Жизнь Бенджамина Дизраэли
Жизнь Бенджамина Дизраэли, лорда Биконсфилда, похожа на удивительный при-ключенческий роман. Бессчётные биографы посвятили Дизраэли многочисленные иссле-дования. Причина большого интереса к его личности в том, что он заложил основы на-родного, или демократического, консерва-тизма, идеи которого сейчас широко распро-странены и пользуются поддержкой населения на Западе, особенно в Великобритании.
Большая часть века прошла под властью королевы Виктории (1837-1901). Дизраэли был самой видной фигурой на политическом Олимпе. Долгие годы работы в парламенте и в Консервативной партии дали Дизраэли возможность проявить свои выдающиеся способности. Социальный критицизм не препятствовал его вере в “золотой век” гармонических отношений. Гуманные человеческие отношения ассоциировались у него с культом аристократизма. Перефра-зируя известный английский афоризм, можно сказать: Дизраэли призвал к себе бедняков – быть бедным накладно – и раздал им аристократов – богачей, образуя некое братство. Между тем Дизраэли, как бы противореча самому себе, писал: “Так много зла делается в мире во имя братства, что будь у меня родной брат, я бы назвал его двоюродным”. Игнорируя это противоречие, Дизраэли настаивал: прогресс общества возможен лишь при гегемонии образованных аристократов. Этот воинствующий “аристократизм духа”, страдавший антиисторизмом, не был обыкновенным прожектёрством. Он был выражением чаяния Дизраэли, чаяния, ставшего органической частью его социального мышления.
В историю Англии, которую
отождествляли с образом
Оба – королева Виктория и “человек-загадка”
Дизраэли – теснейшим образом сотрудничали
друг с другом. Их интеллекты, казавшиеся
разными, имели на самом деле много общего,
хотя у королевы был простой и прямой ум,
и она не понимала изгибов сложного интеллекта
Дизраэли; их объединяли широта и смелость.
А рой пчёл вокруг них сохранял порядок
благодаря присутствию королевы и остроязыкого
премьера.
“Вождь” – так консерваторы называли
Дизраэли, человека с самобытным и сильным
умом. Усвоивший достоинства и недостатки
британской нации, он стал естественным
украшением парламента и общества. Никто
из тех, кто в те времена встречал Дизраэли,
не мог отделаться от сложного впечатления
могущества и чародейства. “Мне казалось,
что я сижу за столом с Гамлетом, или Лиром,
или Вечным жидом”, - написал о нём современник
и прибавил: «Многие говорят: какой он
актёр! А между тем в конечном счёте остаётся
впечатление полнейшей искренности. Короли
любят того, кто говорит истину!»
Начало политической карьеры
Всё началось в 1837 г. с изображённой позднее
в дизраэлиевском романе Sybil торжественной
церемонии восхождения восемнадцати-летней
Виктории на престол. Именно тогда делались
первые шаги политической карьеры Бенджамина
Дизраэли, последние годы которой отмечены
тесными отношениями между ним и королевой.
Понятие “Викторианский век” означает
эру, которая стала вторым английским
ренессансом. Это было время Дарвина (1809-1882),
установившего движущие силы эволюции
органического мира; Маркса (1818-1883), зафиксировавшего
внимание на духовных способностях общественного
человека, его чувствах и идеях, формирующихся
исторически, в процессе развития общественного
производства; раннего Фрейда (1856-1939), основателя
психоанализа, создателя учения о бессознательном,
а позднее, как его пренебрежительно называли
в советское время, “буревестника сексуальной
революции”, раскрывшем секреты межчеловеческих
уз.
Для викторианизма характерны как чувство социальной
ответствен-ности, так и тартюфство, ханжество
и лицемерие, ставшие стабильной отличительной
чертой английской государственной, политической
и общественной жизни. Голсуорси назвал
Англию “островом фарисеев”. А Новалис
заметил: не только Англия, но и каждый
англичанин – остров.
