Заповедники России. 9

Содержание

I. Введение

Заповедник  – участок земли либо водного  пространства, в пределах которого весь природный комплекс полностью  и навсегда изъят из хозяйственного использования и находится под охраной государства. Заповедование природы в России имеет давнюю историю и восходит к особо охранявшимся для охоты лесам времён ещё Киевской Руси. В 1870—1880-х гг. на территории Российской империи появляются первые частные резерваты —в Малороссии («Аскания-Нова»), под Самарой и под Воронежем. В 1915 г. на Саянах ив 1916 г. на Байкале начинают работу первые государственные заповедники (Саянский и Баргу-зинский). К 1935 г. в стране было уже более 50 заповедников, а в 1951 г. — 128.

Наша заповедная система уже тогда не имела  равных в мире, и даже в годы Великой Отечественной войны ни один резерват не был закрыт или отдан под хозяйственное использование (что, однако, произошло в начале 1950-х гг. и в 1961-м).

Сегодня в России существуют 101 заповедник и 39 национальных парков (парки стали появляться у нас в последние 20 лет), сеть которых охватывает все регионы и типы ландшафтов — от арктических тундр Таймыра до песчаных пустынь Тувы; от гейзеров и вулканов Камчатки до акватории Японского моря.

На уроках географии  мы изучали уникальные природные  объекты России. Меня заинтересовала данная тема, поэтому я выбрал её для реферата.

Цель реферата – охарактеризовать наиболее  знаменитые заповедники Русской равнины.

Задачи:

- изучить литературу  по теме;

- осветить природные  особенности Кандалакшкского, Центрально-Лесного,  Приокско-Террасного заповедников  и заповедника «Брянский лес».

II. Основная часть. Уникальные природные объекты России

2.1. Кандалакшский заповедник

Кандалакша  – это красивое название произошло  от карельского «лакша», что означает «залив»,  имени реки Канды, впадающей  в этот залив¹.

Острова Русского Заполярья... Стихия ветра, воды  и камня. Огромные «бараньи лбы» — отполированные прибоем глыбы гранита. Разноцветный ковёр из мхов, лишайников, вороники и багульника. Стланиковые заросли можжевельника и невысокие, искривлённые ветром сосны. Пьянящий морской воздух, наполненный криками чаек и крачек. И само северное море — когда шумное и сердитое, когда ласковое, умиротворённое; чёрно-синее или стальное, под стать свинцовому небу, с пенными гребешками на волнах или с искрящимися на солнце весёлыми бликами. Сотни островов с лесками и скалами и тысячи безлесных и плоских островков-луд разбросаны вдоль берегов Карелии и Кольского полуострова в водах Белого и Баренцева морей. Это всё птичьи острова, страна северных пернатых, которые возвращаются сюда весной огромными стаями, чтобы за короткое полярное лето вывести потомство и, умножившись в числе в два, а то и в три раза, снова устремиться через земли и воды на юг, кто в Средиземноморье, кто на экватор, а кто и дальше — на юг Африки или вплоть до ледяного щита Антарктиды.

Морские птицы  благоденствовали здесь многие и  многие тысячи лет, пока не появился на берегах северных морей человек. И тогда «райские острова» превратились для птиц в ловушку, где они ежегодно теряли всё потомство, хотя и продолжали, следуя инстинкту, возвращаться в места своего рождения. Гаги уничтожались ради удивительно мягкого и теплоёмкого пуха, сбор которого стал массовым промыслом, грозившим истреблением этой замечательной морской утки.

Прежде всего  для сохранения гаги в 1932 г. и был  организован первый в России морской  заповедник, названный Кандалакшским. В него вошли группа островков «во главе» с Ряшковом и большой и лесистый остров Великий (в Кандалакшском заливе Белого моря), архипелаг Семь Островов (крупнейший из них — Харлов), Гавриловские и Айновы острова в Баренцевом море. Очень скоро задачи заповедника расширились до охраны и изучения всех здешних морских птиц и зверей. А кроме того, он призван был беречь хрупкую красоту островов севера России (приложение, 1).

