Вторичные говоры: Забайкалье

              Русские говоры от времени возникновения, условий бытования, степени изученности, и, как следствие неодинаковой актуальности проблем их изучения, разделяются на говоры территории наиболее древнего поселения русских (говоры первичного образования, или материнские говоры) и говоры территорий позднего заселения (вторичные говоры, или говоры вторичного образования). Говоры первичного образования были распространены на территории раннего расселения восточнославянских племен с VI до конца XVI вв., т. е. там, где складывался язык русской нации – в центре европейской части России. Говоры позднего формирования распространены на всей остальной части России, за ее границами на территориях, куда после XVI в. русские люди переселялись из самых разных мест. Здесь население смешивалось, а значит, смешивались и диалекты. К территориям позднего заселения относятся: юг Европейской части России, Урал , Западную Сибирь, Восточную Сибирь, Забайкалье, Дальний Восток.

          Говоры позднего заселения, как правило, повторяют языковые черты говоров центра Европейской части России, так как носители вторичных говоров являлись потомками переселенцев с территорий раннего формирования в тот период, когда уже сложились основные диалекты русского языка. Размещение тех или иных первичных диалектов на территориях переселения определялось различными историческими процессами. При этом близкие по происхождению говоры могли размещать ся изолированно друг от друга в разных районах, а сформированные в удаленных  областях территории первичного образования могли оказаться рядом в области переселения.

           В результате новых междиалектных контактов складывались смешанные говоры. Новообразования в них были редкими, являлись развитием диалектных черт говоров раннего формирования, с которыми новые говоры были связаны генетически. Таким образом, языковые комплексы говоров позднего формирования повторяют диалектные явления говоров раннего формирования в новых сочетаниях или в изменённом виде.

           На примере русских говоров Забайкалья можно рассмотреть современное состояние частных вторичных говоров, в которых сохраняются диалектные особенности материнских основ и специфические черты региона.

           Формирование их началось со второй половины XYII века с приходом на территорию Забайкалья первых русских поселенцев. В языковом отношении забайкальские русские говоры имеют различия в материнской основе.

           В центральных районах Забайкальского края встречаются старожильческие говоры, сохраняющие черты севернорусского происхождения, повсеместно распространены говоры среднерусские переходные, либо развившиеся в результате влияния на говор севернорусской основы переселенческого среднерусского говора, литературного языка, либо изначально имевшие смешанный среднерусский характер.

            В Юго-Западной части региона есть области старообрядческих говоров южно-русской основы, носители которых пришли  сюда с середины XYIII века. Здесь же встречаются старожильческие которые называют «говорами сибиряков».

          Диалектное пространство Восточного Забайкалья представляет собой сложную картину, так как в процессе развития подвергались разному языковому влиянию. Несмотря на это,  сохраняются различия говоров севернорусского и южнорусского происхождения, которые они унаследовали от материнских языков, они проявляются в большей степени в фонетике и грамматике. В лексике, в связи с длительным соседством и ведением однотипной хозяйственной деятельности, произошло освоение большого количества слов севернорусского происхождения носителями южнорусского говора. Это целый пласт слов, например: квашня, шаньги, куть, поскотина, ленивка, ушкан, корчага, чуман. Можно наблюдать оканье и еканье, наряду с аканьем и иканьем. Часть говоров сохраняет  мягкость шипящих [ж’и]ли, [ж’е]нщина, [ш’е]сь, [ш’и]пишка, что было утрачено в литературном языке, и твердость долгих щипящих:  во[ж:ы], я[ш:ы]к, та[ш:ы]ла, е[ш:о. Во многих говорах встречается произношение [е] на месте [а] под ударением между мягкими согласными: опеть, гресь, мечик. Практически везде встречается произношение слова есть в значении принимать пищу с ударным [е] и с ударным гласным [и]: есть, исть, ись; произношение сочетания [мн] вместо [вн]: мнук, дамно, диремня. Также часто встречается утрата взрывного [т] в сочетании [ст], [с’т’] на конце слова: мос, кус, хвос, чась; ], замена [к] на[х] в сочетании [кт]: [хт]о, до[хт]о; произношение твердого губного в конце слова: се[м],бро[ф], прору[п.

               В морфологической системе также заметны диалектные особенности материнских говоров, и такие  новации, как выравнивание основ в грамматических формах, выравнивание грамматических форм в парадигмах. Так, в русских говорах Забайкалья севернорусского происхождения выравнивание системы формообразования наблюдается как между типами склонения, так и внутри типов.