Викторианизм с такими его институтами,
как демократия, феминизм, объединения
и союзы рабочих, социалистическое движение,
можно считать “отцом” современности.
При этом властный родитель прово-цирует
такую же сильную реакцию против самого
себя. Когда Виктория стала королевой,
Дизраэли ещё предстояло пройти первый
этап своей карьеры. Для того, чтобы попасть
в парламент, нужна поддержка политической
партии. Двор по своим склонностям ориентировался
на партию тори.
Хотя Бенджамин
происходил из среды
У будущего премьер-министра
были ещё и другие мотивы присоедине-ния к тори: евреи, утверждал
он, природные тори, естественные союзники
Консервативной партии, хотя и становятся
врагами власти, которая нелогична, устарела
или просто тираническая.
Реформа Дизраэли 1867г.
Путь к вершине власти, к которой всегда стремился Дизраэли, был для него долгим и трудным. Прошли годы политической борьбы в парламенте и партии. Ему очень мешали его происхождение и трудное финансовое положение. Однако благодаря большим способностям, силе воли и работоспособности он добился в конце концов своей цели. Даже свою личную жизнь Дизраэли подчинил достижению своей личной цели. Чтобы укрепить своё материальное и общественное положение, он женился на Мэри Энн Эванс, которая была на 12 лет старше его, но владела большим состоянием. Правда, в итоге брак их оказался удачным. Впоследствии Мэри Энн говорила: “Диззи женился на мне из-за денег, но если бы он имел шанс сделать это снова, он бы женился по любви”.
Дизраэли никогда не был особенно щепетилен в выборе средств для достижения своих целей. Характерным примером является проведение парламентской реформы 1867 г. Дизраэли как никто другой понимал её необходимость. Однако, когда в 1865 г. лидер либералов лорд Рассел предложил проект такой реформы, Дизраэли приложил максимум усилий для её провала. Став же в 1866 г. министром финансов в правительстве консерваторов, он со всей энергией начал проводить идею реформы в жизнь. Он отлично понимал, что её реализация поднимет авторитет не только партии тори, но и его собственный.
Результатом реформы 1867 г. было расширение числа людей, имевших право голоса, до двух миллионов. При проведении билля о реформе через парламент Дизраэли полностью проявил свой политический гений. В ходе дебатов по этому вопросу он выступал более 300 раз, показал чудеса политической гибкости и изворотливости, иногда не гнушался подтасовывать факты, но добился принятия закона, несмотря на сильную оппозицию.
Идеи демократического консерватизма, проповедуемые Дизраэли, оказались как нельзя более кстати после значительного расширения числа избирателей. Но для привлечения их голосов помимо общих концепций необходимо было перестроить структуру местных партийных органов так, чтобы они были ориентированы главным образом на проведение избирательной кампании, т.е. создать политическую партию в современном смысле слова.
Реорганизация армии и военные успехи
С присущей ему энергией он приступил к реорганизации армии, необходимой для поддержания могущества Великобритании. В сентябре 1874 года англичанам удалось захватить острова Фиджи. Главная британская колония Индия с ее тогдашним 200-миллионным населением была объявлена империей. Чтобы воспользоваться Суэцким каналом в качестве кратчайшего пути в Индию, английское правительство без ведома парламента в 1875 году приобрело у Египта акции канала на большую сумму.
Приобретение было сделано с помощью банкирского дома Ротшильда. Финансовые круги, принявшие участие в операции, надеялись, что Англия уже не выпустит эту страну из сферы влияния и сможет решить в свою пользу давнишний спор из-за нее с Францией.
Опасаясь захвата Стамбула Россией вследствие надвигавшегося распада Османской империи, Биконсфилд занял враждебную по отношению к балканским славянам позицию, невзирая на то что Гладстон в своих речах громил «болгарские ужасы», то есть зверства турок в Болгарии. Зимой 1878 года, когда русские войска совершили переход через Балканы и по обледенелым скалам сумели выйти на ближние подступы к турецкой столице, для ее охраны в Дарданеллы вошел английский флот. Мало того: Биконсфилд распорядился мобилизовать индийские войска и расположить их на Мальте, хотя, согласно их статусу, они не могли быть задействованы на какой-либо иной территории, кроме Индии.
