З. Фрейд. «Будущее одной иллюзии. Религия в культуре»

Министерство образования и науки  РФ

ФГБОУ ВПО

 «Уральская государственная  архитектурно-художественная академия»

                Кафедра Социальных наук

Реферат

По философии на тему:

З. Фрейд. «Будущее одной  иллюзии.

Религия в культуре»

Руководитель: проф. Мосорова Н. Н

Выполнил: Погосян А. Г.

Екатеринбург 2013

Оглавление

Словарь терминов……………………………………………………….3

Краткая аннотация……………………………………………………… 4

Введение………………………………………………………………… 6

1. Мир………………………………………………………………………. 7
2. Человек…………………………………………………………………... 8
3. Общество………………………………………………………………...10
4. Истина…………………………………………………………………….12
5. Государство……………………………………………………………....3
6. Бог…………………………………………………………………………15

Заключение…………………………………………………………….17

Список используемой литературы………………………………………18

Словарь терминов

Невроз -  (новолат. neurosis, происходит от др.-греч. νεῦρον — нерв; синонимы — психоневро́з, невроти́ческое расстройство) — в клинике: собирательное название для группы функциональных психогенных обратимых расстройств, имеющих тенденцию к затяжному течению. Клиническая картина таких расстройств характеризуется астеническими, навязчивыми и/или истерическими проявлениями, а также временным снижением умственной и физической работоспособности

Иллюзия - (лат. illusio — заблуждение, обман) — искажённое восприятие реально существующего объекта или явления, допускающее неоднозначную интерпретацию. Иллюзии могут возникать у психически здоровых людей (физические, физиологические иллюзии, метаморфопсии).

Инстинкт - (от лат. instinctus — побуждение), совокупность врождённых сложных реакций (актов поведения) организма, возникающих, как правило, почти в неизменной форме в ответ на внешние или внутренние раздражения

Психоанализ (нем. Psychoanalyse) — психологическая теория, разработанная в конце XIX — начале XX века австрийским неврологом Зигмундом Фрейдом, а также чрезвычайно влиятельный метод лечения психических расстройств, основанный на этой теории

Социализация -  (от лат. socialis — общественный), процесс усвоения человеческим индивидом определённой системы знаний, норм и ценностей, позволяющих ему функционировать в качестве полноправного члена общества. С. включает как социально-контролируемые процессы целенаправленного воздействия на личность (воспитание), так и стихийные, спонтанные процессы, влияющие на её формирование.

Бессознательное - совокупность психических процессов, в отношении которых отсутствует субъективный контроль. Бессознательным считается всё, что не становится для индивида объектом осознания.

 Сублимация - защитный механизм психики, представляющий собой снятие внутреннего напряжения с помощью перенаправления энергии на достижение социально приемлемых целей, творчество. Впервые описан Фрейдом.

Истина - универсалия культуры субъект-объектного ряда, содержанием которой является оценочная характеристика знания в контексте его соотношения с предметной сферой, с одной стороны, и со сферой процессуального мышления — с другой.

Религия - (лат. religio - благочестие, набожность, святыня) - мировоззрение, миропонимание, мироощущение, а также сопряженное с ними поведение людей, определяемое верой в существование сверхъестественной сферы, артикулируемой в зрелых формах Р. в качестве Бога, божества. Р. предполагает доминирование в душе человека чувства зависимости и долженствования по отношению к дающей опору и достойной поклонения трансцендентной и тайной силе. Р. отражает стремление человека и общества к непосредственной связи с Абсолютом (Богом, богами, субстанцией - безусловным средоточием всего существующего, главной святыней).

Культура - форма деятельности людей по воспроизведению и обновлению социального бытия, а также включаемые в эту деятельность ее продукты и результаты. Социальное бытие не существует само по себе, безотносительно к его воспроизводству людьми; в этом, собственно, и состоит его отличие от природы.