               Например существительные мужского рода 1 склонения изменяются по 2 склонению: парнишка бросили, с парнишком, у дедушка спросите, с дедушком.

               Существительное мужского рода путь также изменяется по 1 склонению: около путя, по путю шёл.

              В самой системе 1 склонения у существительных мужского рода в формах родительного и предложного падежей представлено широко окончание –у: нисём з базару, камуна до калхозу была,  ни видили оддыху, кваску папьёш, табаку насаживали, хворасту тварят, ладиш с маку, снегу на ём было, возли беригу, два саду, з базару, ис калхозу, для самавару труба, с метру ростиком, из огороду принёс.

              Окончание -у наблюдается преимущественно в безударной позиции после твердых согласных: от ветру, да поту, снегу нет, из лесу вазили, из носу, у зароду, ат смеху, хлебу нет, бывало народу. Но также встречаются случаи употребления в ударной позиции: две машины пескУ, кирпичУ , да виликава пастУ, акрамя мастУ, табакУ  садили, кваскУ папьёш.          Примечательно, что весьма часто встречается -у не только в односложных основах, но и в многосложных, например:  да метру прамирзат, рису нету, жиру навизёт – кирпичу не былъ, для самавару, многа народу была, калхозу напугались, посли абеду, из огороду, с холоду страдаш, нада хлебушку,возле беригу, фсё з базару, биз дасмотру, для запаху, пирирыву нету, перчику патсыпят.

                 Существительные женского рода 3 склонения, подпадают под влияние падежных форм существительных 2 склонения, изменяются по 2 типу: по грязе, на пече, в пече, в дале, в постелю, с болезней, к дочере, параллельно сохраняя и свои исконные формы: из жерди, без вести, к ночи.

              По 2 склонению преимущественно изменяется существительное церковь: церква была пристольна, в церкву привезли, с церквой. Наряду с существительным дочь активно употребляется вариант доча: у дочи, к доче, с дочей.

            В Именительном падеже множественного числа существительных встречаются как формы с окончаниями -ы -и: внучаты, ребяты, ситы, кольцы, кины, домы, так и формы с окончаниями -а /-я: знахаря, стакання, дочеря.

            В Родительном падеже множественного числа широко представлены формы на -ов /-ев: из ногов, змеев, зимовьев, фамилев; , на -ей: братей, стулей, братовей.

         В Творительном падеже, наряду с окончанием -ами, отмечается форма с окончанием -ам: с ребятишкам, рукам взяли.

           Среди имен прилагательных, местоимений, порядковых числительных широко употребляются формы ,утратившие [j],пережившие ассимиляцию и стяжение гласных: брава девка, рясна ягода, бестужа скотина, така жись, перва забота.

                В склонении имён прилагательных и местоимений наблюдается совпадение форм Творительного падежа  и Предложного падежа единственного числа: в этим доме, в каким-то лесу.

            У личных местоимений 3 лица сохраняется [j] при употреблении с предлогами: с ей, к ему, к им. Широко употребляется форма 3 лица множественного числа в Именительном падеже с окончанием -е: оне.

            Утрата  [j] и стяжение гласных отмечается в личных глагольных формах: знат, быват, делам. В системе форм глагола широко представлено выравнивание глагольной основы по основе на задненёбный согласный: в основе инфинитива – пекчи, берегчись, стригчись, в основах личных форм – пекёшь, текёт стригём, не берегётесь, по основам на зубной согласный: свистю, бросю, сидю. Встречается употребление со значением несоверш. вида глагольной основы без суффикса -ва: полиём мы её.

             Рассмотренные диалектные проявления в забайкальских говорах носят системный характер и поддерживаются общими языковыми тенденциями, аналогичные явления наблюдаются во многих сибирских говорах севернорусской основы.

                Яркие диалектные особенности сохраняютсяи в современных ≪семейских≫ говорах: лексика южнорусского происхождения: дежа, передня, поветь, омшаник, монисты и подобн. Наблюдаются южнорусские диссимилятивное аканье с разрушающейся диссимилятивностью: [работал’и, схаран’ила, пашл’и, разгавар’ивал’и, жалан’ийь, жана, цапочка], сильное яканье:[пл’aл’и, л’aч’ил’и, р'aз’инъвых, с в’aсны, д’aт’ей, в’aсной, п’aшком, зд’елайт’a, б’ада, л’aкар’а]; фрикативный звонкий задненёбный: чу[γ]унка, [γ]аланку, [γ]аварить, [γ]лядитя; на конце слова возможно произношение [х]: в плу[х, на кру[х].

