Вольтер и церковь

Оглавление.

Введение.

XVIII век – век потрясений и бурного развития общественной мысли. Это целая эпоха, одной из главных характеристик которой была постепенная смена миросознания общества, его отход от теологических позиций в объяснении картины мира. И этому не мало способствовали многие видные философы и ученые того времени, такие как Д. Локк, Ф. Бэкон, И. Ньютон и др. важную роль сыграли также воззрения и деятельность Франсуа Мари Вольтера.

Его деятельность, направленная большой своей частью на борьбу против католической церкви, выражена в форме  многочисленных произведений художественного и философского характера. Абсолютное их большинство несет в себе яркую антицерковную направленность, политическую окраску и написано интересным, острым и захватывающим стилем. Многие из идей, высказанных им в своих произведениях, были актуализированы во время Великой французской революции в годы якобинской диктатуры.

Исследователи, изучающие  французское Просвещение XVIII века и Вольтера в частности дают весьма подробную характеристику его взглядов на основе фактов биографии, динамики развития общественной мысли XVIII века и знакомства Вольтера с этими идеями, их влияния на него.

При изучении работ самого Вольтера, так и исследовательской  литературы можно ярко выделить его  основные воззрения по религиозным  вопросам, проследить их развитие, увидеть  его отношение к церкви вообще и к католической церкви в частности.

Краткая биография.

Франсуа Мари Аруэ родился 21 ноября 1694 г. в Париже в семье  нотариуса. Отец Вольтера поднялся до положения нотариуса, имеющего весьма высокопоставленную клиентуру. Заботясь о будущем сына, отец отдал его в пользовавшийся весьма высокой репутацией иезуитский колледж Louis le Grand. Великосветские связи отца, знакомства, приобретенные в колледже, рано проявившаяся исключительная одаренность обеспечили юному Аруэ право входа в аристократическое общество. Все это содействовало ранней популярности Вольтера в великосветских салонах как поэта и острослова. Но история молодых лет Вольтера – это не только история успехов, но также история ряда болезненных ударов по самолюбию молодого мещанина, попавшего в аристократическую среду и возомнившего себя ровней своим любезным хозяевам. Так как поэтический талант Вольтера уже в это время носил ярко выраженный сатирический характер, то о его социально-политическом воспитании проявляли заботу не только вельможи, но и правительство. За свою сатиру в адрес Филиппа Орлеанского в 1717 г. на одиннадцать месяцев он был посажен в Бастилию. Здесь он написал поэму «Эдип», которая была поставлена на сцене в 1718 г. и имела огромный успех.

В 1723 г. он написал «Поэму о Лиге», которая была опубликована лишь десять лет спустя под псевдонимом, вызвав бурю шума в среде церковников, которые требовали строгого наказания Вольтера, т. к. никто не сомневался в его авторстве.

В конце 1725 г. Вольтера избили палками слуги некоего де Рогана. Таким привычным для французского дворянства путем де Роган показал свое «превосходство» над поэтом, после того как на глазах «высшего общества» проиграл ему обмен колкостями. Не найдя защиты в суде и заступничества у тех аристократов, которых прежде считал друзьями, Вольтер пытался вызвать де Рогана на дуэль. За это он был препровожден в Бастилию, а после двухнедельного заключения ему было предписано покинуть Париж. Вольтер избирает Англию, куда пребывает летом 1726 и живет около трех лет.¹

В 1733 г. он возвращается во Францию, где продолжает активную деятельность. Реализацией творческих планов заполнены первые пять лет после возвращения. За это время он написал четыре трагедии. «История Карла XII» приносит Вольтеру известность выдающегося историка

Результатом пребывания в Англии стали «Философские письма» (иначе называемыми «Английскими письмами»), опубликованные в 1733 г. на английским языке, а в 1734 г. – на французском. Излагая свои впечатления об Англии, Вольтер обличал царившие во Франции феодальные порядки, религиозную нетерпимость и мракобесие. Он противопоставляет гражданские свободы Англии французскому политическому абсолютизму, излагает принципы эмпирической философии Бэкона, Локка, Ньютона, сравнивает научные теории Ньютона и Декарта. В первых семи «Философских письмах» речь идет о конфессиональном плюрализме Англии и подчеркивается веротерпимость и согласие между представителями разных вероисповеданий в английским обществе. «Философские письма» оказали значительное влияние на умы, они принесли во Францию в систематизированной форме английскую политическую мысль и философские теории.²

