Возникновение науки и основные стадии ее исторической эволюции

Возникновение науки и основные стадии ее исторической эволюции (1) 

Реферат 

Автор (Имя, Отчество, Фамилия) Никита Викторович Пономарев

Аспирант  кафедры                 ___________________________

Работа  выполнена в соответствии с программой курса «История и философия науки» для соискателей ученой степени кандидата наук  
 

Кафедра философии 
 

Кузбасский  государственный  технический университет 
 

2011 
 

Проверил Баумгартен Михаил Ицекович 
 

Результаты  проверки

и краткая  аннотация 

Дата _____________________________________________________  

Кузбасский  государственный технический университет 

Общая характеристика работы

Возникновение науки и основные стадии ее исторической эволюции (1) 

Автор Пономарев Н.В. 
 

     ?????????????????????????????????????????????????????????????????????????

     Общая характеристика работы не должна превышать  текст размером 1,5 тыс. знаков (не более 1/2 листа формата А4 машинописного текста). Шрифт, интервал, поля, выравнивание, отступ – согласно вышеуказанным требованиям.

     Содержательно данный раздел сводится к абрису избранной  темы.

СОДЕРЖАНИЕ 

    Страница

Глава 1 Предпосылки возникновения науки..………………………………………….

Глава 2 Наука на древнем востоке…………………………………………… ….

Глава 3 Наука в античности……………………………………………………………..

Глава 4 Наука в средневековье…………………………………………………………….

Глава 5 Истоки классической науки…………………………………………………………

Глава 6 Современная наука………………………………………………………………….

Глава 7 О науке будущего……………………………………………………………………

Заключение  ………………………………………………………………………. ….

Список  литературы ………………………………………………………………... ….

Указатель имен …………………………………………………………………….. ….

Г л а в а 1

 
 
пРЕДПОСЫЛКИ ВОЗНИКНОВЕНИЯ НАУКИ

     Под наукой понимают знание, деятельность, форму общественного сознания, социальный институт, непосредственную производительную силу, систему профессиональной (академической) подготовки и переподготовки кадров. В зависимости от интерпретации  понятия получаются и точки отсчета начала науки. 

     Наука как система профессиональной подготовки и переподготовки кадров возникает  в первой трети XIX столетия в Европе (реформы высшей школы в Германии, организация регулярных семинаров, лабораторий, культивирующих экспериментальные  навыки, - лаборатория Ю.Либиха и  т.д.).

     Наука как непосредственная производительная сила оформляется в промышленно  развитых странах лишь со второй половины XX.

     Наука как социальный институт, хотя и  зарождается в Новое время, такое  содержание обретает в полной мере лишь со второй трети XIX в. или даже в  еще более поздний период.

     Если  под наукой как формой общественного  сознания понимать исторически обусловленную  духовную жизнь общества, опирающуюся  на некие гносеологические стандарты, то в таком случае вопрос упирается  в экспликацию этих стандартов. Если под ними понимать теорию рационального  обоснования, наука возникла в античной Греции, впервые выработавшей понятие  подобных стандартов. Однако с этих позиций придется признать, что наука  практически исчезла в период средневековья, чтобы вновь возродиться  в Новое время.

     Наука как деятельность возникает в  зависимости от того, что понимать под деятельностью. Если под ней  понимать социально санкционированную  профессиональную занятость, то это  будет эквивалентно возникновению  науки как социального института. Если же под ней понимать познавательную активность, нацеленную на получение  научного знания, вопрос имеет решение  в зависимости от истолкования гносеологического  содержания «знания».

     Если, наконец, исследовать генезис науки  как знания, то спрашивается, с каким  именно знанием связывать науку. Науку можно связывать с профессиональными  знаниями. Тогда окажется, что математика возникла в античности, естествознание - в Новое время, обществознание - в XIX в. Если идти дальше и спрашивать, почему это так, следует ставить вопрос о возникновении науки как особого типа гносеологического сознания, ориентированного на производство специфического знания, отвечающего наперед заданным требованиям.