Несомненные успехи Биконсфилда во внешней политике увлекли даже часть либеральной оппозиции. Военные кредиты были одобрены огромным большинством. На Берлинском конгрессе 1878 года, где лорд Биконсфилд присутствовал лично, ему удалось столковаться с Бисмарком и свести на нет ряд преимуществ, завоеванных Россией в войне с Турцией 1877 – 1878 годов и признанных Сан-Стефанским мирным соглашением 1878 года. Обеспечив свободу проливов, соединяющих Черное море с Эгейским, англичане заперли их для российского военного флота. Успехи Бисконфилда на Берлинском конгрессе Турция была вынуждена вознаградить островом Кипр, который по договору от 4 июня 1878 года перешел под власть Великобритании.
Возвращение лорда Биконсфилда в Англию было триумфальным, сопровождалось высокими почестями со стороны короны, лондонского Сити, а также парламента. Окрыленный внешнеполитическими достижениями, в марте 1880 года Биконсфилд распустил парламент, рассчитывая на новых выборах достичь устойчивого большинства. Однако его расчет не оправдался. Убедительная агитация Гладстона, который не терял времени, указывая на то, что блестящая внешняя политика консерваторов слишком дорого обходится налогоплатель-щикам, принесла на этот раз победу либералам.
Любому политику Великобритании, сколь бы велики ни были его заслуги и какой бы блестящей репутацией он ни пользовался, чрезвычайно сложно долго удерживаться у власти в силу специфики самой политической системы этого государства. В силу постоянного наличия мощной оппозиции, использующей малейший промах лидеров, стоящих у власти. В известной мере англичане продолжили и развили традицию системы социального контроля общества над структурами власти, которая существовала в древних Афинах классического периода. Стабильность власти требовала там большого напряжения сил и высочайшего мастерства политиков, что зависело от степени одаренности политического лидера. Он постоянно должен был утверждать свое право на власть.
Литературная деятельность
Дизраэли томился под прессом мучивших его идей преобразования общества на справедливых основах. Романы Дизраэли были тесно связаны с его политикой. В романе Sybil он пишет: “Богатые и бедные – две нации, между которыми нет ни связи, ни сочувствия, которые так же не знают привычек, мыслей и чувств друг друга, как обитатели разных планет, которые по-разному воспитывают детей, питаются разной пищей, учат разным манерам, которые живут по разным законам”. Эту формулу Дизраэли о “двух нациях” в своё время взял на вооружение Энгельс, написавший работу о развитии крупной промышленности, полагая, что именно это обстоятельство ускорило социальное расслоение английского общества на “две нации” (см. К.Маркс и Ф.Энгельс. Избранные письма. Об Англии, Госполитиздат, М., 1952, с. 139).
Сконцентрировав
внимание на постановке острых социальных
проблем своего времени, Дизраэли считал
свои романы своеобразной грамма-тикой
фантазии. Ещё в 1833 г. в дневнике он отметил,
что и в политике, и в религии не хватает
фантазии, в то время как “фантазия управляет
миром”. Политик и писатель, он полагал,
что фантазия это способ приоб-щения к
высшему прозрению, это жизненная программа,
поиск идеально-духовного мира. Дизраэлиевская
фантазия – это не произвольное “царство
воображения”, а весьма действенная интеллектуальная
экспансия. Плохо это или хорошо – не имеет
значения; но это так.
В романе Lord George Betinck (1852) Дизраэли указывает
на недостаток фантазии как на причину
слабости Роберта Пиля – премьер-министра
Великобритании в 1834-35 и 1841-46 г.г. – и его
окончательного падения: “Природа соединила
в сэре Роберте Пиле много замечательных
черт. Такой человек в любых условиях стал
бы известен. Но он имел большой недостаток
– у него не было фантазии”. Большой человек
и отсутствие художнического таланта.