В августе 1736 г. Вольтер  получил исполненное преклонения  перед его трудами письмо из Берлина  от наследного принца Пруссии. Это не только поднимало престиж самого будущего правителя Пруссии, но и способствовало росту авторитета самого Вольтера. После исполнения Вольтером деликатной дипломатической миссии относительно планов Пруссии в борьбе за «австрийское наследство», благодаря усилению влияния при дворе его высокопоставленных друзей и расположения к драматургу маркизы де Помпадур Вольтер имеет возможность не только вернуться в Париж, но и получить доступ в Версаль: он назначается придворным камергером и придворным историографом.

Избрание во Французскую академию наук в апреле 1746 г. (в том же году Вольтер стал почетным членом Российской академии наук) произошло уже в период разочарования Вольтера своей фактической ролью в Версале.

Опасаясь преследования  за вырвавшееся у него крайне нелестное  высказывание о придворных, Вольтер в октябре 1746 г. бежит из Парижа, и недолгое время скрывается в замке герцогини Мэнской.

В середине 1750 г., уступая  давним настойчивым просьбам Фридриха II, Вольтер пребывает в Берлин. Но обязанности Вольтера при дворе, сводившиеся к правке произведений короля, написанных на французском языке и украшению своим остроумием застолий в Постдамтском дворце, быстро разочаровали его. В начале 1753 г. Вольтер сложил с себя полномочия при королевском дворе и покинул пределы Германии.

В 1754 г. Вольтер покупает усадьбу близ Женевы и дом в  Лозанне. Но и в Швейцарии Вольтер  не нашел спокойного существования. Власть в стране принадлежала кальвинистскому правительству, которое негативно отнеслось к пребыванию в стране известного вольнодумца. Не отказываясь от усадьбы и дома в Швейцарии, Вольтер 24 декабря 1758 г. переселяется в пограничный французский округ Жекс, купив там два имения: Турне и Ферне. Второе поместье стало его основной резиденцией.³

«Фернейский» период – один из самых продуктивных в жизни Вольтера. Здесь он пишет свои повести «Кандид» (1759), «Простодушный» (1767), «Человек с сорока экю» (1768), философские поэмы «О естественно законе» (1756), «Философский словарь» (1764) и многие другие произведения. Из Ферне он продолжает следить за изданием «Энциклопедии», работает для нее.

В 1778 г. Вольтер вернулся в Париж, где был встречен ликующими  толпами приветствовавшего его  народа.

На краю могилы, в возрасте восьмидесяти четырех лет, философ  задумывал грандиозные планы  и был полон энергии. На представлении своей последней трагедии «Ирина» он присутствовал сам. Актеры вынесли на сцену мраморный бюст Вольтера, увенчанный лавровым венком, зрители устроили бурную овацию в честь поэта.

Вольтер в Париже развил самую бурную деятельность. Он побудил Французскую академию наук вынести решение о составлении академического словаря французского языка. На себя взял составление тома на букву «А». Силы его молодости как бы снова вернулись к нему здесь, в столице его родины, от которой он был оторван столько лет. Но годы взяли свое, Вольтер скончался 30 мая 1778 г.

Церковники незадолго  до смерти заставили Вольтера исповедоваться по христианскому обычаю. Когда один знакомый спросил Вольтера, правда ли это, философ сокрушенно ответил: «Что поделаешь? Здесь такие обычаи. С волками жить – по-волчьи выть. Если бы я жил на берегах Ганга, мне бы пришлось умирать, держась за коровий хвост».

