СОДЕРЖАНИЕ 

1. Введение………………………………………………………………………3 

2. КРЕСТЬЯНСКИЙ ВОПРОС…………………………………………………..7 

3. ОБЩЕСТВЕННОЕ ДВИЖЕНИЕ  В 20-х-50-х гг. XIX ВЕКА. ОХРАНИТЕЛЬНОЕ НАПРАВЛЕНИЕ……………………………………………………12 

4.РЕВОЛЮЦИОННЫЕ  КРУЖКИ КОНЦА 20-х-НАЧАЛА 30-х гг………..15 

5.ЗАПАДНИЧЕСТВО  И СЛАВЯНОФИЛЬСТВО…………………………....15 

6.Заключение……………………………………………………....................19

7. АНАЛИЗ ИСПОЛЬЗОВАННОЙ  ЛИТЕРАТУРЫ……………………...….25

8.СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ……………………………………………………..26 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

1.ВВЕДЕНИЕ

Третий сын Павла  I, брат Александра I, Николай (1796-1855) вступил на престол в 1825 г. Годы царствования императора Николая I (1825-1855) расцениваются историками как "апогей самодержавия".

"С детства  был он привержен к военному делу. Очень настойчивый и упрямый по натуре, Николай был, однако, поклонником дисциплины и сам, когда начал служить, показывал примеры служебного повиновения и скромности".

К этому следует  добавить, что годы учения оставили в Николае непреодолимое отвращение к "отвлеченным предметам" - философии, политэкономии и праву.

Хотя отказ  Константина Павловича от прав на престол был известен Александру I и императрице-матери Марии Федоровне уже задолго до 1825 г., однако почему-то они не открывали этого великому князю Николаю, который сам никогда не думал, что ему придется занять престол, и совсем не готовился к управлению государством. По свидетельству самого Николая, он был поражен этой вестью «как громом»¹.Обстоятельства, при которых новый император принял в свои руки бразды верховной власти, были тяжелые². И по своему служебному положению Николай Павлович не мог ознакомиться с практикой верховного управления: в день своего бракосочетания (1 июня 1817 г. с дочерью прусского короля принцессой Шарлоттой, которая при переходе в православие получила имя Александры Федоровны) он был назначен генерал-инспектором инженерной части войск и все время и силы посвящал улучшению саперного дела в русской армии. С вопросами внутренней и внешней политики он столкнулся уже будучи императором, скоро усвоил их и повел жизнь государства по тому пути, который считал наилучшим для блага отечества.

"Обстоятельства  воцарения Николая, - как пишет  академик С. Ф. Платонов, - были очень смутны." Сам он с горем писал брату Константину, что получил престол "ценою крови своих подданых". Знакомство с делом декабристов показало ему, что общественный строй и правительственный аппарат России нуждались в серьезных реформах³. Дело декабристов имело для молодого государя, как и для всего государства, громадное значение. Оно оказало огромное влияние на всю правительственную деятельность императора Николая и очень отразилось на общественном настроении его времени (поэтому-то дело декабристов пользовалось всегда большою известностью, несмотря на то, что все его подробности составляли государственную тайну). Император Николай I во все свое царствование помнил "своих друзей 14-го декабря" (так он выражался о декабристах). Лично знакомый с их делом, сам участвуя в допросах и следствии, Николай имел возможность вдуматься в обстоятельства дела. Император Николай I и его советники сделали из 14 декабря два вывода. Из их один, более широкий, можно назвать политическим; другой, более узкий, - административным⁴.

Из своего знакомства с делом декабристов  он вынес заключение о неблагонадежном настроении дворянства. Очень большое количество людей, участвовавших в тайных обществах, было из дворянства. Николай I был склонен считать заговор 14 декабря 1825 г. сословным дворянским движением, охватившим все круги и слои дворянства. Подозревая дворян в стремлении к политическому господству в государстве, Николай постарался создать вокруг себя бюрократию и править страной посредством послушного чиновничества, без помощи дворянских учреждений и деятелей. При Николае I была очень усилена централизация управления: все дела решались чиновниками в министерских канцеляриях в Петербурге, а местные сословные учреждения обратились в простые исполнительные органы для министерств.