     Обсуждение  вопроса исторического начала науки  необходимо связать с обсуждением  вопроса ее сущности. В свою очередь, обсуждение вопроса сущности науки  не следует производить безотносительно  к обсуждению вопроса ее исторического  начала. Как видно, для решения  проблемы требуется:

     а) выработать теоретико-познавательный эталон науки, отделить науку как  гносеологически однородное, целостное  образование, связав ее с определенным типом рациональности, способом духовного  производства, задаваемым минимальным  набором предельно широких признаков:

     б) проанализировать реализованные в  истории познавательные формы, чтобы  выявить их соответствие выработанному  эталону науки;

     в) идентифицировать реальные формы познания с эталоном науки. 

     На  вопрос как, когда, где возникла наука у специалистов нет общепринятого ответа. Не будем оценивать известные позиции. Однако сразу же выскажем несогласие с позицией, выдвинутой Г.Спенсером, по которой наиболее удобным исходным пунктом науки выступает ум... «взрослого дикаря». Основу такой линии образует отождествление науки вообще с любым знанием, относящимся к действительности, поэтому, коль скоро дикарь имел какие-то знания, он был приобщен к науке. 

     Связывать начало науки с зачатками мыслительной деятельности на ранних стадиях антропогенеза  и совмещать субъекта науки с  первобытным дикарем, на наш взгляд, неглубоко и, по крайней мере, непоследовательно. Гораздо более последовательным проведением этой позиции было бы связывать начало науки не с «дикарским», а с «обезьяньим» умом. Однако абсурдность  подобной линии очевидна.

     Чтобы показать несостоятельность спенсеровской  точки зрения в решении проблемы начала науки, подчеркнем необходимость  различать два аспекта понятия  знания. Один аспект характеризует  знание как способ существования  сознания. В этом смысле наличие  знания не прерогатива науки, а атрибут  сознательной деятельности, в том  числе, разумеется, и ненаучной. Невозможно заниматься ремеслом, охотой, земледелием, никакой «стандартной» человеческой деятельностью, развертывающейся как некоторая технология осуществления (достижения) чего-то, без знаний. Поэтому, естественно, первобытный дикарь располагал знаниями, возникшими в ходе генерализации социального опыта. Но отсюда, имея в виду науку, еще ничего не следует.

     От  этого аспекта понятия знания следует отличать другой аспект, в  котором знание тождественно научному знанию, науке.

     Был ли причастен первобытный дикарь к науке? Если отвечать строго, нужно, как утверждалось выше, пользоваться методом идентификации «первобытного  знания» с гносеологическим эталоном науки. За основу эталона примем модель с минимумом предельно широких характеристик, специфицирующих науку как таковую.

     1. Всякая наука есть знание. Однако  гораздо важнее, что знание есть  результат деятельности, нацеленной  на его получение. Следовательно,  определяющим признаком науки  выступает наличие особого рода  деятельности, предпринимаемой с  целью производства знания. С  социологической точки зрения  эта деятельность может обеспечиваться  только за счет наличия досуга, или резерва времени, образовавшегося  вследствие высвобождения группы  лиц из материального производства, который и стал расходоваться  на развитие производства духовного.

     Значит, наука в собственном смысле слова  появилась не раньше разделения умственного  и физического труда. Для отправления целенаправленной, а не стихийной спорадической деятельности по получению знания помимо наличия определенной категории людей - субъектов знания (разработчики, хранители, передатчики) требуется материальная (приборная, инструментальная) и методическая (средства получения, контроля, обучения) база, а также средства фиксации результатов - письменность. Поэтому общество, лишенное этих атрибутов, лишено науки.

     2. Стержень мотивировок занятий  наукой должны составлять вопросы  не прикладного, узкоутилитарного  характера, так сказать, встроенные  в контекст непосредственной  практической деятельности, а познавательные  вопросы как таковые, возникшие  вследствие разрешения «незаинтересованной»  потребности знать. «Познание  ради познания» обеспечивает  консолидацию науки в особый  вид производства, противостоящий  прочим видам не только материального,  но и духовного производства (искусство,  религия и т.п.).