Вольтер опасался, что  тело его после смерти будет подвергнуто  поруганию фанатиками – попами. Опасения Вольтера имели основания. Вот что сообщал живший тогда в Париже князь Барятинский Екатерине II: «Слух о болезни Вольтера и об опасном положении скоро разнесся по Парижу. Попы и набожные люди очень обрадовались; все порядочные люди были глубоко огорчены… Но поповская ненависть, которая никогда не прощает, проявилась во всей своей деятельности. Ханжи стали адресоваться к архиепископу парижскому с требованием не хоронить Вольтера, если он умрет. Он обещал им это торжественно… Все попы обнаруживают непристойную радость».

Тело Вольтера было тайно вывезено в Шампань и похоронено в аббатстве Сельер. Похороны в Париже правительство запретило.

В дни Великой французской  революции, в 1791 г., останки Вольтера были торжественно перевезены в столицу. Восставший французский народ начертал на катафалке несколько слов, подытоживших всю деятельность просветителя: «Он подготовил нас к свободе».⁴

«Раздавите гадину!».

Казалось бы, поселившись  в Ферне, Вольтер мог обрести  покой. Но позиция пассивного наблюдателя всегда была чужда ему. Но именно в фернейский период он проявил наибольшее стремление и вместе с тем умение активно воздействовать на окружающий мир. Нисколько не ослабевающая творческая деятельность Вольтера как драматурга, поэта, писателя-прозаика, историка, философа органически сочетается у него со все более ожесточенной борьбой с теми социальными силами, которое он считает ответственными за многочисленные страдания людей в современном ему мире.

Вольтер начал активно  сотрудничать в возглавлявшейся  Дидро «Энциклопедии, или Толковом словаре наук, искусств и ремесел».

Идеологический штурм  феодально-абсолютистской системы, развернутый  просветителями в 60-х гг., был направлен  своим острием против ее клерикального  компонента. Воинствующую римско-католическую церковь Вольтер окрестил «гадиной»  и считал ее ответственной едва ли не за все пороки существовавшей системы. Вольтер многократно подчеркивал необходимость для всех просвещенных людей беспощадно бороться с этим чудовищем и сам подавал пример непримиримости к нему: «Преследуйте гадину, я не заключаю с ней никакого мира!». Многие, даже личные письма Вольтера заканчивались призывом «Раздавите гадину!», который сознательно употреблялся подобно словам Катона: «Карфаген должен быть разрушен!».

Из Ферне на «гадину» обрушивается ряд чувствительных ударов, Вольтер метит в нее каждым своим произведением и действием. Резкая и прямая атака на христианский клерикализм проводится в таких работах Вольтера, как «Проповедь пятидесяти» (1761), «Проповеди, произнесенные в Лондоне» (1763), «Обед у графа Буленвилье» (1767), «Важное исследование милорда Болингброка, или Могила фанатизма» (1767), «Речь императора Юлиана» (1768), «Права людей и узурпации пап» (1768), «Наконец-то объясненная Библия» (1776), «Бог и люди» (1769), «История установления христианства» (1777). Серьезный научный анализ трактуемых вопросов сопровождается в этих произведениях всесокрушающим сарказмом, знаменитым вольтеровским смехом, который, по замечанию Герцена, «бил и жег, как молния».

Вольтер блестяще пользовался  малыми поэтическими жанрами – эго эпиграммы и экспромты всегда попадали в цель.

Шутливой эпиграммой «На ковчежец с мощами» Вольтер  бьет по нетерпимости католической церкви и ее приемам в отношении верующих:

Был поднесен ковчежец ей

В дар Глупости от Предрассудка.

Про то уму болтать не смей:

Честь церкви, милый мой, - не шутка.

(перевод А. С. Кочеткова.)

Той же теме разоблачения и осмеяния предрассудков и религиозного кликушества посвящена поэма  Вольтера «Орлеанская девственница». Вольтер нанес чувствительный удар церкви, применив против нее самое сильное средство – смех. Монахи, святые, грешники, томящиеся в аду, девственница, подвергающаяся любовным преследованиям своего осла и т.п. – многочисленные персонажи наполняют поэму. Многие сцены Вольтер рисует в стиле Боккаччо:

Святую мать-игуменью в юдоли

Земной – увы! - преследовал Амур:

«Сестра» - студент в покое и  богатстве

Довольно весело жила в аббатстве.