Знакомясь с  делами декабристов, император Николай  I убедился, что желание перемен и реформ, которое руководило декабристами, имело глубокие основания. Крепостное право, отсутствие хорошего свода законов, пристрастие судей, произвол правителей, недостаток просвещения, словом, все то, на что жаловались декабристы, было действительным злом русской жизни. Покарав декабристов, император Николай I пришел к выводу, что правительство само должно было произвести исправление и законным путем начать реформы.

Большинство современников видело в Николае  I лишь гасителя свободы и мысли, ослепленного самовластием деспота. Так считали видные общественные деятели Б. Н. Чичерин, К. Д. Кавелин и другие. По мнению А. Е. Преснякова, Николай Павлович "считал идеалом своей империи казарму, где все, начиная от министров и генералов, отвечали бы на все его приказы только одним словом "слушаюсь". Другие историки отмечают, что в своей деятельности Николай стремился воплотить определенный идеал, по своему радел о благе России. Прямота и искренность государя во всех делах сглаживали ту суровость характера, которую находили у него люди, мало его знавшие⁵. Николай I говорил: «Во всем должна быть система и точные правила»⁶.

В 1826 году было учреждено особое министерство императорского двора и уделов⁷. Он был создан с целью успокоения общественного мнения (первый секретный Комитет 6 декабря 1826 г.). Перед комитетом Николай I поставил задачу рассмотреть бумаги Александра I, с тем чтобы "обозреть настоящее положение всех частей управления" и определить, "что ныне хорошо, чего оставить нельзя и чем заменить". Комитет возглавил председатель Государственного совета, опытный и осторожный администратор В. П. Кочубей, а одним из активных его членов стал М. М. Сперанский, конституционные "мечтания" которого давно исчезли, а его знания, работоспособность, вера в форму и законодательную деятельность, правительства привлекли симпатии царя.

Комитет 6 декабря  регулярно работал 4 года. Его предложения  о реформе центральных органов власти исходили из идеи "разделения властей", однако не для ограничения самодержавия, а для его упрочения путем более четкого размежевания функций между различными ведомствами. Проекты реформы местной администрации свелись к усилению контроля над ней как со стороны смежных ведомств, так и со стороны центральных органов власти.

Разработанный комитетом проект закона "о состояниях" носил откровенно продворянский характер: предлагалось упразднить положение петровской "Табели о рангах" о получении дворянского звания по выслуге. Для того чтобы удовлетворить другие сословия, предлагалось ограничить продажу крепостных без земли. Начавшаяся в 1830 г. революция во Франции и Бельгии, восстание в Польше напугали правительство и заставили его отказаться от таких умеренных реформ.

Чтобы руководить важными делами, император считал необходимым иметь собственную канцелярию. Началось превращение Собственной его императорского величества канцелярии в важнейший орган государственной власти (I отделение). Это отделение исполняло личные повеления и учения государя, представляло государю поступающие на его имя бумаги и объявляло по ним его решения⁸.

Во II-ом отделении  велись все законодательные работы и через него испрашивались и получались отступления от законов или изменения в них по разным поводам "в порядке верховного управления".

В непосредственное заведование своей канцелярии взял Николай и высшую полицию и учредил для этого знаменитое III отделение во главе с генералом Бенкендорфом. В связи с III Отделением был учрежден отдельный корпус жандармов с разделением всей страны на пять (а затем до восьми) жандармских округов. Новые учреждения эти выставлялись как благодетельные для "благонамеренных" обывателей и рассчитывали на их поддержку. Инструкция корпусу жандармов возлагала на них обязанность выяснять и пресекать злоупотребления, защищать обывателей от притеснений и вымогательств чиновничества, отыскивать и представлять к наградам "скромных вернослужащих" и даже "поселять в заблудших стремление к добру и выводить их на путь истинный".

