Выборы как элемент политического маркетинга

ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО  ПО ОБРАЗОВАНИЮ

Государственное образовательное  учреждение высшего профессионального  образования

РОССИЙСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ  ГУМАНИТАРНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

ИНСТИТУТ ЭКОНОМИКИ, УПРАВЛЕНИЯ И ПРАВА

ФАКУЛЬТЕТ УПРАВЛЕНИЯ

Гайшенец Дарья Александровна

«Выборы как элемент политического маркетинга»

Реферат по политическому маркетингу

студентки 4-го курса очной формы обучения

Руководитель:

Рыжов О.А.

Москва 2009

Содержание

Введение

До недавнего времени смена  власти в России происходила как угодно, но только не посредством выборов. Династическое престолонаследие, перевороты, кровавые и бескровные, военные и дворцовые революции "сверху" и "снизу", "подковерные" решения ни перед кем ни за что не отвечавшей партийной верхушки приводили в Кремль или Зимний дворец новых властителей. Ничуть не изменили заведенный от века порядок декоративные "выборы", вроде бы и всеобщие, равные, прямые, при тайном голосовании, введенные "сталинской" конституцией 1936 г.

В калейдоскопе стремительно сменяющих друг друга событий, жесткого противостояния и острых политических схваток мы как-то не замечаем, - а если и замечаем, то не всегда должным образом оцениваем, - что в последние 10-12 лет наша страна начала обретать иной исторический опыт смены власти.

Можно сказать очень много горьких, осуждающих и справедливых слов о  том, как у нас теперь проходят выборы. Можно при этом вспомнить  выборы 1989 - 1990 гг., когда на волне  народного энтузиазма, в ситуации вдруг открывшихся и, как тогда  казалось, безграничных возможностей общественной инициативы, избиратели крупных индустриальных и культурных центров дружно проваливали высокопоставленных аппаратчиков и их обслугу и посылали сначала в союзный, а затем и российский парламент людей независимых, нередко не приспособленных к государственной и законодательной работе, но успевших завоевать моральный авторитет в обществе и не страшившихся говорить правду. И сравнить ту исполненную романтических ожиданий политическую весну с выборами последних лет, на которых свободное волеизъявление избирателей придавлено властью денег и невесть как возродившейся номенклатуры, искажено грубыми подтасовками и искусными махинациями доброхотных и наемных умельцев.

И все-таки не стоит ни идеализировать запечатлевшуюся в памяти многих романтику первых свободных выборов в России (достаточно вспомнить "агрессивно послушное большинство" союзного Съезда, избранное в ту же весну, и "затаптывавшее" выступления Сахарова и других демократических депутатов), ни развенчивать последние выборы и недооценивать тот опыт, которого на них набирается общество. Ведь происходит вот что: за короткий исторический отрезок Россия проходит путь, который в развитых демократиях потребовал не десятки, а сотни лет. Путь от цензовой избирательной системы и "гнилых местечек", представленных в парламенте наравне с многолюдными промышленными агломерациями, к всеобщему и равному избирательному праву, утвердившемуся лишь в XX веке, да и то не в начале его, от выборов, запомнившихся примитивными приемами избирательного жульничества, - к выборам, объявляемые результаты которых, несмотря на все критические оговорки, вызывают доверие общества. Мы идем несколько иным путем и проходим его в иные, хотелось бы надеяться, ускоренные сроки.

Данная работа посвящена раскрытию  общих особенностей выборов в политическую систему власти. Общетеоретические аспекты проблемы сопровождаются как историческими комментариями, так и анализом существующего положения дел в современной России.

Хочется отметить, что на сегодняшний  день вышло множество соответствующей литературы как учебного, так и научного характера. Особенно следует отметить фундаментальный труд «Избирательное право и избирательный процесс в Российской Федерации» под ред. А.В. Иванченко. Этот учебник представляет собой первый опыт систематического изложения базовых теоретических и практических представлений в области избирательных отношений. В нем исследуются фундаментальные научные проблемы становления и развития современного избирательного права и избирательного процесса в России, детально рассматриваются источники избирательного права, основные виды избирательных систем, международные избирательные стандарты, освещаются правовой статус и роль участников избирательного процесса и иные составные элементы организации и проведения выборов.

Глава I. Выборы в системе государственной власти

Демократия неотделима от выборов, ибо «власть народа» (именно так  переводится слово «демократия» с древнегреческого) в современном  государстве, в отличие от Древних  Афин с населением в двадцать тысяч жителей, немыслима вне выборных представителей власти.