(перевод Г. Иванова.)

Вольтер разил церковь, поднимая ее на смех, рисуя лицемерных и похотливых монахов. Ореол святости спадал с католической церкви. Сытые тунеядцы, присосавшиеся к телу народа, - такими выглядят монахи в поэме. Стремясь развенчать церковь, Вольтер вполне сознательно прибегнул к сатирическому методу.

«Нет, я не христианин!» - гневно заявляет он, с презрением отметая церковные сказки. Подобно Лукрецию, он хочет сорвать покрывало с суеверий, чтобы народ, убедившись в пустоте «священных вымыслов», перестал дрожать перед «ужасом могил».⁵

С начала 60-х гг. просветительская критика религии приобрела во Франции громадный размах, стала особенно интенсивной и острой.

Из Ферне Вольтеру удалось также нанести серию  очень чувствительных ударов по ненавистной  для всех просветителей французской  судебно-юридической системе. Потрясенный и возмущенный необоснованными смертными приговорами ряду лиц (Калас, Сиврен и др.), Вольтер предал эти дела внеевропейской огласке и выступил организатором кампаний самого широкого общественного протеста против бесчеловечности и несправедливости французского судопроизводства. В большинстве случаев речь здесь шла о жертвах религиозного фанатизма. Трехлетняя борьба за посмертную реабилитацию Жана Каласа, казненного за убийство собственного сына, якобы собиравшегося принять католичество против поли отца – протестанта, увенчалась в 1765 г. полным успехом.

Вступаясь за жертвы судебного  произвола и жестокости, Вольтер  выдвинул программу полной деклерикализации и широкой гумманизации правосудия, которая имела чрезвычайно прогрессивное  значение не только для Франции, но и для других стран. По словам Кондорсе, Вольтер создал в Европе союз, душою которого был он сам, а лозунгом – разум и терпимость.

Фернейская деятельность Вольтера получила широкое общественное признание. Одним из выражений этого  явился начатый в 1770 г. сбор средств на статую Вольтера.

Философская религия  Вольтера.

Вольтеровские воззрения  – важный этап на пути детеологизации природы, которая успешно осуществлялась с середины XVI в. передовым естествознанием и философски обобщающей его достижения материалистической мыслью. В ходе этого процесса была полностью разрушена христианская и всякая иная религиозная космология, а также похоронена идея божественного мироправления природой. В общественное сознание своего времени Вольтер успешно внедрял убеждение, что на всем протяжении существования природы материальные тела, приводятся в движение естественными материальными силами и управляются имманентными ей законами, что в природе наблюдается только присущие ей самой детерминации и что жизнь и психические функции являются свойствами определенного рода материальных существ.

Эти положения были впервые  изложены Вольтером в его работах 30-х гг. и воспроизводились им в  дальнейшем с рядом дополнений и  модификаций.

Однако отстаиваемая Вольтером детеологизация природы являлась при всех ее достоинствах еще ограниченной, неполной. Сравнительно легко доказав несостоятельность идеи божественного мироправления, механическое естествознание долгое время не только не посягало на идею божественного мироустройства, но и всячески утверждало ее в качестве своего теоретическо-мировоззренческого вывода. Вольтер, констатируя наличие обусловленности существования каждого вида природного бытия, полагал себя вынужденным признать, что «некое существо само по себе вечно и является причиной всех других существ».⁶

Перед Вольтером встал  вопрос о Боге: существует ли он, или  нужно отказаться от этой идеи. Вольтер  отверг все известные ему религии, но остался приверженцем идеи верховного божества.

Надо было или признать материю вечной, или допустить, что она создана каким-то высшим существом – Богом. Вольтер склонился ко второму, ссылаясь на Ньютона. «Вся философия Ньютона по необходимости ведет к признанию высшего существа, которое все создало и которое все устроило»,  - пишет он.

Отсюда идет философская религия Вольтера – деизм.