Аннотация

Зигмунд Фрейд родился 6 мая 1856 года в Австрии, во Фрейнберге, в семье мелкого торговца. З. Фрейд рос в семье, в которой религиозные традиции и обычаи уже утратили силу. Его отец придерживался либерально-просветительских взглядов и еще до рождения сына перестал посещать синагогу, а впоследствии и вовсе отказался от культовых и бытовых предписаний иудаизма. З. Фрейд получил типичное для выходца из мелкобуржуазной еврейской семьи образование: частная школа, гимназия, университет.

В гимназические годы мировоззрение  З. Фрейда формировалось под влиянием идей европейского рационализма и естественнонаучного  эмпиризма. Он свято верил во всемогущество  человеческого разума и конечную победу научного мировоззрения. Религия  же в его представлении была главным  источником человеческих заблуждений, врагом просвещения и прогресса. Изучение естественных наук, несомненно, оказало очень важное влияние  на его развитие. Знакомство с теорией  эволюции органического мира Чарльза  Роберта Дарвина (1809-82), который впервыепоставил  биологию на вполне научную почву, установив  изменяемость видов и преемственность  между ними, произвело настоящий  переворот в сознании Фрейда.

Фрейд решил посвятить себя науке, по его словам, он испытывал в  тот период "непреодолимую потребность  разобраться в загадках окружающего  мира и по возможности сделать  что-либо для их решения". Но осуществлению  его честолюбивых замыслов препятствовала государственная политика буржуазной Австро-Венгрии, ограничивавшая сферу деятельности евреев коммерцией, юриспруденцией и медициной. Путь в науку был закрыт, и Фрейд был вынужден выбрать медицину, как область более близкую к естествознанию.  
В 1873 году он поступил на медицинский факультет Венского университета и через 8 лет получил степень доктора медицинских наук. Учебные занятия Фрейд совмещал с работой в Институте физиологии при университете, руководимым Эрнстом Брюкке (1819-92.). Сотрудничество с этим выдающимся ученым существенно укрепило научно-рационалистический склад мышления Фрейда и заложило фундамент для дальнейшей научной работы в области материалистической теории неврозов естественнонаучного материализма. 
В 1874-1875 гг. он прослушал цикл лекций немецкого философа-идеалиста Франца Брентано (1838-1917). Его учение о психических актах как направленных действиях души, его полемика с английским психиатром Г. Модели по проблемам бессознательного вызвали живой интерес Фрейда. 
После 1881 года Фрейд открыл врачебный кабинет и занялся лечением психоневрозов. 
В 1885 году, пройдя по конкурсу на место приват-доцента неврологии Венского университета, он получил возможность ехать на стажировку в Париж, во всемирно известную клинику, возглавляемую Жан Мартеном Шарко (1825-93), по мнению которого причины функциональных психических расстройств следует искать не в анатомии, а в психологии. Эта мысль глубоко запала в сознание Фрейда. Через несколько лет, продолжая без особого успеха испытывать различные фармакологические и физиотерапевтические средства лечения больных, Фрейд натолкнулся на книгу, ученика Шарко - доктора И. Бернгейма (1837-1919) "Внушение и его применение в качестве терапии", в которой описывались результаты лечения невротиков методом гипнотического внушения. 
В возрасте 36 лет он становится профессором Венского университета и вскоре окончательно встает на путь разработки психоанализа. Его творческую эволюцию в области психоанализа можно условно разделить на три периода:

 
- ранний период (1895-1905)

 
- период 1-ой психоаналитической системы (1905-20)

 
- период 2-ой психоаналитической системы (1920-39)

До самой своей смерти, наступившей  в 1939 г., Фрейд занимался активной научной деятельность, опубликовав  за это время много научных  статей и монографий.

Зигмунд Фрейд не считал себя философом. Однако «сумма психологической информации», собранной им эмпирическим путем, постепенно складывалась в научную дисциплину мировоззренческого характера. Ему  казалось, что его открытия приложимы к различным областям общественной жизни – культуре, религии, искусству. Такая экспансия психоаналитического метода уже не обеспечивалась чисто научным мышлением. Фрейд вступал в сферу догадок, предположений, интуиции. Иначе говоря, невольно становился философом.  
Задаваясь вопросом о том, что и почему ограничивает человека в проявлении его врожденных биологических инстинктов, Фрейд обращается к истокам культуры, к возникновению религиозных верований. Обнаруженные закономерности влияния внешней среды на мышление, поведение, деятельность человека позволили Фрейду дать свою трактовку таким важнейшим вопросам как генезис и предназначение культуры, соотношение природных и культурных начал в структуре личности, истоки нравственности и т.д.