Заповедник  начинается с Кандалакши, откуда небольшие  боты уходят к острову Ряшков, где  в избушках живут егеря, а с весны по осень — учёные и приезжающие помогать им студенты-биологи. Остров небольшой (около 2,5 км в длину и менее 1 км в ширину) и находится в центре многочисленной группы островов в северной части Кандалакшского залива. По виду это типичный «северянин»: царство корявых сосен на каменистых кряжах с белым ягелем и арктоусом; заросли карликовой берёзы, багульника, морошки и вороники; покрытые зелёными мхами огромные моренные валуны. Лишь у заболотинок и озерцов стоят седые от лишайника узкие высокие ели. На озерках лесистых островов гнездятся гоголи, свиязи и другие лесные утки. На каменистых мысах с можжевельником селятся гаги и крохали. Безлесые же луды — царство крикливых чаек и крачек, тучи которых взмывают в воздух при приближении лодки. Под защитой крачек устраивают свои гнёзда морские утки и кулики.

В сотне километров южнее архипелага с Ряшковом, на самом полярном круге, лежит остров Великий — южный форпост заповедника. Это как бы большой кусок карельской земли (длина острова около 20 км) со скалами, еловыми лесами, лесными озёрами и болотами, где нога тонет в мягком ковре из черники и мха. В этом таёжном уголке заповедника гнездятся глухари, ястребы и неясыти, здесь легко повстречаться с лосем и медведем. Осенью по ручьям и речушкам в глубь острова поднимается кумжа, чтобы метать икру в пресных лесных озёрах, называемых «кумяжьими ламбинами». В салмах и губах вокруг острова Великого, особенно в Бабьем море, постоянно видишь тюленей — нерпу и морского зайца. Иногда они выбираются из воды и отдыхают на обсыхающих во время отлива камнях. Изредка удаётся заметить и белого полукита-полудельфина, именуемого белухой.

Совсем иной мир, иная природа на заповедных островах у мурманского берега Баренцева моря (Гавриловские и группа Семи Островов). Здесь высятся гранитные скалы, о которые разбиваются волны, нагоняемые арктическими ветрами. Никаких деревьев — ни елей, ни сосен. Вокруг только камень и тундра с ягелем, вороникой, арктоусом и дриадой, а то и с одним накипным лишайником. Береговые обрывы и плоские вершины островов усеяны птицами — чайками, кайрами, тупиками и бакланами, их тут многие и многие тысячи. Шум прибоя и завывания ветра перебиваются крикливым многоголосьем пернатых, которые время от времени срываются со скал и устремляются к воде, где плавают и ныряют, добывая себе пропитание — рыбу (приложение, 1).

На самом  северо-западе Мурмана, в водах залива Варангёрфьорд у границы с Норвегией, лежат два «крайних» заповедных острова — Большой и Малый Айновы. В отличие от Семи Островов они почти лишены обрывов. Аскетичных северян поражают здесь роскошные «цветники» из золотой купальницы и лиловой герани, малиновые поля дрёмы и иван-чая, белоснежные — ромашки. Тут гнездятся тысячи чаек, крачек, гаг и тупиков. Местами невозможно ступить, чтобы не раздавить яйцо или птенца. «Главная» заповедная птица Айновых островов — тупик (представитель северной семьи чистиковых птиц). Это арлекин пернатого мира, у него забавно раскрашенное «лицо» и огромный яркий плоский клюв, за который тупиков прозвали северными попугаями.

Тупики вырывают в торфяной оболочке островов норы с ответвлениями-галереями, где и  выводят потомство. Многие пары тупиков  создают в почве своего рода подземный  лабиринт. За рыбой тупики вылетают на море, где ныряют и плавают под водой, помогая себе крыльями, как пингвины.

В 1990 г. на новгородской части Валдая был организован  крупнейший в Европе Валдайский национальный парк площадью 1 58,5 тыс. га.

2.2. Центрально-Лесной заповедник (Валдайский)

Идея заповедования обширного дремучего хвойного леса в центре России созрела ещё в начале XX в., и в 1926 г. на поиски такого нетронутого лесного массива отправилась экспедиция смоленского зоолога Г. Л. Граве. В результате был выбран участок на западе Тверской области, на Валдайской возвышенности, где среди берёзовых и сосновых лесов в окружении верховых болот сохранился большой еловый остров, часть древнего Оковского леса, о котором упоминается ещё в «Повести временных лет» — древнейшем летописном своде X—XII вв. Здесь, к северу от станции Нелидово, в 1931 г. и был, наконец, организован Центрально-Лесной государственный заповедник, которому в 1985 г. присвоили статус биосферного².