Выборы – это не только существенный признак, атрибут демократии, но и  ее стержень, необходимое условие. Демократия – режим, при котором правители  назначаются посредство свободных  и честных выборов.

Избирательная система есть порядок организации и проведения выборов в представительные учреждения или индивидуального руководящего представителя (например, президента страны), закрепленный в юридических нормах,  а также сложившейся практикой деятельности государственных и общественных организаций.

Выборы бывают президентские, парламентские, в местные органы самоуправления — региональные (областные), муниципальные (городские), выборы судей и некоторых других должностных лиц. Кроме того, выборы бывают очередными, внеочередными, дополнительными.

Наибольший интерес заслуживает  классификация выборов согласно принципам избирательного права, отражающим степень правового, демократического развития той или иной страны, ее избирательное системы. В этом случае общепринятое деление приобретает вид парных противоположностей: всеобщие — ограниченные (цензовые); равные — неравные; прямые — косвенные (многостепенные); с тайным — с открытым голосованием.

 Большинство стран современного мира провозгласили в своих конституциях или специальных избирательных законах права граждан на всеобщие и равные выборы при тайном голосовании. Рассмотрим эти принципы подробнее.

Всеобщность выборов предполагает право всех дееспособных граждан, достигших  установленного законом возраста, участвовать в выборах, причем под этим правом подразумевается как активное избирательное право, так и пассивное. Однако и то, и другое к ряде стран ограничено избирательными цензами: имущественным, цензом оседлости, образовательным, возрастным и т.д.

Цензы пассивного избирательного права обычно значительно жестче цензов права активного. Так, в Канаде в Сенат может входить только лицо, обладающее недвижимой собственностью, в Beликобритании для получения права быть избранным требуется внести избирательный залог в виде довольно крупной суммы. Возрастной ценз для депутатов верхней палаты парламента там, где он двухпалатный, особенно высок: в США и Японии — 30 лет, во Франции — 35, в Бельгии и Испании — 40 лет. В то же время нельзя не отметить, что неуклонный процесс демократизации в мире не обходит стороной и цензовые ограничения, шаг за шагом смягчая их, а следовательно, расширяя контингент избирателей. Так, если в 1830 г. в Англии последнее составляли лишь 4% взрослого населения, во Франции — мене 2%, то уже в 1848 г. во Франции впервые в истории было введено всеобщее избирательное право для взрослых мужчин, ставшее к 1914 г. достоянием большинства стран Запада. Женщины получали избирательные права впервые в 1893 г. — в Новой Зеландии. После Первой мировой войны суфражизм (движение за предоставление женщинам избирательных прав наравне с мужчинами) одержал победу в Старом и Новом Свете (в Швейцарии, однако, лишь в 1971 г., а в Лихтенштейне — в 1986 г.). В 70-х годах в большинстве развитых стран возрастной ценз для избирателей был снижен до 18 лет. Избирательное право в полном смысле слова становится всеобщим. В явном противоречии с этой мировой тенденцией оказываются цензовые ограничения в Латвии и Эстонии, призванные отстранить от участия в выборах русскоязычное население, составляющее около 40% общего населения молодых государств.

Выборы считаются равными, если обеспечена единая норма представительства  — числе избирателей, представляемых одним кандидатом на выборное место. Принцип этот легко нарушить самыми различными способами. Например, как было в нашей стране по конституциям РСФСР 1918 г. и СССР 1924 г., предоставлявшим избирательные льготы городам в ущерб деревне, а именно: один делегат на Всероссийский или Всесоюзный съезд Советов выдвигался от 25 тыс. городских жителей и 125 тыс. сельских.

Специфическую форму избирательной  активности граждан представляет собой  референдум (от лат. referendum — то, что должно быть сообщено; первый в истории референдум был проведен н 1439 г. в Швейцарии), называемый иногда (обычно при решении территориальных споров) плебисцитом (от лат. plebs—простой народ и scitum—решение, постановление). Референдум — это особый тип всенародного голосования, объектом которого является не тот или иной кандидат, а какой-либо важный государственный вопрос, по которому необходимо выяснить мнение всего населения страны.

Говоря о выборах, следует различать  такие нередко отождествляемые  понятия, как «избирательная процедура» и «избирательная кампания».

Избирательная процедура — это мероприятия государства по организации и проведению выборов, избирательный закон в действии. Избирательная, кампания — это действия непосредственных участников выборов, соперничающих на выборах сторон - партий, различных общественных организаций, самих кандидатов. Кроме того, избирательная процедура как совокупность организационных правил может сохраняться в относительно неизменном виде довольно длительное время, в течение которого произойдет не одна избирательная кампания.