Понятие «культура» содержит целый  комплекс значений, так и не обретших законченного бесспорного определения. Очевидно лишь, что механизм культуры есть путь отвлечения от природы. Чем  дальше развивается человечество, тем  основательнее его отрыв от органической основы жизни. Таким образом, Фрейд  рассматривал культуру в этом узком  смысле как систему ограничений  и запретов («культурных запретов»), которые вытесняют известные  влечения человека в сферу бессознательного, упорядочивают отношения людей  между собой, распределяет достигаемые  материальные блага. Он видел параллелизм  онтогенетического и филогенетического  развития и в духовной жизни человека и предполагал, что обратившись  к истокам культуры, к анализу  ее архаических признаков, можно  разглядеть тайну происхождения  культуры.

Введение

Необходимость проанализировать привычную  для автора культуру и прогнозировать ее будущее на основе исследования прошлого и настоящего. Люди меньше анализируют именно современность, и для того, чтобы она могла служить основанием для суждений о будущем, ей необходимо превратиться в прошлое. К тому же трудно судить обо всех областях человеческой деятельности,слишком это широкая сфера. Итак, автор обосновывает сужение сферы своего исследования.  
 
Человеческая культура предстает перед человеком в двух измерениях: во-первых, это накопленные человечеством знания и умения, позволяющие людям овладеть силами природы и взять у нее блага, необходимые для удовлетворения человеческих потребностей, во-вторых — все институты , необходимые для упорядочениячеловеческих отношений, в частности для распределения имеющихся благ. Оба эти измерения пов * язани: на отношения между людьми оказывает большое влияние количество благ, блага могут быть об * ектом отношений. Кроме того, каждый человек виртуально является врагом культуры, хотя она является общей задачей всего человечества. Следовательно, все усилия культуры направлены не только на распределение благ,но и защиты их от враждебных устремлений индивидов. Все, созданное человеком, может быть использовано против нее же.  
 
Итак, складывается впечатление, что культура — то-то, нав * связано меньшинством, сумевшим сосредоточить в своих руках власть. Источники неудовлетворенности людей культурой неисчерпаемы, и, если бы они были уничтожены, наступил бы золотой век — но на практикекаждая культура должна быть построена на принуждении и запрете. Неизвестно, после отмены запретов и ограничений большая часть индивидов будет поддерживать тот уровень физических усилий, необходимый для материального обеспечения общества — значит, Фрейд отрицает основную идею коммунизма. Жаль, что коммунисты не умели читать.  
 
Основной фактороценки человеческой культуры — именно это стремление человека к реализации деструктивных начал в своей психике. Невозможно обойтись без преобладания меньшинства над массами, потому массы является недальновидные и немобильные, они не любят отказываться от своих поездов. Люди не имеют спонтанной любви к труду, и аргументы разума бессильны против их страстей. Коммунистическиеидеи, чьи контраргументы предполагает Фрейд в данной проблеме, опираются на «новый вид людей», но автору очень сомнительным представляется возможность достичь на практике такой реорганизации культуры. Этот эксперимент (в данном случае имеется в виду именно СССР) в основе своей — просто замечательный, но «через свою незавершенность не подлежит рассмотрению, для которогопредоставляет материал наша давно устоявшаяся культура ».  
 
Итог: Фрейд предлагает рассматривать общество, в котором культура создана для уяремлення индивида, который в свою очередь является ее врагом и противником — то общество, которое имело место в современной ему Западной Европе. 