На территории заповедника (и в его охранной зоне) находится шесть массивов верховых болот. Самые крупные из них — Катин мох (почти 4тыс. га) и Старосельский мох (около 600 га). Большое болото – это целый мир со своими озерками и речками, подводными течениями, полянами и лесочками. Качается, дышит толща сфагновых мхов — где зелёных, где белёсых, где красных или рыжих. По рыже-зелёному полотну раскиданы островки из цветков и ягод болотных растений: пушицы, морошки, голубики, клюквы. У озерков и мочажин держатся утки, гнездятся журавли и разнообразные кулики. По окраинам болот кормятся глухари, тетерева и белые куропатки, посещают их лоси и медведи.

На протяжении последних столетий болота активно  уничтожались человеком ради добычи торфа, нефти и газа и для расширения территории под поля, а между тем они являются важнейшим хранилищем пресной воды в природе. Законы природных взаимосвязей неумолимы, и без болот не смогут существовать леса и озёра, обмелеют (как Волга) большие европейские реки. Наконец, на болотах гнездятся многие редкие птицы. По этим причинам болота всегда включают в охранную территорию при создании заповедников и национальных парков.

История заповедника  полна драматических моментов. Осенью 1941 г. его территория оказалась в зоне оккупации немецких войск. Центральная усадьба была разграблена, погибли научные коллекции, рукописи, музей, библиотека. Новый научный коллектив сформировался лишь к 1948 г., а уже через три года заповедник упразднили решением «свыше». В тот печально памятный 1951 год по постановлению Совета министров СССР было ликвидировано 88 из 128 заповедников страны (!), общая площадь заповедных земель сократилась более чем в 11 раз. Территории лесных заповедников передавались лесхозам. Только в 1960 г. Центрально-Лесной заповедник удалось восстановить, однако он лишился почти трети своей первоначальной площади.

Центрально-Лесной заповедник часто называют еловым, так как ельники и смешанные елово-широко-лиственные леса занимают свыше половины его территории. Там, где леса заболочены, под ногами зелёный ковер из мха, что делает лес особенно дремучим, сказочным, «берендеевым». На склоне гряды или холма повсюду видна черника, бросаются в глаза цветки майника, седмичника, линией. На вершинах холмов растут 40-метровые ели-великаны в два-три обхвата толщиной. Высокие липы, клёны и ильмы подпирают кроны елей. Среди трав здесь уже немало более южных, скорее дубравных, чем таёжных видов: медуница, сныть, пролесник.

В сумрачном  еловом лесу мелькают светлые пятна  — «окна» на местах упавших при  сильных ветрах старых деревьев. Значительная часть редких таёжных видов растений связана с валежником. Рыхлая, влажная древесина — лучшее место для укоренения царственной ели. На своём деревянном «троне» она растёт, не боясь ни засухи, ни затенения травами. «Ковёр» таёжного леса образуют разнообразные грибы, мхи и лишайники. Среди них выделяются красные мухоморы и лесные кладонии (приложение, 2).

Любят ветровальные «окна» и звери. Лоси могут полакомиться тут молодыми древесными побегами, медведь угощается ягодами в зарослях малины и смородины. На территории заповедника проживает до 70 медведей, и «хозяина тайги» по праву считают одним из символов резервата. В берлоги медведи залегают в конце ноября, и за всё время существования заповедника здесь ни разу не встречали зимой шатунов.

 «Валдай» в переводе с угро-финского означает «светлый», «чистый». Тысячи родников порождают сотни речек, которые сбегают в разные стороны с Валдайской возвышенности. Отсюда — из маленького ключа — берёт начало великая Волга, здесь же истоки Днепра и Западной Двины, а также собирается большая часть вод Невы, Меты и Волхова. В лесах и болотах самой заповедной территории берут начало многие ручьи и речки бассейна Волги (Тудовка, Жукопа, Тюдьма) либо Западной Двины (Межа). Эти речки-соседи в своих истоках объединяют удалённые на тысячи километров моря, потому через древний Оковский лес и пролегал один из важнейших торговых путей «из варяг в греки», связывавший Балтику со Средиземноморьем. Было тут множество волоков, по которым перетаскивали (волочили) суда и грузы и вокруг которых возникали селения. В их названиях навсегда отразилась эпоха волокового промысла: на карте Валдая и сейчас соседствуют Переволочье, Волочок и многочисленные Волоки.