Избирательная процедура включает в себя назначение выборов, издание избирательных органов, ответственных за их проведение, организацию избирательных округов, районов, участков, регистрацию кандидатов в депутаты, определенную финансовую поддержку выборов, охрану порядка в ходе их проведения, определение результатов голосования.

Избирательная кампания предусматривает  выдвижение кандидатов противоборствующими политическими силами, агитацию за них и т.п.

В государствах со сложившейся демократией  тон в избирательной кампании задают партии и блоки партий. Так называемые независимые кандидаты в этих государствах, как правило, не имеют серьезных шансов на победу, их соло тонет в мощном пропагандистско-агитационном хоре политических партий.

Избирательная борьба — основное поле деятельности политической партии в демократическом обществе. Можно даже в определенном смысле утверждать, что демократические партии рождаются и существуют для выборов. Каждая партия проявляет заботу о расширении своего электората. Электорат (от лат. elector — избиратель) — это контингент избирателей, голосующих за какую-либо партию на выборах. Например, электорат социал-демократических партий составляют в основном рабочие, интеллигенция, служащие, мелкие собственники. Электорат не есть некая строго очерченная социальная группа, хотя ему и присуща некоторая относительная стабильность. От выборов к выборам электорат той или иной партии меняется как в количественном, так и в качественном отношении. К примеру, после того, как из фактически двухпартийной системы Великобритании лейбористы вытеснили либералов, электорат первых в значительной степени пополнился за счет электората вторых.

Предвыборная программа кандидата  на пост президента или партии на парламентских  выборах включает обычно четыре раздела: экономический, социальный, внутри- и внешнеполитический. Особенно чувствительны избиратели к социальному аспекту программы. Поэтому даже если ситуация требует применения экономических «кнутов», соискателям народного благоволения следует припасти для народа и социальные «пряники». Расплывчатость программных обещаний обычно не идет на пользу тем, от кого они исходят, но иногда она неизбежна. Хорошо украсить программу яркими, звучными лозунгами, завораживающим названием, с тем чтобы воздействовать не только на разум, но и на эмоции избирателей. Например, блок ХДС/ХСС в ФРГ использовал в 70-е гг. XX в. против своих соперников социал-демократов лозунг: «Свобода или социализм!», хотя всерьез о социализме СДПГ говорить не приходилось. Претенденты на место в Белом доме в Вашингтоне обещали своим избирателям «новый курс» (ФД. Рузвельт), «великое общество» (Дж. Кеннеди), «войну с бедностью» (Л. Джонсон) и т.п. Зачастую программы включают в себя заведомо невыполнимые или просто лживые обязательства.

Разумеется, далеко не все избиратели наивно верят и предвыборные посулы своих склонных к преувеличениям политиков. Для многих выборы — не более чем политическое шоу, к котором ценится состязание улыбок и остроумие его участников, т.е. на первый план выдвигается имидж, но уже в самом поверхностном, обывательском смысле.

Избирательная кампания—весьма дорогостоящее  мероприятие. В результате преимущество зачастую оказывается на стороне не тех, кто прав, а тех, кто богат. С целью как-то смягчить это не украшающее демократию явление в некоторых странах (США, Великобритании, Японии, ЮАР) закон устанавливает допустимую максимальную сумму предвыборных расходов, но проконтролировать его выполнение трудно. Кроме того, с целью создания «равных условий» соперничающим на выборах группировкам практикуется их государственное финансирование в виде субсидий или возмещения избирательных расходов, но предназначенные для этого суммы попадают опять-таки в руки более сильных и менее нуждающихся. В одних странах для получения государственной финансовой помощи партии необходимо собрать определенный минимум голосов (в Швеции—2%, в ФРГ—0,5%), в другом — выдвинуть кандидатов в/определенном числе округов (Италия, Норвегия). Выделяемая сумма пропорциональна количеству собранных партией голосов (фрг, Норвегия) или выдвинутых ею кандидатов (Швеция, Дания, Финляндия).