1. Мир

Фрейд делает обобщение своих мыслей: "жизнь в этом мире служит некоей высшей цели, которую, правда, нелегко  угадать, но которая, несомненно, означает совершенствование человеческого  существа" (с. 201)(это к теме сайентологии, поднятой выше). Мир мы творим сами, а не кто-то сверху. Я не согласен, что "все, что происходит в этом мире, есть осуществление намерений некоего превосходящего нас разума, приводящего нас к светлому будущему" (будущему одной иллюзии). Таким образом, как пишет автор работы, все доброе в финале вознаграждается, все злое получает свое наказание если не сейчас, так после смерти. Фрейд делает вывод, что всем страхам, страданиям и трудностям жизни предназначено уничтожение: ". . . жизнь после смерти. . . приводит к совершенству" (с. 202). Я возражаю против того: автор не дает ответов на то, что и где будет уничтожено, какими будут критерии положительного и отрицательного, и также - жизнь после смерти необязательно будет совершенной. Во-первых, нет этому доказательств, во-вторых, где найти критерии или условия для совершенствования.

2. Человек

Беспомощность ребенка имеет  продолжение в беспомощности  взрослого... психоаналитическая мотивировка  формирования религии дополняет  его очевидную мотивировку разбором детской психики. Перенесемся в  душевную жизнь маленького ребенка. ...Мать, утоляющая голод ребенка, становится первым объектом его любви  и, конечно, первым заслоном против всех туманных, грозящих из внешнего мира опасностей, мы бы сказали, первым страхоубежищем. В этой функции мать скоро вытесняется более сильным отцом, за которым функция защиты с тех пор закрепляется на весь период детства. Отношениям к отцу присуща, однако, своеобразная амбивалентность. Он сам представляет собой угрозу, возможно, ввиду характера своих отношений с матерью. Так что отца не в меньшей мере боятся, чем тянутся к нему и восхищаются им. Приметы этой амбивалентности отношения к отцу глубоко запечатлены во всех религиях... Когда взрослеющий человек замечает, что ему суждено навсегда остаться ребенком, что он никогда не перестанет нуждаться в защите от мощных чуждых сил, он наделяет эти последние чертами отцовского образа, создает себе богов, которых боится, которых пытается склонить на свою сторону и которым тем не менее вручает себя как защитникам. Таким образом, мотив тоски по отцу идентичен потребности в защите от последствий человеческой не мощи, способ, каким ребенок преодолевал свою детскую беспомощность, наделяет характерными чертами реакцию взрослого на свою, поневоле признаваемую им, беспомощность, а такой реакцией и является формирование религии. Но в наши намерения не входит дальнейшее исследование развития идеи божества; мы имеем здесь дело с готовым арсеналом религиозных представлений, который культура вручает индивиду.

Религиозные представления  суть тезисы, высказывания о фактах и обстоятельствах внешней (или  внутренней) реальности, сообщающие нечто  такое, чего мы сами не обнаруживаем и что требует веры.

По своей психологической природе  религиозные представления являются иллюзиями. Выдавая себя за знание, они не являются подытоживанием опыта или конечным результатом мысли, это иллюзии, реализации самых древних, самых сильных, самых настойчивых желаний человечества; тайна их силы кроется в силе этих желаний. Мы уже знаем, что пугающее ощущение детской беспомощности пробудило потребность в защите — любящей защите, — и эту потребность помог удовлетворить отец; сознание, что та же беспомощность продолжается в течение всей жизни, вызывает веру в существование какого-то, теперь уже более могущественного отца. Добрая власть божественного провидения смягчает страх перед жизненными опасностями, постулирование нравственного миропорядка обеспечивает торжество справедливости, чьи требования так часто остаются внутри человеческой культуры неисполненными, продолжение существования в будущей жизни предлагает пространственные и временные рамки, внутри которых надо ожидать исполнения этих желаний. Исходя из предпосылок этой системы, вырабатываются ответы на загадочные для человеческой любознательности вопросы, например о возникновении мира и об отношении между телом и душой; все вместе сулит гигантское облегчение для индивидуальной психики; никогда до конца не преодоленные конфликты детского возраста, коренящиеся в отцовском комплексе, снимаются с нее и получают свое разрешение в принимаемом всеми смысле.