             Отмечаются падежные формы существительных с заменой мягкого [х’] мягким [с’]: в руба[с’и], по оре[с’и].

            На месте фонемы /в/ встречаются материнские губно-губной [w] перед гласными: тра[w]а, пра[w]а, свякро[w]у и [ў] неслоговой в других позициях: брё[ў]на, де[ў]ки, [ў] калхози, [ў]сё, дро[ў; перед начальными [о], [у] употребляется протетический [в]: [ву]тром, [ву]рлафский, [ву]лица,[во]спа. На месте [ф] произносят [хв] или [х]: сара[хв]ан, [хв]анарь, [х]рукты, ва[х]ли. На конце слова так же, как в говоре ≪сибиряков≫, наблюдается утрата взрывного т в сочетаниях [ст], [с’т’]: хвос, жись, кись.

              В ≪семейских≫ говорах также наблюдаются результаты процессов унификации грамматических форм. В форме  Родительного падежа единственного числа. Существительных женского рода на -а с твердой основой встречается окончание -е: у жане, у сястре, после вайне, у стине, что является южнорусской особенностью. Остаточной южнорусской материнской чертой у этих существительных является окончание -ы в формах Дательного падежа и Предложного падежа: к сястры, к зимы, к вайны, на машины сидим.  Существительное церковь употребляется в двух вариантах: как существительное 3 склонения церковь и как существительное 2 склонения церква: в церкви, в церкву.

              Изменения в роде шире отражены в категории среднего рода, которая даёт колебания то в сторону мужского рода: молоко тоже был, долго письмо шёл, крыльцо старый, то в сторону женского рода: мясу какую зарежишь.

              Существительное день в сочетании с числительным два имеет окончание-и: два дни.

         В Именительном падеже множественного числа существительных встречаются и формы с окончанием -ы /-и: домы, вароты, окны, и формы с окончаниями -а /-я: лякаря, валаса, вёдра.

            В Родительном падеже  множественного  числа активно функционируют формы на: -ов /-ев: манистов было, конеф не было; и на -ей: без дахтарей.

            В Творительном падеже множественного  числа употребляются формы с окончанием –ами: косами касили, лапатами капали. Кроме того встречается форма с окончанием -амы: рукамы стружыли манисти.

            В Предложном падеже множественного числа, наряду с окончанием –ах, встречается форма с окончанием -ех: на этих конех.

           Личные местоимения я и ты и возвратное себя в Родительном падеже реализуются и в форме с окончанием-е: у мине, у тебе, у тобе, у себе, у собе, и в форме с окончанием -я: у миня, у тебя, у себя. В Дательном падеже местоимение я сохраняет основу без беглости гласного: мине дали.

              Личные местоимения 3лица, сочетаясь с предлогами, не имеют начального [н’], сохраняя [j] или утрачивая его: у ей, к иму, с имя, с ымя.

              Широко употребляется форма 3 лица множественного числа  в Именительном падеже с окончанием -ы: аны. Любопытно, что это местоимение в Дательном падеже и Творительном падеже имеет унифицированную форму имя: памагаем имя, с имя.

                Инфинитивная форма глагола встречается с перенесением ударения на основу и редукцией гласного суффикса инфинитива: нивазможно завесть.

                В инфинитиве с корнем ид- наблюдается осложнение формы -ть: итить в бальницу, зайтить.

                  В системе личных форм глагола представле- но выравнивание глагольных основ по основе на задненёбный согласный: талкёш, пякём; по основе на зубной согласный: скипятю, сидю.

                Употребляются и формы с чередованием согласных в глагольных основах: пяку – пячём, встречу – встретишь.

 Активно себя проявляет  форма 2 л. мн.ч. на -тя: идётя, идитя, пириви-

зитя, убярётя.

                 Широко распространена форма 3 лица глаголов настоящего, будущего времени на -ть: носять, надеёть, идёть, растуть, сидять.

                 Встречается употребление деепричастия с суффиксом -вши со значением не добавочного действия, а основного, в этом случае деепричастие выполняет функцию сказуемого: Аны калоцы выкапавшы. Я с шести гадов аставши биз матери.

                 Рассмотренные диалектные особенности свидетельствуют о том, что говоры ≪семейских≫, оторвавшись от материнской основы более 200 лет назад и находясь всё время своего существования на Забайкалье в условиях разных языковых контактов, сохранили свою самобытность. В ходе развития русские говоры  Забайкалья приобрели и ряд специфичных диалектных особенностей, отличающих забайкальские диалекты от других говоров Сибири.