Возникший в XVI веке и просуществовавший как весьма значительное явление в вплоть до конца XVIII века деизм был одним из магистральных путей становления и развития новоевропейского свободомыслия в процессе ниспровержения им теологического мировоззрения. Начав с отрицания божественного откровения, «богодухновенности» Библии, авторитета церкви, деисты на основе принятия и разработки ряда материалистических взглядов на природу и человека стали отрицать также возможность какого-либо воздействия Бога на ход событий в мире, характеризуя предания о якобы совершенных Богом «чудесах» как не заслуживающие доверия мифы. В трудах английских философов Д. Локка, А. Коллинза, Д. Толанда, У. Кауарда стала складываться «деистская форма материализма», которая была воспринята Вольтером.

Деизм Вольтера не дает основания  относить его к идеалистам, ибо  все это время эта «философская религия» часто служила покровом атеизма. Деизм Вольтера не сколько не помешал ему стать самым яростным противником церкви.

Все религии, выдумавшие самых различных богов, нелепы, рассуждал  он. Жертвы, приносимые церковниками этим выдуманным им богам вопиют о преступлении.

«Христианская религия  стоила человечеству более семнадцати миллионов жизней, по есть по миллиону казней в столетие», - писал он. Религия и разум для него не могут существовать вместе.

Вольтер говорит, что  философ обязан признать акт божественного  творения в отношении природы  – наряду с убеждением в том, что  после этого творения природа  существовала и функционировала в полной независимости от Бога. Но при этом, признавая Бога как первопричину мира, как умозрительную абстракцию, он был ярым противником воплощения этой отвлеченной идеи Бога в каком-либо конкретном образе (Христа, Магомета, Будды и пр.)⁷

Суммируя созвучные  ему мысли естествоиспытателей  и философов Нового времени о  божестве, а также соответствующим  образом интерпретированные высказывания некоторых мыслителей древности, Вольтер  попытался развернуть деизм в  целостную мировоззренческую концепцию. Вольтеровский деизм, ограничивающий функции бога разовым актом первоначального мироустроения, действительно продемонстрировал свою способность быть теоретической основой для самой острой критики любой из реально существующих религий, которые рушились без идеи непрерывного самодержавного божественного мироправления.⁸

Следует отметить, что  развитие последовательно материалистического  понимания природы заставляло Вольтера определенным образом считаться  с силой аргументов, выдвигаемых  против божественного мироустроения и самого существования бога. В результате он отказывается от некоторых своих первоначальных деистических утверждений, они утрачивают былую категоричность. В 60-70 гг. Вольтер отходит от креационизма. Материальный мир начинает рассматриваться им как совечный богу.

Существенным для вольтеровского деизма является то, что с самого начала бог понимался в нем  весьма неопределенно в отношении  способа его существования и  действования, а с годами эта неопределенность лишь только усиливалась. Продолжая настаивать в «Философском словаре» на реальности божественного мироустроителя, Вольтер вместе с тем писал: «Но где находится вечный геометр? В одном месте или повсюду, не занимая пространства? Я ничего не знаю об этом. Устроил ли он мир из своей субстанции? Я ничего не знаю об этом. Является ли он неопределенным, не характеризуемым ни количеством, не качеством? Я ничего не знаю об этом». Исходя из убеждения, что нет божественного откровения и мы знаем бога только «через его творения», Вольтер считал, что между богом и людьми «лежит бездна бесконечности».⁹

Пытаясь посредством  понятия «бог» объяснить движение и закономерность материальной природы, Вольтер фактически признается в  своей неспособности объяснить, что представляет собой бог, как  возможны приписываемые ему функции и каким образом осуществляется процесс божественного мироустроения. Делаемые Вольтером признания относительно принципиальной непостижимости бога, в сущности, отрицают какую бы то ни было познавательную ценность деистических положений о бытии и действования «верховного разума».

В вольтеровских размышлениях о человеке и обществе очень большое  место занимали проблемы нравственности. Богословским рассуждениям о божественном источнике нравственности Вольтер  противопоставил убеждение в ее естественности, утверждая, что не Бог, а природа запечатлела в людях свои «естественные законы» в форме моральных принципов.