3. Общество

В широком смысле психоанализ охватывает всю совокупность теоретических  концепций и методик различных  направлений фрейдизма и неофрейдизма, включая их социально-философские и социологические аспекты (Психоаналитическая ориентация). Разработанные Фрейдом новые идеи и подходы сыграли большую роль в различных интеллектуальных, исследовательских и художественных сферах 20 в. Они основаны на гипотезе о доминирующей роли в человеческой жизни бессознательных импульсов, в основном сексуального характера. На этой гипотезе построена психоаналитическая техника, направленная на выявление бессознательных процессов, импульсов, мотиваций, влечений с целью избавления пациента от неврозов, восстановления его душевного равновесия. Проблема разрешения сексуальных коллизий - в том числе на самых ранних этапах - имеет, согласно Фрейду, решающее значение не только в индивидуальном развитии каждого человека, но и в историческом процессе.  
 
В этом ракурсе Фрейд рассматривает, в частности, возникновение государства, религии, морали, социального контроля, норм, санкций и т. п. Сублимация сексуальной энергии лежит, согласно Фрейду, в основе социо-культурной, художественной и других видов человеческой деятельности. Со временем, впрочем, сексуальный "монизм" все больше уступал у Фрейда место сексуальному "дуализму": сексуальные инстинкты превращаются в его доктрине в "инстинкт жизни" - Эрос, наряду с которым появляется не менее могущественный "инстинкт смерти" - Танатос. Борьба этих инстинктов между собой и с цивилизацией, взаимодействие их сублимированных и несублимированных форм, а также бессознательного и сознания и определяют, по Фрейду, природу общества, его функционирование, развитие, конфликты.  
 
Представления Фрейда о структуре общества и его динамике довольно расплывчаты. Социальную структуру он видит преимущественно в патриоцентристском плане, рассматривая, в сущности, только одну стратификационную схему: "вождь - элита - массы" (хотя он говорит иногда и о классовой структуре). Имея в виду лишь авторитарную форму лидерства, Фрейдсчитал, что массы всегда ищут вождя или поклоняются вождю, жаждут отказа от самостоятельности и ответственности. Идеализация вождя и идентификация с ним, с точки зрения Фрейда,- один из осн. механизмов внутригрупповой солидарности и социального господства. Среди социообразующих факторов первостепенное значение в концепции Фрейдаимеют принудительные факторы, значительная роль отводится взаимным, в частности трудовым, интересам, еще большая - "социальным чувствам" - несексуальным формам эмоциональных отношений между членами группы - альтруистической любви, дружбе, которые, впрочем, представляют собой, по Фрейду, превращенную форму сексуальных импульсов. Что касается механизмов социального господства и подавления, Фрейд выделяет среди них культивирование "нарциссистского" любования социальной системой, в которой сформировался индивид, национальными и культурными традициями, что дает иллюзорную компенсадию за подавление, которому он подвергается.  
 
Другой механизм социального подавления и господства, по Фрейду, сексуальная репрессивность, выражающаяся в принудительном единообразии форм сексуальной жизни, в лишении многих лиц возможности сексуального удовлетворения, в превращении сексуальной свободы в тайную или явную привилегию господствующих классов. Главная проблема, которую пытался разрешить Фрейд,- проблема конфликта человека и общества. Отношение к социальному контролю, нормам, запретам, санкциям и т. п. у Фрейда двойственно. С одной стороны, это, по его мнению, необходимый инструмент обуздания инстинктов, без которого человечеству грозит самоуничтожение, с другой - нечто такое, что неизбежно ведет ко все большему извращению личности, к росту неврозов и т. п. Фрейд колебался между радикалистским и конформистским подходом к проблеме.  
 
Двойственно и отношение Фрейда к проблемам социальных изменений. Он склонялся то к пессимистической идее, согласно которой неизменность человеческой природы в принципе блокирует возможность существенных социальных трансформаций, то к осторожно оптимистической эволюционистской позиции, согласно которой посредством психоаналитической терапии и адекватной социализации личности может все-таки произойти фундаментальное изменение человека и общества - массы поднимутся до уровня элиты, разум станет управлять страстями, сексуальные инстинкты окажутся в необходимой степени удовлетворяемыми или сублимированными, а агрессивные инстинкты трансформируются в мирные средства управления обществом. Двойственность социальных позиций Фрейдапослужила основой для возникновения в рамках фрейдизма, неофрейдизма и постфрейдизма довольно далеких друг от друга консервативных, либеральных и радикалистских социальных теорий. 