Кульминацией избирательной кампании является день наборов. Однако в отличие от шумной предвыборной борьбы сама процедура голосования есть тайна, «вещь в себе», и потому наиболее интересное об этой процедуре мы узнаем либо тогда, когда тайна нарушена, либо когда процедура еще не сложилась, не узаконилась. Последнее характерно для обществ с недостаточно развитой культурой, политической или общей. Известно, например, когда Наполеон Бонапарт решил «узаконить» свою диктатуру посредством народного плебисцита, голосование проводилось открыто, под строгим надзором властей, а в армии — по полкам, причем солдаты голосовали хором. Еще совсем недавно в Заире выборы депутатов парламента проводились на городских площадях, в ходе которых участники выражали одобрение или неодобрение кандидатам из зачитываемого мэром города списка.

Во многих современных  государствах голосование — не только право, но и обязанность, за невыполнение которой полагается нaказание: в Бельгии, Нидерландах, Австралии — штраф, в Пакистане —даже тюремное заключение. Объясняются подобные строгости нарастанием aбcентизма (от лат. Absentia - отсутствие) — уклонения граждан от участии в выборах

В некоторых странах во избежание «выборной давки» ограничивается количество кандидатов, баллотирующихся по каждому избирательному округу. Так, в Великобритании это число не должно превышать пяти кандидатов. Кроме того, каждый кандидат вносит довольно большой денежный залог, который будет удержан, если претендент не наберет минимум 5% от общего числа голосов. Пятипроцентный барьер установлен ряде стран (в том числе, и России) и для партий. Во многих странах за день до выборов предвыборная агитация запрещается, чтобы избиратель мог спокойно взвесить, кому же все-таки отдать свои голос.

День выборов - это как  бы пик, апофеоз, праздник демократии. Нo нередко он становится объектом манипуляции политических элит и их лидеров.

Избирательная, кампания завершается  подсчетом голосов, определением и объявлением итогов выборов. Подсчет голосов не представляет ни технической, ни моральной проблемы в цивилизованных странах. В тех же, что пока не входят в их число, возможна и фальсификации итогов голосования. Такое имело место на президентских выборах 1986 г. на Филиппинах, на парламентских выборах 1988 г. в Бангладеш и других странах.

Глава II. Специальные политические выборные технологии

«Черный PR», «спецтехнологии», «грязные технологии», «информационные войны», «спецпропаганда», «контрпропаганда»  — эти понятия все чаще попадаются нам в средствах массовой информации, обсуждаются на встречах специалистов по избирательным кампаниям, с настороженностью поднимаются во время встреч с клиентами и потенциальными кандидатами. Что же стоит за этими понятиями? Грязные методы ведения предвыборной войны, которые используются беспринципными кандидатами и технологами, или неотъемлемая часть практики управления общественным мнением, громкие слова, добавляющие внушительности мифу о всемогуществе избирательных технологов, или особая сфера технологий, зародившаяся и разрабатываемая военными и спецслужбами, незаконные формы предвыборной борьбы, являющиеся предметом внимания судебной власти, или одна из разрешенных форм агитации?

Методы  «спецтехнологий» и «контрпропаганды»  не являются новыми. В практику избирательных технологий они пришли из военной пропаганды, «психологических» или «идеологических войн», практики активных мероприятий по линии пропаганды и др.

По-видимому, в той или иной мере эти методы в различных формах имели место на самых различных этапах развития человечества. Во время войны Великобритании с бурами в Южной Африке буры сумели установить связи с Германией, Ирландией, Америкой, Францией и другими странами, в которых они целенаправленно создавали образ коварной и жестокой Великобритании, ведущей войну со всеми бурами, включая женщин и детей. Это привело не только к получению ими существенной поддержки мирового общественного мнения, но и помогло наладить поставки оружия и организовать поток добровольцев. Особое развитие пропаганда в качестве самостоятельной военной дисциплины получила в первой мировой войне. Например, в США был создан так называемый Комитет Криля, который координировал пропагандистскую работу, направленную как на Германию, так и на население США.

Основную  задачу избирательной системы, избирательных  кампаний можно рассматривать как  определение тех людей, которые  в наибольшей степени соответствуют  представлениям населения о защите их интересов в выборных органах  власти. Однако с «технологической точки зрения» избирательные кампании, а вернее, избирательные технологии «призваны произвести запланированные результаты», а именно обеспечить «избрание» того или иного кандидата.

Принципиальным  является и то, что распространение  любых сведений о кандидате, которые характеризуют его в глазах избирателей негативно, однако соответствуют действительности, не является нарушением. Таким образом, с точки зрения закона агитация, имеющая целью голосовать против тех или иных кандидатов, является легитимным и законным видом предвыборной агитации.