     3. Чтобы быть научным, познание  должно быть рациональным, т.е.  характеризоваться радикальным  исключением мифологических, магических и

       тому подобных представлений,  основанных на вере в сверхъестественное.

     4. Множество разрозненных знаний, полученных как набор эмпирических  алгоритмов по решению опытных  задач, не образует науки. Научное  знание может быть выделено  лишь на последовательно доказательной  основе в результате обоснованного  необходимого вывода из теоретически-фундаментального  рассмотрения предмета в «чистом  виде».

     Такова  самая общая гносеологическая модель, схватывающая типичное в науке. В ее свете излишне доказывать несостоятельность позиции Спенсера по вопросу происхождения науки. Те спорадические примитивные знания, какие ценой величайших усилий путем проб и ошибок достигал первобытный дикарь, ни с какой стороны научными не являются.

     Так как же, где, когда складывается то, что называется наукой? На вопрос, как  выяснится далее, нельзя ответить, оставаясь  в границах гносеологического рассмотрения, - для этого потребуется исследовать  систему материальной и духовной культуры человечества, функционирующей  как монолитное целое. Поэтому в  качестве дальнейшего шага исследования перейдем к анализу известных  типов человеческих культур, дабы выявить  их реальные возможности выступать  «порождающей структурой» науки. 

Г л а в а 2

 
 
НАУКА НА ДРЕВНЕМ ВОСТОКЕ

     Поскольку исследование древней науки не является самоцелью, нам важно понять корни, динамику структуры, называемой наукой, постольку предпринимаемый анализ имеет задачей, уточняя социальные и гносеологические особенности функционирования древневосточной культуры, выяснить ее реальные возможности генерировать науку. Следовательно, наш непосредственный вопрос таков: была ли в состоянии древневосточная культура породить науку. 

     Эффективное обсуждение вопроса возможности древневосточной культуры породить науку, можно провести не иначе, как апеллируя к зафиксированному эталону. Соотнесение фигурирующего на Древнем Востоке знания с эталоном показывает следующее.

     1. Необходимо признать, что наиболее развитая по тем временам (до VI в. до н.э.) в аграрном, ремесленном, военном, торговом отношении восточная цивилизация (Египет, Месопотамия, Индия, Китай) выработала определенные знания. Разливы рек, необходимость количественных оценок затопляемых площадей стимулировали развитие геометрии: активная торговля, ремесленная, строительная деятельность обусловили разработку приемов вычисления, счета; морское дело, отправление культов способствовали становлению «звездной науки» и т.д. Таким образом, восточная цивилизация располагала знаниями, которые накапливались, хранились, передавались от поколений к поколениям, что позволяло им оптимально организовывать деятельность. Однако, как отмечалось, факт наличия знания сам по себе не конституирует науку. Науку определяет целенаправленная деятельность по выработке, производству знания. Имела ли место такого рода деятельность на Древнем Востоке?

     Знания  в самом точном смысле вырабатывались здесь путем популярных индуктивных  обобщений непосредственного практического  опыта и циркулировали в социуме  по принципу наследственного профессионализма, передачи знаний внутри семьи в ходе усвоения ребенком деятельностных навыков старших. Процессы изменения знания протекали на Древнем Востоке стихийно; отсутствовала критико-рефлективная деятельность по оценке генезиса знаний - принятие знаний осуществлялось на бездоказательной пассивной основе путем «насильственного» включения человека в социальную деятельность по профессиональному признаку; знание функционировало как набор готовых рецептов деятельности, что вытекало из его утилитарного, практико-технологического характера.