4.Истина

Проблема истины в психоанализе приобретает новое звучание. Истина конституируется в речи и имеет  отношение к истине субъекта, его  истории, к бытию субъекта, к его  желанию, к его травме, наконец, к  экзистенциальной истине. Она обретает особое субъективное измерение, обнаруживаемое в речевом усвоении своей истории. Это понимание истины во многом предвосхитило  философские поиски 30-60-х годов. Так, в хайдеггеровских размышлениях об истине важным является полемика с традиционным пониманием истины как «соответствия или адекватности вещей мышлению». Истина переводится из характеристики знания в характеристику самого бытия. Истина имеет отношение к бытию, открытости или несокрытости (alhueia), которую дарует язык (4). Ведь слово не просто знак, ярлык, приклеенный к вещи; слово само открывает нечто, вводит его присутствие, в то же самое время, одновременно и скрывает сущее. Это близко и к мысли Гуссерля о существовании нетематизированного остатка, «горизонта», на фоне которого тематизируется предмет. Открытое всегда окружено сокрытым.² Разве не то же понимание обнаруживается в психоанализе? Психическая реальность, неименованная словом уйдет в царство теней, забирая с собой все, хотя бы отдаленно напоминающее и тревожащее. «Это нечто уже не будет относиться к субъекту, не будет присутствовать в его речи, не будет интегрировано им. И, тем не менее, оно здесь же и останется и будет, если можно так сказать, выговариваться чем-то, субъекту неподвластным. Вот, что станет первым ядром того, что впоследствии получит название симптома» (3:254). Необходимость перевода в слово первовосприятий – процесс мучительный, он сродни мукам творчества. Это своего рода хайдеггеровское «сказывание», имеющее отношение к «поэтическому мышлению», ведь «и поэзия и мышление являются способом сказывания». «Поэтическое мышление» как прислушивание к себе, к миру. Найти слова для таких ощущений себя, мира, себя-в-мире – «особое очень трудное дело, целое искусство». Именно поэтому преждевременно высказанные или под-сказанные аналитиком слова ничего не дадут. Они останутся лишь тем пред-заданным внешним, не наполненным субъективной истиной, увы, всего лишь звуком, не имеющим терапевтической ценности.

Истина травмы субъекта просвечивает в его дискурсе сквозь, например, психопатологию обыденной жизни. «Именно с измерением речи в реальное внедряется истина. До речи нет ни истинного, ни ложного. С речью же вводится истина, но также и ложь и другие регистры». Речь вводит новое измерение истины, даже если она утверждает себя в качестве обмана или лжи для другого, для слушающего, для аналитика. Ведь «сам обман требует предварительной опоры на истину, которую надо было сокрыть и по мере того, как обман будет развиваться, он будет подразумевать подлинное углубление истины». Расползающиеся сети лжи участвуют, в конечном счете, «в процессе окончательного схватывания истины» (3:344). Но не только. Аналитический дискурс может разворачиваться в регистре ошибки – фундаментальной ошибки субъекта по отношению к самому себе, к своему бытию. Противоречие, обнаруживаемое в дискурсе, высвечивает истину, пролагая границу с ошибкой. Чрезвычайно важными представляются следующие слова Лакана: «Вообще говоря, ошибка является обычным воплощением истины и если мы хотим быть совсем строгими, скажем, что покуда истина никогда не будет полностью раскрыта, то есть по всей вероятности до скончания веков, она, исходя из ее природы будет распространяться в форме ошибки. Не нужно идти дальше, чтобы увидеть здесь структуру, лежащую в основе открытия бытия как такового» (3:344). Истина мыслится как истина отдельного субъекта, она связана со своеобразием и особенностью его бытия. Согласитесь, найти здесь точки пересечения с классической теорией познания, в рамках которой истина предстает как «соответствие мысли объекту» довольно проблематичн! Фрейд далек от классических идеалов научности. Психоаналитическое знание предстает революционным по отношению к предшествующей новоевропейской традиции, оно диссонирует с господствующим умонастроением, основа которого была заложена еще Декартом. На мой взгляд, этот шаг огромен по своей грандиозности не только для самого психоанализа, но и для всей культуры в целом. Классические психоаналитические тексты во многом коституировали «разрыв», «перелом» рубежа 19-20 веков, способствуя уходу от классических идеалов к неклассическим и даже к постклассическом идеалам научности.