IV отделение управляло благотворительными и образовательными учреждениями. Оно было основано после кончины императрицы Марии Федоровны (1828 г.)⁹. Оно заменило собой канцелярию государыни по управлению теми образовательными учреждениями, которые император Павел, по вступлении на престол, передал в ведение своей супруги¹⁰. В 1836 г. возникло еще и V отделение для управления государственными имуществами и казенными крестьянами (затем было учреждено особое министерство).

Составление законодательного кодекса было поручено М. М. Сперанскому, который теперь оставил все либеральные идеи и стремления своей молодости¹¹. Первоначально Сперанский поставил перед собой весьма  серьезную задачу: собрать законы, издать их и на этой основе создать  новое действующее законодательство. Однако Николай 1 ограничил задачу: собрать все известные законы, издать их в хронологическом  порядке и выбрать из них действующие законы.

Сперанский  провел огромную работу по выявлению, сбору и публикации всех законов. В 1830-1832 гг. было издано 45 томов "Полного  собрания законов Российской империи", в которое вошло все законодательство, начиная с "Соборного уложения" 1649 г. до 1825 года, и 6 томов законов, принятых при Николае I (с 1825 по 1830 г.). Затем ежегодно публиковались тома принятых законов. Из этой массы законодательных актов Сперанский произвел отбор и классификацию действующих законов. В 1833 г. было опубликовано 15 томов "Свода законов", в котором законы были расположены по тематико-хронологическому принципу.

Принято считать, что попытка Николая усовершенствования государственного управления потерпела неудачу. Сверхцентрализация обернулась тем, что высшие инстанции были буквально затоплены морем бумаг и потеряли реальный контроль за ходом дел на местах. Мелочная регламентация вела к волоките и злоупотреблениям. При Николае I "завершено было здание русской бюрократии". (В. О. Ключевский). В бумажном море "входящих" и "исходящих" приказов, циркуляров, "отношений", запросов тонули нужды и интересы живых людей. Недаром говорилось при Николае I, что государством правит  не император, а столоначальник.

2.Крестьянский вопрос

 Постоянное  внимание и интерес императора  привлекал вопрос об улучшении  быта крестьян. Интерес этот поддерживался  частыми волнениями крестьян. В царствование Николая I насчитывалось свыше 500 случаев крестьянских волнений. Несколько раз Николай I учреждал секретные ("негласные") комитеты по крестьянскому делу. Они собирали сведения и материалы, писали докладные записки, составляли проекты, но все это бумажное производство оставалось  лежать "под сукном",  ибо сам Николай  I не мог решиться на серьезную ломку существующего порядка. При обсуждении в Государственном Совете законопроекта об "обязанных крестьянах" (в 1842 г.) император Николай I заявил: "Нет сомнения, что крепостное  право в нынешнем его положении есть зло, для всех ощутительное и очевидное; но прикасаться к оному теперь - было бы злом, конечно, еще более гибельным"¹².

Указ об "обязательных крестьянах" от 2 апреля 1842 г. не отменял указ 1803 г. "о вольных хлебопашцах", но владельцам (которые "сами сего пожелают") разрешалось "заключать с крестьянами своими по взаимному соглашению договоры на таком основании, чтобы... помещики сохраняли принадлежащее полное право вотчинной собственности на землю... а крестьяне получали от них участки земли в пользование за установленные повинности"¹³. Указ 1842 г. носил только рекомендательный характер, нормы надела и повинности крестьян всецело завысили от помещика, который сохранял и полную власть над "освобожденным", "обязательным" крестьянином. Практическое значение этого указа было невелико - до реформы 1861 г. было освобождено несколько более 27 тысяч крестьян.