                    Яркий региональный колорит русские говоры Забайкалья получили в результате воздействия языков коренных жителей, это нашло заметное отражение на лексическом уровне в виде заимствований из бурятского и эвенкийского языков, а в ряде русских говоров проявляется и  на фонетическом уровне.

                    Повсеместное освоение русскими частными диалектными системами большого количества лексических заимствований из бурятского языка, части слов из эвенкийского языка произошло вследствие того, что на момент освоения края русскими во второй половине XVII в. население региона состояло из нерчинских тунгусов, телембинских и аргунских тунгусов и хоринских бурят.

                    В настоящее время эвенки (тунгусы) как этнос проживают на севере Забайкальского края.На других территориях региона эвенки либо обрусели, либо обурятились. Обрусевшие т унгусы разговаривают в основном на русском языке. Монголо-бурятский язык также оказал сильное влияние на эвенкийские говоры. Эти данные свидетельствуют о том, что язык эвенков не мог оказать значительное влияние на формирующиеся в Восточном Забайкалье русские говоры. Эвенкийские заимствования сохранились в топонимической системе края и незначительно в бытовой лексике русских говоров региона.

                    В большей степени проявилось культурно-языковое контактирование русских с бурятами. Большое количество заимствований от местных названий, так как к приходу русских большая часть рек, озер, гор, мест уже носила бурятские и эвенкийские названия. Так, например, наименования ганза (курительная трубка), гуран (1. Дикий козёл, 2. коренной забайкалец, метис), затуран (чай с добавлением поджаренной муки), камус (шкура с голени копытных животных), качерик (телёнок по второму году жизни), саломат (каша из муки на жиру или топлёном масле), тарасун (молочная водка), чебак (меховая шапка), яман (домашний козёл или баран) и мн. др. прочно вошли в речевой обиход русских, проживавших в XVIII в. в Забайкалье.

                         В  настоящее время в русских говорах Забайкалья продолжает активно функционировать около 300 бурятизмов. Бурятизмы, вошедшие в активный пласт лексики русских говоров Восточного Забайкалья, либо выражают более конкретное понятие по сравнению с русскими названиями и одним словом могут заменять описательное наименование (например, бухлер – вареное мясо с бульоном, бурун – годовалый теленок, кашерик, или качирик, хашерик – бычок в возрасте от 1 года до 2-х лет, даган – двухлетний жеребенок, иман – домашний козел или баран, инджиган, инжиган, инзаган – козленок дикой козы), либо имеют экспрессивно-оценочный характер (например, зундугло, зунтугло – бестолковый человек, несмышленый ребенок, дыген – плакса).

                Они русифицированы, так как способны развивать переносные значения, (например, зудырь –1. мусор, 2. неряшливый человек; тымэн –1. верблюд, 2. глупый, упрямый человек; сан-гин – 1. чеснок, 2. вредный человек), образовывать словообразовательные гнезда (например, бухлёр – бухлерчик, кашерик – кашеричок, ин- жиган – инжиганчик, жумбура (суслик) жумбурушки, зундугло – озундуглеть, т.е. поглупеть, дыген – дыгенить – капризничать, плакать и др.)

                 В сравнении с сибирскими диалектами именно бурятские и эвенкийские заимствования и представляют в русских говорах Восточного Забайкалья специфическую лексику забайкальского происхождения. Примечательно, что они функционируют в забайкальских говорах и севернорусского, и южнорусского происхождения, являясь их общим региональным лексическим фондом.

                Влияние автохтонных языков на фонетическом уровне не имеет широкого распространения в русских говорах Восточного Забайкалья, оно встречается в отдельных районах давнего совместного проживания русских и бурят.

Список литературы:

1.Федотова Т.В. Словарь топонимов Забайкалья.

Чита: Поиск, 2003. 128 с.

2. Эрдынеева Э.Д. Русские говоры Бурятии(лексикологический и социолингвистический аспек-

ты). Улан-Удэ: БНЦ СО РАН, 1992. 124 с.

3. Жамсаранова Р.Г., Шулунова Л.В. Топонимия

Восточного Забайкалья: Монография. Чита: Изд-во

ЗабГПУ, 2003. 128 с.

4. Т.Ю. Игнатович.Современное состояние русскизх говоров Восточного Забайкалья .Вестник Нижегородского университета им. Н.И. Лобачевского, 2009, № 6