     2. Особенностью древневосточной науки является отсутствие фундаментальности. Наука была ориентирована на решение прикладных задач. Даже астрономия, казалось бы, не практическое занятие, в Вавилоне функционировала как прикладное искусство, обслуживавшее либо культовую (времена жертвоприношений привязаны к периодичности небесных явлений - фазы Луны и т.п.), либо астрологическую (выявление благоприятных и неблагоприятных условий для отправления текущей политики и т.д.) деятельность. В то время как, скажем, в Древней Греции, астрономия понималась не как техника вычисления, а как теоретическая наука об устройстве Вселенной в целом.

     3. Древневосточная наука в полном  смысле слова не была рациональной. Причины этого во многом определялись  характером социально-политического  устройства древневосточных стран.  В Китае, например, жесткая стратификация общества, отсутствие демократии, равенства всех перед единым гражданским законом приводило к «естественной иерархии» людей, где выделялись наместники неба (правители), совершенные мужи («благородные» - родовая аристократия, государственная бюрократия), родовые общинники (простолюдины). В странах же Ближнего Востока основной формой государственности была откровенная деспотия, означавшая отсутствие демократических институтов.

     Антидемократизм в общественной жизни не мог не отразиться на жизни интеллектуальной, которая также была антидемократичной. Пальма первенства, право решающего  голоса, предпочтение отдавались не рациональной аргументации и доказательству (впрочем, как таковые они и не могли  сложиться на таком социальном фоне), а общественному авторитету, в  соответствии, с чем правым оказывался не свободный гражданин, отстаивающий истину с позиций наличия оснований, а наследственный аристократ, власть имущий. Отсутствие предпосылок общезначимого обоснования, доказательства знания (причиной этого являлись «профессионально-именные» правила подключения человека к социальной деятельности, антидемократизм общественного устройства), с одной стороны, и принятые в древневосточном обществе механизмы аккумуляции, трансляции знания, - с другой, в конечном счете, приводили к его фетишизации. Субъектами знания, или людьми, которые в силу своего социального статуса репрезентировали «ученость», были жрецы, высвобожденные из материального производства и имевшие достаточный образовательный ценз для интеллектуальных занятий. Знание же, хотя и имеющее эмпирико-практический генезис, оставаясь рационально необоснованным, пребывая в лоне жреческой науки, освященной божественным именем, превращалось в предмет поклонения, таинство. Так отсутствие демократии, обусловленная им жреческая монополия на науку определили на Древнем Востоке ее нерациональный, догматический характер, в сущности превратив науку в разновидность полумистического, сакрального занятия, священнодейство.

     4. Решение задач «применительно  к случаю», выполнение вычислений, носящих частный нетеоретический  характер, лишало древневосточную  науку систематичности. Успехи  древневосточной мысли, как указывалось,  были значительными. Древние математики  Египта, Вавилона умели решать  задачи на «уравнение первой  и второй степени, на равенство  и подобие треугольников, на  арифметическую и геометрическую  прогрессию, на определение площадей  треугольников и четырехугольников,  объема параллелепипедов», им  также были известны формулы  объема цилиндра, конуса, пирамиды, усеченной пирамиды и т.п. У вавилонян имели хождение таблицы умножения, обратных величин, квадратов, кубов и т.п. Однако никаких доказательств, обосновывающих применение того или иного приема, необходимость вычислять требуемые величины именно так, а не иначе, в древневавилонских текстах нет.

     Внимание  древневосточных ученых концентрировалось  на частной практической задаче, от которой не перебрасывался мост к  теоретическому рассмотрению предмета в общем виде. Поскольку поиск, ориентированный на нахождение практических рецептов, «как поступать в ситуации данного рода», не предполагал выделение  универсальных доказательств, основания  для соответствующих решений  были профессиональной тайной, приближая  науку к магическому действу.

     Кроме того, отсутствие доказательного рассмотрения предмета в общем виде лишало возможности  вывести необходимую о нем  информацию, к примеру, о свойствах  тех же геометрических фигур. Вероятно, поэтому восточные ученые, писцы  вынуждены руководствоваться громоздкими  таблицами (коэффициентов и т.п.), позволявших облегчить разрешение той или иной конкретной задачи на непроанализированный типичный случай.