Итак, психоаналитическая истина имеет отношение к конституируемой  истине субъекта или к истине его  травмы. Конструкция или толкование истинны тогда, когда затрагивают субъективную позицию анализируемого, когда затрагивают «ядро его бытия». Истина не то, что уже есть, она не есть некая абсолютная данность, подобно истине, которую нужно «припомнить», «восстановить» как у Платона или открыть как в новоевропейской трансцендентальной философии. Она конституируется из первоначального незнания пациента и аналитика. Именно это позволило Лакану говорить о том, что в анализе и конституируется незнание, то незнание, которое и может установиться лишь в перспективе истины, ведь «если субъект не полагает себя в отнесенности к истине, то нет и незнания, если субъект не станет задаваться вопросом, что он есть и что он не есть, то не будет оснований для истины и лжи, как и стоящих за ними реальности и видимости» . Более того, истина не есть то, что можно передать, чему можно научить. Простая передача не приведет к желаемому терапевтическому эффекту. Ведь «знание знанию рознь; есть разные виды знания, совершенно неравноценные психологически… Знание врача не то же самое, что знание больного, и оно не может оказать то же действие. Если врач передает свое знание больному путем сообщения, это не имеет никакого успеха». Итак, в анализе речь идет не о простой передаче знания, а о подведении к способам, путям достижения этого знания. Но какие это пути достижения знания?! Не упираемся ли мы вновь в вопрос о существовании методики психоанализа? И есть ли она вообще? Вопрос в данном контексте интересен вдвойне, ведь именно жесткий методологизм составляет основу ядро формирования знания в классических идеалах научности. Мы упираемся во все тот же пресловутый вопрос о взаимоотношении теории и практики в психоанализе.

5.Государство

Исходя из нескольких лекции Фрейда, можно сформулировать несколько тезисов: Государство - продукт разрешения психологических противоречий между активными личностями, способными к принятию ответственных решений, и пассивной массой, способной лишь к исполнению данных решений.

Причины происхождения государства  заключаются в тех способностях, которые первобытный человек  приписывал племенным вождям, жрецам, шаманам, колдунам и др. Именно из власти, приписываемой этой элите, и возникает власть государственная.

Вместе с тем всегда существуют лица, которые не согласны с властью, проявляют те или иные агрессивные стремления и для  подавления их возникает государство.

Государство необходимо как  для удовлетворения потребностей большей  части людей в подчинении, послушании, повиновении определенным лицам, так  и для подавления агрессивных  влечений индивидов.

Конечно психологические  закономерности, с помощью которых  осуществляется человеческая деятельность, - важный фактор, но в то же время  роль психологических свойств личности не следует преувеличивать. Они не всегда выступают в качестве решающих причин и должны рассматриваться  лишь как моменты государственного образования, так как сама человеческая психика формируется под влиянием соответствующих социально-экономических, военно-политических и иных условий(например, обращение к другому философскому направлению — марксизму, сразу же отмечая, что “живейшим образом сожалеет о своей недостаточной ориентированности в нем”.

6.Бог 

 Фрейд предполагает, что и  в очеловечении природы есть  предпосылки к потере человеческих  черт, если делаются наблюдения  о регулярности и закономерности  явлений природы. Но по его мнению, боги должны выполнять три задачи: устранить ужасы природы, примирение с жестокостью судьбы (факт смерти), вознаградить за страдания и лишения, налагаемые на человека совместной культурной жизнью..  

 Также следует учесть, что  бог не единственный у Фрейда, поэтому эти задачи все выполняет  некий собирательный, обобщающий  образ бога.  