Этот упрёк Дизраэли адресует и всей викторианской
Англии. Позднее Голсуорси, продолжая
мысль Дизраэли, напишет: “Англия с серебряной
ложкой во рту! Зубов у неё уже не осталось,
чтобы эту ложку удерживать, но духу не
хватает расстаться с ложкой! А наши национальные
добродетели – выносливость, умение всё
принимать с улыбкой, крепкие нервы и отсутствие
фантазии” (подчёркнуто нами – Е.З.; Джон
Голсуорси. Собр. Соч. Современная комедия,
т.3, Изд. “Правда”, М., 1962, с.373).
Когда Дизраэли говорил о роли “фантазии”, он имел в виду прежде всего “гармоническое соединение всех интересов, всех классов, от которых зависит национальное величие”. Так представлял он себе “величие короны”. “Это неправда, что Англией руководят аристократы, - убеждённо писал он. – Англия руководится аристократическим принципом”. Дизраэли был сторонником “феодального социализма”: спасителем “нации” бедняков может быть лишь образованный аристократ. Он верил в сочетание аристократии и меритократии (власть по рождению и власть по заслугам). Евреи, по его мнению, были меритократами – писатель и политик многократно указывал на “достижения еврейского гения”.
Дизраэли разработал
порядок взаимодействий между уровнями,
при котором аристократы
Если ранее к Дизраэли относились
как к чужеземцу: “Что ему Англия и что
он Англии?”, то в последние годы его правления
всем стало ясно, что Англия была для его
фантазий обетованной землёй, Израилем
его воображения. Его теоретические положения
успокаивают, его художест-венные произведения
существуют для того, чтобы не дать успокоиться.
Писание романов было для Дизраэли особым
методом анализа, “репетицией” политических
выступлений. О его фантазиях на тему “феодального
социализма” можно сказать словами Аристотеля:
“В произведении предпочтительнее вероятное
невозможное, чем невероятное, хотя и возможное”.
Его романтическая фантазия не строит
воздушных замков, она перестраивает в
воздушные замки бараки.
Дизраэли написал серию романов, которая
начинается с Vivian Grey (1826-27) и заканчивается
Endymion (1880). В промежутках между этими годами
были написаны такие выдающиеся произведения
как Tale of Alroy (1833), Coningsby (1844), Sybil; or, The Two Nations
(1845), Tancred (1847), Lord George Betinck (1852) и др. Эти книги
полны мудрости, оригиналь-ности, знания
мира и людей. Они содержат проницательное
изучение характеров от повара до кардинала,
от агитатора-массовика до импера-тора.
Его романы часто вызывают живые ассоциации
с произведениями Вольтера и Бальзака.
Английские критики отмечают, что манера
письма Дизраэли близка реализму Теккерея.
Впрочем, в своих пародиях “Романы прославленных
сочинителей” (1847) Теккерей, создав язвительную
пародию-шарж, выбрал в качестве мишени
дизраэлиевский роман “серебряной ложки”,
герои которого якобы “так долго сосали
серебряную ложку, что, убоявшись деревянной,
предпочитают просто встать из-за стола”.
(“Современная комедия” Голсуорси –
реминисценция наоборот). Между тем романы
Дизраэли демонстрируют специфическую
позицию автора по отношению к его героям:
это диалогическая позиция, утвержда-ющая
внутреннюю связь героя, слово которого
так же полновесно, как авторское слово.
Это герой-идеолог, а не психологический
субъект.Само-сознание – это дизраэлиевская
доминанта эстетического изображения.
Американский литературовед Хенлей в
своём эссе не без говорит о том, что в
романах Дизраэли “мы наблюдаем переход
от героического питья к бриллиантовому
критицизму стиля”. Иногда, замечает критик,
созданное Дизраэли “похоже на Гейне,
иногда на самые сильные работы Проспера
Мериме”. (W.E.Henley on Disraeli, Views and Reviews: Essays
in Appreciation. New York, 1890, 20-21). Отвлекаясь от ассоциаций
Хенлея, заметим попутно, что вся серия
романов явственно отражает путь Дизраэли
от романтизма Tale of Alroy к реализму Sybil. Дизраэли
был политиком, верящим в реальность своих
социальных построений.