К «спецтехнологиям»  можно отнести и практику регистрации  кандидатов с одинаковыми фамилиями, именами и отчествами («двойники», «клоны»), имеющую целью отвлечь  голоса избирателей от «оригинальных» кандидатов.

Использование «клонов» связано с предположением о том, что избиратели не разберутся, какой из однофамильцев является «оригинальным», и проголосуют за того, кто идет первым по алфавитному списку. При этом первым оказывается именно «клон» или «двойник».

Интересно, что во время этих же выборов в г. Санкт-Петербурге появился «клон» объединения «Яблоко» под  названием «Яблоко — Санкт-Петербург».

Необходимо отметить, что такого рода действия на момент их использования  также не являлись нарушением избирательного законодательства.

Однако нам хотелось бы специально отметить, что нередко, используя  «спецтехнологии» и «контрпропаганду», их инициаторы идут на нарушения других статей избирательного законодательства. Например, широкое распространение  получила практика организации мероприятий по срыву выборной деятельности других кандидатов. Так, практика уничтожения агитационной печатной продукции является широко распространенной как в российских, так и зарубежных избирательных кампаниях. При этом, как в России, так и за рубежом такого рода действия являются незаконными. Например, согласно российскому законодательству, организованное уничтожение или повреждение агитационных печатных материалов является нарушением закона. Согласно статье 4010 КоАП, умышленное уничтожение или повреждение агитационных печатных материалов является противоправным действием. Однако с точки зрения российской практики привлечение по статье 4010 является крайне редким случаем, а величина налагаемого штрафа много меньше того эффекта, который может принести деятельность по уничтожению агитационной продукции.

В практике российских избирательных  кампаний встречались и такие  примеры, как оказание давления и  подкуп работников типографий, редакций газет с целью нарушения циклов производства и распространения агитационной продукции кандидатов. Встречаются также попытки помешать под теми или иными предлогами проведению публичных мероприятий кандидатов. Особенно часто это имеет место со стороны действующих глав исполнительной власти в регионах.

Организация мероприятий по срыву выборной деятельности других кандидатов нередко связывается с различными приемами из практики «контрпропаганды», которые направлены на разрушение положительного и создание отрицательного имиджа кандидатов.

Хотелось бы отметить, что «негативные кампании» являются частым, но отнюдь не обязательным элементом любой избирательной кампании. «Политические партии и деятели нередко отказываются от ведения негативных кампаний. Основным соображением в этом случае выступает опасение, что общественное мнение отнесется к использованию контрпропаганды негативно и это нанесет ущерб самим ее инициаторам. Например, в 1970 году Д.Хили (партия лейбористов, Великобритания) достаточно упорно возражал против использования плаката «Вчерашние люди», а в 1974-м консерваторы отказались от широкого использования одного из «антилейбористских» фильмов. Такого рода соображения являются достаточно серьезными, поскольку интенсивные «негативные кампании» нередко вызывают резкую реакцию по отношению к их инициатору.

Глава III. Избирательная система и многопартийность

В настоящее время  наблюдается явный всплеск интереса к проблематике многопартийности, ее нынешнего состояния и перспектив развития. Это, в частности, проявляется  в той дискуссии, которая развернулась вокруг проектов закона о политических партиях, в самом факте проведения общественных слушаний на эту тему.

В определенном смысле этот интерес  обусловлен тем, что прошедшие парламентские  и даже в большей степени президентские  выборы подвели черту под целым  этапом развития многопартийности в России – от больших ожиданий конца 80-х до глубокого кризиса многопартийности конца 90-х годов. На закате перестройки казалось, что отмена шестой статьи Конституции СССР о руководящей и направляющей роли КПСС автоматически откроет перед Россией путь в мир развитых демократических стран, в мир естественного политического плюрализма. Достаточно сказать, что даже сегодня отмена шестой статьи и переход к многопартийной системе оценивается обществом в качестве чуть ли не единственного достижения периода горбачевской перестройки.

За многими специфическими факторами, порождающими многопартийность, стоит  один общий, который с ними взаимодействует: этот фактор — избирательный режим. Можно утверждать, что мажоритарная система в один тур ведет к двухпартийности. И наоборот: мажоритарное голосование в два тура и система пропорционального представительства приводят к многопартийности. Механизм ее достаточно прост: при этой системе различие близких партий не мешает их совместному представительству, потому что во втором туре (при перебаллотировке) они всегда могут перегруппироваться. Феномены поляризации и заниженного представительства не играют здесь большой роли или играют ее лишь во втором туре; каждая партия полностью сохраняет свои шансы в первом.