В 1837-1838 гг. для  управления "государственными имуществами" (включая казенных крестьян) было учреждено  особое Министерство государственных имуществ. До тех пор казенные крестьяне находились в ведении министерства финансов, которое интересовалось ими только как одним из источников казенных доходов¹⁴. Министром был назначен гуманный генерал граф П. Д. Киселев. Он настойчиво стремился к всестороннему улучшению их положения.

Волостное и  сельское управление были построены  на начале крестьянского самоуправления. Министерство графа П. Д. Киселева заботилось об удовлетворении хозяйственных и бытовых нужд крестьян: производило размежевание земель, отводило дополнительные наделы для малоземельных, устраивало ссудо - сберегательные кассы, школы и больницы. Реформа государственной деревни, проведенная П. Д. Киселевым, новая форма организации казенных крестьян (в том числе введение самоуправления) послужила образцом для устройства помещичьих крестьян по освобождении их от крепостной зависимости.

Из внутренних мероприятий николаевского царствования следует упомянуть финансовую реформу графа Е. Ф. Канкрина, который возглавлял министерство финансов с 1824 по 1844 гг. В 1839-1843 гг. граф Е. Ф. Канкрин произвел формальную девальвацию (официальное уменьшение золотого содержания денежной единицы или понижение курса национальной валюты по отношению к золоту, серебру...) ассигнаций (бумажные деньги), установив, что 350 рублей ассигнациями равняются 100 рублям серебром, а затем выпустил новые бумажные деньги - "кредитные билеты", ценность которых обеспечивалась собранным министром финансов металлическим разменным фондом. Ему удалось составить в государственной казначействе значительный запас золота и серебра¹⁵. Эта денежная реформа способствовала укреплению бумажного рубля¹⁶.

Экономическое развитие страны заставляло правительство  покровительствовать промышленности, торговле и, в конечном счете, способствовать развитию капиталистических отношений. Насаждение промышленности, учреждение банков, строительство железных дорог, основание технических учебных заведений, поощрение деятельности сельскохозяйственных и промышленных обществ, организация выставок - все эти меры поощрения экономического развития проводились с учетом интересов помещике» и нужд самодержавия.

Военные расходы  и затраты на растущий аппарат  управления требовали увеличения денежных поступлений. Отсюда и принятие поощрительных мер для предпринимателей, издание покровительственных тарифов. В течении своего царствования Николай Павлович учредил еще несколько комитетов по крестьянскому делу; ничего существенного эти комитеты не принесли¹⁷. Консервативная по своим истокам политика тормозила развитие новых процессов в экономике. Но они, тем не менее, медленно, но верно пробивали себе дорогу, углубляя кризис всей социально-экономической системы.

ЗНАЧЕНИЕ  ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА О КРЕСТЬЯНАХ

Легко заметить, какое значение могли получить все  эти законы. До сих пор в дворянской среде господствовал взгляд на крепостных крестьян, как на простую частную  собственность владельца наравне  с землей, рабочим инвентарем в  т. д.. Мысль, что такою собственностью не может быть крестьянин, который платит государственную подать, несет государственную повинность, например рекрутскую, - мысль эта забывалась в ежедневных сделках, предметом которых служили крепостные крестьяне. Совокупность законов, изданных в царствование Николая, должна была коренным образом изменить этот взгляд; все эти законы были направлены к тому, чтобы охранить государственный интерес, связанный с положением крепостных крестьян. Право владеть крепостными душами эти законы переносили с почвы гражданского права на почву права государственного; во всех них заявлена мысль, что крепостной человек не простая собственность частного лица, а прежде всего подданный государства. Это важный результат, который сам по себе мог бы оправдать все усилия, потраченные Николаем на разрешение крестьянского вопроса.