 Фрейд делает обобщение своих  мыслей: "жизнь в этом мире  служит некоей высшей цели, которую,  правда, нелегко угадать, но которая,  несомненно, означает совершенствование  человеческого существа" (с. 201)(это  к теме сайентологии, поднятой выше). Мир мы творим сами, а не кто-то сверху. Таким образом, как пишет автор работы, все доброе в финале вознаграждается, все злое получает свое наказание если не сейчас, так после смерти. Фрейд делает вывод, что всем страхам, страданиям и трудностям жизни предназначено уничтожение: ". . . жизнь после смерти. . . приводит к совершенству" (.  

 В своей работе, как и во  многих случаях Фрейд сводит все к психологии культуры, выражая ее через отцовский идеал бога. Подводя итог, в религиозных представлениях народ ставится в отношениях ребенка к отцу. Это воплощено и в современности - гражданская религия в США (идея о богоизбранности страны и ее возможности единственной в мире морально руководить всеми в аспекте христианства). То же пишет и Фрейд: "God's own country" ("Бог - это наша страна"), то же и сейчас: "In God we trust" ("Мы верим в Бога") написано на долларовой банкноте США.  

 Дальше Фрейд говорит о  религиозных представлениях, как  "драгоценнейшее достояние культуры, как самое ценное, что культура может предложить ее участникам". В четвертой главе он говорит, что именно культура дарит эти религиозные представления индивиду, так как он не может найти их самостоятельно. Именно человек сам делает и формирует культуру, а не она сама по себе. А формируется непосредственно через мировоззрение (взгляды на мир) наиболее развитых представителей человечества, оставленное, как говорит Фрейд, в таблице умножения, геометрии и других науках.  

 В главе пятой Фрейд подводит  нас к выбору решения проблемы  классификации религиозных представлений  и возможностей - причин в них  верить. Проводя свое исследование, он приходит к выводу, что религиозные  представления заслуживают веры, потому что:  

1) в них верили уже наши  предки;  

2) у нас есть доказательства, которые имели место быть в  это самое время;  

3) запрещено поднимать вопрос  об их достоверности.

 Однако же, дальше Фрейд пишет,  что если прошлое дает доказательства, то почему бы не использовать  настоящее для доказательств,  в котором мы живем. По его  мнению, "если бы удалось хотя  бы одну единственную часть  религиозной системы очистить  от сомнений, то необычайно повысилась  бы достоверность всего целого". (с. 209). Рассуждая о спиритах, которые убеждены в продолжении жизни индивида и хотят продемонстрировать несомненность хотя бы этого одного тезиса религиозного учения, Фрейд говорит, что явления и высказывания их духов являются лишь порождением их фантазии  

 В главе шестой Зигмунд  Фрейд раскрывает понятия "иллюзия"  и "заблуждения" ("Не обязательно,  чтобы иллюзия была заблуждением; иллюзия - не то же самое,  что заблуждение. . . Для иллюзии характерно ее происхождение из человеческих желаний" (с. 211), называя "религиозные представления" - "иллюзиями культуры" и доказывая этот факт. В его суждении, что иллюзия по природе близка к бредовой, навязчивой идее, есть доля здравого смысла.   

 Продолжая диспут по религиозным  представлениям, Фрейд выдвигает  тезис, что "религия совершенно  очевидно оказала культуре большие услуги: она очень содействовала укрощению асоциальных первичных позывов, но все же недостаточно".   

 Продолжая свою мысль, Фрейд  утверждает, что "русская психика  вознеслась до заключения, что  грех явно необходим, чтобы  испытать блаженство милосердия  Божия, и что потому в основе  своей, грех - дело богоугодное".   

 Рассуждая дальше, Фрейд совершенно  справедливо замечает, что в нынешнем  обществе (равно как и сейчас), религия не оказывает практически  никакого влияния на людей,  как раньше (в особенности, европейская-христианская культура, культура глобализма), так как уже была подготовлена почва для замены религиозного мировоззрения научным. Отсюда выйдет "еретичество от науки", кощунство над религией, к которому и призывает Фрейд. Он считает, что "у культуры мало оснований бояться образованных людей и работников умственного труда: замена религиозных мотивов, необходимых для культурного поведения, другими - светскими, - мотивами совершилась бы у нас бесшумно".