2.3. Приокско-Террасный заповедник

На стыке  трёх областей — Владимирской, Рязанской и Московской —лежат полесья Мещёрской низменности. На её песчаных буграх высятся сосновые и дубовые леса, а между ними тянутся бесконечные болота. Многие из них осушили для добычи торфа, но в сердце Мещёры, в бассейне реки Пры, сохранились острова большой болотно-полесной страны. Один из них — Окский заповедник (приложение 3).

Первоначальной  целью его создания было восстановление популяции выхухоля, но в дальнейшем задачи расширились, и в 1985 г. ему придали статус биосферного. В 1979 г. в заповеднике организовали питомник редких видов журавлей, а в 1982 г. сюда переехал из Киргизии питомник хищных птиц³.

Ока — река пограничная. На протяжении многих сотен лет (до XV в.) она была важнейшим рубежом обороны южной границы Московского государства от набегов кочевников. И этот рубеж возник не случайно, так как совпадал с естественной «экологической» границей между двумя природными зонами — «северной лесостепи» и «южной тайги». Пограничные с лесостепью хвойные леса — с сосной и елью — использовались как засечные: там возводились засеки — заграждения из поваленных деревьев на пути конного вражеского войска. Так издревле возникли сначала Приокская, а затем и Заокская засечные черты.

Собственно  засеками назывались заграждения из наваленных деревьев. О них упоминают русские летописи начиная с XII в. Вместе с засеками засечную черту образовывали валы, рвы, частоколы, крепости. На Оке перегораживались броды и перелазы, устанавливались сваи и частоколы по дну и берегам реки. Ширина засечной черты была различной: от нескольких десятков метров — там, где имелись только рвы и валы, небольшое болото или река, — до нескольких десятков километров сплошных лесов. Приём засекания леса по краю оборонительной линии широко использовался в России вплоть до XIX в., в том числе и в Бородинской битве.

Заповедный  режим засечных лесов (промышленная рубка деревьев была там долгое время  запрещена) позволил сохраниться нескольким массивам коренных дубрав (с могучими дубами возрастом до 300 лет) и сосново-еловых лесов средней полосы, которые снова получили статус государственных заповедников в XX в. В 1935 г. создан заповедник «Тульские засеки» (в 1951 г. Его закрыли во время «гонения на резерваты страны»), а в 1992 г. — «Калужские засеки». Позже на прилегающих территориях были основаны национальные парки «Утра» и «Орловское полесье». Одним из заповеданных лесов Приокской засечной черты стал и Приокско-Террасный заповедник, образованный в 1945 г. на надпойменных террасах Оки к востоку от Серпухова. Ниже по Оке на десять лет раньше создан Окский заповедник, охраняющий лесные острова «южной тайги» в самом сердце болотистой Мещёры.

Светлые боры с  вековыми соснами, таёжные мшистые ельники, величественные дубняки с липой; наконец, топкие черноольшаники, цветочные луга, карстовые озерки и болота с пушицей и клюквой — таково эталонное ландшафтное разнообразие Южного Подмосковья, сохранённое благодаря организации на берегу Оки Приокско-Террасного заповедника, единственного в Московской области. С высокого правого берега Оки заповедник выглядят как бескрайний лесной массив, в нижней части которого сосновый бор соседствует с пойменными лугами.

В пойме сохранились  уникальные участки степной флоры, которые удивляют ботаников, ведь настоящие степи удалены от Подмосковья на 200—600 км! В этих «малых степях», заключённых в «долы» между высокими песчаными валами, произрастает более 50 степных видов растений, не обнаруженных более нигде на Оке. Весной здесь расцветают степная вишня и козлец пурпурный, радует глаз жёлтый ковер из степного чистяка и тюльпана Биберштейна, в который вкраплены коричнево-фиолетовые пятнышки рябчика русского. В июне свежий запах молодой зелени сменяется медовыми ароматами цветущих клеверов и таволги. В июле колышутся на ветру метёлки ковылей, стелется типчак. Загадка происхождения особой «окской флоры» до сих пор не решена. Одни учёные считают, что степные виды были занесены сюда из южных областей водами Оки. Другие полагают, что это — реликты, сохранившиеся после отступления ледника. Третьи утверждают, что степные травы пришли с юго-востока России в обозах кочевников.