Но был  и другой столь важный результат, который вышел незаметно из основной мысли закона 2 апреля 1842 г. Результат  этот надо весь поставить на счет графа Киселева. Закон просто говорил, что землевладелец может входить с крестьянином в добровольное соглашение, уступая ему право постоянного пользования землей на известных условиях, после чего крестьянин переставал зависеть от землевладельца, а последний освобождался от обязанностей, сопряженных с владением крепостными; только это и говорил закон¹⁸. Между тем можно было посмотреть на закон и с другой стороны. Очевидно, личная свобода приобреталась крестьянином даром, без выкупа; закон молча вошел в действующее законодательство. Помещики, говоря о неудаче закона, смеялись над ним, но они не заметили, какой переворот совершился в законодательстве; свобода крестьянской личности, следовательно, не оплачивалась; а мы помним, как государственные люди, даже очень умные, вроде адмирала Мордвинова, таксировали крестьянскую личность, назначая известную сумму за возраст. Как скоро молчаливо было признано законом это начало, тотчас же из закона могли вывести, что личность крестьянина не есть частная собственность землевладельца, что их связывают отношения к земле, с которой нельзя согнать большую часть государственных плательщиков. На почве закона 1842 г. только и стало возможно Положение 19 февраля, первая статья которого гласит, что крестьяне получают личную свободу "без выкупа". Повторяю, что этот закон надо отнести весь на счет графа Киселева.

Итак, в царствование Николая законодательство о крепостном праве стало на новую почву  и достигло важного результата - общего молчаливого признания, что крепостной крестьянин не есть частная собственность землевладельца; закон 1842 г. достиг перемещения в праве, но не в положении крестьян. Законодательство при этом могло достигнуть и практических результатов, и эти результаты вышли бы из законодательства Николая, если бы законы применялись иначе. Однако в нашей внутренней истории XIX в. нет ничего любопытнее применения законов о крепостных крестьянах в царствование Николая, ничто так не наводит на размышление о свойстве государственного порядка. Приведу отдельный случай. Мы видели, какое важное значение имеет закон 1827 г. о четырех с половиною десятинах земли; этот закон был внесен в первое издание Свода законов. После Сперанского второе отделение Собственной е. в. канцелярии издавало второе издание Свода законов. Заглянули в него: закона 1827 г. нет как нет; он не был отменен, а просто пропал без вести, как пропало известное дело об откупщике.

Можно понять, какое важное значение мог бы иметь  закон 8 октября 1847 г., предоставлявший  крестьянам имений, продававшихся с  публичного торга, выкупаться с землей: две трети дворянских имений состояли в неоплатных долгах казенным учреждениям. Сумма этих долгов близко подходила к миллиарду. Собственно говоря, освобождение крестьян можно было бы совершить чисто финансовой операцией, назначив срок для уплаты долгов, н потом конфисковать имения, как они конфискуются и теперь частными банками. Но не хотели прибегать к такой политической стратегеме, пользуясь затруднительным положением дворянства. Имений, которые продавались с публичного торга, было множество, но, чтобы крестьяне могли выкупаться, нужно было устроить удобный для них порядок аукциона, устроить известный порядок оповещения крестьян о продаже, наконец, устроить им возможность получать ссуды (редкое имение могло тотчас собрать достаточное количество своих денег), ничего этого не было предусмотрено. Закон просто был брошен в аукционную залу, со всех сторон полились представления о затруднениях, какие встречались при применении закона. Правительство могло поступить двояко: сознавая недостаток выработанного закона, оно могло гласно отменить его; сознавая пользу этого закона, оно могло развить и поправить его; то и другое оно могло сделать по праву, ибо каждое правительство может и отменить закон и поправить его, сознаваясь в ошибке; все это в порядке вещей. Поступили иначе. Высочайшая власть не отменяла закона, но через несколько месяцев вышло новое издание Свода законов; закона 8 октября там не оказалось. Имения продавали с торгов, крестьяне обращались с ходатайством к правительству; им говорили, что закона об этом нет, им показали издание, и просители не находили его там. Высшая власть не отменяла закона; бюрократия, устроенная для установления строгого порядка во всем, представляла единственное в мире правительство, которое крадет у народа законы, изданные высшей властью; этого никогда не было ни в одну эпоху, кроме царствования Николая, и, вероятно, никогда не повторится.