Роман Tale of Alroy написан после поездки автора
по странам Ближнего Востока, включая
Палестину. Описываются события двенадцатого
века: еврейскому герою Давиду Элрою, при
всех его мессианских притязаниях, не
удаётся создать еврейскую империю, восстановить
Иерусалим для евреев. Роман Coningsby свидетельствовал
о намерении автора трансформировать
партию тори в средство для социальных
реформ на пользу всем слоям общества.
Он проявлял особое внимание к английским
арендаторам – фермерам и фабричным рабочим,
к еврейскому люду. Теория “торизма”
в этом смысле была беллетристически воплощена
в Coningsby. Роман Tancred Дизраэли назвал “художественным
вариантом викторианской духовной биографии”.
Автор обычно не афишировал свои сионистские
схемы в их практическом варианте, но они
были всегда с ним. Его воображаемые надежды
лелеяли мессианские фигуры. Такой фигурой
становится Дэниэль Деронда. В конце романа
Дэниэль готовится к отъезду на Ближний
Восток, чтобы “восстановить политическое
существование еврейского народа, воссоздать
его как нацию, дать национальный центр,
какой, например, имеют англичане…”. Дизраэли,
полагая, что “христианство есть законченный
иудаизм”, считал себя самого “недостающей
страницей между старым заветом и новым”.
Он любил церковные обряды, но оставался
в позиции хоть и восхищённого, но стороннего
наблюдателя богослужения – и это двусмысленное
положение казалось единственно достойным.
В своём предисловии 1849-го года к Coningsby
он утверждает: “Отстаивая суверенное
право Церкви Христовой быть вечным восстановителем
человека, автор считает, что пришло время,
когда нужно попытаться воздать должное
расе, что основала христианство”. Романтический
парадокс! Автор подчёркивает: “Евреи
дали миру Мойсея, Соломона, Христа – величайшего
законодателя, величайшего администратора
и величайшего реформатора. Какая ещё
раса из бывших или живущих могла бы породить
такую троицу?”. Дизраэли считал церковь
единственным уцелевшим “еврейским институтом”.
“Если бы не церковь, - писал он, - то не
знаю, кто бы знал об евреях. Церковь была
основана евреями и сохраняла верность
своим корням. Она оберегает их историю
и литературу, храня их для всех, читая
их вслух; благодаря ей в памяти живы общественные
деятели евреев, а по миру распространяется
их поэзия…”. Филосемитская агитация
Дизраэли на континенте Европы успеха
не имела. Однако тема наведения мостов
между иудаизмом и христианством, иудаизмом
и светским миром всегда его волновала.
Политическое красноречие, дерзость и остроумие были всегда действенным приёмом ораторской речи Дизраэли – выражения ясны, несколько небрежны, всегда окрашены сарказмом. “Присутствие этого великого творца жизни превращало прения в произведение искусства”, - написал о нём Андре Моруа в книге “Жизнь Дизраэли”. Даже его враги, размышляя об итогах его жизни, говорили: “Мы не увидим равного ему: время гигантов прошло. Ушло всё рыцарство, всё очарование, которое было у нас в политике. Осталась одна рутина”.
Значительную роль в формировании стилистики ораторской прозы Дизраэли сыграла его эстетическая привязанность к великому английскому драматургу и государственному деятелю Ричарду Шеридану (1751-1816), у которого он брал уроки. “Парламентские речи” Р.Шеридана были настольной книгой автора “Танкреда”.
Дизраэли был артистом стиля. Его речь, избегая фальцетных нот, чувственна и риторична, содержит скрытый источник энтузиазма. Писатель использует декламацию и карикатуру, антиномию и эпиграмму, аргумент и антитезу, иронию и дискуссионные приёмы. Он вкладывает в каждую фразу бездну энергии и экспрессии. У него была своя грамматика фантазии. Его язык это своеобразный диалект, обладающий собственной армией и флотом. В горячих дебатах с присущей ему любовью к ясности он выступал как самый опасный антагонист своего времени, хотя и сохранял свойственные его натуре угрюмое добродушие и солнечную жизнерадостность.