На северо-западе и юго-востоке заповедника раскинулся волшебный мир приокских дубрав. За тёмные (чёрные) стволы и ветви могучих дубов, лип, вязов — столь выразительные зимой и ранней весной — эти леса раньше именовали чернолесьем. Весной, когда на деревьях только набухают почки, внизу, среди бурых прошлогодних листьев, уже появляются цветные ковры из хохлаток и ветрениц. Над нежными цветками жужжат шмели, воздух наполняется тонким ароматом, усиливающимся во влажных весенних сумерках.

Если мир  пернатых в основном заметен весной и летом, то звери обращают на себя внимание зимой, когда книга их жизни читается по следам на снегу. Тогда легко увидеть, сколь много в заповедном лесу лосей, оленей, кабанов, зайцев, лисиц, горностаев, хорьков и куниц. В поймах речек Таденки и Пониковки — царство чёрной ольхи. Если речки где-то разливаются широкими прудами, значит, ниже по течению построили плотину бобры. Всего четыре их пары были привезены в заповедник в 1948 и 1950 гг., и они дали большое потомство, которое давно расселилось за пределы заповедника.

2.4. Заповедник «Брянский лес»

Десна — самый  длинный приток Днепра. В Брянской области по её левому берегу широкой полосой протянулся знаменитый Брянский лес⁴. Некогда он смыкался с Брынским лесом, а тот с лесами калужскими, простиравшимися по Десне, Рессете и Жиздре вплоть до Оки. То Брынский, то Брянский лес упоминались в былинах, когда воспевалась «заколоженная-замуравленная, Соловьем-разбойником заставленная», но прямоезжая по ним дороженька из Руси Залесской в Русь Киевскую. Не сюда ли приехал Илья Муромец «на те леса Брянские, на те грязи топучие, на те мосты калиновы и к той речке Смородинке... под самое то гнездо, которое свито на двенадцати дубах»? Именно дубы всегда были красой и гордостью этих лесов. Могучими стражами стоят древние пойменные дубравы по берегам Десны и Неруссы. Вместе с дубами здесь растут кряжистые вязы и раскидистые ясени.

Река Нерусса петляет среди зелёных просторов Нерусско-Деснянского полесья. Лесистые и затопляемые в паводок низменные равнины (полесья) опоясывают с юга всю нечерноземную полосу Восточной Европы – от Польши до Предуралья.

Сейчас от тех  когда-то глухих лесов остались большие и малые «острова», среди которых лесной массив в междуречье Десны и Неруссы — один из самых представительных. В 1987 г. этот лес был заповедан: на территории междуречья возник заповедник с одноимённым названием «Брянский лес», который впоследствии получил статус биосферного в рамках более широкой номинации «Неруссо-Деснянское полесье». Пойменные заливаемые леса заповедника постепенно переходят в пологие и широкие террасы, за которыми раскинулся собственно полесский ландшафт с причудливым сочетанием северных хвойных и южных лиственных лесов. Как и в других полесьях, в Брянском лесу много сосны, в том числе сосняков-зеленомош-ников, похожих на карельские. Немало здесь и болот. Высокие и крепкие сосны, как и могучие дубы, — незаменимые места гнездования крупных птиц: змееяда, подорлика, чёрного аиста (приложение 4).

Междуречье  Десны и Неруссы испещрено  малыми тихими речками, на берегах которых  повсюду видны погрызы бобров и подпиленные ими упавшие деревья с мягкой древесиной (ива, осина). Их побегами и корой бобры питаются значительную часть года. Они перегораживают ручьи и мелкие речки небольшими плотинами (для поднятия и регулирования уровня воды), скрепляемыми глиной, илом и даже камнями весом до 10—15 кг. Так на речках образуются каскады переполненных водой прудов. Постепенно формируется особый, «бобровый» ландшафт, главной приметой его служат сложенные из ветвей большие бобровые хатки (их стенки бобры обмазывают илом и глиной), воздвигаемые нередко среди затопленного леса, меж огромных дубов, ясеней и вязов. По берегам речек бобры чаще роют норы, вход в которые, как и вход в хатку, открывается под водой.

В устроенных бобрами  запрудах нерестятся рыбы, откладывают икру лягушки и тритоны. Прилетают сюда кормиться чирки и кряквы. Приходят на водопой олени, косули и кабаны. Нередко здесь можно увидеть и зимородка.