Точно так  же разделан был закон 1848 г., предоставлявший  крестьянам право приобретать недвижимую собственность. Он был так выражен, что крестьяне отказались от пользования  этим законом. Крестьяне могли приобретать недвижимую собственность с согласия помещика; они должны были заявлять помещику свое желание и возможность приобрести собственность: землевладелец мог и отказать в этом согласии, то он знал, что у крестьянина есть капитал, и, пользуясь своим правом, миг отнять его или мог дать согласие на покупку собственности, а потом взять у крестьянина, ибо оставалась еще в полном действии статья, которая гласила, что крестьянин не имеет права начинать иск¹⁹. Значит, закон одной рукой давал сословию право, а другой подчинял пользование этим правом безграничному произволу.

Так умела  выражать мысли верховной власти тогдашняя бюрократия; выразив столь своеобразно мысль закона, она тем самым отменила высочайшую волю. Это нужно знать, чтобы понять печальную справедливость слов императора, который сказал, что империей правит столоначальник. Благодаря недостатку решительности все законодательство Николая о крестьянах осталось без практических последствий, которые надо отличать от перемен в праве. Трудно объяснить эту непоследовательность и эту нерешительность; даже крепостники-землевладельцы удивились. Среди толков, вызванных законом 2 апреля, в бумагах Киселева записано и одно любопытное возражение, которое тогда часто повторяли. Некий дворянин говорил: "Зачем нас мучают этими полумерами? Разве в России нет верховной власти, которая может приказать землевладельцам отпустить своих крестьян на волю с землей или без земли? Это вправе сделать верховная власть. Дворянство, всегда верно преданное престолу, получив приказ исполнить это, исполнило бы его". Что можно было сказать против этого возражения, шедшего из среды помещиков, которые были против освобождения крестьян? Надо думать, что недостаток решимости и последовательности, боязнь пользоваться верховной властью объясняются недостатком знакомства со средой и настоящим того класса, интересы которого преимущественно были связаны с крепостным правом. Дворянство при Николае внушало более страха чем при Александре. Рассматривая бумаги неофициального комитета, который собирался при Александре в начале его царствования, мы там встречаем такие суждения графа Строганова о дворянстве, которые показывают, что государственные люди того времени вовсе не считали его средой, способной дать правительству оппозицию.  
3. ОБЩЕСТВЕННОЕ ДВИЖЕНИЕ В 20-х - 50-х гг. XIX ВЕКА.

ОХРАНИТЕЛЬНОЕ НАПРАВЛЕНИЕ 

Реакцией  на неудачу реформ Александра I и на выступление декабристов было нарастание консервативных настроений в русском обществе. Николай I мечтал подчинить себе общество, руководить его идейной жизнью, управлять его настроениями. Он считал, что лучшая теория - "добрая нравственность", и дело подданных "не рассуждать", а повиноваться. Однако начальственное "не рассуждать" было уже недостаточно для того, чтобы заставить общество не только повиноваться власти, но и служить ей не за страх, а за совесть.

По официальной  доктрине, эффектно сформулированной министром народного просвещения графом С. С. Уваровым (с 1833 до 1849 г.), в основе самобытной русской жизни лежат три принципа: самодержавие, православие и народность. Он же (Уваров), известный, между прочим, своей реакционностью, был отправлен в отставку за то, что осмелился защищать в печати идею университетского образования²⁰. Первым в "теории официальной народности", безусловно преобладающим, являлось, конечно, самодержавие, которому все должно подчиняться не только внешне, но и внутренне, не только за страх, а за совесть.