Со времен бурного роста количества политических партий в нашей стране прошли три цикла избирательной  кампании на многопартийной основе, и  уже сегодня можно говорить об определенной традиции альтернативных выборов. Проблема, однако, состоит  в том, что по мере своей реализации идея и главным образом сама практика многопартийности постепенно девальвировалась. Три состава Государственной Думы, сформированные на многопартийной основе, так и не смогли повлиять на реальное положение дел в стране, включая действия исполнительной власти, сползание в глубокий экономический кризис и т.д.

Не случайно россияне, сохраняя приверженность основным демократическим ценностям, в частности, свободе слова, выборности органов власти, одновременно весьма скептически относятся к идее многопартийности. Так, за последние три года, по данным опросов Российского независимого института социальных и национальных проблем, число считающих многопартийность важным элементом демократии сократилось с 39% до 26%, тогда как доля придерживающихся противоположной точки зрения выросла с 36% до 50%.

Обращает на себя внимание то, что значительное число наших  сограждан, высоко оценивая необходимость  прямых выборов всех органов власти, не отождествляют такого рода выборы с борьбой различных политических партий, а участие в их деятельности не считают важным элементом демократии и гражданской активности. Более того, значительное число россиян – 45% – выступают сегодня за отмену практики формирования половины Государственной Думы по партийным спискам и за переход к избранию всех депутатов по одномандатным округам (15% – против, при 40% не имеющих определенной точки зрения).

То, что партийная система России нуждается в реформировании, не вызывает сомнений. Спорными, однако, являются вопросы  о способах, целях и задачах этого реформирования. И, в частности, вопрос о том, насколько новый закон о партиях будет способствовать либо, наоборот, препятствовать такого рода реформированию.

Первое, на что хотелось бы обратить внимание, это то, что реформировать  партийную систему в интересах подлинно демократического развития общества невозможно вне контекста жизнедеятельности всего общественного организма. Между тем именно этот, можно сказать, партстроительский подход просматривается в законопроекте, предложенном ЦИК РФ. Общий посыл его авторов заключается в том, что Россия нуждается в нескольких крупных, имеющих массовую базу политических партиях. Именно они-де представляют чуть ли не единственный инструмент коммуникаций между властью и обществом. В действительности, как показывают многочисленные исследования, нет никакой зависимости между поддержкой той или иной партии на выборах и ее численностью. Но дело не только в этом.

Многопартийность не получила в  нашей стране должного развития, прежде всего, потому, что политический режим в России был сконструирован так, что исключал какую бы то ни было возможность победившей на выборах в Государственную Думу партии сформировать правительство, а значит, реально прийти к власти в ходе выборов. Понятно, что этот вопрос касается не закона о партиях, а самой Конституции. И тем не менее без его решения или хотя бы гласного обсуждения двинуть процесс развития многопартийности дальше будет затруднительно.

Второе – действующие партии так и не смогли адекватно выразить интересы значимых социальных слоев общества, оставаясь в основном чисто верхушечными образованиями. Именно эта неадекватность является одной из главных причин падения доверия россиян к партиям как к политическому институту. Все последние годы результаты массовых социологических опросов свидетельствуют о крайне низком уровне поддержки политических партий. В определенном смысле это проецируется и на отношение к Государственной Думе и вообще к представительной власти России, смысл и функции которой оказались так и не поняты и не приняты большей частью общества.

То, что партии не могут адекватно  выражать интересы населения, связано  не только с тем, что они не умеют  делать это в должной степени. Надо иметь в виду, что сам процесс  как социального, так и идеологического  структурирования нашего общества еще далеко не завершен. И можно предположить, что уже на следующих выборах партийно-политический расклад может оказаться совершенно иным, нежели в 1999 году. Опросы населения показывают, что, если бы парламентские выборы состоялись в ближайшее время, в Государственной Думе не оказалось бы некоторых партий, ныне там представленных.

В этой связи представляется контрпродуктивным  путем принятия нового закона о партиях  подводить своеобразную черту под  “партийным строительством” и уж тем более противопоставлять политические партии другим структурам гражданского общества – общественным движениям, объединениям, профсоюзам и т.п. Очень трудно понять логику авторов законопроекта ЦИК, когда они “даруют” право участия в выборах исключительно политическим партиям. Если бы такого рода ограничения существовали, например, в Польше, то там никогда не было бы движения “Солидарность”, а в Англии – лейбористской партии, то есть политических объединений, выросших “снизу”, прежде всего из профсоюзов.