     Следовательно, если исходить из того, что каждый из признаков гносеологического эталона  науки необходим, а их совокупность достаточна для спецификации науки  как элемента надстройки, особого  типа рациональности, можно утверждать, что наука в этом понимании  не сложилась на Древнем Востоке. Поскольку, хотя мы и крайне мало знаем  о древневосточной культуре, не вызывает сомнений принципиальная несовместимость  свойств обнаруживаемой здесь науки  с эталонными. Иначе говоря, древневосточная культура, древневосточное сознание еще не вырабатывало таких способов познания, которые опираются на дискурсивные рассуждения, а не на рецепты, догмы или прорицания, предполагают демократизм в обсуждении вопросов, осуществляют дискуссии с позиций силы рациональных оснований, а не с позиций силы социальных и теологических предрассудков, признают гарантом истины обоснование, а не откровение.

     С учетом этого наше итоговое оценочное  суждение таково: тот исторический тип познавательной деятельности (и  знания), который сложился на Древнем  Востоке, соответствует донаучной  стадии развития интеллекта и научным  еще не является. 
 
 

Г л а в а 3

 
 
НАУКА В АНТИЧНОСТИ

     Подлинной колыбелью науки были античная Греция, культура которой в период своего расцвета (VI - IV вв. до н.э.) породила науку. 

     Рассмотрим  особенности этого периода, но прежде подчеркнем, что изучение античной культуры для нас не сводится к  анализу развертывания первых исследовательских  программ, могущих квалифицироваться  как научные. Для нас важно  зафиксировать те социальные и гносеологические структуры, которые, возникнув в  античности, детерминировали оформление здесь науки как таковой.

     Стремительное имущественное расслоение общины с  сосредоточением частной собственности  на недвижимость и движимость в руках  представителей знатных родов, появление  крупных землевладельцев из родовой  аристократии влекло а) массовое разорение  землеобработчиков-общинников, б) развитие долговой кабалы. Как отмечает Аристотель, в Аттике практически все земледельцы пребывали в долгу у землевладельческой знати. В книге «Афинская политиия» он писал: «Бедные находились в порабощении не только сами, но также их дети и жены. Они на арендных условиях обрабатывали поля богачей. Вся же вообще земля была в руках немногих. При этом, если... бедняки не отдавали арендной платы, можно было увести в кабалу и их самих, и детей. Должников либо превращали в рабов, либо продавали. Все, как на Востоке».

     Однако: в отсутствии масштабных трудоемких общественно-производительных работ, в ситуации более высокой эффективности  производства хозяйственной продвинутости  жестко централизованная социальная иерархия с управленческой деспотией не складывается. Причиной тому было то, что утрачивающие гражданскую свободу общинники  отстаивают-таки личную независимость, экономические права в борьбе с родовой и имущественной  аристократией. VII-V вв. отмечаются упорными выступлениями демоса за отмену долгов, передел земель в малоазийских поселениях. Непреходящими завоеваниями этих выступлений  оказалось то, что возникают законы, по которым допускалось обжалование  приговоров в народном собрании, выборы судей проводились всенародно (всеобщим голосованием).

     Правовое  равенство граждан, подчинение их единым законам, преклонение перед искусством убеждения имели следствием релятивизацию человеческих суждений. Поскольку все, входящее в интеллектуальную сферу, подлежало обоснованию, а всякое обоснованное, подпадая под критику, могло быть обосновано каким-то более изощренным образом, у греков каждый имел право на особое мнение.

     Следовательно, можно зафиксировать принципиальное отношение греков к истине, которые  воспринимали ее не как продукт догматической  веры, поддерживаемый авторитетом, но как продукт рационального доказательства, основанный на обосновании. Разумеется, греки не были стопроцентными рационалистами (есть ли такие вообще?!) - мы имеем  в виду такие факторы, ограничивавшие рациональность греков, как веру в  судьбу, случай, чем нельзя управлять, на что нельзя воздействовать, чему невозможно противостоять и т.п. Однако надо сказать, что эти «послабления»  сверхъестественному больше касались вопросов цивильной жизни, быта, а  не познания. В вопросах же познания греками проводилась четкая и  твердая грань между рациональным и нерациональным, причем последнее радикально исключалось из рассмотрения.