Около 1000 лет  назад в Восточной Европе сложился хорошо организованный бобровый промысел, и специальные люди (бобровники) заботились о бобрах, ведя ограниченный выборочный отлов. Однако в XVII—XVIII вв. традиции были утеряны, и расцвело браконьерство, так что на территории России к 1917 г. бобры сохранились только на четырёх «островах», оставшихся от когда-то огромного евразийского ареала: в бассейне Днепра, по притокам реки Воронеж, в Западной Сибири на реках Конда и Сосьва и в верховьях Енисея (на севере Тувы) по реке Азас. Именно «под бобра» — для сохранения и восстановления их численности — созданы такие заповедники, как Воронежский, Березинский и Кондо-Сосьвинский (ныне Малая Сосьва). Расселение бобров по прежнему ареалу началось в 1927 г., а к 1970 г. уже насчитывалось более 1 2 тыс. животных. К настоящему времени этот вид восстановил свой ареал и заселил огромную территорию, сравнимую с той, что бобры занимали в XVII в.

III. Заключение

Русская равнина, одна из крупнейших на Земле, простирается от Лапландии до Причерноморья. Возвышенности чередуются здесь с низинами, и множество крупных спокойных рек пересекают равнину во всех направлениях, унося свои воды либо на юг — к Чёрному и Каспийскому морям, либо на север и запад — к Баренцеву, Белому и Балтийскому. Когда-то вся равнина была покрыта богатыми смешанными лесами (с дубом, липой, вязом, клёном, сосной и елью), но человек изменил её до неузнаваемости, вырубив и «поменяв» леса, осушив болота, распахав степи и луга. Нигде более в XX столетии природа России не испытала такого масштабного перерождения в индустриальный ландшафт, как в средней полосе. Во второй половине XX в. резко увеличилось «давление» и на природу Русского Севера, где большое число озёр и болот — природных хранилищ и фильтраторов пресной воды, — и побережий морей (Белого, Баренцева, Балтийского) с гнездовьями морских птиц и нерестилищами рыб, в том числе королевы лососей сёмги.

Созерцать ландшафты  Русской равнины в том виде, как они выглядели какие-нибудь 300—500 лет назад, сейчас можно только на территории природных резерватов. Первые государственные заповедники, взявшие под охрану островные массивы древних дубрав и эталонные участки степей («Лес на Ворскле», «Галичья Гора», Воронежский), появились в 1925—1927 гг. В 1930— 1937 гг. к ним добавились Центрально-Лесной, Хопёрский, Окский, Центрально-Чернозёмный и Мордовский заповедники, а в 1945 г. — Приокско-Террасный. В 1930—1931 гг. были организованы первые заповедники на севере России (Лапландский, Кандалакшский, «Кивач»), а начиная с середины 1980-х гг. здесь стали создаваться и национальные парки (многие возникли в 1990—1992 гг.). В настоящее время в Северной и Центральной России существует 28 заповедников и 17 национальных парков.

IV. Список литературы

1. Заповедники России. Самые красивые и знаменитые. – М.: Мир энциклопедий, 2009. – 180 с.: ил.
2. Заповедными тропами. – М.: Просвещение, 1988. – 191 с.: ил.
3. Экология. Энциклопедия для детей. – М.: Аванта+, 2001. – 448 с.: ил.

V. Приложения

1. Кандалакшский  заповедник

Самцы гоголя (слева) и гаги (справа) – самые заметные утки заливов  салм Белого моря

Тонкоклювые кайры

2. Центрально-Лесной  заповедник

Рысёнок

Медведь – таёжный  символ заповедника                       Красные мухоморы

Лесные кладонии

3. Приокско-Террасный  заповедник

Белки селятся  в заповеднике как в дуплах и гнёздах, так и в вывешенных дуплянках

Приокские зубры  в заповедной дубраве

     Сон-трава или прострел раскрытый                          Бабочки-голубянки

4. Заповедник  «Брянский лес»

Бобр и бобровая плотина

¹ Заповедники России. – М., 2009. – С. 7.

² Заповедники России. – М., 2009. – С. 19.

³ Заповедники России. – М., 2009. – С. 27.

⁴ Заповедники России. – М., 2009. – С. 35.