По убеждению Вольтера, все до сих пор существовавшие религии, включая иудаизм и христианство, мешали людям правильно понять их нравственные обязанности. Вольтер указывал, что, хотя некоторые заповеди Ветхого и Нового заветов сами по себе имеют нравственное значение, они в самих этих «священных книгах» обесцениваются и дискредитируются апологией множества по сути аморальных поступков Бога и всевозможных «святых». Между тем в глазах верующих именно эти поступки являются эталоном богоугодного поведения.

Но при этом, решительно деклерикализируя и обмирщая нравственность, Вольтер утверждал, что вера в  Бога является необходимой опорой морали и это утверждение превратилось в главный «социальный» аргумент вольтеровского деизма. По разъяснению Вольтера, «религия установлена только для того, чтобы поддерживать порядок среди людей и заставить их почитать милости Бога посредством добродетели. Все, что в религии не ведет к этой цели, должно рассматриваться как чуждое и опасное».

Важно отметить, что, согласно Вольтеру, сами философы, адекватно  постигая необходимость следовать  нравственным принципам, могут быть добродетельными гражданами и без  всякой веры в Бога. Тем самым деизм предназначался Вольтером в качестве религии по сути дела лишь для «нефилософских» кругов общества. Он хорошо понял необходимость религиозной веры для общества, но предложенный им деизм оказался практически не в состоянии выступить в роли такой религии. Вольтер слишком резко противопоставил свой деизм христианству и всем другим реальным религиям, чтобы в нем сохранилось что-либо более специфически религиозное, кроме слов «бог» и «религия». Вольтеровский замысел создать «религию разума» провалился, хотя и оказал довольно значительное влияние на умонастроения людей и политику якобинцев в годы Великой французской революции.¹⁰

Заключение.

Франсуа Мари Аруэ Вольтер  – одна из знаковых фигур XVIII столетия. Его вклад в мировую философию огромен. Идеи, высказанные им в свое время, оказали огромное влияние на умы современников, его деятельность сильно подрывала абсолютизм, авторитет католической церкви, заставляя читающих и думающих людей смеяться над ней, в целом расшатывала все здание феодальной системы. Его борьба с католической церковью, религиозной нетерпимостью, фанатизмом и несправедливыми действиями церкви через государственные структуры (процессы Каласа и др.) не только способствовали обмирщению сознания его читателей, но и развитию одного из значимых направлений европейского нововременного свободомыслия – деизма, ярым приверженцем которого он являлся. По сути, Вольтер попытался создать новую религию, построенную на принципах разума и идеи управления миром не бога, а человека, что выражается во многих его произведениях, написанных в «фернейский период» жизни.

Деизм Вольтера и развитие им идеи «гражданской религии», его  непримиримость по отношению к католической церкви и духовенству, сатира, с которой  он обрушивался на церковь в своих произведениях, его свободомыслие, которое подчас вызывало бури негодования среди духовенства и верующих – все это можно считать характеристиками эпохи Вольтера, которая заложила прочный фундамент для дальнейшего развития антиклерикальных идей, борьбы с абсолютистскими порядками во Франции. Не зря ведь восставший народ написал на его катафалке: «Он подготовил нас к свободе!».

Сноски:

[1] Кузнецов В. Н.. Вольтер. М. 1978. с. 14-32.

[2] Рассел Б. История западной философии. М. 1997.с.512, 518

[3].Кузнецов В. Н., там же, с.38-41

[4].Артамонов С. Вольтер. М. 1954. с. 37-39

[5].Артамонов С., там же, с. 93-94, 100-102

[6].Кузнецов В. Н., там же, с. 77-78

[7].Артамонов С., там же, с. 50-51

[8].Кузнецов В. Н., там же, с. 84

[9].Кузнецов В. Н., там же, с. 90

[10].Кузнецов В. Н., там же, с. 149, 151, 152, 156, 158, 160.

Список литературы.

1. Вольтер. Собрание сочинений. В 3 томах. Т. 3. М., 1999.
2. Артамонов С. Вольтер. М., 1954.
3. Волгин В. П. История общественной мысли во Франции в XVIII веке. М., 1958.
4. Кузнецов В. Н. Вольтер. М. 1978.
5. Рассел Б. История западной философии. М. 1997