     Таким образом, важнейшим результатом  демократизации общественно-политической сферы античной Греции явилось формирование аппарата логического рационального  обоснования, превратившегося в  универсальный алгоритм продуцирования знания в целом, инструмент трансляции истины от индивида в общество. На этом фоне уже могла складываться наука  как доказательное познание «из  основания», что без труда иллюстрируется обращением к фактическому материалу. Скажем, качественное отличие натурфилософских конструкций досократиков от идейно близких им древневосточных, да и более ранних греческих мифологических конструкций заключается именно в логическом доказательстве.

     Если  за минимальную необходимую посылку  науки принимать рациональную обоснованность, т.е. познание в форме доказательства путем апелляции к реально  удостоверяемым (не мистическим) причинам и основаниям, то по такому принципу построены медицина Гиппократа, история  Геродота, геометрия Евклида и  т.д. Во всех этих случаях уже трудно не говорить о науке.

     Уточнение предпосылок появления науки  заставляет обратить внимание на такую  черту греческой жизни, как использование  труда рабов. Повсеместное применение рабского труда, высвобождение свободных  граждан из сферы материального  производства на уровне общественного  сознания обусловило радикальное неприятие всего, что в качестве естественного дополнения имело оформление идеологии созерцательности. Греки различали деятельность свободной игры ума с интеллектуальным предметом и производственно-трудовую деятельность с облаченным в материальную плоть предметом. Первая считалась достойной занятия свободного гражданина и именовалась наукой, вторая приличествовала рабу и звалась ремеслом.

     Непременным условием появления науки является использование идеализации, которые  не могут возникнуть в недрах материально-практического  отношения к действительности. Для  возникновения идеализации требуется  отказ от материально-практического  отношения к действительности, переход  на позиции созерцательности, что  и было реализовано в Греции. Практика, обусловливая абстрагирование, препятствует возникновению идеализации как  его логического продолжения. Никакому «практику» никогда не придет в голову заниматься вопросами сущности мира, познания, истины, человека, прекрасного  и т.д. как таковыми. Все это  радикально «непрактические» вопросы, весьма далекие как от сферы массового  производства, так и от сферы сознания производителей.

     Каковы  причины, превратившие идеализации  в стержень познавательных, культурных процессов, давших начало науке? Ответ в какой-то мере дан выше, когда подчеркивалось, что условием формирования идеальных объектов, составляющих необходимый фундамент науки, выступает созерцательность, ориентация на абстрактно-теоретическое рассмотрение предметов в «чистом» виде, господствовавшая в Греции. К этому следует добавить, что идеализация как форма мышления практически отсутствовала в традиционных обществах на Древнем Востоке. Конечно, это нельзя преувеличивать: мышлению представителей древневосточной культуры, естественно, невозможно отказывать в абстрагировании, как невозможно ему отказывать в использовании логической аргументации, - без этого не было бы оснований говорить о мышлении. Вместе с тем, очевидно, что и то и другое были на Востоке чрезвычайно неразвитыми, так что во всяком случае не могли составить базу оформления здесь теоретического познания, науки.

     С позиций перспективы порождать науку познавательный потенциал античных греков гораздо более предпочтителен, сопоставительно с соответствующим потенциалом древневосточной культуры. Только в Греции, а не в традиционных восточных обществах, возникли такие формы познавательной деятельности как систематическое доказательство, рациональное обоснование, логическая дедукция, идеализация, из которых в дальнейшем могла развиться наука.

     Причины этого заключались в особенностях социально-политического устройства общества. Имеется в виду институт рабовладельческой демократии, который  благоприятствовал выработке как  аппарата интерсубъективного систематического рационально-логического доказательства, так и приемов конструирования идеальных объектов.