Самодержавие  объявлялось основным устоем русской  жизни, обеспечивающим якобы величие и мощь России, отсюда преданность и служба ему объявлялась гражданским долгом всех подданных.

Православие считалось основой духовной жизни  народа, поэтому православная церковь, подчиненная светской власти, являлась опорой самодержавия.

"Православие  - одна из опор этой власти, отнюдь не та "внутренняя правда" самостоятельной и авторитетной русской церкви, о которой мечтали славянофилы, а вполне реальная система церковного властвования над духовной жизнью "паствы", притом церковность-орудие политической силы самодержавия, вполне покорное гражданской власти под управлением синодального обер-прокурора".

В понятие "народность" вкладывалось отсутствие якобы социальной розни в России, "единство" народа и "единение" его с царем. "...Под "народностью" разумелся казенный патриотизм - безусловное преклонение перед правительственной Россией, перед ее военной мощью и полицейской выправкой, перед Россией в ее официальном облике, "в противоположность России по бумагам с Россией в натуре", по выражению историка М. П. Погодина, перед Россией декоративной, в казенном стиле, притворно уверенной в своих силах, в непогрешимости и устойчивости своих порядков и умышленно закрывающей глаза на великие народно-государственные нужды".

"Во внутренней  жизни страны эта система "официальной  народности" воплощает полный застой органической, творческой деятельности и прикрывает агонию разлагавшегося старого порядка. В отношениях международных она ведет к выступлениям, полным чрезмерной самонадеянности, к политическому авантюризму, который через перенапряжение сил страны, расшатанных внутренним кризисом, увлекает государство к роковой катастрофе".

Новый университетский  устав 1835 г. передавал руководство  делом просвещения в руки попечителей учебных округов (назначавшихся часто из генералов) и ограничивал (но не уничтожал) университетскую автономию. Было учреждено несколько женских институтов²¹.

Сам министр  просвещения граф Уваров был просвещенным человеком, и наука могла жить под его "отеческим" попечением²². По мнению ряда современных исследователей, Уваров стремился не просто пресечь нежелательные тенденции в духовном развитии страны, но и направить его в нужное русло, до известной степени поощряя просвещение. В Московском университете в уваровскую эпоху действовала блестящая плеяда профессоров - Т. Н. Грановский, Н. Д. Кавелин, П. Г. Редкий и другие ("золотой век" Московского университета).

Рупорами  правительственной идеологии были популярные журналисты Ф. В. Булгарин и Н. И. Греч, издававшие газету "Северная пчела". Ф. В. Булгарин и Н. И. Греч являлись нештатными осведомителями III Отделения.

Когда в 1830 г. кружок Пушкина, Дельвига и Вяземского стал издавать "Литературную газету", то Булгарин, боявшийся конкуренции, стал яростно травить газету. Сначала Булгарин не задевал самого Пушкина, но позже в "Северной пчеле" напечатал против него грязный пасквиль. На это Пушкин ответил следующей эпиграммой.

Не то беда, Авдей Флюгарин,

Что родом  ты не русский барин,

Что на Парнасе  ты цыган,

Что в свете  ты Видок Фиглярин:

Беда, что скучен твой роман.

Правящая  верхушка пыталась исторически и  теоретически обосновать "теорию официальной народности", придать ей национальную окраску,   вывести   "устои"   русской   жизни   из   особенностей   исторического развития России.

Наиболее  обстоятельно эта теория была развита  и обоснована в трудах профессора-историка Московского университета М. П. Погодина. Он исходил из противопоставления истории России и стран Западной Европы. В России, писал Погодив, сложился особый тип власти, основанный на "единении" царя и народа. И даже крепостное право у Погодина, который сам был в прошлом крепостным, вызывает умиление, поскольку оно "сохраняет в себе много патриархального": хороший помещик является "благодетелем" своих крестьян. Сохранение самобытности России - залог того, что и в будущем Россия станет развиваться не путем революций, как на Западе, а "мудрым попечением" самодержавной власти.