Он был воплощением интеллектуальной экспансии. Его способность мышления, рационального познания активно взаимодействовала с чувствами, волей, интуицией и воображением. Он обладал способностью влиять на людей магнетизмом своего интеллекта, влиять даже на коллективные сантименты всего парламентского сообщества. Он был принцем агитации. Произносимые им слова звучали лучше, чем были на самом деле. В искусстве укладывать минимум слов в глыбу мысли ему не было равных. Нужное слово в нужном месте. Его афоризмы – кладезь мудрости:
«Я консерватор, если надо сохранить добро. Я радикал и сторонник коренных перемен, когда надо с корнем вырвать зло»;
«Если существует что-либо, чем я действительно горжусь, так это моё постоянство»;
«Величайшее добро, которое ты можешь сделать для другого, это не просто поделиться с ним своими богатствами, но и открыть для него его собственные богатства»;
«Никогда не извиняйся за проявление чувств. Когда ты это делаешь, ты извиняешься за правду»;
«Темнее всего в предрассветный час»;
«Справедливость – истина в действии»
«Консервативная партия - это организованное лицемерие.»
«Он [Гладстон] честен в самом одиозном смысле этого слова.»
«Когда мне хочется прочесть книгу, я ее пишу.»
«Лесть любят все, особенно - коронованные особы, и особенно - грубую.»
«Прецедент увековечивает принцип. Англия не любит коалиций.»
«Категоричность - не язык политики.»
«Отличительное свойство нынешнего века - паталогическое легковерие.»
«Человек... существо, рожденное для веры.»
«Писатель, который говорит о своих книгах, ничем не лучше матери, которая говорит о своих детях.»
«Без сильной оппозиции не устоит ни одно правительство.»
«Не читайте исторических книг - только биографические; биография - это живая жизнь.»
«Когда про вас начинают ходить анекдоты, пора на покой.»
«Мелочи действуют на мелких людей.»
«Вся жизнь - скачка. Иной истины нет. Восток - это всегда карьера.»
«Век рыцарства в прошлом... На смену драконам пришли казуисты.»
«Я никогда не отрицаю, я никогда не противоречу, я иногда забываю.»
«Есть три разновидности лжи: ложь, гнусная ложь и статистика.»
«Она [жена] - превосходное существо, вот только все время путает, кто был раньше, греки или римляне.»
«Если помнить выгодно, никто забыт не будет.»
«Надо обладать железными нервами, чтобы быть приветливым каждый день с одним и тем же человеком.»
«Знать и народ - это две нации
в одном государстве.»
Целая группа афоризмов и речений
Дизраэли, отмеченных печатью иудаистского
мышления, посвящена еврейскому народу:
“Израиль, будучи сердцем человеческого
тела, несправедливо сделали плечом, несущим
гнёт зла человечества”; “Будучи освобождены,
таланты евреев воссияют так, что изумят
мир. Они в массе своей талантливы от рождения…”.
В Alroy, Coningsby и Tancred Дизраэли замечает, что
законы и институты западного общества
основываются на моральных ценностях,
заимствованных у его еврейских предков.
Бенджамин Дизраэли
верил, что евреи, в силу своих
достоинств и славного прошлого, заслуживают
особого уважения, и, обогащая викторианизм,
расширяя понятие “демократического
торизма”, со всей своей напористостью
работал в этом направлении Он был взращён
в христианских традициях, но всегда сохранял
интерес к соплеменникам.
В 1881 г. болезнь свела Дизраэли в могилу.
Его похоронили по христианскому обычаю.
Последние слова непосредственно перед
смертью лидер Консервативной партии,
многократный премьер-министр Великобритании
и великий англичанин произнёс на иврите.
