время, этот поход должен был проходить с большими эффектами, для чего в его состав необходимо было включить, по его мнению, «воздухоплавателей и фейерверочных мастеров, которые будут очень полезны».

У Бонапарта не было никаких  сомнений в успехе планируемой им экспедиции.

Но, чтобы все это выполнить, требовалось заключить русско-французский  военный союз, чему препятствовали разногласия между двумя государствами. Эти препятствия состояли в том, что:

1. Франция должна была вернуть острова Мальты со всеми владениями ордену Святого Иоанна Иерусалимского (Павел I к этому времени был Великим Магистром Мальтийского Ордена).
2. Водворение Сардинского короля в его владения в том виде, как они были до вступления французов в Италию.

Все эти условия никак  не укладывались в планы Наполеона. Но Индийский поход все же начал готовиться.

12 января 1801 года атаману  Войска Донского В. П. Орлову  первому было отправлено секретное  письмо. В нем он получает приказ  немедленно поднять казачье войско  и двинуться с ним на Оренбург, а оттуда «через Бухарию и Хиву выступить на реку Индус», чтобы «поразить неприятеля в его сердце». Около 30 тысяч казаков с артиллерией пересекают Волгу и в середине января 1801 года уже идут через Казахстан.²⁰

О движении русских войск  Наполеон знал, но он не спешит отправлять французские войска. Главной целью  являлось, чтобы втянуть Россию в  антианглийскую коалицию, в этом не было никаких сомнений. Расчет Бонапарта, что честный русский Император  поверит его словам и даст согласие на воплощение высказанных им мыслей, оказался не только справедливым, но и  успешно выполняемым. Больше того, действия Павла оказались более решительными, и так же быстро выполняемыми.

Внешне Наполеон попытался  сохранить интерес к общему делу, он даже предложил Павлу I «произвести что-нибудь на берегах Англии». Но вместе с этим Бонапарт предлагает несколько изменить план экспедиции, отправив французские войска не через Германию, а из Египта».

Но поход на Индию был  не только выгоден для Франции.

Поход на Индию разрабатывался еще задолго до рождения Павла. Петр перенес свои любимые помыслы  на Каспийское побережье и решился  предпринять исследование восточных  берегов этого моря, откуда предположил  искать торговый путь на Индию. Исполнителем мысли Петра был избран князь  Бекович-Черкасский (потомок кабардинских князей, капитан Преображенского полка). В 1716 году Бекович-Черкасский отплыл из Астрахани и начал сосредоточивать сильный отряд близ самого устья Яика. Как известно, отряд князя Черкасского погиб в боях с хивинцами, а с командира его – живого – сняли кожу, из которой сделали чучело. Но русские все равное пытались пройти на юго-восток.²¹

«Индийский план» заинтересовал Павла I возможными последствиями. Если вспомнить, что именно в это время юридически оформлялся процесс присоединения к России Грузии, которая непосредственно граничила с Персией, ближайшим соседом Индии, то можно увидеть, что перед Россией открывались большие перспективы к сотрудничеству и торговле с Передней и Центральной Азией. И можно констатировать, что планы русского Императора были не только стратегическими, но и весьма дальновидными.

В. Б Донадзе, Н. Я. Эйдельман, С. Б. Окунь, занимавшиеся индийским походом, писали о его непопулярности в русском обществе. Прежде всего потому, что все держалось в строжайшей тайне. Однако, просматривая столичные газеты тех дней можно увидеть, как исподволь подготавливалось общественное мнение. Так, 26 февраля 1801 года в статье, напечатанной в «Санкт-Петербургских ведомостях», уже появилась мысль о необходимости наказания Англии. При этом даже указывался способ наказания: отнять у Англии «самую крупную жемчужину в ее короне» – индийские владения.

Об этой статье узнает английский посол Уитворт. Это известие привело Лондон в шоковое состояние. Тогда принимается вопрос о физическом устранении Павла I и столь же быстро претворяется в жизнь.

Весть о том, что Павел  I мертв привела Наполеона в неописуемую ярость. Он был убежден, что это дело рук англичан.

Англия была спасена. Как  говорил известный российский историк  В. О. Ключевский: «Этому царствованию принадлежит самый блестящий  выход России на европейской сцене». Никогда еще России не имела такого авторитета и могущества на международной  сцене, как это произошло в  период кратковременного царствования Павла I.²²

Таким образом, подводя итоги  «индийского похода» можно сказать  то, что он стоил жизни пяти тысячам  казаков, оставшихся лежать в земле  Азии. Но, с другой сторо6ы, он был  вполне взвешен и обдуман, его  претворение в жизнь давало бы России расширить свое влияние на Восток, ослабив таким образом английское. История и России и Европы была бы другой.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

В данной работе была рассмотрена  внешняя политика Павла I.

Правление Павла I было маловыразительным по времени. Как будто предчувствуя, кто действительно достоин быть наследником ее внешнеполитической славы, императрица хотела передать власть своему любимому внуку Александру, минуя своего нелюбимого сына.

Нередко поведение Павла  I означало то, что он хотел действовать по-своему.

Современники и историки не могли простить Павлу отход  от политики Екатерины II.

После «миролюбивой» паузы  Павел I присоединился ко второй коалиции и тем самым продолжил курс своей матери. Затем Павел сделал крутой поворот к союзу с Наполеоном против Англии, послужившим главным поводом для обвинений в адрес Павла I в пренебрежении к российским интересам.

«Мальтийская политика»  Павла была всегда непонятна его  современникам и ее неверно трактуют до сих пор. В 1797 году Павел I принял на себя обязанности протектора Мальтийского ордена. Это производило впечатление  необдуманного шага Павла. Когда  Наполеон захватил Мальту, Павлу ничего не оставалось, как вступить в коалицию – Австрии, Англии,  Турции и Неаполя.

Блестящие подвиги Суворова оказываются более бесполезными для России, несмотря на их впечатляющую яркость. Павел Первый тем самым  попал в глупое положение, так  как он вступил в антифранцузскую  коалицию во имя общеевропейских  целей, в то время как Австрия  и Англия решали собственные задачи. И получалось, что Павел жертвовал  своей армией ради того, чтобы Австрия  захватила Северную Италию, а Англия посадила своего ставленника на голландский  престол.